Не думай, что я твой

      Пробираясь сквозь шумную толпу, Паркер хочет поплотнее запахнуть края своей клетчатой рубашки, что накинута поверх белой, облепляющей, как вторая кожа, футболки. Куда комфортнее было бы натянуть поверх рубашки излюбленный свитшот, но Мишель сказала, что в таком наряде он будет выглядеть «кринжово». Слово максимально отвратительное для его слуха, но это современный сленг, так что осталось лишь закатить глаза и одеться подобающим образом. Все же, Питер не хотел в свою первую вечеринку да и в целом в свой первый год обучения прослыть странным парнишкой из Куинса.       Помещение, где проходит эта «туса», как назвал её Флэш, больше похоже на актовый зал или же огромную гостиную с элементами кухни. Около дальней стены сооружен выступ, напоминающий небольшую сцену. Тут и там стоят маленькие диванчики и пуфики, около одной из стен импровизированная барная стойка: длинный стол с кучей одноразовых пластиковых стаканчиков и закусками. Понятное дело, что соком и газировкой все не ограничивается, какая студенческая вечеринка без алкоголя? Питер морщит нос, стоит ему принюхаться к жидкости, налитой в стакан, что ему предложил «бармен» сего мероприятия, кажется, он представился Тором. Весьма интересное имя для Америки, стоит расспросить о нем у Харли.       Кстати о Харли. Питер оглядывается по сторонам, стараясь отыскать взглядом в толпе этого высокого третьекурсника или кого-то из своих друзей или знакомых. Хотя последних лучше не искать, они находят его сами: Флэш, окружённый компанией каких-то ребят явно не с первого курса, кивает ему, чуть поднимая бокал и выкрикивая такое приевшееся: «Привет, Пенис Паркер». Он особо и не реагирует, привык; лишь скептически вздернутая бровь выдаёт, что он заметил своего бывшего одноклассника.       Оставаться у бара не имеет никакого смысла, ведь образовавшееся возле него скопление народа не вызывает никаких положительных чувств: футболка начинает лишь сильнее липнуть к телу, заставляя парня хмуриться и оттягивать свободной рукой ворот. Поэтому он направляется куда-то вперёд, желательно в противоположную сторону от Томпсона.       Спустя пару минут скитаний и попыток не разлить намешанный Тором напиток, Паркер находит Мишель и Неда. Они стоят не так далеко от входа и активно кого-то высматривают.       — Надеюсь, что я тот, кого ты так яро пытался найти в толпе, Нед. — шутливо произносит Питер, подходя ближе и вручая тому в руки красный стаканчик. Тот также подозрительно принюхивается, осматривая содержимое. — Не думаю, что это можно пить, какова вероятность того, что алкоголь здесь хотя бы немного качественный?       — Из хорошего тут, видимо, только музыка; надеюсь, она хотя бы не так сильно будет бить по мозгам. — Мишель кивает головой в сторону сцены, где уже стоит стойка с микрофоном и барабанная установка. — Было бы круто, если бы пели действительно талантливые ребята, а не кто-то в стиле того парня с ютуба, что не мог вытянуть ноту и просто разорвал мои барабанные перепонки.       — Позволь тебя разочаровать, твои барабанные перепонки обязательно разорвутся, но от удовольствия, дорогуша. — а вот и Харли, он вешается на девушку, приобнимая ту за плечи и приветливо салютуя свободной ладонью Лидсу и Паркеру. — Из вечеринки в вечеринку тут выступают Мстители, местная музыкальная группа. Ну, как местная, ребята образовались ещё года три назад, когда поступили в МТИ, вот и играют теперь на каждом мероприятии.       Харли Кинер был их путеводной звездой в Бостоне. Он встретил их, как только ребята ступили своими ботинками на траву возле главного корпуса, добродушно провел экскурсию по студгородку и растрепал все сплетни, что успел собрать за тот день. Конечно, понять, о ком шла речь, было трудновато, но по его же словам это дело поправимое. Кинер был душой компании, весёлый и довольно милый малый, который мог и на кофе подкинуть пару баксов, и наорать на нерадивых студентов, что в очередной раз не помыли за собой посуду на кухне.       — Ну, что ж, котятки, — прозвище, которое Харли дал их троице, было чересчур не в их стиле, как сказал Питер, однако первый объяснил такое сравнение тем, что они выглядели при их первой встрече максимально потеряно и мило. Ну, а с этим спорить никто не собирался, ведь мало ли что может сделать третьекурсник, держащий в страхе всех студентов, живущих на двух первых этажах общежития. — Пойдем поближе к сцене, сейчас как раз уже будут собираться наши концертники, я вам по-немногу про каждого из них нашепчу.       Любовь к сплетням была у Кинера в крови, и, собственно, никто его за это не осуждал. Все мы, давайте признаем, любим пообсуждать чужую жизнь, так и троица «котят» любила делать это, сидя в школьном кафетерии на большом перерыве. А сейчас, обретя в наставники главного сплетника МТИ, в голове крутилось лишь то, как много информации придётся усваивать на каждой встрече со старшим.       Они не смогли подойти слишком близко к выступу, третьекурсник объяснил это тем, что многие девчонки заранее забивали себе места в самом начале, чтобы можно было в самых лучших ракурсах глядеть на поющих старшекурсников. Поэтому ребята встали чуть поодаль, немного прижимаясь к стене.       Вообще, Мстители, как и упоминалось Кинером ранее, образовались тогда, когда все их участники поступили на первый курс. Как завязалась их дружба, по его же словам, история долгая и требующая отдельных минут пятнадцати — двадцати, коих у них сейчас в запасе не было. Группа сама писала песни, но иногда и исполняла каверы на уже известные всей молодёжи и не только треки. Они не специализировались на каком-то определённом жанре, просто смесь всего того добра, что ушам было приятно слышать: тут и рок, и поп, и даже баллады в исполнении мужской составляющей. Кстати о составе.       — Смотрите внимательно и слушайте: вон тот накаченный блондин с гитарой — Стив Роджерс, весь из себя спортсмен, капитан «справедливость и честность». Девчонки хоть и тащатся по нему, но знают, что им ничего не светит, так как он мутит с Барнсом с его же потока.       На сцену потихоньку забирались молодые люди, они и толику внимания на зал не обращали, лишь переговаривались меж собой и подключали аппаратуру. Неприятные слуху звуки от только включённого микрофона буквально резали, заставляя мухортиться не только пришедших на вечеринку людей, но и стоящих на выступе. Тихое бренчание настраиваемой гитары перекрывалось той музыкой из чартов, что играла из колонок, но с каждой минутой становилась все тише.       — Вон тот кудрявенький на клавишах — Брюс Беннер, лучший из химиков МТИ. Вообще милый парень, но его лучше не злить, особо агрессию не контролирует.       — Рыженькая красотка тоже занята, не обольщайтесь и вытрите слюни. Она с Беннером. Кстати, не местная: Наташей Романофф зовут. Как видите, жгучая красотка, однако за улыбкой прячется стальной закал, то ли боксом занималась, то ли карате. В любом случае — с ней лучше не связываться лишний раз, а то мало ли что, ну, сами понимаете.       — Кстати, обратите внимание на вот того парня в кожанке, — интонации Харли в этот момент могли позавидовать все экскурсоводы мира, — многие думали, что он и Нат вместе, но знаете что? На следующий же день главной новостью стало то, что они не больше, чем друзья, а Клинт, так его зовут, вовсе не ищет отношений.       — А это Тони… — начал было Кинер, как на него шикнула какая-то девчонка, стоящая перед ними. Ту явно достала его болтовня, приправленная всем известной информацией и дурацкими фактами.— Ладно, потом дорасскажу.       Внимательно до этого слушавшие то, с каким удовольствием Харли распинается об участниках группы, первокурсники навострили свой слух уже на первые звуки со сцены и визги толпы. Это выглядело не как выступление на вечеринке, скорее как чей-то полноценный концерт, правда, в маленьком клубе и с второсортным алкоголем.       Первым делом прозвучали басистые аккорды гитары Клинта, за ним разливом прошлась волна от такого же инструмента в руках Стива. Следом, задавая ритм игрой лишь на паре клавиш, искрящийся улыбками взгляд в толпу кинул Брюс. Тихие удары по тарелкам и бас-бочке дополняли эту своеобразную мелодию. Все эти однообразные и повторяющиеся по кругу звуки создавали посредственную музыку, в стиле тех самых, что даже ребёнок способен повторить, отбивая ритм по столу.       — Бостону не до сна! Привет, МТИ! — крикнула Наташа, вытаскивая микрофон из крепления и подбадривая публику хлопками в такт инструментов.       — Мстители рады приветствовать всех вас на вечеринке в честь нового учебного года! Привет всем, кто нас знает, и тем, кто видит нас впервые! — голос Клинта едва не заглушался криками толпы. С каждой секундой это и правда больше походило на концерт, все же, видимо, эти ребята и правда были довольно популярны в институте. — Вы готовы? Тогда — разогрев!       Музыка стихла, но буквально через пару секунду зал заглушил рёв гитары, ознаменовавший о начале первой песни. Как и говорил Кинер их трек не имел чётких краёв в жанре — тут весьма деликатно смешивался поп и рок, и каждая нота, аккорд в их исполнении звучал гармонично, какофония звуков становилась полноценным раем для ушей. Ну, что, Мишель, третьекурсник был прав?       Они исполнили несколько песен, тексты которых были, как это не странно, настолько простые, но при этом яркие, что уже на втором припеве ты спокойно мог подпевать. Толпа порой пела громче самой группы, тем самым вызывая улыбки не только на губах ее участников, но и самого Питера, что впервые видел что-то такое. В школе у них из связанного с музыкой был лишь оркестр, в котором он какое-то время занимался, но это ни в какое сравнение даже не шло с той картиной, что стояла сейчас перед глазами. Он уже не был так зажат, совсем позабыл о неудобности сегодняшней одежды и с радостью подпевал, и прыгал на танцполе. Мишель и Нед с яркими улыбками наблюдали за другом, все же того редко удавалось увидеть в таком состоянии.       Тексты о неразделенной любви, дружбе и разбитом сердце. Вроде так посредственно, но в то же время так цепляюще. Мстители исполнили ещё несколько известных песен, что можно услышать по радио, а после объявили о небольшом перерыве. Оставив в покое инструменты, участники разбрелись по сцене в поисках воды или чего-то покрепче, дабы промочить горло.       Толпа стихла, было уже не так шумно, поэтому Кинер спокойно продолжил свой рассказ:       — Так вот, а это, — указав пальцем в сторону парня, сидящего за барабанами и ковыряющегося в своём мобильном, — это Тони Старк. Удивлён, что вы, ребята, до сих пор не слышали о нем от девчонок в общежитии. Он что-то вроде местного Казановы, ну, сами понимаете. — многозначительно дёргает бровями, переводя взгляд с одного первокурсника на другого.       — Пф-ф, не вижу в нем ничего выдающегося, чем он мог бы цеплять. — Мишель медленно осматривает парня на сцене, что оглядывается в поиске своих товарищей и встаёт из-за стойки с барабанами, пряча телефон в заднем кармане джинс.       — А ты и не увидишь, Эмджей. Уверен, что все выдающееся, которое ты так пыталась выискать, находится ниже пояса и скрыто его брюками. — скептически заключает Питер, как и подруга оглядывая этого старшекурсника. Чёрные облепляющие крепкие бедра джинсы и белая майка без рукавов с чуть разодранным воротом весьма хорошо смотрятся с его тимберлендами и причёской. Боги, Питер, ты только минуту назад высказался о недалекости этого парня, а сейчас уже замечаешь его привлекательность?       — Отчасти ты прав, Пит. Тони тот ещё ходок, однако у него есть и пара других достоинств.       — Например? — голова резко поворачивается в сторону Харли. Лишь бы он не выглядел слишком заинтересованным, Мишель и Нед обязательно будут его дразнить этим.       — Например, его мозг. — вмешивается в разговор проходящая мимо Наташа. В её руках картонная коробка с пивом и ещё одна бутылка с водой, лежащая поверх. — Этот парень невероятно умен, знаешь ли. Он лучший среди инженеров, первый в списке. Советую проверить доску в главном холле, если сомневаешься, кудряшка.       Фирменная ухмылка, и ладонь девушки зарывается в волосы Питера, ероша то, что он укладывал гелем около тридцати минут. А после Романофф удаляется к сцене и, оставляя коробку где-то в ее углу, обращается к тому, о ком сейчас велось бурное обсуждение.       — Тонко подмечено. — хмыкает Кинер, вновь возвращая свое внимание сцене, а не первокурсникам. — Но если говорить о его позиции в группе, то он что-то вроде сонграйтера. А так обычно на барабанах, но не сейчас.       — А сейчас что?       Парень только что перебросившийся парой фраз с рыжей девушкой, подходит к микрофонный стойке, настраивая ту по росту под себя. При этом периодически заливаясь смехом и перекидываясь с Нат только им понятными знаками.       — А сейчас гвоздь программы, так скажем. Я уже сказал, что в постели Тони побывало не мало ребят, но при этом он ни с кем из них не встречался. И где-то во времена второго курса на вечеринке в честь Хэллоуина он впервые пел, а не играл. — кивает в сторону уже собравшейся на сцене компании. — Сказал, мол, написал песню-напоминание для каждого студента. Вот теперь выступает с ней каждый раз.       Питер понять не может, о чем стоит напоминать каждому студенту на каждой вечеринке? Не пейте алкоголь, что разливает Тор? Первое правило студенческой вечеринки — не говорить преподам о вечеринке? Готовься к сессии в начале года? А как это связано с его разгульными образом жизни? «Студенты МТИ, предохраняйтесь» или «За контрацепцией будущее»? Что за нелепость.       На сцене произошли некоторые изменения, своеобразная рокировка: Наташа отошла чуть в сторону, потягивая пиво из одной из бутылок, ведь ее место за микрофоном теперь было занято; Клинт тоже переместился чуть вбок, теперь его стойка была направлена исключительно на гитару, ведь петь в этот раз он тоже не будет. А вот за барабанами вместо Тони сидел Баки, по крайней мере так его назвал Харли. Это тот самый Барнс, с которым встречался Стив. Но о большем Кинер рассказать не успел, ведь свет немного затух, освещая холодным белым оттенком лишь середину сцены, где стоял Старк.       Послышались первые басы гитары со стороны Бартона и Роджерса, а тихий бархатный голос Старка понемногу заполнял помещение, пуская по рукам Питера стаи мурашек. Спасибо всевышнему и Мишель за рубашку, что скрывала эту реакцию. К двум струнным прибавилось звучание бас-бочки.       Повторяющиеся из раза в раз строчки наводили сомнения о том, что Тони хороший сонграйтер, хотя в последние пару лет песни именно такого содержания держались в топе чартов больше других и нравились молодежи. Ну, а что с них взять — главное, чтобы было под что трястись на танцполе, а смысл уже не так важен. Но в купе с этим томным тембром это не вызывало раздражение и желание закрыть уши.       К предыдущему звучанию добавилась игра на клавишах, так неспеша и гармонично присоединившаяся к аккомпанементу. А голос солиста сменил свою интонацию, теперь звуча куда более высоко, нежели этот хриплый тембр до этого.       — Если я спал с тобой — не думай, что я твой. Не говори со мной, ни слова про любовь — навалившись двумя руками на микрофонную стойку, Тони не пел, а словно спокойно вел диалог, настолько безмятежны были его лицо, взгляд и эта косая ухмылка. — И снова день, то ночь, кассету поменяй. Я научу тебя себе не доверять.       С каждым доносящимся до слуха словом Паркер все больше и больше осознавал к чему была та предыстория, что ему рассказал Харли: и про образ жизни, и про то, что Старк ни с кем не заводил отношений, и про напоминание. В голове складывался маленький пазл, а на лице отображалось озарение, заставляющее глаза светиться.       — Если я спал с тобой — не думай, что я твой. На этом все, не быть тебе моей женой. И снова день, то ночь, забудем обо всем. Ведь я не тот, кто мог терпеть ещё разок.       Сколько же людей успело подумать о том, что обычный перепих после вечеринки может означать что-то большее, если вы едва знакомы? Видимо много, раз Тони написал настолько прямолинейный текст. Неудивительно, если и после этой вечеринки тот переночует с кем-то, подумал про себя Паркер, хмыкнув.       — Если я спал с тобой — не думай, что я твой. Не говори, закрой свой бесполезный рот. — тот ухмыльнулся и весьма двусмысленно пробежался языком по краю передних зубов. — И снова день, то ночь, и ты была внизу. Ну, а теперь внизу машина тебя ждёт.       — Если я спал с тобой — не думай, что я твой. Ведь просто я привык не думать головой. — Старк плавно пропустил волосы через пальцы, зачесывая их назад. — И снова день, то ночь, и все, что говорил, то был не я, забудь, не думай, что я твой.       На последней фразе глаза Питера сталкиваются с такими же карими, что, кажется, стали ещё темнее. Это же освещение? На губах старшекурсника улыбка расползается, когда он замечает в какой ступор ввел парня, которого видит здесь впервые. Тот сразу же в защитную позу встаёт, поплотнее запахивая полы рубахи и складывая на груди руки, взгляд отводит, хмурится и делает максимально незаинтересованный вид. Тони смеётся про себя, переводит взгляд в толпу и продолжает петь распевку, мягко переходя ко второму куплету.       Что это было? Что это сейчас было? Этот вопрос Питер хочет задать абсолютно каждому: Эмджей, Неду, Харли черт-возьми-знающему-все Кинеру, самому себе и тому, из-за кого этот вопрос вообще возник, — Тони Старку. Он мотает головой в надежде выкинуть из мыслей эти тёмные глаза, смотрящие глубоко в душу, но в итоге лишь сильнее растрепывает когда-то прилизанные кудряшки. Черт.       Питер задирает рукав рубахи, щипая себя немного ниже локтевого сгиба. Это не отрезвляет от слова совсем. Он осматривает друзей на предмет их заинтересованности в том, как Старк в середине сцены продолжает свое выступление. Нед не кажется тем, кому это и правда интересно, поэтому Паркер протискивается между ним и Мишель, скомкано извиняясь перед последней за загороженный вид. А говорила, что не видит в Тони ничего выдающегося. Питер обязательно сделает из этого тему для подколок над подругой, но потом, когда они уйдут отсюда.       — Эй, Нед, ущипни меня. — шепчет Питер, на ухо другу, одновременно с этим вытягивая вперёд руку. Тот лишь непонимающе глядит в ответ, заставляя закатить глаза. — Просто ущипни, как тогда, когда мы видели Джонни Деппа в восьмом классе.       Первокурсник реагирует моментально, прихватывая пальцами кожу на запястье. Это было куда сильнее и болезненнее, чем минутой ранее. Но к сожалению эффект нулевой, не помогло. Питер тихо чертыхается, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, однако все это заглушает восторженный крик толпы, явно адресованный исполнителю. Чертов Старк.       — Чувак, не так сильно. — растирает покрасневшую кожу, вновь обращая внимание вперёд, где у микрофона уже стояла Наташа и о чем-то спрашивала у зала, при этом многозначительно кидая взгляды на ухмыляющегося Тони, что отправляется обратно к барабанам.       — Пит, что на тебя нашло? — стараясь перекричать очередную песню в живом исполнении, смотрит на друга Лидс.       — С чего ты вообще взял, что что-то не так? — видимо в этот раз он был действительно громким, потому что девчонка, стоящая впереди, снова оборачивается, отчетливо шикая на Паркера. Хотя он и сам не понимает, почему вдруг повысил голос. Стоит провериться, вдруг со слухом проблемы, вот и не может регулировать громкость своего голоса.       — Эй, неудачники, что у вас там? — о, черт! Теперь и внимание Мишель сконцентрировано на Питере. Не объяснишь же ей, что они просто играли в щипки, — обязательно презрительно окинет их взглядом и будет прикапываться до конца дня.       — Ох, совершенно ничего. Просто смотри на сцену и не обращай внимание.       — С чего это я должна смотреть туда, Паркер? Смотри сам, раз так хочется. — шипит в ответ подруга. Если они продолжат пререкаться и дальше, то скоро главным концертом этой вечеринки будет их спор, а не выступление группы.       — О, боги, вы не можете просто отвернуться и не смотреть на меня? Ну, да. Я сваливаю отсюда. — пятится назад, поднимает руки в сдающемся жесте и, раздраженно закатывая глаза, разворачивается, пробираясь сквозь толпу.       Харли, смотрящий на все это со стороны и видящий такое между друзьями впервые, явно хочет задать вопрос. Да любой бы захотел узнать, все ли в порядке, учитывая произошедшее. Джонс же это желание быстро остужает, жестом прося заткнуться:       — Не спрашивай.

***

      Черт. Черт-черт-черт. Ему стоит меньше чертыхаться, а то ещё призовет приспешника короля преисподней. Не дай бог. Черт!       Что на него нашло? Какого черта он только что поцапался с Эмджей? Он и не планировал, все же хорошо было. Так, Мишель нацепила на него эти шмотки, они пришли на вечеринку, встретили Флэша, потом Харли, потом слушали песни Мстителей, потом пел Старк, потом… Чертов Старк! Питер давит пальцами на глаза, стараясь убрать отпечатавшийся на сетчатке образ этого старшекурсника.       Ему нужно освежиться, не столь важно как, главное — проветрить голову. Выйти на свежий воздух или умыться не вариант уж точно: где здесь туалет и выход, Питер, если честно, понятия не имеет, а ведь друзьям сказал, что собирает уйти. Да даже если бы очень хотел, не смог бы. Единственным вариантом остаётся выпить, желательно воды или сока, но точно не той намешанной с алкоголем бурды, что всунул ему Тор часом ранее. Не хватало вернуться в комнату пьяным, а потом торчать у унитаза и прочищать желудок. Не в первую же вечеринку. Не сегодня.       Как и ожидалось около бара никого почти нет: большее скопление людей сейчас у сцены, понятно для чего и зачем. Поэтому Питер, чуть хмурясь, осматривает стаканчики, выставленные на столе, пытаясь зрительно просканировать содержимое. Но то ли плохое освещение, то ли плохое зрение провалили все его попытки не контактировать с людьми.       — Эй, у тебя есть тут что-то без алкоголя? Вода или сок, может?       — О, кудряшка, снова ты! — громкий смех заполняет пространство, но вряд ли кто-то помимо них двоих и ещё парочки людей, стоящих рядом, слышит это. — Что, не понравился прошлый коктейль?       — Я Питер. Питер, не кудряшка. — немного раздраженно сообщает парень и на секунду оборачивается на крики со стороны сцены. Кажется, концерт подходит к концу. — И я не пил твой прошлый коктейль, просто дай мне воды или сока.       — Кудряшка, мог бы сразу сказать, что тебе не нравится Кровавая Мери. Попробуй тогда это, — блондин вытащил из-под стола бутылку с водкой, плавно намешивая ту с апельсиновым соком.       — Нет, нет. Я попросил, черт… — размахивает руками, пытаясь объяснить что-то тому, кто слушать совершенно не хочет. Питер раздраженно запускает пальцы в волосы, тяжело выдыхая воздух через рот, тем самым смешно раздувая щеки. — Я попросил что-то без алкоголя, просто сок, просто воду…       Перед ним опускается все такой же красный пластиковый стаканчик, а Тор улыбается так обворожительно, как только может человек под два метра роста с завязанными в низкий хвост длинными блондинистыми волосами. Встреть его Питер в обычной жизни, точно бы обошел стороной. Такие люди ездят на байках и не состоят в хороших компаниях, а Питер старается находиться только в хороших компаниях. Он даже пропускает мимо ушей дурацкое прозвище, хотя уверен, что точно взорвётся, если кто-то назовёт его таким образом ещё раз…       — Ну, привет, кудряшка. Мне тут птичка нашептала, что ты мной интересовался. — бархатный голос, чуть охрипший от пения, касается ушей Питера, заставляя тело превращаться в одну большую мурашку. Слава всевышнему, слава Мишель, слава её рубашке.       Он медленно разворачивается, оказываясь практически нос к носу со своим новым собеседником. О черт. Все та же белая майка с разодранным воротом — интересно, он всегда в ней выступает? Все те же тёмные волосы, зачесанные назад, но спадающие несколькими прядями на лицо. Все те же карие глаза с этим пронизывающим и достающим до самого желудка взглядом. Да, Харли был явно прав: по нему точно текут все девчонки. Но ты, Питер, не девчонка, так какого черта твои колени дрожат, а волосы на затылке встали дыбом?       Мысленно отвесив себе пощёчину, Питер делает глубокий вдох, сосредотачивая взгляд на чужих тёмных омутах. Кажется, его зрачки скоро полностью поглотят радужку. Так, опять не в то русло, Паркер. Нужно освежиться, нужно привести себя в порядок и не выглядеть так, словно он ребёнок перед конфетной лавкой, хотя Тони выглядит как самая вкусная конфета, и Пит бы с радостью… Черт!       Он отводит взгляд куда-то вниз, краем глаза улавливая чужую ухмылку, появляющуюся на тонких губах при виде этого жеста. Он обречён на провал. Питер натыкается взглядом на красный стаканчик в своих руках — когда он успел его взять? Какова вероятность, что ему не станет плохо после первого же глотка этой хероборы? Как Тор назвал этот напиток? Что было в составе? Так, сок, водка… Выхода явно нет, этот вариант единственный.       Резко выдохнув, Питер медленно подносит стакан к губам, а после залпом опустошает его. По началу чувствуется цитрусовый сок, однако за ним тут же обжигающей лавиной касается стенок горла водка. Он морщится, кривит рот, подносит к носу предплечье, вдыхая с рубашки приятный запах кондиционера для белья. Это помогает, но не надолго: стоит снова открыть глаза и посмотреть перед собой, как он видит тот же взгляд и ухмылку, но теперь они кажутся более теплыми. О, да, Питер, прочувствуй действие напитков Тора сполна.       — Я не кудряшка. — прокашлявшись, выдает Питер. Ему все также претит это прозвище, что он услышал явно достаточно за сегодня.       — Ох, ну да, конечно, — Тони театрально хмурится, потирая пальцами подбородок, возводит глаза куда-то к потолку, рассматривая цветные лампочки, а после резко цепляется взглядом за глаза Питера. — Извини, перепутал тебя с кем-то, мистер Румяные Щёчки.       Питер возмущен, чертовски сильно возмущен. Ещё более нелепого прозвища в своей жизни он не слышал, уж лучше кудряшка или привычное «Пенис Паркер» от Флэша. Хотя нет, уж лучше Румяные Щёчки, чем детородный орган. Питер морщится, потому что перед глазами встает ясная картина чьего-то члена на тонких ножках. Кошмар, сейчас только об этом и думать. Он трясёт головой в надежде прогнать из головы всякий бред, что так не вовремя решил там оказаться: никаких ходячих членов, никаких карих глаз, никаких Тони Старков.       К сожалению без последнего не выходит, потому что вот он — стоит прямо перед ним, все ещё смотрит на него с каким-то озорством и искрой во взгляде, все ещё ухмыляется и все ещё в этой рваной белой майке. Питер мученически стонет, разворачиваясь телом к Тору, выставляет вперёд стакан с просьбой повторить, тем самым вызывая со стороны блондина широкую улыбку и весёлое «Вот это по-нашему!». Но и со стороны Тони это не остаётся незамеченным: тот прикрывает глаза, надавливая пальцами на веки, немного мотает головой. Все-таки забавный этот «кудрявый паренек, что стоит в седьмом ряду рядом с болтуном Кинером, пухляшом и смурной девчонкой», как его окрестила Наташа.       Тот же в свою очередь опрокидывает в себя второй по счету стакан одного и того же пойла, все также занюхивает рукавом, а после просит ещё одну. Так, пора бы прекращать это алкогольное недоразумение.       — Ну-ну, тебе уже хватит. — Тони подбирается ближе, одной рукой оплетая чужую талию, а второй осторожно выуживая из чужой не такой уж крепкой хватки красный пластик. Немного разливая содержимое, отставляет тот подальше на стол, чтобы парень не смог дотянуться, а теперь и распознать, где находится именно его напиток, стоящий среди десятка таких же стаканов.       — Питер. — Старк вопросительно вскидывает бровь. — Не Румяные Щёчки, Питер.       — Питер? — он прокатывает это имя на языке пару раз, срываясь на тихое рычание на последней согласной. — Хорошо, Питер, я Тони.       — Я знаю, кто ты. — фыркает Паркер и, наконец осознав, что находится буквально в захвате чужой руки, что теплом обдает кожу поясницы даже сквозь два слоя ткани, пытается отцепить конечности старшекурсника от себя. Ну, или себя от конечности Старка. Одно из двух, но в конце концов итог должен быть один — ему стоит быть на расстоянии хотя бы одного метра от этого парня.       — Это я тоже знаю. — в голове всплывает фраза о шепчущей птичке, в чьей роли явно выступила Наташа, что в наглую подслушала, а позже и вмешалась в их разговор, подробности которого передала Тони. Ну, конечно! Ни стыда, ни совести.       — У тебя всевидящее око или что? — Питер щетинится, вновь занимая закрытую позицию. — Тогда ты, наверное, должен знать и то, что я не планировал и не планирую вести с тобой диалог. Пока.       На его лице появляется ослепительная улыбка. Питер приветливо машет тому на прощание, а после ладонь резко сжимается в кулак с оттопыренным средним пальцем, и он снова натягивает маску безразличия и серьёзности, разворачивается на пятках, моментально пропадая в поглощающей его толпе. Тони остаётся лишь смотреть тому вслед и охреневать от всей ситуации в целом.       И Старк, и Романофф были уверены в том, что мальчишка заинтересован, может, он сам этого не признавал, но взгляд этих карих глаз показывал именно это. Глаза — зеркало души, а значит и желание с неким восхищением были правдой. Тони видел это и тогда, когда пытался вывести его на разговор и когда парень пытался отвлечься на отвёртку, приготовленную Тором, но сцена, что сейчас развернулась на его глазах, заставила задуматься. Может, это алкоголь так на него повлиял? Хотя водка никогда не пробирает сразу. Видимо Питер не так прост, каким показался в самом начале.       — Чувак, мне показалось или он только что отшил тебя? — как гром среди ясного неба, раздается голос Тора, что вытягивает Тони из своих мыслей.       — Пф, ещё чего! Этот пацан сегодня так или иначе окажется в моей постели. — глаза Тони опасно сверкают, а ухмылка, больше похожая на какую-то безумную улыбку, расползается на губах.       Оттолкнувшись от стола, Тони направился ровно в то же место, где только что скрылся Питер. Вероятность потерять его в толпе была большой, учитывая, что он был не так высок и скрылся с минуту назад, уйдя на приличное расстояние. Старк протискивается сквозь поток танцующих под очередной трек, доносящийся из колонок; да, не то, что предпочёл бы слушать он сам, но вполне сносный плейлист был подобран для сегодняшнего события. Остановившись, бегает взглядом поверх чужих головам в поиске кудрявой макушки, что находится довольно быстро — все же Питер не смог уйти так далеко, как уже мог представить себе Тони.       Совсем не обращая внимание на толкающихся в движении людей, Тони в припрыжку добегает до паренька, с кем не так давно вёл диалог у бара. Хватает того за плечо, разворачивая к себе, благо места на танцполе вокруг них было достаточно.       — Фух, ну ты и шустрый, принцесса. — тяжело выдыхает Тони, выставляя руки на бедра. Питер складывает руки на груди и скептически поднимает бровь на новое прозвище, которым его одарил старшекурсник. На что Старк капитулирует, закатывая глаза. — Ладно-ладно, Питер.       — Я, вроде как, ясно дал понять, что не нуждаюсь в компании. Или ты недалёкий?       — Знаешь, никогда не думал, что первое место в списке студентов МТИ может быть у, как ты выразился, недалекого. — хмыкает Старк, отзеркаливая чужую позу.       — Окей, ладно, мистер Первое Место, давай, по-быстрому разберёмся и я найду своих друзей, а потом свалю. Что тебе от меня нужно?       — Ну, для начала я хотел с тобой познакомиться, потому что вижу впервые здесь, — он обводит руками воздух вокруг себя.       — Что, если я не хочу знакомиться? — Питер вздергивает бровь, и только сейчас Тони замечает, что та так мило растрепана. Приходится сдерживать в себе желание провести по ней пальцем и пригладить непослушные волоски.       — Ох, ты ранил меня и мои чувства, парень. — Старк театрально хватается ладонью с левой стороны груди, где предположительно расположено сердце.       Паркер на эту показушность лишь глаза закатывает, в который уже раз за сегодня? Второй? Пятый? Шестидесятый? Удивительно то, как они со Старком чередуются в этом действии; в любой другой ситуации Питер обязательно посмеялся над этим совпадением, но явно не сейчас.       — Теперь, надеюсь, я свободен?       — Можешь думать и так, однако, — Тони разводит руки в стороны и сочувственно поджимает губы. — Не понимаю, какой смысл искать твоих друзей, если ты буквально сбежал от них около… — он выдерживает многозначительную паузу, посматривая на пустое запястье, где обычно висят часы. — Около пятнадцати минут назад.       — Ты ещё и в сталкеры заделался, мистер Я-первый-в-списке?       — В сталкерстве себя не пробовал: я скорее наблюдательный, чем озабоченный. — хмыкает Тони, ставя в разговоре точку. Питер явно не знал, что сострить в этот раз.       Пауза затягивалась, напрягая гнетущей тишиной — если музыку на фоне можно было так назвать — и старшекурсника и первокурсника. У Паркера кончились аргументы, а также силы на то, чтобы пререкаться с Тони. В теле появилась лёгкость и некая слабость, что медленно растекалась от головы до самых пяток. Вот тебе и чудодейственная сила водки, что идёт хорошо, но обдает не сразу. Старку же было не менее странно стоять и молчать, продолжая бегать взглядом по этому парнишке. Нет, он бы с радостью изучил его внешний вид вдоль и поперёк ещё разок, но… Уж точно не тогда, когда его отшили, а последующий разговор зашёл в тупик.       — Ладно, — Тони звонко, хоть этот звук и тонет в окружающем шуме, хлопает в ладони. — Раз уж знакомиться ты не хочешь и рвешься домой с невероятной мощью, то, давай, я хотя бы побуду джентльменом и подкину тебя.       Питера такая щедрость вводит в ступор, однако голову эти мысли покидают также быстро, как и появляются там. Его подвезут на крутой тачке, его подвезет Тони Старк на своей крутой тачке. Что больше нравилось в этот момент: Старк или тачка — не мог понять даже он сам. Поэтому легко согласился, раскинув по бокам руки и кивнув головой, тем самым показывая свою позицию.       Тони же это лишь на руку: на губах растягивается яркая, даже чересчур ослепительная в такой темноте, улыбка. Он притягивает ближе к себе Питера за талию и ведёт совершенно в другом направлении, где по его словам расположен выход. Паркер чудом считает то, что его кеды оказались целы к концу их путешествия до двери и их не истоптали как минимум десять студентов, дрыгающихся под очередной попсовый хит.       Холодный ночной воздух обдает лицо, заставляя Питера остановиться на пару секунд, чтобы глубоко вдохнуть и почувствовать, как от этого голова начинает кружиться. То ли это от алкоголя, то ли это от духоты, что была в здании, но Питер прямо сейчас ощущает, как горят его щеки, они явно сменили свой цвет с бледного на нежно-розовый или же стали куда ярче, чем он себе представляет. А может это из-за руки Тони, что так приятно лежит на его пояснице, отдавая тяжестью.       Старк поддерживает его, когда они спускаются по лестнице и Питер спотыкается, едва ли не прочерчивая носом по плитке и асфальту. Дорога до машины кажется ему бесконечной, хотя парковка находится в двух минутах ходьбы. Питера клонит в сон, а моментами перед глазами все плывет, голос старшекурсника иногда звучит слишком громко, а иногда наоборот так, словно тот находится под водой. Он мельком бросает взгляд на Тони, что подводит его к своей черной ауди и свободной рукой рыщет по карманам в поиске ключей.       Тони красивый. Несомненно красивый. Питер заметил ещё тогда, когда тот сидел за ударной установкой, с раздраженным видом выискивая что-то в мобильном телефоне. Он был красивым, когда перекидывался с Наташей какими-то только им понятными шутками. Он был красивым, когда пел свою песню и снисходительно смотрел на всех студентов, что в ответ глядели с таким диким обожанием. Когда забирал у него стакан с алкоголем или догонял его в толпе, он тоже был красивым. Питер заметил это ещё на трезвую голову, но почему-то только сейчас, когда в нем отвёртка, а кровь бегает по организму со скоростью света, он готов признать, что Тони красив.       — Тони? — он не замечает, как с губ слетает чужое имя. Паркер пытается понять, звучало ли оно так сладко, как свое собственное, когда его произнёс старшекурсник.       — Питер? — Тони отрывается от своего занятия, обращая внимание на Паркера, что стоит как олененок в свете машинных фар. Очаровательное зрелище.       Питер молчит, кусает нижнюю губу, стараясь собрать в голове все «за» и «против». Если он сделает, то будет ли жалеть завтра? А если не сделает, не будет ли сожаление о несовершенном ещё сильнее? Пауза затягивается, Тони было хочет что-то сказать, но ему не дают.       Мимолетное касание слегка обветренных губ к другим, что на вкус как сигареты, ментоловые конфеты и что-то ещё, но Питер не может понять, что именно. Он пробует ещё раз и ещё раз, но все также не может разобрать, ведь губы напротив не двигаются. Они не сопротивляются, но и не движутся на встречу. Это заставляет первокурсника отпрянуть и со смятением посмотреть Тони в глаза.       — Прости, я… Видимо воздух на меня плохо влияет и… — Питер начинает мельтешить, бегать взглядом, но все его метания прекращаются, стоит чужим пальцам крепко, но при этом нежно придержать его подбородок, тем самым заставив глаза подняться и посмотреть в те, что напротив.       — Эй, ты ввел меня в ступор, Питер. — Тони всматривается в чужие зрачки, что почти затопили шоколадного цвета радужку. — Попробуй ещё раз.       И Питер пробует. Касается вновь, но уже не так робко, а чуть более требовательно. Проводит по чужим губам языком и смотрит в карие глаза Тони. Смотрит так искренне, так открыто, так, что у Старка дёргает рычаг где-то в подсознании, и он отвечает на этот поцелуй.       Тони прижат к собственной ауди телом Питера, что льнет к нему так преданно. Интересно, он такой только в тех случаях, когда пропустит пару стаканчиков, или всегда так доверчив и открыт со своими партнёрами? Они целуются так самозабвенно, что не обращают внимание на то, как из здания вывалилась кучка студентов, и на то, как кто-то что-то разбил на другой стороне парковки. Сейчас не до этого. Не тогда, когда Питер так мило мычит, поскуливает и привстает на носочки, желая оказаться как можно ближе. Тони же придерживает его чуть ниже поясницы, не давая полностью лечь на себя.       Он медленно отстраняется, напоследок оставляя последний поцелуй на поалевших губах, и переходит к шее. Влажные звуки и тяжелое придыхание перебивается гулом редких машин, рассекающих бостонские дороги посреди ночи. В тот момент, когда колено Старка оказывается меж чужих бёдер, а Питер становится все более шумным, старший отрывается от столь притягательной и вкусной кожи.       — Так, Пит, поехали. — он еле отрывает от себя явно недовольного таким раскладом Паркера. Ему претит мысль о перепихе на стоянке рядом с местом, где он не так давно дал слово Наташе о том, что мальчишка останется целым и невредимым.       До дома, где живет Тони, они добираются за рекордные пятнадцать минут. Пятнадцать минут, за которые Питер лицезреет перед глазами всю свою жизнь. А как иначе, если Старк гонит по городу под сто километров в час? Нет, Паркер не жалуется, он просто смиренно сидит, ощущая приятную тяжесть чужой ладони, что изредка приободряюще сжимается на его бедре, а в груди разливается приятное тепло, стоит встретиться с теплыми карими глазами и нежной улыбкой.       Питер в этом районе впервые, и это неудивительно, ведь фасады здания, куда его так настойчиво тянул Старк, и тех, что стояли по соседству, выглядят достаточно дорого, если это, конечно, можно было разглядеть под светом фонарей, что стоят почти у каждого дома. Внутри Паркер ожидал увидеть роскошные люстры, шкафы и изящные стулья, но на деле же, как только Тони включил свет в коридоре, увидел что-то отдалённо напоминающее их с тётей квартиру в Куинсе. Все было до невозможности тепло и по-домашнему: на тумбочке в прихожей стояла подставка для ключей, и рамка с фотографией Тони и его друзей из группы; висело большое зеркало, а рядом с ним небольшая полка для головных уборов и вешалки для курток.       От разглядывания коридора его отвлекает стук ключей о деревянную поверхность тумбы. Тони наступает на пятки своих тимберлендов, стягивая те с ног, Питер спешит повторить его действия и отставить свои потертые кеды подальше от прохода.        — Так, ванная, туалет прямо по коридору, я пока воды попью. — крикнул Тони, уже скрывшись из виду.       Питер, все также осторожно осматриваясь, отправляется на поиски уборной. Дом выглядит уютно, но местами немного необжито. Ванная же казалась абсолютно пустой: ни зубных щёток, ни бритвенных принадлежностей, лишь пара полотенец рядом с раковиной. Выкрутив средний напор воды, Питер намыливает руки, моментально прочувствовав на них всю грязь сегодняшнего вечера.       Первокурсник наглухо уходит в свои мысли, не замечая вокруг себя ничего, даже звук воды, текущей из-под крана, словно поставлен на режим «без звука», поэтому он вздрагивает, когда на плечи ложатся тёплые руки, плавными поглаживаниями спускающиеся и поднимающиеся по его бицепсам. Тони вдыхает носом приятную смесь запаха пота и почти выветрившегося одеколона, ведёт им по линии роста волос, а после встречается в зеркале взглядом с Питером.       — Ты ведь не передумал? — в ответ пару отрицательных кивков головой. Старк хмыкает на столь резкий ответ: мальчишка сочетает в себе все прелести смущения, дерзости и некой спонтанности. Он тут же закрывает кран, разворачивает паренька к себе, придавливая его поясницей к краю раковины, и смотрит так, как хищный зверь на свою добычу.       Кто первым тянется к чужим губам, понять трудно. В этот раз поцелуй отличается от тех, что были на парковке: уже нет того страха, что их застукают, охватывающего Питера с головы до ног. Поэтому у него тормоза срывает, и Паркер цепляется за губы Старка своими как в последний раз. А старшего такая прыткость лишь сильнее раззадоривает, заставляет впивать крепче пальцы в чужие бедра и сжимать те сквозь грубую ткань джинсов. Питер от такой махинации лишь закатывает глаза, и приоткрывает рот шире, позволяя Старку скользнуть языком сначала по губам, ряду белоснежных зубов, а после и небу. Языки сплетаются друг с другом мгновенно, заставляя Питера поджимать на ногах пальцы и все крепче сжимать края раковины позади себя.       Тони присаживается, подхватывая Паркера и усаживая к себе на бедра, сжимает чужую задницу, что ощущается в его ладонях такой упругой. Он рычит сквозь поцелуи что-то о том, что та создана прямо для него. Питер в этот момент лишь запрокидывает назад голову, громко выстанывая имя Старка, и, о черт, это звучит как сплошная услада для ушей Тони: он бы на репите слушал то, как звучит собственное имя из уст этого парня. Паркер пальцы вплетает в темные волосы, крепко сжимая те у самых корней, тем самым заставляя последнего оторваться от расцеловывания его шеи, на которой в скором времени и живого места не останется:       — В спальню!