Легенда золотого дракона

Настя давно не выглядела такой красивой. Он даже в глубине души ревновал её к парням, что могут ходить и будут сегодня на концерте. В нижнем белье она примеряла парики. Блондинка с короткими кудряшками или брюнетка с волосами до плеч? А может что-то яркое? Например, фиолетовое или кислотно-жёлтое коре. По его мнению, она была прекрасна и с пушком пегих волос, но даже если бы он мог бы это сказать, то, скорее всего она не поняла бы его. Но этот длинный красный парик… особенно, когда она завязала два хвоста… Было в нём что-то особенное. — Думаешь? — с сомнением спросила она, ещё раз смотря на себя в зеркало. Он моргнул два раза. Она его понимает. Он не знал как, но почти всегда она безошибочно угадывала его желание. От государства не добиться права на дыхание, на домашний аппарат ИВЛ. Может помощь больным с его заболеванием работает в Москве, Петербурге, но городская больница хотела выписать его вне куда, на самостоятельное дыхание. Конечно, он ничего не может сказать им. Насте, пришлось потратить много нервов, он не знал точно, что она делала и где ходила, но право на дыхание он получил от благотворительного фонда. Ай-трекер был недостижимой мечтой. Его не было в области, даже для долговременной аренды. В фонде поставили на очередь, но доживёт ли он? Но у него было другое — карточки на стене. Его просьбы, его предложения и желания. Они не универсальны, но теперь они единственные двери его воли в мир. — Где-то у меня были рога… — улыбнулась она, видя его задумчивый взгляд, и исчезла в соседней комнате, вернулась с обручем, с загнутыми чёрными блестящими рогами настоящей демоницы. Немного повозилась, чтобы закрыть ободок волосами и предстала в образе роковой рогатой в трусах и домашней растянутой майке. — Нравлюсь? — мурлыкнула она, присаживаясь около кровати и прижимая его руку к груди. Он взглянул на неё, стараясь выразить всю свою любовь к ней и благодарность. — Будешь меня ждать? — спросила она. Он моргнул два раза и провёл глазами по изображениям: «Расскажи мне о событии». — Обязательно! Первые впечатления твои! — улыбнулась она. — Но смотреть будем завтра утром. Он печально кивнул. Ему не терпелось, не только услышать ставшую любимой метал-оперу, а увидеть постановку. Тепло её тело приятными волнами отдавалось в сердце. Какое-то время они лежали рядом, пока Настя не спохватилась, вскочила, глядя на часы, сняла с себя майку, и долго не могла застигнуть лифчик. Затем залезла в маленькое чёрное платье с одним просторным рукавом и медленно повернулась. — Сюда бы каблуки, — вздохнула она, приподнявшись на носочки. — Те самые полусапожки… — она опустилась полную стопу и исчезла из комнаты наводить красоту. Прошло минут пятнадцать, когда в домофон позвонили. Настя сайгаком проскакала по коридору, обещая, что она сейчас откроет. Замок входной двери щёлкнул. Неугомонная супруга влетела в комнату, незавершённый макияж смотрелся странно и даже забавно. Она чем-то напомнила ему кошку. — Я же постесняюсь тебя потом цмокнуть! — заявила она, осторожно вытягиваясь рядом и касаясь его губами. Дверь открылась. — Здравствуйте! — раздался знакомый голос. Настя поднялась и вышла в коридор и через мгновение исчезла в комнате. В ванной зашумела вода. Прошло минут пять, прежде чем Марина Ивановна появилась в комнате. — Здравствуйте, Егор! — поздоровалась она. — Как себя чувствуете? Он провёл взглядом по стене: «Хорошо. Хорошее настроение. Настя уйдёт». — Дело семейное, — улыбнулась Мария Ивановна. За все эти месяцы она продолжала ощущаться кем-то чужеродным, просто ещё одним медицинским работником, хотя всегда внимательно слушала, что-то рассказывала, поддерживала, но никогда не выражала своего мнения и, кажется, совсем не умела ни шутить, ни искренне смеяться. Может быть, она и была права. Он скоро умрёт и нечего к нему привязываться. А может быть, она осуждала Настю, считая, что молодая девушка может жить полной жизнью, а не связывать себя узами с инвалидом. Женщина открыла шкафчик, обработала антисептиком столик, начала раскладывать все необходимое для ухода. — Не болит? — спросила она. Он отрицательно повёл глазами. Сегодня у него всё прекрасно. — Телевизор включить? — спросила Мария Ивановна. — Или музыку? Настя появилась из комнаты, и сердце на мгновение забыло, как биться. Он видел её в промежутке, но сейчас перед ним стояла прекрасная красноволосая демоница, может немного бледная, но это играло на контраст с подчёркнутыми скулами и яркими губами. Он не мог понять, что именно его так привлекло в её облике. — Спасибо! Это самый лучший комплимент! — улыбнулась Настя, кокетливо посылая воздушный поцелуй. — До вечера! — она исчезла в коридоре, Мария Ивановна пошла за ней закрывать. Входная дверь хлопнула. Сиделка вернулась в комнату. «Я хочу послушать музыку. «Blob real» — Последний альбом? — уточнила она. Он два раза моргнул. Она никогда не слышала даже, как он говорит, но так часто слушала, как поёт Фаэрол и не могла догадываться, кому принадлежит этот голос. Последний альбом и в его плэйлисте было два трека «Стены слёз»: одна была спета когда-то им, вторая запись с концерта в исполнение Фаэрола. Он пел, лучше, профессиональнее. Один и тот же голос, но звучали они так по-разному. Был ли для дракона какой-то смысл в этой песне? Что может найти для себя в ней бессмертный? Егор вслушивался в знакомые композиции, сегодня вечером он услышит первые впечатления Насти, а завтра они лягут, и будут смотреть концерт. Она удалила с телефона все, что только могла, чтобы хватила памяти. А ещё сегодня она ближе увидит Фаэрола. Она отмечала сходство, но быть, может в её памяти давно стёрлись картины их первого года знакомства, пока он ещё мог ходить. Он не хотел смотреться в зеркало, подозревал, что болезнь и его образ жизни повлиял на его внешность, но не настолько, чтобы перестать быть похожим на себя. А может она просто не хотела признавать странность существования музыканта Егора Игорева. Мария Ивановна готовила куда вкуснее, чем Настя. У неё всё было каким-то безвкусным, не было, у её блюд особого аромата, возбуждающего аппетит. Они готовили из одного и того же списка разрешённого списка продуктов, но те же паровые котлеты Марии Ивановны не хотелось выпускать изо рта, а Настины просто были призваны стимулировать пищеварения. Егор и не почувствовал как задремал под музыку. Открыл он глаза, было уже темно. Музыка была сделана тише, но продолжала звучать, и была где-то на середине плэйлиста. В квартире было тихо, в ванной капала вода из крана, словно метроном, отсчитывая краткий промежуток времени. Бесит! Её можно закрыть, чтобы она не капала! Этот звук всегда напоминал о мимолётности жизни. Даже часы не вызывали у него такого раздражения, как утекающая по капле вода. Ровное сопение подсказывало, что Мария Ивановна уснула. А сколько времени? Он скосил глаза и удивился. Настя должна была вернуться до двенадцати, а сейчас был второй час. Беспокойство окончательно вернуло его в реальность, как и странный смутно знакомый запах. «Я не хотел тебя пугать или будить, — он улыбнулся, принимая то самое обличие, что и в прошлый раз. — Настя? Ей стало плохо в толпе. Но думаю, с ней всё сейчас в порядке. Ты же не один дома, как раньше. За тобой есть, кому присмотреть» Фаэрол взглянул на спящую в кресле женщину. «Помолчим вместе? — мысленно усмехнулся Егор. Он был рад с кем-то разговаривать, но просто не нашёлся что ответить. — Почему ты пришёл?» «Я обещал ещё одну встречу. Я скоро буду вынужден уйти и этот день лучший для продолжения нашего разговора. Хочешь, расскажу, как прошёл концерт?» «Почему «Стены слёз»?» — неожиданно спросил Егор. Дракон вздохнул, присаживаюсь на край кровати. «Воспоминание. Это песня о том, кто запутался. Песня о мироощущение того, кто видит иные миры. И как, не мне понимать героя. Понимать автора. Я могу сказать тебе, что сейчас происходит в мире Холодного огня, мире Диллона и Торваля. Но я не принадлежу не одному из всех миров. Я вечный странник. Метафорически я умирал для своих друзей многие тысячи раз. Я не думаю, что меня тяготит мой долг. Но я был бы рад быть просто молодым драконом, который рад путешествовать по мирам, иметь свой дом, где меня ждут те, кто способен подсказать ответы на все те вопросы. Просто понять. Я не помню ни одного сородича. В памяти Айская остались смутные детские воспоминания. Ты думаешь жестоко бросать детей на произвол судьбы. Но только так можно было избежать предательства, — Фаэрол замолк, а затем спросил. — А для тебя?» «У меня нет выхода. Я всё равно когда-нибудь умру и вся моя жизнь это моё сознание в угасающем теле. Я здесь. Не знаю, душа, наверное. Эта комната мой мир и я волен наполнять его смыслом. Кто бы, что бы ни считал бы обо мне, но я личность и я не собираюсь сдаваться!» Дракон улыбнулся. «В самую первую встречу, ты говорил иное, но я рад, что ты нашёл для себя смысл. Скажи, что значит, для тебя знать, что смерть близко?» «Я просто смерился. Либо я всю оставшуюся жизнь страдаю о том, что не могу жить иначе, либо наслаждаюсь тем, что мне отмерено. У меня прекрасная жена, которая меня понимает, я могу дышать, а это не маловажно. Да и вообще… оглянись! Всё, что находиться этой комнате делает меня немножечко счастливее. Я не надеялся дожить до новой части «Легенд», а до концерта мне тоже казалось не смогу. Но я всё ещё жив. И почему-то мне кажется, что нужно попробовать найти ещё одно событие в будущем» «Я часто рисковал собой, но никогда в серьёз не верил, что умру. Каждый раз прочности моей воли и тела хватало, чтобы выйти из передряги, в которую я сам себя загнал» — Фаэрол задумчиво устремил взгляд в окно. «Ты же не можешь умереть» — удивился Егор. «Я не могу умереть от старости, — поправил его золотой дракон. — Я чувствовал себя уязвимым перед магией, перед катастрофическими космическими явлениями, меня смог чувствительно ранить странный меч и подрал гигантский зверь. Я отдаю себе отчёт, что не абсолютно бессмертен. Наверное, для дракона существуют и старость, по крайне мере на это указывают различные слухи, что бродят в некоторых мирах… — продолжил он так же задумчиво. — Другое дело, что молод. Но знаешь, время идёт так быстро, почти не заметно пролетают годы, десятилетия, столетия, тысячи и десятки тысяч лет. Многие мои друзья истёрлись из памяти их миров, но я продолжаю их помнить» — он легко улыбнулся, что-то вспомнив. «Тяжело терять друзей» — заметил Егор. «Каждый раз. Но потом со мной остаётся память о них, то, что было пережито вместе. И в некотором роде они живы. Я всё ещё могу рассказывать истории о них. И, наверное, даже с моей смертью они не умрут. Да их образы исказиться в пересказах, но всё же они останутся в памяти…» «Ты пришёл говорить о смерти? Думаешь, я больше о ней размышляю? Знаешь, обычно я стараюсь по звукам из окна думать, что происходит там. Смотреть телевизор или слушать музыку. Конец жизни неизбежен, но если постоянно думать об этом, то можно в конец сбрендить!» «Прости, — Фаэрол перевёл взгляд на собеседника. — Мне предстоит кое-что, что вполне возможно убьёт нас, но поможет освободить драконов от сна. Исполнить нашу миссию. И я как никогда задумался о конце жизни. Что есть там для меня? Но ты прав. Я не должен был грузить тебя своими тяжкими мыслями, — дракон притворно весело улыбнулся. — Хочешь, я покажу тебе, что было на концерте?» «Как?!» — удивился Егор. «Прикрой глаза, — попросил дракон. — Когда человек куда-то сосредоточенно смотрит, он мало моргает. И вряд ли тебе нужно, ощущение сухости, песка или обильное слезотечение. Да и это будет сильно отвлекать от просмотра» Егор привычно взглядом скользнул по пиктограмме неуверенности, но послушался. Темнота исчезла, и он оказался на заднем сидении машины. Тихо играла, музыка. Мимо проносились встречные машины, столбы, дома. Какое-то время он просто глядел в окно, смотря на внешний мир. — Ты не видел, куда я наушники дел? — прервал паузу знакомый голос. Егор обернулся. Двигаться было так естественно, но он почти забыл какого это. Рядом сидел Макс Бойко. — Дома оставил, — неожиданно для себя ответил Егор. — Ещё один поток советов из TikTok’а я не вынесу, — заметил водитель, собственно Юрий Шелихов. — Ага, возьмите один рог единорога и смешайте его с шестью мамонта, добавите немного молока козодоя… — усмехнулся Андрей, протягивая свои наушники на заднее сидение. Егор вновь отвернулся к окну. — Всё в порядке? Может остановиться? «Я очень не люблю машины. Слишком в них тесно» — голос Фаэрола раздался откуда-то извне, добавляя понимания в нереальности происходящего. «То есть они все знают?!» — удивился Егор и пришла уверенность в положительном ответе. — Не нужно. — Уже скоро приедем, — заверил Юра. Егор осторожно поднял руку, пошевелил пальцами ног. Это были очень необычные ощущения. Это было будто бы больше чем сон, но куда меньше чем реальность. Машина остановилось во дворах какого-то здания. Выйти из машины, встать, пройтись. Это было так странно и необычно. — Эй! Ты будешь помогать? — окликнул его Макс. — Отстань от человека. Дай в себя прийти, — ответил ему Андрей. Он оглянулся и кивнул, принимая какой-то ящик и устремляясь вслед за Юрием. Он был частью этой странной жизни. Лица людей, знакомых и незнакомых пролетали в калейдоскопе маленьких событий, приближавших основное действо. Одно дело выйти на сцену перед своими детьми, врачами и медсёстрами, другое же стоять на сцене перед плотной толпой. Петь вместе с Дмитрием Денисовым из Доминанты. Он пытался найти взглядом Настю, но быстро оставил это дело, он просто насаждался происходящим. Он пел перед публикой. Видить действо со стороны и участвовать в нём совершенно разные ощущения. Егор смотрел из-за кулис на приключения Диллона и Торваля. Его звёздный час — предпоследняя песня. Любимая песня, полная надежды. И финальный поклон перед хит-блоком, где он как гость исполнял «Стены слёз». Егор открыл глаза. Сердце часто билось от пережитого ведения. «Это не совсем я…» — поделился он. «Но и не я точно, — улыбнулся дракон. — Я стараюсь играть того, чьё имя взял. Отталкиваясь от того, что увидел при первой нашей встрече, что узнал о тебе от других. Неужели я так плох?». «Нет. Просто…» — Егор не знал, как продолжить. «Не думаю, что твой образ жизни так сильно влияет на то, что ты о себе думаешь. У тебя не было другой жизни, попыток претворяться тем, кем ты не являешься. Ты тот, кто ты есть сейчас». «Я мечтал об известности. Мы с ребятами собирались прославиться, хоть у нас в тот момент был отцовский «Урал», дешёвый комбик и китайская гитара… Я не знаю, что стало с ними. Но думаю, что после того как они поступили на вышку, то оставили всё это. Настя вот кодит. Я пытался найти себя во фрилансе, кому песню напишу, кому спою о Дне рождение. Пока болезнь не лишила рук и голоса» — Егор уставился в стену. Тишину пронзило тихое шипение. «Воздух!» — он перевёл взгляд полный ужаса на аппарат ИВЛ. Фаэрол, осторожно поправил одеяло, присаживаясь на пол у стены. «Помоги!» — воздуха не хватало, перед глазами темнело. «Не могу. Я пришёл сегодня именно из-за вероятности этого. Если бы Насте не стало плохо, то вы бы сейчас бы смотрели концерт. Ты бы уговорил бы её не ложиться рано спать. Я обещал тебе секрет. Андрей был на месте Диллона во время спасительной миссии по освобождению Острова, а Диллон пел на концерте место него в мае 2019. Тем же летом Юра чуть больше месяца провёл, скитаясь по лесам Малых земель. Прощай, Егор! Прости меня!» Голос дракона отдалялся. Было неважно, что он говорит. Не хватало воздуха. Он словно рыба открывал рот, но не мог вдохнуть. А затем темнота полностью окутала сознание. Фаэрол закрыл глаза. Он знал, что так должно случиться, но вновь в груди что-то сжалось, причиняя боль. Мария Ивановна перевернулась на кресле, сменив во сне позу. На улице шумели редкие проезжающие машины, мерно шипела слетевшая трубка, тревожно пищал некий прибор. Сиделка открыла глаза, разбуженная нетипичным звуком. Несколько мгновений пытались осознать, где она и что делать, а затем вскочила, включила верхний свет, нажала на тревожную кнопку… Чудная птица с ветки дерева наблюдала за тревожными движениями женщины. Ему было её жалко, но он не мог поступить иначе. Это было бы не правильно. Это бы привело в неверным последствиям.