Plucker|Щипач

Нью-Йорк, 1989 год

      После гибели Каспера в душе Чонгука всё перевернулось. То, что это случилось на его глазах, лишь усугубило ситуацию. Юнги не знал, как вывести друга из состояния ужаса, к тому же сбитый поездом беспризорник попал во все новостные сводки, благо его не опознали, но полиция сказала сидеть тихо и не высовываться. Все эти обстоятельства усложняли и без того их непростое положение. Да и близнецы постоянно донимали.       — Я ездил в лавку мистера Гу, — говорит Чонгук.       — И?       — Она по-прежнему закрыта, но мне удалось поговорить с владельцем кофейни, которая находится по соседству. Он-то мне и поведал о кончине старика: это случилось почти сразу после того, как меня забрала опека. Говорил, Гу так переживал, что сердце не выдержало… — вздыхает парень. — Почему вокруг меня все умирают?       Шуга обнимает друга, стараясь хоть как-то его успокоить.       — В нашей жизни сейчас самый херовый период, дружище! Но всё обязательно наладится, верь мне! — убеждает он.       — Не представляешь, как сильно я хочу свалить из «низов»! Как только копы дадут добро, я буду воровать ещё больше и стану самым наглым и неуловимым в истории Центрального вокзала.       И Чонгук действительно им стал. Что-то сломалось внутри него. Тот парнишка, что корил себя за воровство и боялся каждый раз пойти на дело, просто исчез окончательно, а на его место пришёл совсем другой, оправдывая заслуженное прозвище Щипач. Молва о нём начала распространяться очень быстро, поэтому через полгода в их банду из двух человек добавилось ещё пятеро. Они распределяли обязанности и приносили весь доход Юнги и Чонгуку, зная, что всё нацелено на переезд. Эти семеро были единственными, кто хотел не просто плыть по течению, а действительно выбраться из этой клоаки.       Переговоры с агентом увенчались успехом, хоть и пришлось изрядно накинуть сверху, но он всё устроил, и переезд в небольшую квартирку на последнем этаже в Браунсвилле всё же состоялся. Безусловно, это был один из самых опасных районов, где то и дело слышалась стрельба даже среди бела дня, но выбора у них не было. Всё равно это было лучше, чем жить в сырости и вони. Теперь у них была кухня, крошечный санузел, совмещённый с душевой, и довольно большая комната. Спали прямо на полу, на дешёвых матрасах, купленных на распродаже, но тогда им казалось, что лучшего места не сыскать во всём белом свете! Когда проживаешь всемером, ругани не избежать: постоянно происходили стычки, иногда перетекающие в драки, но два лидера быстро разруливали ситуацию. Самый большой доход приносили Чонгук с Юнги, работающие только в паре друг с другом. Теперь они не только ездили на вокзал, но и всё время меняли места дислокации, умудряясь оставаться неуловимыми долгое время. Некоторые копы всё же успевали их засечь, и тогда приходилось отстёгивать проценты, но система заработка была настолько отлажена, что парни стали задумываться об учёбе. На досуге они сидели над книгами, да и младших ребят стимулировали читать и как-то развиваться, поэтому времени на глупости не оставалось совершенно.       Спустя два года они сменили квартиру на более комфортную и светлую в Бруклине. Планов было очень много, но им не суждено было осуществиться. По крайней мере, с Чонгуком, потому что парень просто исчез, будто его никогда и не было. В тот злополучный вечер он пошёл на дело без Юнги.

***

Нью-Йорк, 1995 год

      То, что ограбление было назначено на завтра, полностью лишило Чонгука сна. Он проворочался до четырёх утра и решил прогуляться по саду, чтобы проветрить голову. Густой туман покрывал всё вокруг, отчего видимость была довольно скверной. Но Гуку нравился этот таинственный флёр, сквозь который он продвигался к яблоневому саду. Воздух был влажным и прохладным, отчего Чонгук довольно быстро замёрз и уже жалел об утренней вылазке, но волнение слегка улеглось, поэтому, укутавшись в плед, парень вернулся в дом совсем с другим настроением. Отчего-то захотелось согреться стаканчиком чего-нибудь горячительного. Гук проследовал в гостиную, тихонько поскрипывая половицами паркетной доски, и открыл внушительных размеров бар, теряясь в многообразии напитков. Взгляд упал на початую бутылку виски; он плеснул двойную порцию в стакан и выпил почти залпом, зажмуриваясь от обжигающего ощущения в горле.       — Ох, блядь! — зашипел Гук.       Но долгожданное тепло почти сразу разлилось по телу, согревая изнутри. Чонгук поднялся по лестнице и остановился возле спальни, но внутрь не зашёл, а проследовал дальше по коридору. После того ночного визита Намджуна в его спальню парень то и дело вспоминал о поцелуе и прикосновениях этого властного мужчины. Пытался разобраться в собственных ощущениях, понимая, что, несмотря на страх перед этим человеком, было ещё и влечение, с которым он боролся ежедневно. Эти его долгие пристальные взгляды и постоянный вопрос: «Хочешь меня?» — просто добивали…       Он не знал, зачем это делает, но ноги сами принесли его к той самой комнате. Можно было остановиться, но инстинкт победил разум. Осторожно опустив ручку, Гук дёрнул дверь, но хозяйская спальня оказалась заперта.       «Иди уже отсюда, пока не поздно!»       Парень развернулся, чтобы уйти, но вздрогнул от щелчка замка. Чонгук замер, слушая, как за его спиной открывается дверь.       — Что-то случилось? — удивлённо спрашивает Намджун.       Парень мнётся в замешательстве.       — Мне не спалось… — зачем-то говорит он, проклиная себя за дрожь в голосе.       Мужчина обнажён по пояс, на нём лишь пижамные штаны, чуть спущенные на бёдрах. Он медленно подходит к Чонгуку и приближает своё лицо, нарушая личное пространство. Гука одолевают сразу два противоречивых чувства: желание и страх.       — Ты что-то пил? — уловив запах алкоголя, удивляется он.       — Хотел согреться, — опуская взгляд, отвечает парень.       — Так зачем ты пришёл, Чонгук? — снова спрашивает Намджун.       — Я… Я не знаю.       Ему хочется рвануть с места, как он делал, воруя кошельки на вокзале. Гук очень хорошо умел стартовать, правда, в данной ситуации это бы выглядело максимально нелепо. Мужская рука властно берёт его за локоть и уводит в спальню, щелчок замка и взгляд Намджуна, полный желания обладать, просто парализуют Чонгука.       — Я же говорил тебе: если ты сам придёшь, то обратной дороги не будет, малыш.       — Знаю…       — Уверен?       Чонгук смотрит на него, ощущая, что сейчас, вероятно, за ним решающее слово. Облизывает пересохшие губы и пытается унять волнительную дрожь во всём теле. Этот мужчина вызывал в нём самые противоречивые чувства. Будто смотришь на самого грозного хищника. Где-то с восторгом и даже благоговением, а порой с нарастающим страхом и отвращением. Эта дикая смесь эмоций клокотала внутри бурлящей горной рекой, где сомнения смешались с желанием оказаться чуть ближе, узнать с другой стороны и заглянуть в некое закулисье, куда глава «Гобо» никого не допускал.       «Отступать уже не было смысла…»       — Да, — едва слышно отвечает он, ощущая гулкие удары сердца где-то в горле.       — Так не пойдёт, — улыбается мужчина, притягивая его к себе. — Скажи мне как полагается.       Смотрит с прищуром в самую душу, гипнотизируя властным взглядом. Подавляет своей энергетикой и авторитетом, слегка ухмыляясь. В какой-то момент Гук понимает, что делает это не из страха, а потому, что последние месяцы мысли об этом мужчине не покидали его. Хотелось не преференций, а узнать, так ли он ужасен, каким хочет казаться.       — Я… тебя… хочу. — Его губы тотчас сминают во властном и голодном поцелуе, тут же проникая языком как можно глубже.       И у Намджуна первым вырывается стон, нетерпеливый и отчасти звериный, с лёгким надломом и невероятным желанием присвоить себе этого мальчишку.

***

      По спине скользит ладонь, нежно оглаживая лопатки, спускается к пояснице и останавливается на обнажённых ягодицах. Слегка сжимает одну из них, по-хозяйски хлопнув несколько раз. Красный след на бледной коже словно печать, означающая, что этот парень теперь в полной власти другого. Киму дико хочется повторить, но они, кажется, и так переборщили.       — Я не могу пошевелиться, — стонет Чонгук.       — Я тебя предупреждал, что без подготовки будет плохо, малыш, — шепчет немного огорчённо. — Через пару дней пройдёт.       Невесомая дорожка чужих поцелуев следует от поясницы до лопаток. Это вызывает улыбку и мурашки на коже. Гук поворачивается на бок, сонно глядя на мужчину. Смотрит немного растерянно и округляет глаза от удивления.       — Как это через пару дней? Сегодня же ограбление! — с ужасом восклицает он. — А я даже встать не могу.       Намджун тихо смеётся, любуясь красивым рельефным телом. Тем самым, которое он страстно сжимал буквально полчаса назад, ласкал так, как никого и никогда в своей жизни, отчего даже самому стало страшно. Этот парень имел какой-то удивительный магнетизм, искреннее обаяние и потрясающую сексуальность, которая проявлялась в наивности и невероятной чувственности. Щипач весь был как на ладони. Все его прошлые любовники пытались угодить, притворно улыбались, артистично стонали и выполняли абсолютно все желания, лишь бы остаться в фаворитах. Чонгук же не делал абсолютно ничего, но тем самым притягивал мужчину ещё больше. В нём всё было идеально: симпатичное лицо, но не такое смазливое, а именно привлекательное, стройное тело с идеальными пропорциями и та самая стеснительность, которая так ему шла. Все эмоции буквально читались на его лице.       — Ограбление переносится, Гук-и. Ночью был звонок, сообщили, что картина находится не в Нью-Йорке. Так что придётся готовиться заново.       — И ты мне сказал об этом только сейчас? — вскакивает Чонгук, но тут же морщится от боли, закусив губу.       — Тише ты! — Намджун бережно укладывает парня обратно на подушки. — Не дёргайся так. Мне было немного не до новостей про ограбление, уж прости, ты так неожиданно появился. — Он снова ловит себя на мысли, что постоянно его хочет.       «Сумасшествие!»       — Если бы ты не открыл дверь, ничего бы не было. И вообще, почему ты не спал в такой час?       — Я видел тебя в саду, потому что сидел на балконе, но ты меня даже не заметил. И дверь закрыл для надёжности, хотя и не думал, что у тебя хватит смелости ко мне заявиться.       — Это не я, а проклятый виски и моё любопытство. — Гук стыдливо прячет лицо в подушке.       — Значит, жалеешь? — с ноткой грусти спрашивает Намджун.       — И да и нет, — тихо произносит он, поспешно отводя взгляд.       — Пойдём в душ? — Намджун резко переводит тему.       — Вдвоём? — уточняет Гук, испуганно распахнув глаза.       — Не бойся, мы просто ополоснёмся. Может, тебе даже достанется быстрый минет…       Чонгук медленно сползает с кровати, слегка смущаясь собственной наготы, но потом в голове всплывают воспоминания, как совсем недавно он громко стонал под Намджуном, прогибаясь в спине, как сжимал его плечи, умоляя не останавливаться. Было больно, но дикое возбуждение перекрывало эти ощущения, поэтому Гук рвался навстречу, обхватывая ногами чужие мужские бёдра, и чувствовал что-то неизведанное вперемешку с невероятным наслаждением.       Краснеть было поздно…       — Быстрый минет от главы «Гобо»? — смеётся Чонгук. — Пожалуй, не откажусь.

***

      Всю неделю Чонгук пытался разобраться в себе, анализируя своё нынешнее положение в «Гобо». Быть важной частью проекта по организованным ограблениям — это одно, а стать любовником главы — это совсем другое. Не зря Намджун говорил, что им не стоило спать. Это как смешивать секс и карьеру — одно другому точно будет мешать. Вот и сейчас он чувствовал с его стороны особое отношение, которое не укрылось и от остальных. То, как Намджун смотрел на Чонгука, как провожал его взглядом и с какой интонацией обращался, вводило в ступор. Он никогда не задумывался над своей ориентацией, вообще было не до этого. Но та самая сцена в спальне главного что-то изменила в нём, а первый поцелуй пробудил какое-то нарастающее желание.       Ему не хотелось этого особого отношения, привилегий или покровительства со стороны главы «Гобо», но спорить с Намджуном было бесполезно. Боль прошла действительно через пару дней: помогла какая-то чудо-мазь, которую заботливо принёс Джун. Он не настаивал на близости, давая парню прийти в себя и восстановиться. Но спустя неделю Намджун всё же пришёл к нему сам и наблюдал за спящим парнем. Осторожно забрался под одеяло и прижался к горячему телу. Чонгук проснулся моментально, понимая, что та ночь стала лишь точкой отсчёта в их отношениях. Хотел ли он продолжения? Он и сам не знал, но не стоило надеяться, что Намджун сделает вид, будто ничего и не было       — Спасибо, что дал мне время, — шепчет Гук.       Намджун тут же подмял его под себя, проникая языком в рот. Его колено упёрлось между чужих ног, слегка придавливая мошонку. Но боль была возбуждающей, отчего Чонгук лишь обречённо простонал ему в губы.       — В этот раз будет лучше, уверяю тебя, — целуя шею, обещает Намджун.       И снова инстинкты и влечение берут верх над разумом. Чонгук полностью отдаётся в его власть. Секс с мужчиной не равно сексу с женщиной. Безусловно, есть много нюансов и правил, соблюдая которые оба партнёра будут действительно получать удовольствие. У Намджуна был богатый опыт и множество пассий, поэтому он учил Чонгука всему, что знал, поражаясь его открытости и тяге к такого рода знаниям.       Сначала их близость напоминала пытку, но спустя время они научились чувствовать и слышать друг друга. Ким всё чаще ловил себя на мысли, что в первую очередь думает о том, чтобы его мальчику было хорошо. Ему нравилось с ним целоваться долго и тягуче, глубоко и страстно, словно они вот-вот расстанутся. Намджун любил ласкать его тело, угадывая те самые чувствительные точки, от которых с чужих губ срывались нетерпеливые страстные стоны.       Это буквально сводило с ума…       — Ты спишь с другими? — как-то спросил Гук.       — Иногда, — немного помолчав, произнёс Намджун.       — Ясно… — Парень отвернулся, поджимая губы.       — Ревнуешь? — спрашивает он, нависая над Гуком.       — Нет, вовсе нет. — Его голос звучит безразлично, хотя в глазах тонна негодования. — Просто хотел попросить тебя быть осторожнее и предохраняться.       — Малыш, я не первый год в этой теме. Неужели ты считаешь меня таким идиотом, чтобы я трахался без резинок? — усмехается мужчина.       — Да я просто сказал! Так… на всякий случай! — обиженно буркнул он.       — Мне кажется, дело не в этом, — говорит Джун, поворачивая к себе симпатичное лицо. — Ну-ка, посмотри на меня.       Глаза уже давно привыкли к темноте, да и к грозному прищуру главного — тоже.       — Я не ревную, правда. Да и кто я для тебя? — усмехается Гук.       — Ты действительно хочешь это знать? — Намджун становится серьёзным и отодвигается на край кровати, повернувшись к нему спиной.       — Не уверен… — Голос предательски дрогнул.       Ким садится, свесив босые ноги на мягкий ворс дорогого ковра, запускает пальцы в волосы и вздыхает.       — У меня есть сын, старше тебя на год. Хотя, может, и не сын вовсе, я пока не выяснил, но, когда ты появился в моём доме, мне вдруг показалось, что ты заполнил своим присутствием эту пустоту. И я правда не хотел спать с тобой именно по этой причине. Казалось, что если ты останешься в другой роли, то сможешь его заменить.       Чонгук сидит сзади, не смея шелохнуться. Они могли шутить или общаться о разном, но он ни черта не знал про главу «Гобо», потому что темы личного характера были категорически запрещены. Как только Щипач задавал неудобные вопросы, его тут же пресекали. Он лишь слышал краем уха от Сухвана, что мистер Ким когда-то был женат. Но куда делась его супруга, ему никто не ответил.       — Я могу спросить? — тихо говорит он, несмело прижимаясь к обнажённой спине своим торсом.       — Смотря что, малыш. — Мышцы под кожей напрягаются.       — Где сейчас твой сын? — Гук медленно скользит пальцами по чужому плечу. Скорее всего, мужчина сейчас закроется и оттолкнёт его, не желая разговаривать на подобные темы, но глава «Гобо» сегодня явно был настроен пооткровенничать.       — Я отыскал его не так давно, как и беглую жену. Они скрывались во Франции два десятка лет.       Чонгук не представляет, что чувствовал Намджун, когда узнал, что его супруга сбежала с ребёнком. На такой шаг могла решиться только очень смелая и отчаянная девушка. Тот факт, что он не был уверен, его ли это сын, говорил о наличии измены с её стороны.       — Он знает о тебе? — осторожно интересуется Чонгук.       — Нет, не думаю.       — Как его зовут?       — Я хотел назвать его Тэхён, Ким Тэхён, — вздыхает мужчина. — Но эта сука решила всё за меня, за что и поплатилась! — со злостью произносит Джун.       — Значит, у него совсем другое имя сейчас?       — Верно. Тьерри Венсан.       — Звучит красиво… — протягивает зачем-то Гук, тут же жалея о сказанном. — Но ты не уверен, что он твой? Есть варианты?       — Тэхён либо мой сын, Чонгук, либо племянник. И как ни крути, он единственный наследник «Гобо».       Чон мысленно присвистывает, удивляясь такому повороту событий.       — Кстати, картина, которая нам нужна, находится в Париже. Удивительное совпадение, не правда ли? — усмехается Намджун.       — Так мы отправимся во Францию? — слегка отстранившись, интересуется Щипач.       — Да. Как только я улажу все дела и подготовлю там своих людей. — Ким поворачивается и кладёт ладонь на чужую щёку, смотрит в тёмные раскосые глаза и улыбается. — Ты сегодня излишне любопытен. Но я прощу тебе эту дерзость, если учесть, с каким жаром ты мне отвечал. Твой темперамент поразителен! — Размашисто целует. — Но мы ещё не закончили…       Уже под утро, когда первые лучи солнца лизнули стену в золотых вензелях, мужчина без сил прижал к себе взмокшее расслабленное тело, коснувшись губами тёмной макушки. То, с какой страстью ему отдавался Чонгук, насколько эмоционально вёл себя, доходя до самого пика, буквально сводило с ума. Никогда Намджун ни с кем не спал в одной постели, а тут был просто бессилен. Этого мальчика хотелось холить и лелеять, обнимать до хрипоты и сдавленных стонов. Не отпускать от себя ни на шаг.       Его отчаянно хотелось любить…

***

      — Сон Тоюн? — переспрашивает девушка в форме, дотошно разглядывая его загранпаспорт.       Чонгук и правда был как открытая книга. Он заметно нервничает, зная, что его документы поддельные. Хотя Джун заверил, что к ним точно не подкопаешься.       — Да, — с волнением кивает он, закусываю губу.       — Приятного полёта, — говорит она и улыбается, а у Гука сразу отлегло от сердца.       — Спасибо, — произносит он, спешно забирая паспорт и посадочный талон.       Они летят бизнес-классом, удобно располагаясь в мягких кожаных креслах. В салоне тихо и комфортно; их вежливо просят пристегнуться, сообщая, что скоро принесут напитки и лёгкие закуски.       — Я никогда не летал на самолетах, представляешь? — удивлённо говорит Гук, с любопытством глядя в круглый иллюминатор.       Пушистые облака, словно сахарная вата, лежат воздушной периной прямо под самолётом, отчего кажется, что они попали в какое-то сказочное место. Намджун искоса наблюдает за парнем и улыбается. Его искренние эмоции были бесценны.       — Держи. — Мужчина протягивает ему бокал шампанского. — За твой первый, но не единственный полёт.       — Вот как? — Гук чокается с ним и делает глоток, осушая сразу половину. — Вкусное!       — Когда с картиной всё завершится, я увезу тебя к морю, малыш… — Он переплетает их пальцы, не заботясь о том, что это могут увидеть люди.       Такое ласковое обращение чертовски напрягало Чонгука. С каждым днём сомнений в голове парня было всё больше: правильно ли он поступил, когда настолько сблизился с главой «Гобо», и к чему в итоге приведут эти отношения?       — Поспи, через шесть часов мы будем уже в Париже. — Мужчина невесомо целует его в висок.       Парень удобно устраивается головой на его плече, устало прикрывая глаза. Но сон не идёт. В голове рой мыслей насчёт ограбления, этого Тьерри Венсана и их отношений с Намджуном. То, что глава относится к нему с особым трепетом, уже было очевидно. Но они никогда не говорили о чувствах друг к другу. Потрясающий секс и комфортное времяпрепровождение — это всё, что их связывало, не считая обязательств в «Гобо».       — Джун? — вдруг спрашивает Гук, не открывая глаз.       — Мм?       — Давно хотел спросить: а почему именно «Гобо»?       — Есть такой музыкальный инструмент — Гобой. Проще говоря, деревянная флейта… — поясняет мужчина. — Когда я придумывал название, мы сильно повздорили с братом, и он выкрикнул от злости, что плясать под мою дудку не станет.       — А где сейчас твой брат? — спрашивает парень, потому что этот вопрос тоже не давал ему покоя.       — Я от него избавился, малыш. И так будет с каждым, кто откажется плясать под мою дудку.       Он сказал это так спокойно, будто человеческая жизнь ничего не стоила. Сон как рукой сняло. Чонгук медленно убрал голову с чужого плеча, предпочитая наблюдать за облаками. Убить собственного брата способен действительно беспощадный и жестокий человек, каким Намджун и оказался. Мысль, что с ним мужчина может поступить точно так же в любую секунду, быстро спустила его с небес на землю. В какой-то момент Щипач понял, что ничего здесь не решает и его просто используют. И если раньше у него была одна роль, то он самостоятельно добавил себе кучу проблем, когда влез на запретную территорию в виде личной жизни Кима.       «Не нужно было переходить эту черту и спать с ним! Не стоило следовать за своими инстинктами и любопытством. Это игра с огнём, где ты никогда не будешь победителем».       Но сделанного не воротишь. Как бы Чонгук ни сожалел, механизм был запущен...