Plucker|Щипач

Париж, 1997 год

      В свежем выпуске новостной газеты снова мелькнула статья о расследовании исчезновения «Блуждающей жемчужины», которое зашло в тупик. Намджун прочитал текст по диагонали, улавливая самую суть, и довольно улыбнулся.       — Нет, дорогие мои, вам её уже никогда не найти…       Ким не был фанатом ювелирных украшений, но запросы на ту или иную ценность периодически поступали. Ожерелье отправилось в Афины, в частную коллекцию супруги одного влиятельного человека. И всё прошло без проблем, что несказанно радовало.       Сухван сидел в кресле и изучал стопку документов, нацепив очки на кончик носа.       — Как думаешь, они справятся с принцессой? — задумчиво говорит Нам.       — Ты про нашу троицу? — отвлекаясь от расчётов, уточняет мужчина. — Не уверен, но проинструктированы хорошо.       — Эта дама слегка повёрнута на своих украшениях, да и на тиару имеется два претендента, поэтому не хотелось бы упускать такой шанс, — почёсывая подбородок, задумчиво произносит Намджун.       — Нахождение на лайнере усложнит попытку побега в случае обнаружения кражи…       — Мы это уже тоже обсуждали: там есть свои люди.       — А если будет массовый обыск по всем каютам?       — Всё будет зависеть от времени кражи и момента её обнаружения.       — Но ты же понимаешь, что нюансов очень много и что-то может пойти не так. Стоило ли так рисковать своим наследником? — спрашивает Сухван.       — Что значит «рисковать»? Он должен набираться опыта, это не самое сложное ограбление, и у него там помощники, помимо Мишеля и Хосока.       — Ты дополнительно ещё послал людей? — уточняет он.       — Конечно. Неужто ты думал, что я доверю ограбление такой ценности трём сосункам? Всё под контролем… Кстати, Мишель меня радует: про него слухи поползли уже до самой Германии, ждут мальчонку на закрытом турнире.       — Уверен, он и там всех сделает, — улыбается мужчина.       В кабинет без стука врывается один из доверенных лиц «Гобо».       — Что такое? — раздражённо спрашивает Нам.       — Мистер Ким. — Человек тяжело дышит, видно, что он очень спешил. — У меня важная новость!       Намджун выжидающе смотрит на него, но тот отчего-то мнётся в нерешительности.       — Блядь, ты так и будешь сопли жевать? Говори! — Он начинает раздражаться.       — Кажется, Щипач тоже на лайнере…       Глава «Гобо» меняется в лице, откладывая прессу в сторону. Смотрит, прищурившись, и слегка поджимает губы.       — Кажется? Или точно? — медленно спрашивает он.       — В Лиссабоне наш человек вышел на связь и сказал, что видел, как Венсаны ужинали с Чонгуком и ещё каким-то парнем.       — Ужинали? Ты шутишь? — нервно смеётся Джун.       — Что вы? Как я могу? — округляет глаза мужчина.       «Чонгук на лайнере? С Венсанами? Что за пиздец там происходит?»       Сухван, услышав эту новость, поменялся в лице. Тех доверенных, что были посланы от «Гобо», направлял он лично. Получается, Джун добавил ещё своих людей.       — Что скажешь, Сухван? — Взгляд Намджуна жалит, словно ядовитая змея.       — Впервые слышу про это, — удивляется он. — Вероятно, не смогли засечь…       Ким выходит из-за стола и направляется к своему помощнику. В его руке нож для бумаги, которым он распечатывал письма.       — Встань, — рявкает Нам.       Сухван медленно поднимается, глядя прямо в глаза главе. Смотрит неотрывно, выдерживая тягучий, полный ярости и презрения взгляд.       — Проебался? — усмехается Ким.       — Намджун… — выдыхает он.       — Хочешь сказать, что не знал про это? — Он хватает мужчину за шею, сильно сжимая пальцы. — Ты, блядь, пропустил Щипача. Сдаётся мне, что я зря держу тебя возле себя…       Лицо Сухвана багровеет под натиском сильной хватки, темнеет в глазах, и выступают предательские слёзы. Пальцы рывком отпускают шею, и мужчина судорожно глотает воздух ртом, громко кашляя. Очки падают на пол, ударяясь о паркетную доску; одно из стёкол вылетает и крошится на осколки.       — Почему мои люди засекли его, а твои — нет? Как это понимать? — грохочет он.       — Дайте время, я выясню… — судорожно отвечает он.       — Детали? — глядя на доносчика, говорит Нам.       — Тут и говорить нечего… Всё в конверте. — Он протягивает его перед собой дрожащей рукой.       Нож в его руках очень кстати: Намджун поддевает бумажный кончик и достаёт фотографии. С десяток снимков, где за столом действительно сидят Венсаны, Чонгук и кто-то ещё.       «Что это за дерьмо? Таких совпадений не бывает!»       Снова и снова пересматривает фотографии, разглядывая Чонгука. Он очень изменился: заматерел и похорошел. От счастливого лица, которое направлено на его сына, у Джуна внутри всё закипает. Так не бывает, чтобы они случайно познакомились! Стискивает зубы до скрипа и боли, шумно выдыхая.       — Сдаётся мне, на лайнере происходит что-то такое, о чём я узнаю самый последний, не так ли? — Нам снова поворачивается к Сухвану. — Разве Венсаны не осведомлены, как выглядит Щипач?       — Нет, конечно! Откуда им знать?       — Я думал, тут уже все в курсе, кроме, блядь, нашей святой троицы?       — Вы не ставили передо мной такую задачу, чтобы я ознакомил их… — виновато говорит он.       — Правда? А какую задачу я перед тобой ставил? Напомнить? — Намджун снова нависает над ним.       — Найти Щипача.       — И кто его отыскал? Моя шестёрка? — Нож для бумаги касается пульсирующей вены на шее, слегка протыкает кожу, отчего струйка крови стекает под белоснежный ворот рубашки.       — Позвольте прояснить данный вопрос, — хрипит мужчина.       — Ты меня огорчил, друг мой. Сдаёшь позиции… Может, расслабился или же обнаглел? — Глаза Намджуна слишком близко, буквально в паре сантиметров, буравят насквозь, не давая отвести взгляд.       — Я лично отправлюсь туда и всё выясню, — говорит Сухван.       — Вот уж не надо, я сам их навещу, — зло улыбается Джун.       В голове Сухвана проносится множество мыслей: «Как предупредить Венсанов и Чонгука с Юнги?», «Как задержать Намджуна?» и «Что делать, если он всё узнает?»       — Хорошо, мистер Ким, — едва слышно говорит он.       — Организуй мне билеты до Марселя, а лучше до Генуи.       «Только не Генуя…»       — Возьму на Марсель, потому что в Генуе на борт ступит принцесса, а она вас знает, поэтому лучше не пересекаться.       — А что в этом такого? — усмехается Нам.       — Боже, мистер Ким, очевидно же, что если пропадёт тиара, то многие сразу свяжут это с вашим появлением на лайнере.       — Хорошо, значит, Марсель, — нехотя соглашается глава.       Намджуну хочется отправиться прямо сейчас, а не ждать определённого времени. Если Щипач там, да ещё и познакомился с Тьерри, стоило наведаться и выяснить подробности.       Чонгук…       От этого имени и воспоминаний давно ушедших дней снова начинает трясти. Намджун наливает виски в стакан и опрокидывает залпом. Почему-то теперь этот вкус у него ассоциируется только с его любимым мальчиком. Когда тот пришёл первый раз, слегка пьяный и такой развязный. У Джуна давно не было секса, и это пора было исправить.       — Пошли все вон, — рявкает он.       И, когда остаётся один, садится за стол, снова просматривая снимки. Снято издалека, поэтому фокус размыт, но Нам всё равно разглядывает Чонгука, замечая на одной из рук множество татуировок. Витиеватые рисунки слишком расплывчаты, чтобы разглядеть хоть что-то. Изучает сидящего рядом парня. Абсолютно обычный турист, ничем не примечательный… За исключением того, что его рука лежит на плече Чона.       «Значит, они близки... либо хорошо общаются».       Один из самых удачных снимков в плане чёткости — тот, где Чонгук стоит возле Тьерри с бокалом и смотрит ему в глаза. Видимо, фотограф подобрался достаточно близко, потому как Намджун может разглядеть выражение его лица.       Восхищение…       Чонгук никогда так на него не смотрел. Счастливая улыбка и рука в руке с переплетёнными пальцами.       — Занятная сцена… — тянет он.       Меньше всего глава «Гобо» был готов к такому повороту событий. Ощущение, что за Щипачом стоял кто-то такой же могущественный, как и сам Намджун. Иначе он бы не смог самостоятельно инсценировать свой побег с тем самым спектаклем в виде ареста, не получилось бы так долго скрываться и заметать следы. Кто-то сильно хотел насолить Киму, прибрав к рукам самое дорогое. Джун и сам не мог понять, что такого в этом Чонгуке. Почему все его мысли заняты этим парнем, когда была возможность заполучить кого угодно? Наверное, потому, что тот никогда не шестерил перед ним, держал дистанцию и был искренним лишь во время секса, как казалось Намджуну. Он думал, что хотя бы в эти моменты Чонгук принадлежал ему по-настоящему. Но, глядя сейчас на этих двоих, на их магнетические взгляды, понимал, что Щипач никогда ничего к нему не чувствовал. Осознавать этот факт было чертовски неприятно.       Боль. Ревность. Ярость.       Эти ощущения нахлынули разом, смешавшись в гремучий коктейль. Заполнили с лихвой до самых краёв, отчего пришлось зажмурить глаза и стиснуть зубы до скрежета. Если Венсан в курсе, кто такой Щипач, то это можно смело считать предательством отца. Хотя Тьерри никогда не признавал Намджуна, сторонился и просто смирился со своим новым статусом наследника «Гобо». Но так ли это было на самом деле? Вдруг он замышляет что-то за его спиной?       Стрелки часов приблизились к полудню, когда в кабинет робко постучали.       — Войдите, — бросает Намджун, наслаждаясь сигарой.       Сегодняшние планы пошли под откос, и настроение было ни к чёрту. Глава отменил назначенные встречи и обдумывал ход дальнейших действий.       — Месье Ким? — Дворецкий не входит в помещение, а топчется у порога. — Приехал Дидье Пёти.       — Проведите его в мой кабинет и позаботьтесь, чтобы нас никто не беспокоил.       В сизом дыму, который окутал главу «Гобо», витает аромат виски и кубинских сигар, а ещё зарождающейся ярости, которая клокочет, будто лава в жерле вулкана. Попади туда — и шанса на спасение не будет.       — Намджун? — тонкий голос окликает мужчину, который развёрнут к окну в кожаном кресле.       — Раздевайся, Пёти, — бросает он не гладя.       Парень действует молча, лишь шуршит одеждой и складывает стопкой на свободном стуле. Медленно подходит к главе, осторожно касаясь его плеча. Дидье совсем недавно начал числиться в любовниках месье Кима, но ему нравилось его властное и слегка грубое отношение. Поэтому, когда поступил звонок от него, Пёти отложил все дела и тут же приехал. Но сегодня мужчина был явно не в духе, да ещё и пьян. Захотелось его утешить, уж он-то знал в этом толк!       Ким тушит сигару прямо в бокале с виски и встаёт, оглядывая обнажённого парня с головы до ног. Кладёт ему ладонь на голову, принуждая опуститься на колени. Расстёгивает ремень на брюках и чуть приспускает их.       — Соси, пока не скажу остановиться.       Дидье покорно обхватывает губами чуть привставший член, втягивая щёки и усердно работая языком. Под его ласками эрекция достигает своего пика очень быстро, и Пёти плотоядно улыбается. Пальцы Намджуна властно давят на затылок, а его член буквально трахает чужой рот. Яростно, быстро, грубо, отчего парень начинает задыхаться и едва сдерживает рвотный рефлекс. Он упирается ладонями в бёдра мужчины, пытаясь отстраниться, но железная хватка не даёт этого сделать.       — Я ещё не давал разрешения, — рычит Джун, чувствуя головкой члена податливое горло.       Хватает за волосы, чуть запрокидывая голову парня, и меняет угол, наращивая темп. Резко выходит лишь тогда, когда видит испуганные глаза, заполненные слезами.       — На стол, — рявкает он.       Дидье не смеет перечить: переводит дыхание и вытирает рот дрожащей рукой. Намджун входит грубо и сразу до основания. Пёти благодарит бога, что успел подготовиться заранее, растянув себя ещё дома. Но всё равно больно, поэтому его жалобные стоны разносятся по всему кабинету. Нам вбивается в него, вымещая всю свою злобу и негатив. И в пелене ярости видит отнюдь не лицо блондинистого парня с пшеничными волосами, а тёмные, словно спелые маслины, глаза Щипача. Рука непроизвольно смыкается на чужом горле, перекрывая доступ к кислороду.       Трахает. Трахает. Трахает.       «Ты будешь принадлежать только мне, Чонгук!» — как мантру повторяет про себя разъярённый мужчина.       Кончает бурно, выкрикивая вовсе не имя Дидье. Убирает руку, слушая тяжёлые хрипы. Лицо парня уже стало синеть: ещё секунд тридцать — и произошло бы необратимое. Но Намджуна, кажется, это совсем не беспокоит. Он достаёт салфетки и вытирается, бросая парочку на живот Пёти.       — Как придёшь в себя, оденься и больше не приезжай. Конверт на столе.       Застёгивает ремень и поправляет рубашку, чувствуя себя намного лучше. Покидает кабинет, даже не взглянув на испуганного парня, который всё ещё хрипит и кашляет, вытирая слёзы.

***

Генуя, 1997 год

      Саша сидит в солнцезащитных очках на самой верхней точке лайнера, потягивая коктейль. Белая шляпа и лёгкое платье цвета парнасской розы прекрасно вписываются в образ беззаботной туристки. Юнги сказал, что Хосок по утрам любит плавать в большом бассейне, поэтому она направилась туда и заняла свой наблюдательный пункт. Хоби появился неожиданно, перекинув махровое полотенце через плечо. Белозубая улыбка, которой он одарил симпатичную официантку, заставила сердце девушки колотиться сильнее. Чувство ревности больно ужалило, но она постаралась загасить его, чтобы не расстраиваться окончательно. Его волосы стали длиннее, а стройное мускулистое тело с лёгким загаром всколыхнуло воспоминания о жарких ночах, горячих поцелуях и о том, как эти руки ласкали в самых потаённых местах, зная, как правильно прикоснуться и доставить массу удовольствия.       «Как же я скучаю…»       За очками не видно, как кошачьи глаза наполняются слезами.       Увидеть Хосока хоть на мгновение оказалось не очень хорошей идеей. Это было слишком тяжело, потому что сразу же захотелось окликнуть его и кинуться в долгожданные объятия. Но она сделала ему слишком больно: бросила после таких чудесных слов о предложении руки и сердца.       Такое не прощают…       Хосок оставляет полотенце на лежаке и прыгает в бассейн, разрезая водную гладь своим телом. Проплывает несколько метров и выныривает, глядя прямо на Сашу.       Она замирает, буквально переставая дышать, а пока он протирает глаза от воды, быстро исчезает, стремительно скрываясь в ближайшей каморке для персонала.       Хосок моргает часто-часто, глядя на пустое кресло, где только что сидела девушка.       «Показалось? Или нет?»       После новости о Намджуне все заметно приуныли. Особенно Чонгук, потому что теперь приходилось передвигаться по лайнеру с большой опаской, постоянно чувствуя, что за ним следят особенно тщательно. Нельзя было ставить под удар Венсанов, поэтому они не пересекались в ресторанах и других местах скопления людей. Исключением являлись их каюты. Только там можно было расслабиться и не ощущать постоянный страх.       Гук прошёл по коридору, оглядываясь, не следит ли кто за ним. Но проход был абсолютно пуст, поэтому он открыл дверь ключом и быстро прошмыгнул внутрь. В полумраке каюты играла приятная французская песня, под которую Тьерри пританцовывал, напевая себе под нос. Чонгук приблизился, заключая его в кольцо рук, и начал двигаться в такт, виляя бёдрами. Если бы можно было сократить мир до размеров этого помещения и прожить свою счастливую жизнь с этим человеком, он бы непременно так и сделал.       — Ты пришёл… — мурлычет Венсан.       — Я же обещал, что до самого Марселя мы будем спать в одной кровати, потому что неизвестно, когда потом нам удастся встретиться.       — И это очень печалит меня, Гук-и, — вздыхает Тэри.       — Не только тебя одного, — грустно говорит он. — Мне нужно с тобой поговорить.       Тьерри разворачивается, соприкасаясь с ним лбами. Их глаза так близко, что можно нырнуть в эту бездну и утонуть навсегда. Проводит языком по нижней Чонгуковой губе, желая углубить поцелуй, но тот отстраняется, слегка мотая головой.       — Погоди, Тэ, — начинает Чонгук, — я должен тебе кое-что важное рассказать.       Венсан хмурится и вопросительно смотрит на Щипача.       — Мне казалось, между нами уже нет тайн… — говорит он с подозрением. — Или есть?       — Есть ещё кое-что, о чём мы не рассказали, но я не хочу лгать, просто не имею права, — тихо произносит Чонгук. — Давай присядем. — Он тянет Венсана на диван и смотрит слегка виновато.       — Не пугай меня, Чонгук! — шепчет Тьерри. — Это касается вашего нахождения на лайнере?       — Верно, — кивает он. — Когда вы спросили, зачем мы здесь, я так и не решил, как преподнести эту информацию, но поступать так с вами было бы кощунством. Вы обязаны знать правду.       — Какую ещё правду? Говори уже! — начинает заводиться Тэ.       — У меня в каюте есть дубликат тиары, я должен был втереться в доверие и заменить его на оригинал, когда она уже будет у вас.       — То есть украсть у меня? — удивляется Венсан.       — Да.       — Это распоряжение моего так называемого отца? — усмехается Тьерри.       — У меня ощущение, что он тут преследовал какие-то иные цели.       — Какие же?       — А если он с самого начала знал про то, что я не смогу тебя обмануть?       — Проверка на вшивость? — щурится Тэ.       — Что-то вроде того. Насколько я порядочный человек.       — И что мне теперь делать со всей этой информацией? — прикрывая глаза, спрашивает Тьерри.       — Довериться мне. Я возьму весь удар на себя.       — Как это? — удивляется француз.       — Мы поможем вам в ограблении, но будем делать это незаметно, потому что меня уже и так засекли. Никто из людей «Гобо» не должен понимать, что мы с вами заодно. После того как тиара будет украдена, мы заменим её на дубликат, именно его ты и передашь Намджуну.       — Ага, чтобы он пристрелил меня на месте? — усмехается Тэри.       — Дослушай меня, пожалуйста! — горячо шепчет Чонгук. — Когда он узнает, что тиара подделка, ты скажешь, что я тебя соблазнил и, скорее всего, подменил её. Это обезопасит тебя, Мими и Хоби.       — Но поставит под ещё больший удар тебя!       — Я и так уже по уши в дерьме, Тьерри. Одним ударом больше, одним меньше… Разницы нет.       — Если он доберётся до тебя, то точно убьёт.       — Он в любом случае сделал бы это. Но мы будем очень осторожны, Тэ. Давай хотя бы постараемся!       — У меня, судя по всему, снова нет выбора… — обречённо произносит он. — А что с настоящей тиарой, да и дубликатом? Их же нужно как-то переправить на берег, пока не обнаружили пропажу.       — Сейчас я тебе расскажу, — хитро улыбается Щипач. — Наш с Юнги план настолько охеренный, что шансы на провал практически невозможны.