Sense

На темно синем небе не было видно ничего, кроме еле заметных градиентов. Острый лунный серп проглядывался за пеленой водянистых облаков, объявших собой небесный купол. Лишь в свете искусственного уличного освещения можно было завороженно разглядывать искрящиеся снежинки, беспорядочно падающие под силой тяжести. Мужчина в толстом пуховике замер перед областью освещения фонарного столба, задрав голову наверх. Его глазам открывалась удивительная магия игры света и воды. Он вытянул вперёд руки в надежде поймать самые большие хлопья, которые цеплял его взгляд, но терпел неудачу. Каждый раз услужливый ветер как назло сдувал комья снежинок перед тем, как они попадали в раскрытые ладони. — Ты чего тут стоишь? — раздаётся голос позади мужчины. Тот резко оборачивается, выдавая свой испуг. — Ах… Это ты. Да просто… Наблюдаю за снегом, — подбирал аккуратно слова. Хотел бы сказать «Любуюсь». Но слишком ярко окрашено это слово. — Ладно… А руками ты пытался поймать снег? — со смешком спросил второй мужчина, который уже некоторое время наблюдал данную картину. — Ага… Все хотел большие хлопья поймать. А они постоянно улетают от меня, — чуть расстроенно ответил он. — Хосок, ты так любишь снег? — А кто же его не любит? Нечасто в Сеуле идут снегопады. А ты что тут делаешь, Хёнвон? — Я прогуливался до магазина. И кстати, я не очень люблю снег. Хоть он бывает редко, холод мне не по душе. — Ого, не знал… А мне очень нравится, — Хосок отвёл взгляд от высокой фигуры и снова увлёкся снегом. Он редко может замечать что-то другое, кроме Хёнвона, но сейчас был иной случай. Волшебство момента упускать очень не хотелось, хоть оно и было прервано разговором. — Не хочешь прогуляться со мной? Можем дойти до парка. Уверен, там красиво, — предложил Хёнвон спустя полминуты лицезрения недвижного мужчины, завороженно наблюдающего за, казалось бы, обычным явлением. Хоть и редким. — М… Ну давай, — чуть нехотя ответил Ли. Они сдвинулись с места и не торопясь побрели вдоль дороги к другому концу улицы. Хосок так и продолжал наблюдать за танцем снежинок в свете уличных столбов. Хёнвон был, кажется, слегка раздражен. Но лишь первое время. Ему было непривычно видеть такого Хосока. Отдельного от него, не уделяющего всецело внимания ему одному. Но это было интересно в то же время. Ведь он мог увидеть его самого — такого, каким он являлся, когда не был рядом с ним. — А почему ты так любишь снег? Только потому что это редкость в Сеуле? — Да нет… Просто… Люблю. Мне нравится в принципе наблюдать за погодой. Снег, дождь, облака… Довольно успокаивает, нет? — Ну… Когда как. Мне нравится за этим наблюдать в окно, когда я дома, в тепле, — скептически ответил Че. — А-ха-ха, ну это тоже приятно, да. Но как по мне, особое удовольствие: когда ты идёшь по улице, и вокруг тебя творится такая красота. Ещё весной очень здорово наблюдать, как пробивается трава, листья появляются на деревьях. И птицы будто громче поют. Хотя в Сеуле их в принципе мало где можно услышать… — М-м. Ну да, это довольно красиво. Было бы ещё лучше нарисовать это. — О да, пейзажи прекрасны. Но мне нравится именно в движении это. Когда оно вроде происходит, и время идёт, но так медленно… И уже не так важно, какие у тебя проблемы, что будет завтра, и что тебе делать по жизни. Есть только здесь и сейчас, медленно текущее… И в общем, да — резко смутился мужчина, на которого нагрянуло вдохновение. Он мало с кем говорил когда-либо на эту тему. Да и даже, ни с кем. Минхек эту тему не любит, он как начнёт жаловаться — его не остановить. И не переубедить. И Хосок не особо хочет это делать. А с Хёнвоном все не совсем так, как надо. В принципе не так. Много говорить — страшно. Мало — тоже не очень уютно. И постоянно нужно думать, о чем говоришь. Вот как сейчас, например. Как занесло — не остановить. — Я понял. Тебе нравится природа, — улыбнулся Хёнвон, с хитрецой взглянув на Хосока. Ли заметил взгляд на себе и резко отвёл глаза в сторону, рефлекторно закрыв рот. — Да ладно-ладно. Не смущаю тебя. Говори, сколько тебе вздумается. Ты редко столько говоришь со мной о том, что тебе нравится. Скорее, чаще я этим занимаюсь. — Да всё нормально! Мне нравится тебя слушать, — почувствовал резкий укол вины Хосок. — И мне тоже! Расскажи ещё что-нибудь. Почему тебе так нравится снег? — Хенвона было никак не унять. Он слишком втянулся в разговор, и ему хотелось ещё послушать монологов Ли. — Ну… Раньше, когда я был в школе, у меня почти не было друзей. Да и в принципе, я часто был одинок, если Минхек был занят, — неуверенно начал Хосок. В глазах Хенвона промелькнуло сочувствие. Хосок мягко улыбнулся с долей печали, и подумал: «Как же сильно я люблю тебя». — Вот… Но в какой-то момент я смирился с этим, и мне даже начало нравиться. Я знал, что Минхек — мой настоящий друг, и я ему дорог. А мнение остальных меня перестало волновать. Мне было комфортно наедине с собой. И это было лучшее время в моей жизни. — Думаю, тогда я и начал обращать внимание на окружающий мир. Я шёл домой со школы, и часто это были долгие медленные прогулки. Я смотрел, как рядом с деревьями, которые я уже знал наизусть, растёт зеленая трава. Часто в одном уголке любили летать бабочки вокруг вишни. Это было просто волшебно. Особенно весной. А зимой однажды у нас был довольно сильный снегопад, и я шёл по привычной дороге со снежным покрывалом вокруг. Тогда я слушал музыку любимого исполнителя, и мне пришло очень сильное вдохновение. Это была моя первая песня. Она была написана под впечатлением от снега и всего белого вокруг. — Твоя первая песня? Ого! Ты написал её зимой? — Ага. Ну, точнее, это была идея для неё. Я дописал её только наполовину, и уже не особо помню, о чем там было. Но я помню сам этот волшебный миг, когда вокруг не было никого, и все было укрыто снегом. Думаю, с тех пор я и люблю зиму и снег. А так как это было довольно редким зрелищем, я полюбил его ещё сильнее со временем. Мне ещё нравится смотреть, как снежинки тают на руках и остаются на волосах и куртках. Можно даже разглядеть их форму. — Хм, никогда не замечал. Но на волосах они выглядят красиво, да, — Че выразительно перевёл глаза выше на волосы Хосока, и краем глаза увидел смущённое лицо. Он довольно улыбнулся, подумав, что это довольно мило. «Смущается, как малое дитя». Потом это смутило Хёнвона, и уже он сам отвёл взгляд. Они неловко прошли до парка и в такой же атмосфере погуляли. Хёнвон оказался слишком погружен в свои старые воспоминания, а Хосок постарался перевести свое внимание с нездоровых ощущений в груди на приятное для самого себя одиночество в присутствии других людей. Получалось у него это так себе, потому что мозг подбрасывал воспаленные фантазии о счастливом совместном будущем. О котором Хосок панически боялся думать и мечтать, потому что знал, что все они разобьются об отличную от них реальность.

***

Ли Хосок всегда хотел в своей жизни сказку. Ту самую чудесную, романтическую сказку с принцем на белом коне или чудесной принцессой. Но, к сожалению, в его случае, ему попадались только люди, разрушающие его веру в любовь. Каждый новый партнер — глоток свежего воздуха перед падением в бездну. Каждое расставание — выкачать весь кислород и оставить на верную гибель. Хосок выживал только на вере в своего соулмейта, который, непременно, спасет его из этого адского круга. Вот только оказалось, что он стал лишь вершиной всего того безумия, которое преследовало Ли всю жизнь. Никаких сказок не существует, потому что Хенвон влюблен в другого, а ему, Хосоку, нет места в чужом сердце. С последним расставанием Ли решил, что больше в его жизни не будет партнёров, кроме его соулмейта. Но когда он видит Хенвона, все его нутро и решения переворачиваются, потому что он влюбляется. Сильно и быстро. И Хосок удивлён сам себе, потому что никогда раньше не было такого, чтобы он влюбился с первого взгляда. Ли ждал, что это пройдёт, что это просто симпатия, что оно отпустит. Оно не прошло и не отпустило, когда спустя неделю бесконечных мыслей о нем, он все-таки залез в его соц сети. Он уже знал, что Че состоит в отношениях. Счастливых и невероятно крепких и долгих отношениях. Но когда он видит в профиле новое оформление, его сердце пропускает удар. Когда он листает твиты и не замечает постов с Чжухоном, которые были раньше, пазл складывается воедино. Они расстались. И первым чувством Хосока была радость, но спустя миг она сменилась страхом и сочувствием. У Хенвона с Чжухоном были прекрасные отношения, и такое расставание не так просто пережить. В следующую минуту Ли чувствует стыд. Хосок видит его вживую, и его внутренности пробирает. Он не представляет, как можно быть таким и существовать. Никогда в этой жизни Ли не испытывал подобных чувств, потому что он всегда старался отдавать себе отчёт в своих ощущениях и действиях. Но сейчас его голова абсолютно не слушала разум, она внезапно отключилась. Он думал, что такое только в сказках бывает. В фильмах и книгах, красивых, розовых и мечтательных. Но с ним это случается наяву, и он не знает, что с этим делать. Когда Че смотрит на него один миг с кинжалами в глазах, в Хосоке что-то грохает. Когда они пожимают друг другу руки, а на следующий день у Хосока остаются синяки, в нем за секунды взмывают вверх и взрываются фейерверки, мгновенно затухая и оставляя за собой дым. Когда Хёнвон пишет Ли, что не хочет с ним общаться, часть Хосока внутри словно умирает. Все воздушные замки, которые он возводил в своих мечтах, разрушаются. Все мечты о светлом будущем с соулмейтом обращаются в прах. Но когда Че меняет свое мнение, цикл внутри запускается вновь. Семя страха уже было посеяно внутри Хосока. Он не понимает действий Хёнвона, не понимает, почему тот сначала прямо отталкивал его, а теперь сам идёт навстречу. Он ничего не понимает в любви, честно говоря. Да и в дружбе смыслит не так много. Друг у него всего один был всю жизнь. И с ним все было проще. Они были детьми, и тогда все было проще. Но Хосок хочет верить, что это все не просто так. Мечтать всегда страшно, но делать это хочется нестерпимо. И Ли отчаянно мечтает и надеется. На ту самую сказку в светлом будущем. С собственным домиком у моря, уютом и крепкими объятиями по вечерам. Со случайными и красивыми парными танцами, которые они будут вместе танцевать, когда слышат свою любимую песню. И с совместными песнями, которые они будут петь в унисон о вечной любви. … Но его мечты разбиваются о реальность, когда Хёнвон уже несколько минут пытается настроиться на одну тональность. Ли нажимает одну и ту же клавишу на фортепиано несколько раз, но голос Че упорно отказывается повторить тон. — Выше, Хёнвон. Выше, — старается мягким голосом говорить Хосок. Че берет выше, но опять промахивается. Ли глубоко вздыхает и пытается сообразить, как бы им нормально распеться. Он, наверное, впервые видит, чтобы стажёра такого уровня дебютировали, и не совсем понимает, как так вышло. Ему жаль, что он так думает о своём возлюбленном, но не смотреть правде в глаза тяжело, когда Че стоит прямо сейчас и не может взять эту несчастную ми. У них всего лишь распевка по терциям, но Че упрямо поёт мимо нот. Обычно Хосок всегда мягок и терпелив, даже когда это касается профессиональных вопросов. Но сейчас он видит даже нервозность самого Че, который не может вытянуть эту ноту. — Так, ладно. Давай сделаем перерыв. Попей воды, походи немного. Может, ты голос сорвал? — Вроде нет. Я ничего такого не делал. — Ладно-ладно. Отдыхай. Мы закончим распевку и приступим, наконец, к предзаписи. Они заканчивают распевку спустя полчаса, когда Че удаётся попасть в ноты хотя бы на среднем диапазоне. Хосок никогда не думал, что ему придётся распевать певца перед записью по нотам. У него пианино не для этого в студии стоит. Приступая к предзаписи, Хосок уже подумывает варианты изменения тональности, чтобы Че не уходил в слишком высокие или низкие ноты. Все его лицо выражает озабоченность поставленной задачей, и Че смотрит на него с явным сожалением. Он пришёл на эту работу, чтобы отвлечься от пожирающей его пустоты и старой рутины. Но с вокалом он все же никак не дружит, как бы ни пытался. Он дебютировал с особыми условиями в виде отсутствия выступлений вживую и, соответственно, продвижения. И это позволило ему начать работу намного раньше, чем другим стажёрам. Но это не спасает его от того, что ему крайне тяжело даётся вокальная запись. — Давай ещё раз, Хёнвон. Послушай ещё раз демо, пожалуйста, и попробуй снова, — крайне уставшим голос произносит Хосок. — Ещё раз извините… — Позволите ли Вы в качестве извинения пригласить Вас на чашечку кофе после записи? — Хосок моргает несколько раз и переспрашивает одним взглядом. В ответ слышит то же самое. — Что ж, хорошо. Раз уж мы так сильно задержались, почему бы и не выпить кофе. И Хосок вновь подтверждает свою мысль о том, что он ничего не понимает. Вообще в целом. В танцевальном зале ситуация повторяется с точностью да наоборот. На этом пространстве уже сам Хосок похож на полного дилетанта в этом деле, и Хёнвон пытается сдерживать свои гневные позывы. Ему очень хочется съязвить и сказать что-то очень обидное, но он сдерживается. Хотя бы потому, что Хосок старший. Потому, что они общаются вроде. И вроде почти друзья. Даже если Ли слишком откровенно влюблен. Хёнвон видит это в его взгляде, когда они заканчивают, и Че решает вспомнить свои старые танцы. Когда он идёт к самой сложной части танца, то слышит протяжное «Вау» позади себя и ухмыляется, вкладывая ещё больше мощи в остаток танца. Он оборачивается и смотрит на Ли, сидящего на полу чуть поодаль. И его пробирают мурашки, потому что такого восхищения он не видел ни в чьих глазах уже очень давно. Когда-то на него так смотрел Чжухон, и Хёнвон вспоминает, что именно его так сильно подкупило в том мальчишке. Но он больше не позволит себе совершить ту же ошибку. Он больше не хочет так страдать. Поэтому Хёнвон и дальше притворяется, что ничего не замечает. Когда-то он хотел использовать эти чувства. Поиграться со старшим, причинить ему боль. Чтобы не чувствовать её самому в этом огромном и одиноком мире. Но Хёнвон прекрасно понимает, что эти желания ничтожны перед его принципами. Он решил дать шанс Хосоку. Хотя бы, чтобы они узнали друг друга поближе. Глубоко внутри что-то скребется и кричит о том, что он совершает огромную ошибку, но Че подавляет это. Сначала из чувства вины. Затем, потому что Ли скрашивал его одиночество, и почему-то невероятно гармонично вписался в его жизнь, словно и должен был быть там. В один вечер Хёнвон решает написать старому другу. В один день они встречаются. — Ты… Я думал, ты уже забыл обо мне, хен. — Прости-прости. Я погряз в работе, — искренне извиняется он перед другом. Кихен строит обиженное лицо, но выглядит радостным. Че его слишком любит за это. Он совсем не изменился. — Я видел… Совсем ушёл в музыкальную индустрию и моделинг, да. А рисовать совсем забросил, хён? — Хёнвон не меняется в лице и мягко отвечает с уклоном в другую тему. Кихен переход замечает, но не возвращается к теме. Рисование было слишком неотрывно связано с Чжухоном. И они оба это знают. Зато что-то в жизни остаётся неизменным. Кихен все такой же ворчливый, когда заботится о ком-то, а Хёнвон слишком соскучился по нему, такому смешному.

***

Жизнь течёт своим чередом. Тянется медленно в те дни, когда становится тяжелее, и проносится за секунды, когда поджимают рабочие дедлайны. Хёнвон с Хосоком ходят в ту же самую кофейню каждую пятницу после своего расписания и разговаривают обо всем на свете. Сегодня речь зашла о соулмейтах. Хёнвон сказал только о том, что всегда думал, что его соулмейтом окажется его близкий человек. А Хосок ответил, что всегда хотел его найти, но и не представлял, кем он может быть. — А что ты бы сделал, найди своего соулмейта? — спрашивает Хёнвон. И Хосок меняется в лице. Он медленно вздыхает и сосредотачивает взгляд перед собой. — Ну… Постарался бы подружиться с ним? — неуверенно и медленно произносит Ли. — Подружиться? И все? А на самом деле? — Ну, я же не могу предложить встречаться человеку, которого вижу в первый раз. — Ахах, это да. Хотя у Кихена с Минхёком довольно забавно получилось, что в их первую нормальную встречу Минхек признался ему в любви, — внезапно вспоминает Че. Хосок посмеивается и отводит взгляд. Его слишком задевает это. Он знает, что у его друга есть проблемы в отношениях, но они стараются вместе. А ещё они обнимаются, целуются и ходят на свидания. И не боятся говорить друг другу о своих чувствах. Но у него, Хосока, другие взаимоотношения с его соулмейтом. Они никогда не прикасаются друг к другу. Потому что Хосок попросил, а Хёнвон слишком хороший, и уважает чужие просьбы. Никаких рукопожатий и, уж тем более, объятий. Хосок не сможет вынести вида синяков. Он не сможет вынести взгляда Хенвона, сначала удивлённого, а потом недоверчивого и обиженного. Он не сможет вынести разговор о его, Хосока, лжи все это время. — А что бы сделал ты, Хёнвон? Встреть ты своего соулмейта. — Я…

***

Хёнвон выходит из двери, напротив которой сидит Хосок. Стоит Ли поднять взгляд, как у него перехватывает дыхание. Настолько парень красив. — О, Хосок-хен. Извините, нас немного задерживают. Не могли бы Вы подождать ещё? — Че задерживает взгляд на чужом лице буквально на секунду, и ему хватает, чтобы отчетливо прочитать восхищение. Он прячет улыбку в уголке губ, потому что все идет по плану. Позвать Хосока чуть раньше, чтобы специально показаться ему в своём образе для фотосессии. Ему, честно говоря, всегда нравились съёмки для Allure. Так же, как и нравится до одурения эта чистая влюбленность на чужом лице. Она читается слишком легко, но подкупает безотказно. Че всегда имел некоторые нарциссические наклонности, при том, что был хорошо воспитан и не проявлял это открыто. Но этот восторг в чужих глазах взращивает его эго ещё сильнее, чем что-либо. Он понимает задней мыслью, что это может быть неправильно, но этот дьявольский огонь в чужих глазах — слаще любого десерта. «Почему ты не принадлежишь мне?» — проносится мысль в голове у Хосока. Но она его даже не пугает. Больше нет. Когда Хёнвон, такой красивый, стоит перед ним и увлечённо забалтывается о моделинге, Хосок больше всего на свете хочет его обнимать и целовать. Слушать бормотания, изредка перебивающие целый рассказ, и наслаждаться этими искорками в чужих глазах с непозволительно близкого расстояния. Непозволительного для друзей. Но не для соулмейтов. За работу Хосок не так переживает. Законодательство страны поддерживает связь соулмейтов, так как она напрямую влияет на жизни и смерти людей. Раньше люди в огромных количествах умирали из-за невозможности быть со своими соулмейтами. Это было особенно запрещено в сфере развлечений. Но теперь по любому контракту с приличным агентством, отношения со своим соулмейтом являются разрешенными. И даже фанаты не могут на это влиять. Минхека с Кихеном же приняли. Да, со временем. Да, они прошли через много трудностей ради этого, но фанаты постепенно успокаиваются и принимают, что их айдол нашёл своего соулмейта. И недавно даже начали создаваться их совместные фанбазы. Хосок слушал вдохновленную речь Минхека о том, что у них, оказывается, есть общая фанбаза. И даже появились первые совместные фотографии в качестве пары в соц сетях. Ли радовался за друга, но одновременно думал о том, что в его случае это невозможно. У них с Хенвоном априори есть общие фото и посты. Они как минимум выпускали несколько совместных треков и являются друзьями. Но никакого намёка на отношения у них нет вообще. Они даже не обсуждают подобную тему в разговорах. Хёнвон — из-за боли. Хосок — тоже.

***

– Хм... А как насчёт невзаимной любви? – предлагает идею Хёнвон. Они сидят в студии Ли и обсуждают идеи для новых песен. – М-м, довольно банально. Может что-нибудь другое? – отвлеченно отвечает Хосок, сидя перед своим ноутбуком. – Но мне кажется, это неплохая тема. Можно её только как-то интересно обыграть в словах. – Например? – откладывает ноутбук Ли, сосредотачиваясь на чужом лице. Хёнвон зависает на секунду от чужого взгляда, но потом возвращается к теме. – Что-то вроде запретной любви? Хотя нет, это слишком заезженно. – Может... О страхе любви из-за соулмейта? – продолжает развивать уже сам Хосок. – Где ты влюблен в человека, но боишься, что у него есть соул, и поэтому не признаешься в чувствах? – Да, что-то типа того. –Хм... А может... Ещё что-то сюда добавить... Например, строчки о– – Судьбе! – подхватывает Хосок. – Да! Можно ещё завернуть чего-нибудь про красную нить или игры Вселенной. – Или завернуть это в сказку... – О жестокой судьбе-кукловоде, – Которая тянет за красные нити! – Не давая почувствовать свободу! – Да, свободу любви! – Свободу выбора любви! – Хосок тянется за ноутбуком и яростно начинает набирать текст на клавишах. Он записывает так быстро, как может – все идеи, пришедшие на ум, боясь упустить хоть что-то. Прошло не так уж много времени их дружбы, но они научились заканчивать фразы друг за другом так легко, словно читают чужие мысли. Вот только, Хосоку известна разгадка их идеальной совместимости. А что думает насчёт этого Хёнвон – он не знает. Надеется лишь, что неправду. Он слишком боится потерять из-за проявленной когда-то трусости то, что имеет сейчас.

***

Хёнвон никогда не отличался тактильностью. Он не любит лишних прикосновений к себе, да и других трогать не горит желанием. В отличие от Чжухона, который всегда любил подержаться за руки, обниматься и целоваться при любом удобном случае. Че помнит, что его тактильность и желание прикоснуться к кому-то возникало только в случае Чжухона. Потому что он был влюблен, а Ли был слишком тактильным и заражал этим всех вокруг. Но после расставания Хёнвона снова перестало это волновать. До тех пор, пока он не осознал, что хотел бы потрогать мышцы Хосока. Ему часто приходили на ум такие мысли каждый раз, когда он видел чужое тело в спортзале. Такой рельеф так и манит, чтобы к нему прикоснуться и пощупать его. Но Че слишком хорошо воспитан, и он помнит, как давал обещание, что не будет трогать Хосока без его разрешения. А Ли все ещё не проявляет никакого желания ни к малейшему скиншипу. Хёнвон подозревает, что это из-за какой-то травмы. В каком-то смысле, это правда. Когда ты пожимаешь руку своему возлюбленному, а к вечеру видишь синяки на ладони — это причиняет невыносимую боль. Особенно с учётом того, что эта боль смешивается с надеждой на другой исход. Они ведь соулмейты. Они ведь наконец-то встретились. Но обязательно ли при встрече со своим соулмейтом чувствовать такую боль? Физическую — из-за синяков. Моральную — из-за отвержения тебя своим соулмейтом. Хосок не знает, но жизнь сложилась именно так. Когда они заканчивают заниматься в спортзале, Хёнвон всегда пристально разглядывает тело Хосока. Он заканчивает всегда раньше и встаёт неподалёку, чтобы понаблюдать, как тренируется старший. Че никогда не интересовался особо физическими нагрузками, но он нашёл в этом свою прелесть, когда понял, что это неплохо отвлекает от любых мыслей о Чжухоне. Работа действует так же, но после неё внутри остаётся лишь опустошение, потому что её слишком много. Потому что она всегда в итоге превращается в рутину, которую терпеть не может никто. Но вот тренировки приносят удовлетворение как после них, так и в длительной перспективе. Не сразу, конечно. Первое время он вообще терпеть не мог ходить в спортзал. Он собирался бросить после третьей тренировки, пока не наткнулся случайно взглядом на чью-то очень хорошую фигуру. Такое огромное и широкое тело с потрясающим рельефом не заметить сложно. Особенно, учитывая, что он занимался практически один в углу зала. Че подошёл ближе, чтобы рассмотреть ещё лучше красивое тело. Какого было его удивление, когда он узнал лицо спортсмена. Это был его продюсер, который в первую же встречу успел вызвать у него только раздражение из-за очевидной влюблённости. Сейчас же он производил крайне приятное впечатление, потому что такой результат можно получить только от долгих и упорных тренировок. Хенвон обратил внимание на его подтянутое тело в первую встречу, но его одежда была не обтягивающей, чтобы можно было разглядеть. А сейчас он в майке делал жимы, из-за чего мышцы спины виднелись ещё отчетливее. Хёнвон лишь отметил у себя в голове, что это действительно восхищает. А ещё мотивирует продолжать ходить в зал. Такое тело он себе вряд ли получит, но можно будет ещё когда-нибудь столкнуться с ним в зале. С какой целью ему хотелось увидеть его еще раз? Он не особо понимает. Но ему очень запомнилась эта сцена полностью погруженного в тренировку мужчины. Он бы, возможно, даже зарисовал её. И сейчас Хёнвон снова наблюдает уже привычный для него подход на силовых. Хосок мог бы быть идеальным тренером, но вместо этого у него песни с глубоким смыслом и его ангельским голосом на записи. Че внезапно ощущает дежавю и вспоминает, что хотел нарисовать это в первый раз, когда увидел Ли в спортзале. Сейчас, когда прошел почти год, ему больше не внушает страх мысль о рисовании. Наоборот, он постепенно начал помечать все больше идей для рисования у себя в голове. Большинство из них приходят ему, когда рядом Хосок. Так уж вышло, что чаще всего гулять он ходит именно с Ли. И даже если это знакомые места, в которых они были уже десятки раз, ему никогда не бывает скучно. — Можно нарисовать тебя?

***

Хосок слишком нервничает, когда сидит полуголым вот так, перед Хёнвоном. Он буквально чувствует его взгляд на себе, на каждой точке своего тела, на каждой мышце. Если бы Ли был с Минхёком, кто-то из них точно пошутил бы про «Сексуальное напряжение» в комнате. Но вместо этого в воздухе витает запах масла, резины и ещё чего-то не очень приятного. Хёнвон снял студию для рисования. У него была своя, когда он жил с Чжухоном, но в новой квартире нет места, да и желание её делать тоже отсутствует. Стоит сказать, что модель из Хосока выходит получше, чем из Чжухона. Он не жалуется, не скулит от скуки, а послушно сидит на месте, слушая музыку в маленьких беспроводных наушниках. Периодически он подпевает знакомым песням, и Че это могло бы даже отвлекать, но он ничего не говорит. Ему слишком интересно, что слушает Ли. А ещё ему нравится слушать вокал Хосока. Недавно, он даже добавил все его сольные треки в свой плейлист, хотя подобный жанр музыки ему никогда не нравился. Но когда Че слышит его поющий голос в своих ушах и сопоставляет с тем, что слышит почти каждый день, он еле заметно улыбается. Потому что они такие разные, но оба по-своему приятные для слуха. Вот и сейчас, его незамысловатое мычание звучит завораживающе. Кое-где он даже старается добавить мелизмы, и Хёнвон даже издаёт смешок, когда высокая нота совпадает с его концом штриховки на наброске. Вот только звук он издаёт довольно громкий, и Хосок, услышав его, снимает наушники вместе с вопросом. Хёнвон смотрит на это не моргая несколько секунд, а потом разгорается гневом. — Я же говорил не двигаться! Хосок-хен, Вы испортили всю позу! — А, извини. Мне показалось, что ты что-то сказал. Я забыл, прости, пожалуйста., — лепечет Ли, и Хёнвон тяжко вздыхает. У него нет сил злиться на старшего. Он слишком милый. — Хорошо, тогда вернитесь в исходную позу. Спустя минуту неудачных попыток повторить позу, Хёнвон не выдерживает и привычно решает помочь модели. Ну, то есть, выстроить его самостоятельно. Но как только он прикасается к чужой руке, Хосок тут же одергивается, буквально спрыгивая со стула. — Ах, хен, прости, я забыл… — Н-ничего… Все нормально, — Ли проклинает свою плохую реакцию, потому что не успел предотвратить прикосновение, и усиленно прикрывает ладонью место прикосновения. Оно, на удивление, не болит. Хотя в прошлый раз при рукопожатии его рука практически горела. Ли все свалил тогда на свою нервозность, пока не увидел синяки следующим утром. — Всё хорошо, хен?.. Простите ещё раз. Я совсем забыл. Я обычно с моделями работаю сам, поэтому по привычке попытался построить Вас., — в официальном тоне извиняется Хёнвон. Хосок чувствует укол в груди каждый раз, когда Че обращается к нему на «Вы», словно увеличивая дистанцию между ними. — Всё нормально… Просто это было неожиданно.

***

Хёнвон периодически встречается с Чжухоном. Они общаются, переписываются и притворяются, будто между ними не было долгих лет отношений. Поначалу было больно. В первую встречу спустя полгода рана была так же свежа, как когда он уезжал из их общей квартиры. Она чувствовалась под кожей мурашками и судорожными сокращениями, тяжёлыми вздохами и не менее лёгкими взглядами. Разговор, который был у них тогда всю ночь, помог немного сгладить ситуацию. Но не полностью. Сопровождением каждой встречи была тревога и зудящие ощущения под кожей где-то в области сердца. Ли рассказал, что съездил за Чангюном в Америку и вернул его домой, а Хёнвон ощутил, как в горле встал противный ком. — Рад за вас, — произнес с притворной улыбкой. — Мы все ещё просто друзья, — ответил Чжухон. Хёнвон выдохнул. А потом моргнул с задержкой, чтобы сбросить наваждение. Он не должен был чувствовать облегчение. «Поскорее бы найти соулмейта» — пронеслась отчаянная мысль в голове. И о ней Хёнвон благополучно забыл. Однако, как бы ни была эта фраза избита — время лечит. Встречи проходят, дышать становится легче. Отношения устаканиваются, а тревога укладывается. Помогают планы на день, на месяц, на полгода. Планы на карьеру, на новую квартиру и присутствие одного человека, который разбавляет всё. Серость дней, тоску одиночества. Он скрашивает своим присутствием и помогает, когда отчаяние накатывает и удерживает в тисках. Приносит с собой уют и успокоение, и Че замечает это лишь спустя время. А потом сам не замечает, как становится логичным включение Хосока во все будущие планы. Это случилось слишком естественно, и для Хенвона это стало огромным шоком. Потому что он всегда считал, что не привязан ни к одному человеку. Он может в любой момент уехать и построить жизнь с нуля, пока у него есть он сам. За одним исключением, но теперь у Чжухона есть своя связь. А у Хенвона должна быть своя, но он её не ощущает. Никаких физических проявлений, никакого ухудшения состояния или перепадов настроения — ничего. Его соулмейта словно нет. И Че не знает, радоваться ему или плакать. Последнее точно нет. Он скорее чувствует облегчение. «Я волен выбирать кого хочу». «Но если у твоего избранника будет соулмейт, что тогда? Повторишь историю с Чжухоном?» Хёнвон успешно игнорирует эти мысли в голове, когда они только возникают. В мире семь миллиардов человек, и только у части из них есть соулмейт. Всё остальные вольны делать свой выбор. На словах это звучит так, но по факту в Корее встретить человека, у которого нет связи — крайне тяжело. «Мне не нужен соулмейт. Мне просто нужен кто-то, кто сможет заполнить эту чёртову дыру после Чжухона. Хоть кто-то. Хоть ненадолго. Даже если это будут ненастоящие отношения», — пытается уговорить себя Че. Получается у него это плохо. А на ум приходит только один человек, который подходит под описание. Какие бы не были моральные правила Хёнвона, но чувствовать эту потребность в заполнении зудящей пустоты невыносимо. Чжухон ушёл. Он вместе с Чангюном. А Че теперь самостоятельно выстраивать свою будущую жизнь.

***

Хёнвон знал, что он врал себе. Постоянно. Безутешно и тупо. Но он продолжал это делать, потому что самообман казался единственным спасением из моря боли. В какой-то момент Че понимает, что вся его слова — хрупкий карточный домик. Дунешь — и он распадется. Он просыпается утром и видит на пальцах синяки. Такие, какие не спутать ни с чем. Никогда в жизни у него не было подобных синяков, хотя ему уже 24 года. Большинство находит своих соулмейтов уже к 20 годам, но Че никогда его не чувствовал. И он точно знает, от кого эти следы ему достались. Подобные мысли закрадывались ему в голову. Много раз. Он даже однажды хотел проверить свою теорию, но вовремя остановил себя. Потому что Хосок не заслужил быть обманутым. Его доверие важно для Хёнвона. Но вот… Важно ли Хосоку его?.. Факт нахождения своего соулмейта потрясает Хенвона. Но только первые несколько дней. Ему неловко видеться с Хосоком и притворяться, что все в порядке, хотя внутри скребется какое-то ноющее ощущение, что ни черта не в порядке. Он знал, что Ли влюблен в него. Он видел это буквально в каждом его неаккуратном взгляде или действии. Черт возьми, да даже на работе Хосок отличался просто огромной терпимостью только по отношению к нему, и Че прекрасно знал, почему. Но сейчас игнорировать этот факт становится невозможным, потому что они соулмейты. Они буквально должны быть вместе по задумке Судьбы. И может быть Хёнвон даже не против. Вот только он чувствует лишь вселенское опустошение в груди и выжженные страницы своей истории. Он очень хотел вернуться к спокойному состоянию, когда рана на месте сердца не кровоточит, а любая мысль о любви не делает больно. Возможно, он хотел вернуться к комфортному ощущению одиночества без отношений с кем-либо, которое было у него очень и очень давно в подростковом периоде. Его тогда не волновала никакая влюблённость, а никаких объектов для отношений не предвиделось. Че понимает, что так нельзя. Игнорировать чужие чувства нельзя уже так нагло, тем более своего соулмейта. Да и Хёнвон вроде что-то приятное чувствует к Хосоку. По крайней мере, привязанность — дружескую ли, романтическую ли — он не знает. Его успокаивает только одно: скоро март. А это означает, что весна мощно вдарит по мозгу, как делает это обычно. Хёнвон даже не сомневается, что это случится. Но сейчас у него есть только настроение и желание пожаловаться на зимнюю-осеннюю погоду и депрессию, связанную с ней. А ещё хорошенько поспать месяца так три точно.

***

На встречах они притворяются друзьями, как и раньше. Все так же не касаются друг друга, болтают о работе и жалуются на друзей. Все как обычно. Вот только малейший зрительный контакт заставляет обоих замолчать на секунд двадцать. И длились они так долго, как, кажется, невозможно растянуть это время. — Хосок… Ты знаешь своего соулмейта? — спрашивает первым Хёнвон. Он вздыхает несколько раз перед этим вопросом, и еле различает шум в ушах. В голове образовывается вакуум. Он очень надеется услышать отрицательный ответ. Но получает лишь молчание. — Как давно.? Как давно ты знаешь? — смотрит ему в глаза. — С нашей второй встречи. — Ты… Господи боже, ты что их считал? И почему ты молчал?! — Че чувствует, как его терпение утекает сквозь пальцы. — Я., — не находит, что ответить. Он понимал, что диалог на эту тему когда-нибудь должен был зайти, но когда он происходит прямо здесь: все, что ему хочется — сбежать. Провалиться, исчезнуть, раствориться. Из торгового центра, из общей компании, из города, из жизни, в конце концов. — Ты знал, что мы соулмейты… Все это чёртово время. И ты молчал?! — голос срывается. Практически в крике, но бесшумном. — Ты ведь расстался с Чжухоном тогда не так давно. Тебе не нужна была новость ещё и о соулмейте, — говорит первое, что приходит на ум. Но понимает, что это было ошибкой, потому что Хёнвон, кажется, задерживает дыхание. А после громко вздыхает. В висках отдаёт болью. У Че такое бывает только после дешёвого алкоголя. И ему хотелось бы, чтобы это было сейчас так. — Как ты узнал? — не смотрит на Ли. — Синяки. Я увидел синяки на следующий день после нашего рукопожатия. Вся рука в синяках была, — после выдержки произносит Хосок. Он чувствует подступающий к горлу ком, но не даёт ему волю. Он не заплачет здесь. Он больше не тот маленький мальчик, которого обижали в школе из-за внешнего вида. — Почему вы все., — берет дыхание, — Синяки, блять, чёртовы синяки. Как и у всех. А сказать нельзя было нормально?! А если бы я, блять, встречался с кем-то ещё?! Ты бы так и продолжал молчать?! — наконец взрывается Хёнвон. Срывается на крик и мат. Потому что это все, что находится в его голове сейчас. Хосок сглатывает ком и все ещё держится. — Да, я бы так и молчал. Я не имею права вмешиваться в твою жизнь! — уже громко отвечает Хосок. Он чувствует потребность в защите, когда на него вот так кричат. — И ты бы так и ждал, пока не умер, блять?! Зная, кто я?! — Если бы понадобилось, да! Мы чужие друг другу люди! — перекрикивает его Хосок. Он думает о том, что они были чужими тогда. А сейчас они, вроде как, друзья. Но гнев застилает мысли и не даёт полностью сказать фразу до конца. — Чужие люди, говоришь? Мы буквально созданы друг для друга. Хосок, ты идиот! — Че раздражается окончательно и встаёт со своего стула. Они уже давно привлекли внимание, так как сидят в кафе. Но его это не волнует. Он за несколько секунд собирает свои вещи и собирается уходить, как его хватает за плечо Хосок. — Куда ты? — Куда угодно, но подальше от тебя. Лжеца, — выплевывает злостно Че и дёргает плечом, вырываясь из чужой ладони. Хосок смотрит несколько секунд ему вслед, а потом долго не моргая пялится в одну точку. Будто мозг перезагружается. В его голове вихрем проносится тысяча мыслей, самые уничижительные из которых звучат громче всех. «Да, Хосок, ты идиот. Ты не умеешь, блять, любить, и никто по-настоящему не любит тебя. Ты не нравишься даже собственному соулмейту, хотя вы нормально общались. Ты лжец, урод и вообще…» Ли сжимает кулаки и чувствует потребность в том, чтобы разнести тут все. Он краем глаза видит ошарашенные взгляды остальных посетителей и как будто притихший шум. Все внимание было направлено на сцену этих двоих, и он ещё и думает о том, как разразится ебанный скандал. Потому что фраза о соулмейтах звучала слишком громко и чётко. «Мы созданы друг для друга». «И ты все испортил». Чудесное волшебство заканчивается после полуночи, и волшебная карета превращается в тыкву. Хосок снова остался ни с чем в этой сказке, а его мечты разбились о суровую реальность. Сказок не существует, потому что Хёнвон отказывается идти на контакт. Он отказывается видеться и разговаривать и даже в компании появляется реже. И ничем ему не поможет никакая фея-крестная, потому что свое собственное волшебное счастье он проиграл. Из-за своей трусости, из-за глупости, из-за… Любви? Он ведь сделал это для Хенвона. Чтобы ему не было больно. Плевать, что с ним, главное, чтобы Хёнвону не стало больнее. И это помогало ему преодолеть свою ревность и зависть, когда Че общался с другими людьми. Когда он ходил в бары, а Хосок вежливо отказывался, потому что знал, что если увидит его с кем-либо — сдержаться уже не сможет. И все его взаимодействия с другими артистами, которые тепло и хорошо о нем отзывались — очередной укол боли, которые Хосок стойко терпел. Он видел иногда открытый флирт со стороны Хенвона. Он все ещё не настолько глуп, чтобы отрицать очевидное. Но ведь это просто дружеский флирт, манера общения, стиль речи… Ничего более, никаких дополнительных признаков внимания, подарков или помогающих действий, ничего в рутине так и не изменилось. Потому что он для Че всегда был другом. Не так ли.?

***

– Он меня так раздражает! Ужасно! Сильно! – Да-да, я понял, хён. – Он ещё такой: "А если тебе будет плохо?". И что, что мне плохо будет, ты готов был ждать до смерти? Чтобы я тоже никогда не узнал, что у меня есть соулмейт? Какой же ты идиот! – взвыл Хёнвон. Он редко бывает столь эмоциональным, но чем дольше он думает об этой ситуации, тем сильнее злится. И сейчас он выражает всю скопившуюся в нем злость другу. – Но вы с ним общаетесь? – Конечно, общаемся. Если ты не помнишь, мы коллеги вообще-то. И буквально почти каждый день на работе видимся. – Да-да, я помню, что вы у нас супер звезды. – Кто бы говорил, Ю Кихен. Кто бы говорил. – Хён, вообще-то я не так уж давно на сцене, в отличие от тебя. Ты даже мой сомбэним. – Ой, прекрати. Зато пою я ужасно. Ты хотя бы петь умеешь. – Ну фанбаза у тебя все равно была и есть. Так что не переживай так. – Я не переживаю! Я переживаю из-за Хосока! Этого дурака... Терпеть его не могу.., – с затиханием продолжает ругаться Че. Кихен смотрит снисходительно и кладёт руку на плечо в знак утешения. Он помнит такого хёна разве что, когда тот ругался с Чжухоном. Они тогда только выпустились из школы. Оба были молодыми и глупыми, и очень много злились друг на друга. Но все равно сходились снова и никогда не предавали друг друга. Хёнвон может злиться так сильно только из-за тех, кого любит. Кихен в этом уверен. – Ну-ну, хён, успокойся. Незачем тебе нервы свои тратить. Лучше кофе попей, сразу лучше станет.

Чем больше Хёнвон ругается и злится на Ли, тем легче ему с ним общаться. Весь свой гнев и обиду он выливает в разговоре с друзьями, а потом остывает и может нормально разговаривать с Хосоком. Иногда даже так, как раньше. Как будто ничего не произошло. Однажды они даже договариваются вместе сходить в зал. Как раньше. Потому что до разговора они оба старались ходить в разное время. Каждый раз, когда Хёнвон собирался в зал в другой день, он думал о том, что Ли там быть не должно. Вот только в глубине души он надеялся, что увидит знакомую фигуру на своём привычном месте тренировок. Эти изменения, когда уже привычную часть рутины вырвали словно фрагментами, Хёнвон пытается заглушить самообманом. Как делал это с Чжухоном. И ведь знает, что ничем хорошим это не закончится. И ни к какому результату это не приведёт. Но он все равно надеется. Надеется на... Хосока? Может быть. Он сам не знает. В прошлый раз тот не сделал ничего. Испугался, как трус. Решил переносить все в одиночку. И даже если тогда они не были знакомы так хорошо, то сейчас они вроде друзья..? По крайней мере, были ими. Хёнвон сам ушёл от Чжухона, когда это было нужно. Сам решил разорвать их долгие отношения. И это была его ошибка, потому что нельзя было принимать такие решения в одиночку. Ведь они все ещё не могут нормально восстановить отношения. Чжухон боится ему доверять, и Хёнвон это понимает. И он сам очень сильно страдал. Когда привык делать все вместе, нести груз в одиночестве оказалось слишком сложно. Ужасно, ужасно сложно. И так страшно. Каждое утро казалось, что грядущий день приходит только, чтобы сломить его. Окончательно разрушить, обесточить доступ к кислороду. Но тогда ему помог Хосок. Осторожно, маленькими шагами, он встроился в серые дни Че, стал опорой, сам того не зная, и теперь... Снова бросил его. Так же, как Хёнвон сам когда-то бросил Чжухона. Карма, получается..? Она работает? Да нет, никакая не карма. Они просто оба идиоты, соулмейты же как-никак. Вот уж действительно, связанные судьбой. У обоих склад ума, оказывается, одинаковый.

***

– Прости меня.., – тихо произносит. В ответ получает звучное молчание. Закрывает глаза и несколько раз вдыхает. – Это не поможет.., – поворачивается спиной к зеркалу, одарившему его чуть ранее тишиной. – Ну и что мне делать?.. Никакие оправдания не помогут, а извинения? Разве они исправят ситуацию? Я не зна-а-а-аю, – хватается за голову и воет Хосок. Он пускается в нарезание кругов по комнате и размышляет вслух о том, как исправить ситуацию. Такое ощущение, словно никакие подходы не смогут помочь. Тревога и страх нарастают с каждым днем, потому что идти на контакт каждый раз так же тяжело, как было во время первых встреч. Как один только разговор мог откатить все назад? Настолько сильно. – Я не понимаю, чего ты ждёшь от меня... Я же такой дурак... Хотя, может ты ничего уже не ждёшь. Не знаю, я бы от такого балбеса ничего бы не ждал. Из звуков в пространстве слышится целое ничего. Спустя какое-то время Хосок начинает напевать их общую песню. Это была его любимая from zero, которую он написал специально для Хенвона. Только тогда у них все было хорошо, и строчки не являлись правдой.

"Я принимал за должное то,

Что ты всегда был рядом:

Я был обманут –

Снова и снова, понемногу, каждый день."

Может быть, Хосок уже тогда предвидел это и надеялся на хороший исход. Какой, например? Что Хёнвон не разозлится? Или Ли пришлось бы притвориться, что он не знал, и их волшебство нахождения соулмейтов произошло бы одновременно. Вот только ничего не случилось так. Вскрылась лишь ужасная правда о его, Хосока, лжи. – Как я могу все исправить? Почему нельзя отмотать время назад..? "Нельзя. А даже если бы было можно, сделал бы ты что-либо иначе? Ты видишь какой-то другой выход?" В комнате раздаётся глухой звук удара.

***

— Хосок, ты серьёзно? Вы буквально тусили вместе почти каждый день. МЫ с тобой ЛУЧШИЕ друзья, но никогда не было такого, чтобы мы так часто контактировали друг с другом, — Минхек расставляет акценты и закатывает глаза, когда Хосок снова начинает искать оправдания. — Ты что, издеваешься? Он буквально ради того, чтобы нарисовать тебя, начал рисовать! Опять! Ты сам мне говорил, что он к рисованию год не прикасался из-за Чжухона! — И что! Я уверен, он бы то же самое сделал, если бы на моем месте был кто угодно! — Хосок, сам себя послушай. Это уже звучит как глупые отговорки и оправдания. Простые друзья не делают так много друг для друга, — делает паузу, но снова продолжает, когда Ли открывает рот, — А если и делают, то точно не в случае Че Хенвона. — Откуда ты знаешь? Вы с ним даже почти не общаетесь! — Я общаюсь с Кихеном. Он мне жалуется на то, что ему жалуется Хёнвон на то, какой ты тупой и никак не поймёшь, что ему плохо. И он, как принцесса в замке, сидит и ждёт, пока ты его спасешь. — Но я не принц! И не рыцарь! И вообще мы не в сказке, черт тебя побери! Это реальная жизнь, и если он сам не согласится, я не стану лезть к нему и нарушать личные границы! — Да ты задолбал со своими личными границами, блять. В прошлый раз ты то же самое говорил, и посмотри, что теперь. Ты доволен? — Ли замолкает и разворачивается. Минхек понял, что, кажется, перегнул палку. — Ладно-ладно. Я знаю, что ты делаешь это для него. И ты все делаешь для других. Но, Хосок, пожалуйста, подумай о себе. Хоть раз… Ты же всю жизнь мечтал о соулмейте, нет? Ты даже первую песню написал о том, каким он мог бы быть. О вашем совместном домике в утопии. В вашей чудесной стране, где вас никто не тронет, и вы будете жить в гармонии. — «И нас никто не достанет, ведь мы будем в нашем волшебном царстве,» — тихо напевает Хосок. Минхек подхватывает и напевает вместе с ним. — «Все наши беды ничто, потому что мы есть друг у друга». — «Никогда не отпущу» — «Никогда не отпущу» — «Тебя». Они сливаются в унисон и добавляют вокальные приёмы. Минхек уходит в свой коронный фальцет, а Хосок нежно напевает чистейшие мелизмы. Музыка всегда была здесь. Она всегда делает жизнь лучше. Она всегда является ответом. — Ну что? Пришли какие-то мысли в голову? Как будешь своего принца увозить в утопию? — мягко спрашивает Минхек. Он всегда готов поддержать друга. Даже если тот ответит сейчас отрицательно, он всегда будет здесь, с ним. Даже если весь мир будет против. Потому что это то, что обычно делает Хосок. И наконец-то Минхек сможет ему отплатить. Хотя бы частично, за всю его доброту в их дружбе. Он наверняка бы сказал что-то более утешающее и приятное. То, в чем именно и нуждался бы Минхек. Вот только у него не такой уровень эмпатии и понимания. Но он старается. Для него в том числе. — Да, спасибо.

***

Крики шумной толпы отдаются в ушах. В помещении темно, но свет бросается в глаза ото всюду. Свет софитов, лучей, фонариков из зала. Торжество музыки и мастерства — сцена. Смысл жизни, все для музыкантов. И даже для Хосока, который всегда её боялся. Он стоит в центре и смотрит на сияющий зал. Восклицания фанатов отдаются в ушах, и Ли почти верит в волшебство момента. В то, что всю эту жизнь он двигался к этому не просто так. Вот то, ради чего он старался. Это ощущение, эта поддержка, это единение. Эта атмосфера, этот драйв, этот момент. Он слишком сентиментален и уже успел поплакать несколько раз. Потому что вынести этот избыток эмоций спокойно невозможно. Его переполняют огромная благодарность и любовь, затопившие все его нутро. В ушах даже звенит от адреналина, и Хосок мог бы начать волноваться, но он лишь подпрыгивает в ритм песни и поёт дальше, потому что это его день. Это его концерт, и никакие неполадки организма его не испортят. Песня заканчивается, отведенное время подходит к концу. Волшебство не испаряется бесследно, нет. Оно отдаёт лучезарным шлейфом, распространившимся на всех в зале. В том числе на одну единственную фигуру. С угрюмым лицом он просидел начало концерта, но уже к середине начал подпевать. А к концу так вообще втянулся и периодически кричал вместе со всеми, потому что мужчина на сцене слишком невыносимый. Невыносимо хорош и горяч. Никто не просил его снимать эту чёртову футболку в конце песни, но даже Че признает, что это было отменно. Момент, подача и, конечно, само тело Хосока. Кто бы что ни говорил, сколько бы антифанатов не говорили, что это слишком, но Хёнвон с каждым днем все больше восхищается. Это колоссальная работа и неповторимая красота контуров, линий и пропорций, которая, пусть и не слишком соответствует милому лицу, но олицетворяет собой искусство для Хенвона. Которое Ли сделал самостоятельно. Че приходится самостоятельно прервать свои мысли. Потому что не заслужил Хосок, чтобы он о нем столько и так думал. Он вообще-то все ещё не получил ни одного нормального извинения или диалога на тему их взаимоотношений. И ему было бы все ещё обидно, если бы не тот факт, что он не умеет долго и сильно обижаться. Каким бы безответственным и лживым Хосок не был, Че не в праве его судить. А ещё он, вроде как, любит его. И поэтому он, хоть и нехотя, но согласился придти с Кихеном и Минхеком на его первый сольный концерт. Долгие годы упорной работы, написания музыки, разочарований, скандалов, страхов, но здесь и сейчас все люди – ради Хосока. И Хёнвон в том числе. — В конце я бы хотел сделать объявление. У нас осталась заключительная песня, и мне ужасно жаль с вами расставаться, мои дорогие Вини (название фандому было дано недавно, но его смысл и концепт были созданы очень давно. Тогда, когда ещё не было лица Вонхо, и он был безымянным продюсером). — Эта песня для вас, но писал я ее, думая об одном единственном человеке, — толпа затихает, словно все разом понимают, что сейчас произойдёт что-то историческое, очень важное. — Я думал о тебе, моя душа. Каждую строчку, каждое слово, каждую рифму, — получается немного невпопад, потому что Ли не готовил эту речь заранее. — Эта песня для тебя, мой соулмейт. Прости меня, — и зал взрывается. Как девушки, так и парни, заходятся громкими криками и визгами, и Хенвону кажется, что такого не было даже тогда, когда звучала самая качовая и громкая песня из всех. Уж он-то знает. Сам слышал. Друг рядом больно бьёт по плечу и кричит что-то вроде: «Ты это слышал? Боже мой, это для тебя. ЭТО МОЙ ДРУГ, Я ЕГО ЗНАЮ» — слишком сильно взрывается от эмоций Кихен, но Хёнвон его не винит. Однако вопреки ожиданиям песня выходит даже не мелодичной и романтичной, нет — а очень, очень грустной. И каждая строчка отдаёт болью, потому что Че знает их смысл. Знает, что все спетое, сказанное — правда.

«Don't you know that I would die for you

If i knew that you would make it through

'Cuz losing me is better than losing you»

Уже к концу первого припева Хёнвон плачет без остановки, так, что руками прикрыть не удаётся. Так, что не получается притвориться, что все нормально. Он вспоминает его собственную фразу «Ты бы ждал, пока не умер?» и знает, что да. Потому что Хосок лучше бы умер, чем сделал больно своему соулмейту. В отличие от него, Хенвона, который ранил его много много раз, сам того не зная. «Cuz losing me is better than losing you» — произносит в унисон с Ли, и с глаз скатывается очередная слеза под конец фразы. Он ни за что не позволит ему потерять самого себя. Больше никогда.