Конец солнечных дней

Глава третья. Пыль

05-10.09.ХХ

В окна пробиваются пока ещё яркие оранжевые лучи утреннего солнца. Они совсем немного слепят и раздражают сонные глаза. После двух месяцев своеобразных каникул с непривычки вставать с кровати в какой-то степени тяжело — но исключительно морально, не физически. За три ужасно суматошных дня в поисках дополнительных аудиторий для новых предметов и факультативов студенты ужасно забегались и успели устать, даже не начав толком учиться. Выходной пролетел незаметно. И как тут выживать? Аромат кофе по всей комнате даже так бодрит, подгоняя сознание собираться в университет быстрее. В совпадении смен братьям, вероятно, повезло. Хоть утренний подъём не всем людям по душе, оба Дормира являются жаворонками, что значительно упрощает их совместную жизнь. Например, можно по очереди готовить лёгкий завтрак на обоих. Сегодня понедельник, очередь блондина. Поэтому старший не слишком спешит собираться, неторопливо переодеваясь в своей комнате в свитер и джинсы излюбленного им чёрного цвета. Сегодня прохладно, поэтому он наверняка накинет сверху такое же тёмное пальто, а на ногах будут красоваться кожаные берцы. На кухне Дрим в довольно быстром темпе — скорее из-за привычки — готовит омлет для себя и брата. На нём сейчас лишь домашняя белая футболка с подсолнухами, шорты и носки. Преимущества жизни вдвоём можно перечислять довольно долго. Взять тот же поход в магазин или уборку. Поэтому они не особо рвутся разъехаться, даже учитывая некоторые периодически всплывающие ссоры между ними. Парень перекладывает готовую еду в тарелки и, оставив их на столе, выглядывает в коридор, чтобы выяснить, где находится его брат, но из-за этого любопытства они почти врезаются друг в друга. Найтмер тяжело вздыхает, обходя того, чтобы присесть за обеденный стол, и слышит позади смешок. Первые две минуты проходят в полной тишине. Они завтракают, и одно только тиканье часов разбавляет их молчание. Его, однако, прерывает младший, невзначай поглядывая на другого: — Ты же понимаешь, что я не перестану спрашивать, что ты в этой библиотеке постоянно делаешь? Так ещё и деньги откуда-то берёшь, — он проводит вилкой по ребру стеклянной посуды, случайно создавая неприятный скрежет, который заставляет темноволосого чуть нахмуриться, — Ну серьёзно… — Боже, — трёт он переносицу и переводит взгляд на собеседника, — А ты сам как думаешь? — Очевидно, работаешь… Но кем? Библиотекарем? — насмешливо фыркает тот, пожимая плечами. — Нет, — Найтмер качает головой и отодвигает пустую тарелку, делая глубокий вдох, — Во-первых, да, работаю. Я репетитор, — он многозначительно смотрит в янтарные глаза, загоревшиеся интересом, — Во-вторых, у меня могут быть друзья, Дрим. Были, есть и будут. Не думал об этом? — Но те двое… — Молчать. Они не были моими друзьями, это просто ты так думал, — беззлобно усмехается юноша. Да, пожалуй, те два подростка из его класса были действительно придурками. Оба Дормира ни за что бы с ними не сдружились. Дрим немного растерянно поправляет свои волосы: — Тогда кто был? На несколько секунд вновь появляется тишина. Найтмер, сверля брата взглядом, сидит почти неподвижно, видимо, о чем-то думая. Ответ следует спустя некоторое время: — Эррор, но ты наверняка его не знаешь. Блондин сконфуженно сдвигает брови к переносице. Это явно не то, чего он ожидал. Парень чуть кривится, не веря своим ушам: — Друг Кросса?.. Найтмер удивлённо поднимает голову на человека напротив, хмурясь и как-то странно глядя на него. — Ты знал Кросса?

***

Дрим смутно помнит рассказ Инка о том, как именно тот познакомился с этим человеком. Да и самого Кросса он почти не знал — они встречались от силы пару раз за три года дружбы между гетерохромными. Точно, у него ведь тоже глаза разного цвета! Один блеклый голубой, почти серый, а другой карий, более отливающий каким-то алым. Красиво, действительно прекрасно. Но то, как эти глаза смотрели — холодно, отстранённо — заставляло хотеть убежать куда подальше. Блондина иногда это и правда пугало. Поэтому, если лучший друг снова ему предлагал погулять втроём как в единственный раз, он неловко избегал подобных ситуаций, опираясь на какие-то неотложные дела. Так как же Кросс и Инк вообще познакомились? Это…глупая история. Кажется, им было тогда около четырнадцати. Один из них сидел на качелях, слабо болтая ногами и попивая купленный отцом по дороге домой горячий шоколад. Был июль, середина лета, однако солнце почти не показывалось из-за хмурых облаков. Тихие скрипы подшипников перебивали отчаянные шарканья чужих ботинок о крышу деревянного городка, на которую с большим усердием пытался забраться тогдашний Инк. Другой подросток смотрел на него совсем без какого-либо интереса, разглядывая, что тот держит в зубах и думая, что этот парнишка просто фрик. А когда будущий стример смог выполнить свою цель, оставить на крыше какую-то надпись маркером, что он держал во рту до этого, подняться на ноги, Кросс лишь приподнял светлые брови, осознавая, что это за человек. Буквально вчера беловолосый спокойно ехал с родителем домой, как из-за одной из машин выскочил художник. Взрослый чудом успел затормозить и не сбить его, но тот даже не обратил должного внимания на опасность, с глупым лицом обернувшись на еле остановившуюся машину и, наверное, посмеявшись. Какой идиот не смотрит по сторонам, выходя — выбегая — на дорогу? Инк, вероятно. Они жили в одном дворе и постоянно бродили вместе где только можно и нельзя. У обоих наблюдалось странное, неестественное поведение, какое-то холодное и отстранённое, оба имели особенности в виде разноцветных радужек глаз, родимого пятна на щеке или странного шрама, да и скучно было в одиночестве сидеть на качелях или под горкой — вот и сдружились. Комьет часто упоминал своего соседа, некоторые моменты с тем, а блондин, постоянно вспоминая безмятежность и взгляд альбиноса, совсем не мог поверить, что эти рассказы действительно про него. Лично Дрим первый раз с ним пересёкся во дворе Инка в свои шестнадцать лет. Они сидели на площадке после того, как сделали совместный плакат для школы. Хорошо, когда один из двух напарников — художник, у которого всегда найдутся материалы для школьных работ. Кросс просто проходил мимо и, увидев знакомую фигуру, сделал пару шагов ближе к двум друзьям и, остановившись, кивнул знакомому в знак приветствия, получая такой же жест в ответ. Переведя взгляд на Дрима, он просто застыл, ожидая чего-либо. Блондин тоже замер, что для него совершенно не свойственно, глядя на того и будучи не в силах сказать что-либо. Столько напряжения между людьми Инк, наверное, никогда больше не увидит. Он так думал. До тех пор, пока не произошла вторая их встреча…

***

Начало семестра проходит весьма неплохо. Прошло несколько дней с начала недели — за это время художник успел узнать и забыть имена всех своих одногруппников как минимум дважды. Парочки человек не присутствовало на занятиях на протяжении всех прошедших дней, но зато в коридорах часто мелькали родные лица, даруя хоть какое-то спокойствие на душе. Нет, не то чтобы Инка в принципе беспокоило что-то, но постоянные попытки уяснить, где именно проходят пары по истории искусств, математике, и как выглядят те, с кем он знаком, действительно утомляли. Благо, человечество создало прекрасную вещь — телефон, на обоях экрана блокировки которого отлично поместилось расписание на всю неделю и некоторая важная информация. И, иногда прогуливаясь между парами в поисках уютного местечка для того, чтобы в одиночестве порисовать, Инк замечал Дрима с его приставучими или даже грубыми одногруппниками, которых гетерохромный не боялся послать далеко и надолго, подхватывая блондина под руку и уводя подальше от них, и Найтмера, постоянно мелькающего в где-то в углу с одним человеком, что к концу недели сменился кем-то другим. Странно. Ну, у всех свои понимания дружбы, поэтому Инк старается не лезть. Старался. До тех пор, пока он всё же не поймал на себе взгляд незнакомца, мигом сменившийся со спокойного на более нервный и хмурый. Человек, скорее всего, попрощался со старшим Дормиром и поспешил покинуть коридор, оставляя Комьета в жутком недоумении. У него что, настолько ужасное лицо? Он пожал плечами — всякое бывает. Парень решил оставить это для размышлений на потом, а сейчас заняться очередным спасением лучшего друга из лап какой-то девушки. Видно было, что Дрим пытался ей что-то объяснить, но не успел даже понять, что произошло, как оказался за углом, а его запястье крепко сжата пальцами художника. Как нехорошо получилось. — Инк, ну что ты творишь? Я объяснял ей, где найти аудиторию! — растерянно и чуточку возмущённо возмутился он, наконец вырываясь из чужой хватки и ровняясь с тем, — Это не помощь, это…воровство! — Тогда уж кража, — хмыкнул светловолосый, стараясь не думать, что он, сволочь такая, сейчас прервал хоть что-то полезное помимо бессмысленного общения с нескончаемыми подколами, — Кстати. У нас ведь график работы не изменится? Они с трудом протискиваются сквозь огромную толпу студентов, у самой лестницы бурно и с нелюбовью обсуждающую какого-то преподавателя. Как невежливо. Внимание Комьета привлекла резкая остановка друга позади, что одёрнул его за край рукава толстовки. Он оборачивается и глядит в янтарные глаза, не понимая, что не так. Дрим медленно поворачивает голову на тех людей, которых они только что миновали. И только теперь, хорошенько вглядевшись в них, они могут заметить лишь одну пару глаз, что пристально смотрит на них. — Это серьёзно?.. — Дормир нелепо улыбается, посмеиваясь и вновь переводя взгляд на художника рядом. Только в понедельник он вспомнил об этом человеке, и сейчас… — Охренеть, — выдыхает Инк, давая понять, что он к этому не причастен. Какова вероятность того, что они втроём переедут в один и тот же город, поступят в один и тот же университет и окажутся в одном коридоре? Отчасти высока, ведь двух из них связывает знакомство со стримером. Но, чёрт возьми, как такое возможно? — Привет… — слышит блондин уже рядом с собой и поднимает взгляд на старого знакомого, довольно сильно подросшего с момента последней их встречи, — давно не виделись. Дрим может поклясться, что он пытался хоть как-то слушать разговор между Инком и Кроссом, но в итоге так ничего и понимал, откровенно пялясь на альбиноса. Он бы всё равно не смог нормально поддержать диалог, поэтому лучшим решением стало скромное молчание. Иногда встречаясь со взглядом разноцветных глаз, что, скорее всего, старались понять, почему от них не отрываются чужие уже несколько десятков секунд, блондин медленно погружался в воспоминания.

***

Нажатие на кнопку звонка, сопровождаемое какой-то короткой мелодией. Сегодня пятнадцатое апреля, весна спешит порадовать людей тёплой и просто чудесной погодой. Стоя у чужой двери в ожидании, когда её уже откроют, Дормир держит в руках яркий подарочный пакет и рассматривает стены, не так давно перекрашенные в белый цвет из какого-то неприятного зелёного. За дверью слышатся шаги. Какие-то странные и неуверенные. Он что, снова забыл, что сегодня его день рождения? Наконец, вход в квартиру медленно и мучительно открывается — на пороге стоит сонный Инк, у которого на лице и одежде частично виднеется белый порошок. Его тёмные волосы частично взлохмачены. Он незадачливо потирает рукой нос и пытается понять, что происходит. Блондин ошарашенно смотрит на него, его одежду и лицо, хочет что-то спросить, приоткрыв рот, но в следующую секунду чувствует запах выпечки. — Ты что-то готовишь? — медленно, настороженно спрашивает гость, покидая лестничную площадку и закрывая за собой тяжёлую дверь. Комьет сначала поднимает брови, смотря на того, словно услышал какую-то чушь. Но тут же испуганно раскрывает глаза, оборачиваясь: — О звёзды! — он торопится быстрее добежать куда-то вглубь квартиры, пока его провожают разочарованным взглядом, — Дрим! Какого хрена ты меня так пугаешь? Я уже давно всё приготовил, — обиженно, с неким облегчением звучит от художника, пока он снова не оказывается в поле зрения, держа в руках белый торт, практически идеально покрытый взбитыми сливками, — Вот! — Ты… — Дрим моргает, смотря то на успешно приготовленный другом десерт, то на самого «пекаря», явно не очень опытного и везучего, всего покрытого мукой, — сам это сделал? — Да, с первой попытки! — гордо заявляет тот, улыбаясь и прикрывая глаза. Правда, он почти сразу их открывает, внимательно следя, чтобы его произведение не свалилось на пол. Всякое может случиться. Это же Инк. — Ох… — выдыхает другой, а потом улыбается: — Это очень круто! Дашь попробовать? — кивок гетерохромного, — И, кстати, тебе бы не помешало умыться. Ты весь в муке. — Что? — моргает Комьет, опуская голову и осматривая свою одежду. Действительно, нужно бы привести себя в порядок. Дрим снимает обувь, сопровождает друга до кухни, чтобы тот оставил там торт. А позже уже и избавляется от лёгкой джинсовой куртки, возвращаясь в прихожую и вешая её на крючок, идёт в ванную и моет руки. В коридоре лучшие друзья вновь встречаются и обнимаются в знак приветствия. Гость передаёт пакетик человеку напротив, уже полностью сменившему наряд. Кажется, на нём были самые обычные джинсы и бежевая толстовка с причудливым принтом. Как и на самом Дриме, одетом в жёлтый пуловер — на улице всё ещё прохладно, не хотелось бы заболеть. Тем более, немного позже они пойдут гулять. Комьет, заглядывая внутрь бумажного изделия, с восхищением ставит его на пол и достаёт подарок — чудесный бирюзовый шарф, который он в настоящем времени носит только на какие-то важные события, ведь старается сохранить его в лучшем состоянии, всей душой лелея его. Парень оглаживает приятную на ощупь ткань и с удивлением смотрит на Дормира: — Но ты же уже подарил мне ту офигенную кружку, скетчбук и наушники… — звучит как-то растерянно. — Инк, но я дарил наушники в прошлом году… — Это ничего не меняет, — мотает головой именинник, благодарно улыбаясь и вновь сжимая близкого человека в объятиях, — Спасибо! Дрим, ты самый лучший в мире, честно… Я не буду черкаться на нём, обещаю. И носить буду редко, чтобы он не изнашивался… Блондин, вспоминая, как человек перед ним совсем не жалеет свой старый шарф, иногда делая на нём какие-то заметки или рисуя. Пожалуй, это одна из самых ужасных его привычек. И именно поэтому в голову пришло решение подарить новый аксессуар, на котором будет тяжело и жалко что-то вновь написать. В квартире повторно раздаётся мелодия дверного звонка. Брюнет (да, тогда Инк ещё не решился на полное осветление волос, изредка меняя лишь причёску) подхватил друга под локоть и повёл к входу. Дормир, нервно вздыхая, не сопротивляется. Через несколько секунд на пороге появляется тот самый Кросс, о котором художник часто упоминал в рассказах о своих безумных прогулках. Он мог бы даже написать книгу об этом и получить награду «Самые нереалистичные и преувеличенные истории». — Привет. С днём рождения, — размеренно произносит прибывший гость, протягивая хозяину квартиры подарочный пакет. Его тоже крепко обнимают, благодарят, и теперь небольшая разница в росте двух соседей более заметна. Дрим, впрочем, не сильно выше Комьета, так что он тоже чувствует, что его среднестатистический рост его подводит. Даже Найтмер выше него на целый сантиметр. Блондин, оставаясь в стороне, совсем не зная, что говорить и как действовать, дружелюбно машет рукой. Несмотря на все попытки придумать, как преподнести себя и всё-таки вымолвить что-то, он тщетно терялся в своих хаотичных мыслях, продолжая молчать. Конечно, он понимал, что не так, но ничего сделать с этим не мог. Комьет спустя уйму времени отстраняется от альбиноса, позволяя лучшему другу нормально с тем познакомиться. Кросс протягивает руку, пока Инк смотрит в пакет и поднимает на них явно сконфуженный взгляд. Он хочет что-то сказать, но не может подобрать слов, тихо говоря что-то самому себе. — Кросс Эвекис, — его руку принимают и аккуратно пожимают. Чувствуется какая-то неуверенность в этих прикосновениях тёплых пальцев. — Я знаю, — кивает Дормир, и тут же спешит исправиться: — То есть, Дрим! Я Дрим… — Хорошо, — Эвекис делает паузу между двумя словами, выделяя второе, смотря в янтарные глаза, — Знаю… Негромкие рассуждения Инка о невероятной схожести подарков двух друзей прерываются тишиной, а потом его же почти беззвучным смехом от шутки одного из них, больше походящим на то, что он просто поперхнулся. Художник наконец расцепляет чужие руки и, ухватив обоих парней за запястья, ведёт их на кухню. Кросс после этого старается просто молчать. Потому он только периодически поглядывает на нового знакомого, надеясь, что тот всё же поймёт его юмор и немного расслабится. Но блондин, как бы ни старался, не мог ничего вымолвить. Он не знал, что говорить, как говорить. И этот прохладный взгляд до жути напоминал ему Инка. Однако, в то же время он был абсолютно на него не похож. Да, у них обоих проблемы с выражением эмоций, оба не слишком социальные, оба смотрят весьма безразлично. Большая, просто огромная разница заключалась в том, что к Комьету за несколько лет дружбы парень уже привык, а с Эвекисом он видится практически впервые. Такие люди очень сложные для понимания. Дрим за десять минут пребывания за столом и употребления в пищу очень — на удивление, как бы это ни было грубо — вкусного торта ощутил на себе слишком взглядов едва знакомых гетерохромных глаз. Так много на него пялились только однажды — когда Найтмер попросил своего одноклассника присмотреть за младшим братом. Пятнадцать минут неприятного чувства в затылке… Это был настоящий кошмар. — Да почему вы оба молчите? — резко и громко спрашивает хозяин квартиры, чуть приподнимаясь со стула, глядя на двух друзей, видимо, полностью онемевших. — Я ем… — вздрагивает и косится на него блондин, медленно опуская вилку. — Я тоже… — бесстрастно произносит Кросс. Комьет, ещё пару раз одарив их обоих прищуром, моргает и хмыкает, усаживаясь обратно. Вздыхает и тоже отламывает кусочек лакомства, помещая его себе в рот: — Я тохе ем. Но рахговариваю! — Это неприлично, — со слабой улыбкой пожимает плечами лучший друг, иногда боковым зрением снова замечая, как на него смотрят. — Знаешь, что ещё неприлично? — риторическим вопросом отвечает художник, поднимая брови. Дрим ожидает худшего: — Молчать в гостях! Его возмущение остаётся без какого-либо внимания: оба гостя просто смотрят на него и не роняют ни слова. — Да… — Инк мрачно встаёт из-за стола и склоняет голову, — Да вы издеваетесь… Почему вы молчите? Эта тишина ужасна. Она убивает меня… Давайте лучше сходим погулять, а то я этого не выдержу. Пожалуйста. — Хорошо, — уже весело улыбается Дормир и, когда те на него глядят, выгибает брови домиком и дальше ковыряет почти пустую тарелку столовым прибором, — Что? Я должен был промолчать? Сам же сейчас психовал из-за этого… — Ну, — Комьет чешет затылок, делая вид, что ничего не происходило, — да, бывает. Гуляли они после всего этого всего лишь жалкие полчаса. А всё почему? Потому что два парня, что составляли компанию Инку, получились невозможными собеседниками, практически не поддерживающими разговор. Это очень удивляло, ведь наедине с художником ни Эвекис, ни Дормир никогда не были абсолютными молчунами. Пожалуй, этот опыт «общения» все они действительно запомнили.

***

Опомнился юноша только когда двое старых друзей, раньше живших по соседству, обнимались, говоря, что увидятся позже. Он, дождавшись, когда те разойдутся, однобоко улыбнулся и помахал Эвекису на прощание, на пятках разворачиваясь и продолжая их с Инком путь. Тот, присоединившись к нему, внимательно изучил взглядом сконфуженное лицо и рассмеялся, спрашивая, что с ним такое. Дрим поднимает на него беспомощный взгляд янтарных глаз. Пытается понять, принять и уладить внутренний конфликт своих смешанных чувств. — Ты втюрился или тебе плохо? — спокойно кладёт ему руку на плечо стример, приостанавливая их движение, но его хватают за запястье и ведут дальше, показывая, что тормозить нет нужды. — Это единственный человек, для общения с которым я не могу подстроиться от слова совсем, — растерянно качает головой блондин, — Ты же знаешь, что ты — один из таких? Но дело в том, что к тебе я привык… Инк задумчиво мычит, окидывает взором белый высокий потолок, по привычке прикусывая губу. Через пару секунд он усмехается, с хитрым прищуром поворачиваясь на того. Они минуют целый коридор, оказываясь почти у пункта назначения. — Странно. Не очень на тебя похоже. Может, есть причина? Парень незадачливо мнёт лямку своей сумки, перекинутой через плечо, явно понимая не очень тонкий намёк. Пилит взглядом плитку, выложенную на полу красивыми серыми ромбами: — Инк, я не знаю. Но когда он так смотрит, я даже не знаю, что думать — он хочет убить меня или ему просто некуда деть глаза. — Всё возможно, — неоднозначно дёргает плечом второй, замечая на себе слегка помрачневшие янтарные глаза, — Да шучу я. Он добрая душа, никого и пальцем не тронет, если его не тронут. — Ты не помогаешь… — Я так понимаю, это один из «нечитаемых»? Блондин кивает. Все вокруг для него обычно являются открытыми книгами. Нечитаемые — люди, которых Дрим не может прочесть по их глазам, поведению и привычкам, если такое имеются. Например, Инк — в самом начале общение с ним было абсолютно невозможным и пугающим, но позже тот стал более активным, общительным и, возможно, гиперактивным. Только это никак не упрощало цель всё-таки понять, что там у него в голове. Хотя с другими подросток справлялся на «ура», этот человек ему давался с трудом. Но куча времени, проведённая вместе за одной партой, дала о себе знать. Найтмер такой же. Если бы не совместная жизнь на протяжении девятнадцати лет, то он и не смог бы видеть по одному только мимолетному и незначительному движению глаз или пальцев, насколько тому комфортно в текущей обстановке. Да, определённо. Дормир хмурится, неожиданно вспоминая — Найтмер ведь был знаком с альбиносом. Этот разговор утром понедельника… — Нет, он не был моим другом, ясно? Я пошёл, а ты допивай свой кофе, поливай зелень и вали на пары, — чуть раздражённо поднимается со стула черноволосый, закидывая на плечо сумку, висевшую на спинке мебели. Он покинул комнату, пропахшую кофейным напитком и приготовленным недавно завтраком. Старший явно что-то не договорил тогда. Но что? Как он мог знать Кросса и не общаться, если они не могли пересечься ни при каких обстоятельствах? Разве что на дне рождения Комьета, но дело в том, что старший тогда не смог прийти — он, кажется, заболел именно в тот день. Было ли это нарочно?.. Блондин вздыхает, смотря на дверь аудитории, к которой он любезно проводил своего друга. Нужно будет поговорить с братом. А если ничего не выйдет — то с самим художником. Всё-таки, именно он спас доверительные и близкие отношения Дормиров, заставив их однажды поговорить по душам.