Легенда золотого дракона

Утреннее солнце освещало стену, блуждая своими лучами у погашенного экрана телевизора. Ласковые лучи дневного светила, медленно крались по комнате, заглядывая в дальние уголки, выгоняя из них ночную тьму. Здесь в его комнате хранились самые большие сокровища, кресло-коляска, механическая и электро. Не долго он на них катался, но был готов смериться с этим, если бы болезнь остановилась бы на этом этапе на более продолжительное время, но болезнь была неумолима. Шкаф с не меньшими драгоценностями, по цене и ценности. Чтобы они делами бы без одноразовых впитывающих пелёнок, подгузников для взрослых, шприцов и прочих многих мелочей, без которых их жизнь станет крайне трудной. По потолку проведены «рельсы», ещё полгода назад, когда руки работали, он мог с помощью джойстика перемещаться по квартире, наблюдая из «гамака» за рассветами и закатами. Теперь же они так только ездят мыться и госпитализироваться. В коридоре не повернуть на коляске, удобнее сесть в неё уже на выходе из квартиры. Он не знал имя благотворителя, оплатившего им установку этой системы, но он был безмерно ему благодарен. Стул-туалет у кровати и, конечно же, она сама с противопролежневым матрасом, без которого он бы давно бы сгнил бы заживо. Детям подают лучше, чем взрослым, даже если этому взрослому девятнадцать. Их история трогательная, и один раз промелькнув на областном телевиденье их, обеспечили этой незаменимой парой. Но длина ли память людей? Настя не любила говорить о деньгах. Принося ему только хорошие вести. Она работала, они оба получают пенсии и, наверное, этого им хватает. Болезнь пока замерла, затихла, словно кобра перед прыжком. Врачи сменили обездоливающие лекарства, отчасти вернулись эмоции, но и боль всегда была где-то рядом. Но быть здесь, чувствовать и думать, пока было лучше, чем постоянно прибывать на грани забвения. Голосовой помощник пока его слышал и это позволяло иметь окно в мир. Быть может он доживёт до доступных нейроинтерфейсов и тогда даже сможет освоить какую-нибудь удалённую профессию и работать. Мечты. У него снова есть мечты. Он скосил глаза в сторону колонки голосового помощника, желая попросить его включить музыку. Но остановился. В комнате был снова он. Стоял, опершись на стену, в длинном жёлтом расстёгнутом кардигане, одетом на чёрные джинсы и футболку. Золотистые кудри были убраны в хвост, не скрывая его лицо. — Здравствуй! Прости за новое вторжение, но думаю, нам есть о чём поговорить, — легко улыбаясь, начал он. — Фэр… Фаэрол? — не веря, что это говорит, уточнил Егор. Гость угукнул. — Почему я? — Ты мечтал об известности. Ты запал в душу Юрию. Он не мог тебе в этом никак помочь. Я могу. Слушатели будут долго помнить Егора Игорёва, не только по маленькой роли Золотого дракона, но и вокалиста Реалий. Парня в жёлтом, вокалиста пятого альбома и ушедшего через год после своего появления. — Но я здесь, — ответил Егор. — Но твоё лицо, твой голос, след твоих мыслей и мировоззрения останутся среди фанатских видео, высказываний на стримах. Смотри, исправляй, если я ошибся. Я привык считать себя хорошим актёром. Я здесь потому, что мне понравилась эта музыка, внезапно понял, что никогда не был певцом. Тягостно сидеть на одном месте. Со смертью друзей завершается одна история и в другом мире начинается другая, — ответил на незаданный вопрос Фаэрол. — Напрягает внешность? Егор утвердительно моргнул. — Можно я сяду? — попросил не знакомый человек с прямыми золотистыми волосами, кажется выше и больше Егора, но главное глаза, каких не бывает с вертикальными зрачками, слишком большие. — Лучше? — просил он. — Или я попал в эффект зловещий долины? Давай тогда так… Пользуясь разрешением хозяина квартиры, на стул присел смутно знакомый златокудрый образ в неизменном жёлтом кардигане. — Прости, трудно разобраться, что было бы приятнее для тебя. Тебе трудно говорить, просто проговаривай про себя. Может это немного странно, но так действительно проще общаться. У тебя есть вопросы ко мне. «Как это всё может быть реально?» — Многие миры, которые здесь считаются лишь фантазиями автора, существуют на самом деле. А законы этого мира предусматривают лазейки в них. Мой собрат, не бывавший здесь, предпочитает считать, что в нём нет магии. Мне же кажется, что всё же есть. Нарушать законы мира труднее, чем следовать им. Я стараюсь этого не делать без крайней нужды. «Дверь квартиры ты не открывал» Фаэрол виновато пожал плечами. — Я не мог прийти, так как положено. Ты бы мне просто двери не смог бы открыть. «То есть и Диллон Полуэльф и Торваль и все их приключения…» — Почти. Всё же художественный вымысел, особенно во второй части присутствует. И если хочешь, я могу тебе просполерить сюжет третей части. Эти события уже давно произошли. «Если только когда будешь уходить. Ожидание чего-то тоже по-своему прекрасно, — Фаэрол весело улыбнулся. — Не смейся. Я знаю, что обречён, но если к концу условленного года я буду жив, то только тогда» — Договорились. Обязательно загляну, и если ты будешь готов воспользоваться, последним шансом услышать историю, то обязательно её расскажу. А может, и открою один секрет, — в глазах золотого дракона заплясало озорство. «Какой?» — Ты же сказал, что тебе нравиться ждать. Так что только тогда и скажу, — ответил Фаэрол. — Ничуть не издеваюсь, — улыбнулся он. — И вряд ли стоит пытаться манипулировать мной, упоминая своё состояние. «Почему?» — Я всё равно не скажу. Сейчас нельзя. Судьбы мира вещь тонкая. И тем что я здесь нахожусь, уже меняю происходящие. «Ян? В смысле, он должен был продолжать быть вокалистом?» — В смысле, что Юрий Шелихов два с половиной года назад должен был серьёзно пострадать в аварии. А Ян это другая история. И она останется почти такой же, какой могла бы быть без моего вмешательства. «Ты говоришь год. Но что будет со мной?» — Мы с тобой ещё раз встретимся, — улыбнулся Фаэрол. — Это бесполезный вопрос. Как бы всем не хотелось бы знать будущее, само его знание не облегчает жизнь, а только усложняет. Допустим, кто-то знает, где и при каких обстоятельствах умрёт, но без стороннего вмешательства, кого-то извне ни сможет предотвратить неизбежного. Это случиться, тогда, когда должно, может чуть при иных обстоятельствах. «То есть всё предрешено? Человек рождается, чтобы умереть?» Фаэрол на мгновение задумался. — И, да и нет. Ты должен был заболеть. Твоё заболевание генетическое и по-другому быть не могло. Но другой вопрос тогда? Вероятности исходов общие для всего мира. Заболей ты в сорок, допустим, это бы даже сказалось бы на жителях другой планетной системы, пусть и в будущем. И это не самые отдалённые последствия. Ты был бы связан с теми, чьи пути приплетаются обитателями иного мира. Всё во Вселенной переплетено в единые нити вероятностей. «Но я болею сейчас» — возразил Егор, не до конца понимая о чем ведёт речь Золотой дракон. — Просто представь это наоборот. Ты бы больше бы не полнел бы меня, если бы я начал с большего масштаба. «То есть я заболел в шестнадцать из-за того, что в ином мире кто-то раздавил бабочку?» — Мало, кому дано понять не прямые причинно-следственные связи, — дракон на мгновение задумался и отрицательно показал головой, не предпринимая попытки к дальнейшим разъяснениям. «Для тебя должно быть все кажутся идиотами» — тень усмешки проскользнула на лице. — Наоборот, я восхищён обитателями миров. Я не могу вернуться на свою Родину, моего дома давно нет. Я странник. Меня восхищает, как разумные выстраивают свою жизнь, какое разнообразие форм жизни и социального взаимодействия. «Меня всегда интересовал вопрос. Почему люди? В смысле каков шанс на то, что где-то эволюция пойдёт таким же путём?» — Чрезвычайно мал, — улыбнулся Фаэрол. «Но почему тогда мы есть где-то ещё?» — Ты задал вопрос, который частично лежит вне поля знаний, а в поле веры. В некоторые миры разумные пришли извне в эпоху, когда драконы не спали. Некоторые миры есть отражение иных миров. А иногда связанные миры имеют настолько сильное влияние друг на друга, что существа из одного мира могут произвольно попадать в другой. Если ты говоришь о мире Посоха и Меча, то он стал таким, каким тебе известен по воле Старейшин моего народа. Это плохой пример. «Почему бы просто было не оставить Посох на какой-нибудь комете?» — Артефакты такой силы всегда притягивают к себе разумных. Думаешь Полуэльфу хотелось бродить по тёмной пещере, перебираться через расщелину, а не лежать у костра и отдыхать в ожидание ночи? Или Торваль, который может и хотел бы быть простым музыкантом, а может мебельщиком, но бояться оказаться недостойным Меча. Таким вещам не составит труда влиять на разумных в других мирах, главное, чтобы была хотя бы щёлочка. И полностью изолированный мир оказался недостаточно надёжным хранилищем. Однако далеко ушёл наш разговор. «Про себя я всё понял. Всё же странно, что ты решил избрать для себя мою внешность…» — По опыту скажу тебе, что легче стать кем-то, чем разбираться в местной правовой системе. — Сколько время? — неожиданно спросил Егор. — Десять минут десятого. — Она должна была уже вернуться домой, — неясная тревога охватила его, возвращения разговора к нему, заставило подумать, что Насти нет слишком долго. — Быть может она задерживается, — пожал плечами Фаэрол, смотря куда-то в окно. — Может быть? — переспросил Егор. — Именно так. Время мой заклятый противник. Я могу предугадать вероятность событий, но не что именно произойдёт, и не знаю, что произошло, пока мне это не расскажут. Я не провидец. А тебе вряд ли будут интересны возможные варианты задержки. И если ты переживаешь по этому поводу, то думаю, они тебе известны, — он поднялся и сделал шаг вперёд. — До встречи Егор, доброго дня! — он улыбнулся, а в следующее мгновение в комнате никого не было. Сердце учащённо забилось. Настя не могла его бросить! А может с ней действительно что-то случилось? Просьба ассистента позвонить, не увенчалась успехом. Настя не отвечала. В ответ на волнение пришла боль. Входная дверь открылась. — Доброе утро, Егор! — она заглянула в комнату. — Прости, задержалась в аптеке. Наконец-то отоварила рецепт, — сообщила она. — Сейчас помою руки и будем переодеваться, и завтракать, — она вновь скрылась за дверным проёмом, шурша пакетами в коридоре. Она вернулась, это было огромным счастьем.