Конец солнечных дней

Пролог

23.08.XX

Конец лета. Осталась буквально жалкая неделя до того, как начнётся осень, а вместе с ней и учёба у большого количества людей. Эта новость не тешит почти никого из них своим существованием. Она лишь забирает последние силы, оставшиеся у студентов после подработки, надежду и веру в чудо. Увы и ах — лето всегда пролетает безумно быстро, даже когда пытаешься растянуть каждый день по максимуму. Но разве новый учебный год — это всегда что-то плохое? Кто знает, что ждёт тебя в будущем? Погода в этот понедельник не очень: ветер, который грозит перерасти в ураган; солнце, что позволяет погреться под своими лучами только разочек за целый час, постоянно прячась; и, конечно же, облака, всем своим видом показывающие стопроцентную возможность осадков в виде дождя или вообще града. При таком настрое природы хочется лишь сидеть в тёплой кровати и читать какую-нибудь книжку. Или же просто поспать. Но работать нужно. Кто в ином случае покормит домашних животных? Или оплатит счета за свет в квартире? Верно, никто. В этом кафе всё пропитано запахом мяты, выпечки и ещё чего-то. Панорамные окна вообще не помогают лучше осветить заведение. Это, конечно, не проблема — небольшие лампы на потолке и сами отлично справляются с такой задачей. Если бы не серое небо, затянутое серыми тучами, то их можно было бы выключить. Лёгкий и игристый звон колокольчиков оповещает о новом человеке в помещении. Это просто какой-то молодой парнишка. Его светлые — пережившие, вероятно, множество перекрасок и обесцвечиваний — волосы немного растрёпаны из-за поднявшегося на улице ветра. Или он решил не расчёсываться, думая, что и так сойдёт? В любом случае, пряди явно стоит причесать. Футболка глупо выглядывает из-под объемной бежевой толстовки, а штаны кофейного оттенка, судя по виду, никто даже и не пытался погладить. Хотя зачем, если неряшливость сейчас в моде? На деле, у него просто не было возможности привести вещи в порядок. Он сам еле проснулся в столь раннее время — всего восемь часов утра! — так ещё и пришлось разбираться в дороге до сюда. А на поиски утюга вместе с расчёской среди кучи нераспакованных сумок и коробок юноша бы просто не решился. Впрочем, немного вычурный вид ничуть не изменяет того, насколько становится у него тёплый взгляд при виде одного человека, стоящего поотдаль. Его рабочий коричневый фартук, завязанный сзади идеальным бантиком, немного покрыт шерстью. Голубые довольно свободные джинсы и пастельный жёлтый, наверняка безумно мягкий свитер сидят на нём как родные. Так кажется только из-за недавней фотографии в этой одежде, которую юноша накануне выкладывал в социальные сети? Или из-за того, что он не умеет расставаться с вещами, всей душой ценя их и сохраняя как можно дольше? Мозг дарует дежавю. Блондин, находившийся в это время у кассы, медленно убирает под стол свой телефон (в котором он со скукой копался в переписке с кем-то), выпрямляется и переводит взгляд на посетителя. Они оба стоят неподвижно и ничего не говорят около десятка секунд. Просто сохраняют зрительный контакт и молчание. Наверное, не каждый человек именно так будет реагировать на подобные встречи. Но в этом они похожи. И всё же… В одно мгновение на этих двух лицах расцветают улыбки. Почти одновременно. И практически одинаково. — О звёзды, как же я соскучился по тебе! — несмотря на некоторые правила (согласно которым посторонние не имеют права заходить за стойку, не являясь одним из членов персонала сия заведения), посетитель пробирается под своеобразной дверцей и налетает на работника, сразу же заключая его в объятия. И, конечно, его не заставляют ждать чужие руки, оказываясь на его спине через мгновение. — Прошёл год, а чувство такое, будто все пять… Я тоже скучал, — соглашается тот и вздыхает, сжимая друга в объятиях. Это длится ещё пару десятков секунд, прежде чем оба отстраняются и новоприбывший осматривается: — Мы ещё закрыты. — Да, я видел табличку, — кивает юноша с разноцветными глазами и спешит исчезнуть с запретной территории, — а где эмо-бой? — Честно говоря, я без понятия… Он сказал, что зайдёт сюда днём и просто ушёл. На работу, вероятно, — выдыхает и пожимает плечами второй. Он поправляет фартук и выходит из-за кассовой зоны. Осматривает собеседника с головы до ног и слегка хмурится, поднимая взгляд на лицо напротив, — Ты вообще что-то ешь кроме своих энергетиков? Светловолосый смотрит на потолок, на того и подходит ближе, протягивая к оппоненту руку. Насмешливо фыркает и пальцами направляет чужие брови вверх, после довольно ухмыляясь и отходя обратно: — Когда ты хмуришься, то становишься похожим на своего брата, — невзначай отмечает юноша и качает головой, задумчиво приставив палец к подбородку, — Не надо так, а то вдруг тоже перекрасишься в чёрный и начнёшь всем грубить. — Я не… — Дрим, как гласит надпись на его бейджике, едва сдерживается от ещё одного вздоха. Слегка разочарованно смотрит на друга и отвечает: — Инк, ты знаешь, что ты невыносим? Просто кошмар. — Конечно, знаю. А ещё я знаю, что ты мой лучший друг, и я тебя тоже люблю. Укоризненный взор, кажется, как и всегда не действует. Совесть у Комьета за все двенадцать лет знакомства так и не появилась, что уж тут поделать? Приходится лишь смириться. Блондин делает глубокий вдох и тихо отвечает взаимностью, проходя мимо единственного в данный момент собеседника и неспеша переворачивая табличку на двери. Сегодня понедельник и, скорее всего, вот-вот сюда заявятся первые посетители. Нехорошо будет начинать рабочий день позже нужного. Парень, только заметив за собой, что он замер на месте, вспоминает об ещё одной детали этого заведения. Он, думая, что плохая память точно передаётся воздушно-капельным путём, вновь минует препятствие в виде думающего о чём-то юноши. Достаёт из кармана ключи и, найдя нужный, открывает белую дверь. Оттуда же в следующее мгновение выбегает несколько кошек. Они разбегаются по помещению, не давая и шанса коснуться их. Ещё парочка спокойно выходят секундой позже. Они трутся о ноги работника и Дрим просто не может сдержать улыбку и не одарить столь милых созданий лаской — лёгкими поглаживаниями тёплой ладонью. Впрочем, это и не запрещено — против, именно за этим сюда и приходит огромное количество людей. Гетерохромный сначала просто наблюдает за маленькими друзьями своей расы, а потом садится на корточки и подзывает их к себе. Поджав губы, он гладит-гладит-гладит кошек и котов. — Как ты вообще можешь здесь работать? Я бы уже умер от счастья, — задумчиво тянет Инк и берёт самого любвеобильного котика на руки. Он трётся о него и щекотит своими усами чувствительную шею. На одежде с каждым движением всё больше шерсти. — Мне нравится смотреть, как люди умирают от счастья, — в шутку жмёт тот плечами и оказывается возле него. Бросает взгляд на животное и усмехается. — Звучит немного по-садистски. От Найта перенял? — Видимо… — Дрим выдерживает паузу, — Кстати. Тебе ведь нужна работа? У нас тут позавчера один паренёк уволился…

***

Комьет тяжело вздыхает, смотрит на ещё трёх клиентов и, наверное, хочет плакать. Он тихо шипит себе под нос что-то о том, что верный лучший друг просто не хотел грузить себя всеми обязанностями и решил возыметь собственного раба-помощника. Ну вот как ему отказать? Разве после этого печально-усталого взора сердце не разбивается на тысячи осколков, что так и давят на мозг? Не то чтобы Инк был совестливым, но…тут он беспомощен. Нет, парень, естественно, не против поработать — ему наоборот требуется найти что-то хотя бы на время. Всё-таки новый город, незнакомая местность и люди. Но сидячий образ жизни художника и по совместительству стримера отнюдь не помогает в повышении выносливости. — Какие люди, — в очередной раз аккуратно прибирая чужую обувь к входу, он даже не замечает, как в кафе появляется ещё одна персона. Только знакомый холодный тон заставляет вздрогнуть от неожиданности и почти что упасть на пятую точку. Взгляды встречаются. Черноволосый парень поднимает брови и двигает головой из стороны в сторону, словно не одобряя положение того. Он одет в чёрные джинсы и просторную толстовку того же цвета. Обычные кеды и, о ужас, белые носки. — И что ты замер, как идиот? Не дожидаясь какой-либо реакции или слов, он снимает обувь, отодвигает её в сторону и проходит к кассе. Весьма грубое приветствие для того, с кем он не виделся с момента последних экзаменов и переезда. Художник фыркает и поднимается, подходя к тому со спины. — Найтмер, неужели, ты даже «привет» разучился говорить? — дразнящим и разочарованным голосом спрашивает он. Кладёт руку на чужое плечо и хлопает два раза. Этого будет достаточно. — Я тоже скучал, не стесняйся. — По тебе не соскучишься, как ни зайду куда-то — твоя рожа вылазит. Задолбал уже, — безразлично закатывает глаза юноша, однако не скидывает руку с плеча. Смотрит на человека напротив, наблюдающего за всем этим спектаклем с невесомой улыбкой, и хмурится: — А ты чё лыбишься? — Клоуна просто увидел, — отвечает за его брата художник и ухмыляется, — Где ты был? В цирке? Нелепые шутки упрямо игнорируются Дормиром, не считая слабого подзатыльника. Найтмер, как ему и подобает, заказывает ужасно горький кофе и садится за барную стойку рядом с кассой. Несмотря на всю любовь к уединению, он всё же сидит здесь, окруженный назойливыми личностями и неприятными ему животными. — Подожди, ты снова проколол ухо? — удивлённо смотрит Комьет на уже прижившуюся новую серьгу на хряще левого уха старшего (родившегося немного раньше) близнеца. Аккуратно касается, за что получает по рукам. — Почему вы мне не сказали? — Какое это вообще имеет значение… — выдыхает черноволосый и устало закрывает лицо ладонью, — Прошло только пять минут, а мне уже хочется отправить тебя обратно. — Ты про всех так говоришь, — подбирается к ним блондин и улыбается, ловя недовольный взгляд сквозь бледные пальцы, — Кстати! Завтра сходим погулять? — Конечно! Мне бы освоиться, — воодушевлённо кивает художник и глядит на сидящего рядом парня. Опирается о столешницу и крутится на высоком стуле. — А ты пойдёшь с нами? Найтмер отрицательно мотает головой и смотрит в одно из окон. Вдруг едва дёргается, когда его ноги что-то касается. Смотрит вниз и видит пушистый хвост, из-за чего кривится и поворачивается к брату. Тот без слов всё понимает и кивает. — Но, может, всё же пойдёшь с нами? — невзначай бросает напоследок Дрим и, забирая пустой стакан со стола, выбрасывает его в мусорку, протирает поверхность стола небольшим полотенцем. На удивление, оно отдаёт вкусным запахом чего-то клубничного. — Я подумаю. Найтмер поднимается и, поправив свою чёлку, которая постоянно мешается с одной стороны лица, вздыхает и кивает обоим на прощание, разворачиваясь и удаляясь к выходу из заведения. — Вау, он даже кивнул… — удивлённо выдыхает светловолосый и улыбается, поворачиваясь к другу, — Ты постарался? В ответ второй отрицательно качает головой и на его лице появляется загадочная улыбка, когда взглядом он провожает объект разговора. Они, будучи близнецами, порождают много вопросов. Такие разные. Но всё равно понимают друг друга. Странные. Этот жест, естественно, не останется без внимания. Об этом обязательно нужно будет расспросить самогó черноволосого. Главное — не забыть об этом… — Хей, Инк. — Да? — Как тебе новая работа? — Ох. Чёрт, я забыл.!

***

Забавно вышло. И немного неожиданно — кто же знал, что в первый же день в новом городе так повезёт получить работу? Тем более, с приятным коллегой, являющимся старым знакомым и лучшим другом. Быть может, это и не так плохо — переезжать куда-то далеко от дома. По крайней мере, началась неделя неплохо. Что будет дальше и как повернётся к парню удача? Он лишь думает, что перед сном нужно будет помолиться. Хоть он и атеист. Щелчок, ещё один. Звон тяжёлой связки ключей, уже увешанной различными брелками. И, наконец, поворот ручки. Квартира встречает запахом картона и невозможной духотой. На улице и близко не так неприятно, из-за чего идея переночевать вне нового дома кажется не такой уж и плохой. В коридор едва просачивается свет розового заката из окон спальни. Слышится какой-то стук, похожий на цоканье когтей. С каждой секундой он нарастает и становится громче. И тут же дверь с хлопком закрывается во избежание очередных проблем на голову — сбежавшего в подъезд кота. Инк присаживается и о него сразу начинают тереться, оставляя на и без того покрытых шерстью штанах ещё больше слоёв неотъемлемой части его жизни. — Приве-ет, Бруми, — ласково произносит он и гладит домашнее животное. Оно нюхает человеческую кожу, одежду и слегка обиженно отходит в сторону. Хвост нервно дёргается из стороны в сторону. Юноша хихикает и жмёт плечами, снимая кроссовки: — Я не виноват, что работаю в толпе кошаков. Не обижайся. На этом «диалог» заканчивается. Хозяин оставляет животное наедине с обувью, направляясь через кучу коробок к ванной комнате. Нужно будет всё это разобрать. И желательно сегодня-завтра, иначе он этого не сделает никогда. Но стоит ли говорить, как ноги устали за весь день? Последний раз ему приходилось столько ходить около полугода назад, когда отделение почты рядом с домом было закрыто, а отправить подарки двум слинявшим из города братьям было просто необходимо. Заказать такси? Слишком просто. Почему бы не поискать себе лишних приключений на пятую точку? И всё же. Закатное солнце, что так проворно пробралось сквозь дома прямо в открытое окно одиннадцатого этажа, не ощущается как раньше. Возможно, всё будет казаться новым ближайшие дни, недели…месяца? Из-за этого приходит чувство некой тоски по дому. Здесь другой воздух, климат, люди. Здесь всё другое. Здесь неуютно. Но Комьет только вздыхает и кусает нижнюю губу: пусть первое впечатление и кажется неприятным, он даже толком не выходил на улицу. Да, быть может, тут не так тепло, не так всё знакомо. Или в этой квартире даже как-то пусто (не считая того, что большая часть вещей просто не распакована). Зато можно будет отпустить прошлое и начать всё с чистого листа. Дрим давно советовал переехать. Поэтому нужно дать шанс этой главе жизни художника. Однако единственное, чего сейчас хотелось — зарубиться в какую-нибудь игру до полуночи или пролежать примерно столько же в кровати с телефоном перед лицом. И, благо до юноши иногда приходит озарение, он вытирает полотенцем мокрые руки, открывает окна и спешит к коробкам. Ищет среди них ту, что подписана прекрасным «ПК». Её найти так и не удаётся…он проверяет снова. Полный коридор коробок и нет той самой? Укол страха медленно начинает нагонять панику. Ну не могла же эта глупая картонка пропасть? Или он не подписал её? Секунду. Ох. Комната. Он ведь убрал её в свою комнату… Шлепок. Лоб неприятно жжёт от удара. Ну ничего. Главное, что его глупый мозг вообще это вспомнил. Только теперь нужно найти канцелярский нож в своём бездонном рюкзаке. Сегодня будет сложная ночь. Бруми смотрит на бродящего по почти пустой квартире хозяина и фыркает. Наверное, он тоже хочет домой.