Аладдин

Она не могла себе объяснить, почему решила лететь именно в Испанию, а не в Штаты. Может потому, что хотелось оторваться от привычных пейзажей и сменить обстановку? Поддавшись внезапному порыву, купила билет на самолёт до Малаги, в столицу категорически не хотелось, хотелось маленьких уютных кафешек, полупустых пляжей в маленьких рыбацких деревушках, а корриду можно было и в Малаге посмотреть. Детей оставила с матерью, хотелось побыть одной, вернее не одной, хотелось, чтобы рядом была её любимая Клюшка, но, как назло они поругались. Диана уже и не помнила, из-за чего конкретно Светка взвилась. Во время ссоры взбешенная Сурганова кричала: «Думаешь, что я обязана исполнять всё то, о чём ты только подумаешь? Взмахнула волшебной палочкой и - оп, Светуля тут как тут? Хрен ты угадала Диана Сергевна! Я тебе не девочка по вызову. Стоит только тебе захотеть, и я уже возле твоих ног? У меня дом, ПР, группа, свои дела, в конце концов!» - И Элла, ещё скажи! – Динка от злости скрежетала зубами, но пыталась сдерживать себя, чтобы не разругаться в пух и прах. И так, чудом налаженные отношения, были слишком хрупкими. - Да, и Элла! Я же не могу просто так по твоему хотению вычеркнуть человека из своей жизни? - Слушай, Светка, а вот неплохо ты про волшебную палочку сказала, здорово было бы! Я бы много отдала за такую! Один взмах и ты рядом, и выполняешь все мои желания, причем даже самые нескромные! – Динка похотливо потёрла свои ручонки и облизнула вмиг пересохшие губы. - А вот это ты видела? – Света поднесла к ее носу фигу. Покидала свои вещички в рюкзак, хлопнула дверью, и Динка услышала, как ее Паджеро рванул с места. - Чёрт, чёрт, чёрт! – Динка раненым зверем заметалась по дому. Вот тогда-то и пришла в голову мысль сорваться в Испанию. В самой Малаге Диана решила не останавливаться, взяв напрокат машину, отправилась в маленький городок Касарес, который славился своими белыми домиками, великолепными песчаными пляжами, верховой ездой, которой можно было заниматься прямо на этом самом пляже и отличной кухней. Сняв маленький домик в мавританском стиле недалеко от морского побережья, Динка почти наслаждалась отдыхом. Вкусная еда, крепчайший кофе и офигенные сладости, которые готовили монахини из монастыря Святого Павла, находившегося неподалёку, способствовали расслаблению, но очень не хватало Иуды. Несколько раз Динка даже порывалась набрать заветный номер или хотя бы скинуть сообщение в ватсапе, но сдерживала себя. Много времени проводила на пляже, читала, плавала и загорала. Бродила по узким улочкам старого города, наслаждаясь видами архитектуры. Забредала в местные небольшие магазинчики, в одном из них, специализирующемся на продаже музыкальных инструментов, любимой Иуде купила скрипку, отвалив за неё сумасшедшие деньги (хотелось верить, что инструмент того стоил). Тот незабываемый день не задался как-то сразу, Динка проснулась в отвратительном настроении, всю ночь снилась Светка, дразнилась, показывала язык, и постоянно ускользала из рук. Поэтому на пляже, на сыром песке Динка с особенной тщательностью выводила: «Сурганова – Иуда». Да так злилась, что от нажима палочка с хрустом сломалась, забросив подальше от себя обломки писАла, Динка раскинула руки и ноги в разные стороны и так в позе звезды продолжала лежать на песке. Жаркое солнышко припекало всё сильнее, шум волн убаюкивал, и Динка сама не поняла, как задремала. Жара стояла несусветная, неприкрытую ничем голову сильно напекло. Проклиная всё на свете, Динка шла домой, песок забивался в сланцы, и чтобы его вытряхнуть она трясла поочерёдно ногами, со злостью пинала ни в чем не повинный песок и снова вытряхивала его из обуви. Пальцы больно стукнулись о горлышко занесенной мягким барханом, бутылки из зелёного стекла… - Блядь, - Динка взвыла от боли, подняла бутылку, и хотела уже было со злостью зашвырнуть её обратно в море-окиян, откуда ее принесла нелёгкая, но увидев замысловатую арабскую вязь, решила забрать с собой, подумав, что дома отмоет бутылку и постарается узнать у местных, что значат таинственные письмена на ней. Вернувшись в дом, Динка долго вертела бутылку в руках, зачем-то понюхала, приложила к уху, затем смыла под водой грязь и песок. Бутылка радостно засверкала ярким зелёным цветом, и лишь небольшое мутное пятно, наползающие на надпись, портило всю картину. Динка попыталась оттереть полотенцем, плюнула на него, начала тереть сильнее, но треклятое пятно не поддавалось. Пробует открыть пробку и та вдруг с шипением вылетает из бутылки. Комнату заволакивает густым туманом, в голове у Динки все взрывается, уши закладывает, словно толстым слоем ваты, а дальше - лишь смутные обрывки воспоминаний. Чей-то глухой голос, смех (или показалось? Всё-таки перегрелась), кто-то довольно ощутимо трясёт её за плечо и зовёт по имени. Туман немного рассеивается, Динка оказывается почему-то лежащей на кровати, рука крепко сжимает бутылку, а в этом тумане вдруг отчётливо проступает лицо кашляющей и отплевывающейся любимой Иуды собственной персоной. - И что это всё значит? Ты как здесь, Светуль? – Динка пытается подняться, но голова ещё сильно кружится. Что ж за туман какой-то ядовитый. - Ну, ты ж, блять, хотела волшебную палочку? А тебе вот – волшебная бутылочка. Где ты её откопала? – Света сердито хмурит брови. - Свет, ну это же бред какой-то! Я эту бутылку на пляже нашла, ногой зацепила. - Так вот и я не фига не понимаю, как я здесь оказалась. Сидела же себе спокойно дома, во Всеволожске, вдруг всё завертелось, закружилось и вот я здесь! Бойся своих желаний Диан Сергевна! Динка с недоверием смотрит на Свету, трогает за руку, нет, не привиделась, не мираж. - Значит… - Динка хищно улыбается, - ты – джин из бутылки и должна выполнять все мои желания, и я могу желать то, что захочу? А ты всё-всё исполнишь? - Ну, ну, всё что захочу! Разошлась! Если вспомнить сказки, то у тебя всего три желания, Арбенина! - Так ты мой личный Аладдин, что ли? - Причем здесь Аладдин? – искренне удивилась Света. - Ну, джин из бутылки, три желания там, вся фигня. - Хоттабыч уж тогда, балда! - Да какая разница, Свет! Главное желания! Мои желания! – кажется, Динкина фантазия уже разыгралась не на шутку. – Я хочу… Я хочу… Как назло ничего дельного не приходило в голову. - Я хочу, чтобы ты мне сыграла на скрипке… - Раз плюнуть, - Света фыркает, - а скрипка у тебя есть? - Обижаешь, заяц, я как раз купила тебе в подарок, подлизаться хотела, чтоб ты меня простила, - и Динка приносит из другой комнаты футляр с новенькой дорогущей скрипкой. Как истинный ценитель хорошего инструмента, Света достает скрипку из футляра, проводит рукой по плавным изгибам, так, что у бедной Динки непроизвольно рот наполняется слюной. - Светуль, а меня так? - Обойдёшься! Или это и есть твоё первое желание? - Нет, нет, погоди, я сейчас правильно сформулирую, – несколько секунд Арбенина молча прикидывает в голове, как бы не продешевить с желанием. Наконец взгляд приобретает осмысленность и она выпаливает на одном дыхании, - хочу, чтобы ты сыграла мне на скрипке голая! - Сама же пугается своих слов, но храбро смотрит на Светку. Та неопределённо хмыкает и начинает снимать одежду. Стягивает через голову футболку, кидает её Арбениной, туда же летит и майка, под которой нет даже намёка на лифчик. Так и не научилась Светка носить бюстик, мелькает в голове у Динки. Медленно, миллиметр за миллиметром Света опускает вниз штаны вместе с нижним бельём, когда они касаются пола, переступает через них и остаётся совершенно нагая. - На стол сядь, - Арбенина нервно кусает губы, обхватывает себя руками за предплечья, пытаясь унять взявшуюся, откуда ни возьмись дрожь. - Так, моя госпожа? – Света потупив глазки, садится на краешек стола, пристраивая на плече скрипку. - Не ёрничай! Динка не отрывая глаз, смотрит на любимое тело любимой женщины, казалось, что изучено всё уже вдоль и поперек, а всё равно глаз не оторвать! Плоский помеченный шрамами живот, который Диана так обожает нежно выцеловывать, изгибы тонкой талии, по которой ей хочется сейчас водить своим ладонями. Нагло торчащие соски, которые просто необходимо перекатывать во рту, влажно облизывать, посасывать и слегка прикусывать. Легко установив скрипку на плече, Света начинает играть. Музыка завораживает и обволакивает, а обнаженная Света будоражит сознание Дианы. Она сейчас словно богиня, выточенная талантливой рукой неведомого скульптора из камня, как будто специально для Динкиного грехопадения. - Так всё это невозможно! Я хочу, ЧТОБЫ ТЫ ПОТРОГАЛА СЕБЯ, - Диана ёрзает задницей по кровати. И в ответ на удивленно приподнявшую бровь Свету повторят - Я хочу, чтобы ты себя потрогала! - она хочет сказать меня, меня потрогала. А слово себя как-то само вылетает. - У меня же скрипка в руках. - Отложи ее. И потрогай. Света убирает дорогой инструмент в футляр, кладёт на тумбочку, на всякий случай от греха подальше. Проводит ладонью по шее, скользит между грудей, обнимает себя руками и ведёт ими по бокам, оглаживая бёдра. - Нет, нет, хочу, чтобы…, - Динка кивает, показывая головой, где именно. - Так? – и Света разводит ноги шире, поглаживает себя по бёдрам и внутренней стороне ног, опускается вниз до щиколоток, и снова поднимается вверх. - Да, - Динка жадно облизывает пересохшие губы, - и ещё что бы там трогала, пожалуйста, сделай это для меня. Света медленно облизывает палец и проводит ладонью вниз, круговыми движениями гладит себя по клитору. Динка охает, дышит рвано и шумно. Оттягивает резинку домашних штанов и скользит рукой вниз, а сама не отрывая глаз, следит за Светиными движениями. - И там, внутри, Светка! Войди! - Так? - И пальцы Светы проникают во влажное, жаркое лоно. Левой рукой она сжимает грудь и слегка покручивает соски, прикрывает глаза и тихо постанывает. Это было уже выше Динкиных сил, она дергает Свету за руку, так, что та чуть не сваливается со стола. - Иди сюда, заяц! - Арбенина, это уже второе желание! - Хрен с тобой, пусть будет второе. Подталкивает Свету в нетерпении к кровати и та ложится на спину, ожидая, что еще придумает Динка. - Нет, я хочу, что бы ты стала на четвереньки, да так, - Динка деловито даёт указания, какую лучше позу принять Свете. - Ноги чуть пошире, да вот так. Хорошая девочка, молодец, - ощутимо прикусывая, целует спину и ягодицы, проходится ребром ладони вдоль промежности, размазывая обильную влагу. - Попроси меня! – ощущение сказочной власти над Светой будоражит Динкино воображение и сводит с ума, хочется всего и сразу. - Динка, пожалуйста, не мучай! - Не так, грубо проси, - и Динка ощутимо шлепает Свету по попе. - Хочу тебя! Трахни меня уже! - Сурганова трется грудью о простыню, выгибает спину, открывая Динкиному взору все свои прелести. С каким-то животным рыком Динка врывается в Светино нутро, берёт глубоко и жадно, тело содрогается в такт движениям, влага желания стекает по ногам. Одновременно обе бурно взрываются с громкими стонами. Светка не в силах держаться на ногах падает на подушки. - Теперь ты меня так же, Свет! Арбенина уже встает в позу. Света хочет сначала целовать и гладить любимую женщину, но Динка не может терпеть, потому что внутри полыхает самый настоящий пожар и желание плещет через край. - Просто трахни Сурганова! Сильно, грубо, без всяких прелюдий. Света больше не церемонясь, входит резко на всю длину пальцев. Двигается сильно, слегка разводя, а затем сводя пальцы вместе. Рука мнёт груди, с силой выкручивает соски. Прикусывает кожу на загривке, оттягивая зубами. Хватает руками за волосы, заставляя поднимать голову от подушки. Влага стекает по руке, оставляя на простыне влажные пятна. Арбенина рычит, громко протяжно стонет, скулит, пытаясь глубже насадиться на Светкины пальцы. - Блядь, Света! - Арбенина кончает громко, сильно пульсируют мышцы, почти до боли сжимая Светины пальцы. Динка переворачивает Светку на спину, хочет уже опустить свою голову между её ног, но Сурганова, совершенно твердым голосом, не терпящим возражений, говорит: «Хорош, Арбенина, первое желание закончилось. Второе завтра, научись растягивать удовольствие. Да, и постели мне в другой комнате, хочу выспаться».