Не думай, что я твой

            Ему снятся высотки Нью-Йорка. Он передвигается меж ними, высоко паря в воздухе. Из закрепленных на запястьях веб-шутеров каждый раз вылетают новые нити клейкой паутины, что цепляется за стеклянные стены небоскребов. Свежий ветер обдувает лицо, скрытое красной маской, а под ним в сотнях метров раздается автомобильный гул. Парень смотрит вперёд и видит башню, что отличается от других, которые он оставил позади себя. На этом здании красуются яркие золотые буквы, соединяющиеся в единое СТАРК. Старк…       Сон по-тихоньку начинает отпускать, заставляя Питера мухортиться и все сильнее кутаться в твёрдое тепло, окружающее его со всех сторон. На удивление его стопы не ощущаются дико замерзшими, как это бывает, когда он просыпается в квартире у Мэй; они укрыты одеялом и прижаты к чему-то неимоверно теплому, даже горячему. Разве его грелка была такой твёрдой на ощупь?       Питер промаргивается, чуть приоткрывая глаза, удивительно, что яркий солнечный свет не слепит его, как это бывало в Куинсе. Отличный выбор комнаты в общежитии, Питер, можешь гордиться собой. В отличие от ног кончик его носа все ещё ледяной, поэтому первокурсник спешит уткнуться им в одеяло или подушку перед ним, дабы согреть. Разве его кондиционер для белья пахнет так? Разве его подушка имеет сердцебиение и умеет дышать? Это определённо заставляет сжаться от страха его пятую точку, что при малейшем движении отдаёт тихой болью в поясницу. Он поднимает взгляд и встречается с тёмными омутами, что внимательно осматривают его, черт возьми, опухшее лицо. В них играют озорные огоньки, а на губах их обладателя растекается по-кошачьи довольная улыбка.       — Удивительно доброе утро, детка. — хрипло и чересчур низко звучит Тони. Запретите ему говорить таким голосом с Питером.       Старк уже не обнимает его за талию — да, Пит, тебя грели руки старшекурсника —, он откатывается на свою половину постели, потягиваясь и забрасывая руки за голову. Теперь Питер видит, что одеяло в большей степени принадлежит власти первокурсника, что укутался в него, как гусеница в кокон, а Тони предстает перед ним в прекрасном обличии — боксерах, что сидят на парне как влитые и не оставляют ни одной мысли в голове. Не то чтобы вчера сквозь эту белую майку было трудно определить то, насколько хорошо подкачано тело Старка, но видеть это своими собственными глазами ему определенно нравится больше. Дернувшийся при сглатывании кадык, пара засосов в районе ключиц, что явно были оставлены Питером, тёмные ореолы сосков, выглядящие так привлекательно твердо кубики пресса ниже, ямка пупка и… Дальше Паркер смотреть себе запрещает, возвращаясь взглядом к бесстыжим глазам, обладателя которых явно забавляет это разглядывание со стороны парнишки.       — Нравится? Хотя чего я спрашиваю, — Старк усаживается на кровати, а после и вовсе встаёт, двигаясь в сторону двери. На его спине отлично различаются яркие полосы, Питер, кажется, твой маникюр пришелся старшекурснику по вкусу. — Если бы не нравилось, вчера бы ты так громко не стонал.       Возмущению Питера конца и края нет. Он помнит, как сильно его выбешивали игры Тони в зеленое стеклышко, иначе все эти прозвища, что ему раздавал старшекурсник, объяснить не удается. Помнит, как его выбесила его настырность в желании познакомиться. И теперь понимает, что его бесит эта прямолинейность и напыщенность. Он пытается сказать что-то колкое в ответ, но его хватает лишь на то, чтобы пару раз разомкнуть и сомкнуть рот.       — Ванная внизу в твоём распоряжении. — уже откуда-то из коридора оповещает Старк.       И только теперь до него доходит вся абсурдность этой ситуации. Он напился на вечеринке в честь нового учебного года, где и вовсе не планировал появляться. Он напился и переспал с местной звездой, которую хотят абсолютно все, а Питер пытался вбить себе в голову, что не хочет. Он напился и переспал с Тони Старком.

***

      Ни холодный, ни тёплый душ не дают освежающего эффекта для его мозгов и головы в целом, а наоборот усиливают боль, что пульсирует в лобной и височной частях его черепа. Ощущение, что он приложился головой о бетонную стену. И не раз. Хотя уж лучше бы приложился.       Насухо обтеревшись предложенным полотенцем, на стиральной машине Питер находит аккуратно сложенные вещи: его вчерашняя белая футболка и синие джинсы с парой носков. Он как можно скорее впрыгивает в одежду, не желая находится наедине со своими мыслями в чужой ванной комнате.       Пытаясь не сильно напрягать извилины, что устроили атомную войну в его черепушке, Питер по памяти выходит в коридор и оказывается на пороге кухни, где, облокотившись о кухонный островок, стоит все такой же полуголый Старк. Однако в этот раз на нем легкие клетчатые брюки, в которых он смотрится не менее притягательно, привлекательно и дальше по списку, что его внутренний голос с радостью дополняет словами о сексуальности и прочем, что сможет вознести этого парня ещё выше, чем он есть.       — Чай? Кофе?       — Чай. Хотя нет — кофе. И два сахара, пожалуйста. — Тони хмыкает, когда слышит как с запозданием Питер говорит каждое предложение. Мальчишка явно никак не может отойти от вчерашней ночи. Старк-то привык — это его образ жизни, начиная со старшей школы и заканчивая… Пока не заканчивая.       Питер усаживается за стол, его недовольное и явно скисшее выражение лица выдаёт состояние так, словно над ним возвышается табличка, где большими буквами написано «Мне херово, я умираю». Он опускает на руки голову, вплетая в спутавшиеся кудряшки пальцы, голова трещит как не в себя, и с каждой секундой эта боль лишь становится сильнее, заставляя мученически простонать, когда громкий звук опустившегося на стол стеклянного стакана разрушает тишину.       — Выпей, полегчает. — Питер неохотно приподнимает взгляд, переводя его с нахмуренных бровей Старка на стакан перед собой, но все же тянет к последнему ладонь, притягивая к себе ближе, и осушает содержимое залпом. В голову бьют воспоминания о том, как вчера глушил с такой же скоростью отвертку Тора.       Тони вынимает из крепкой хватки уже пустой стакан и ставит перед Паркером кружку с кофе, аромат которого тут же добирается до рецепторов. Питер тянет его к себе, прислоняется кончиком носа к краю кружки, втягивая столь приятный запах. А после делает осторожный глоток горячего напитка и тут же блаженно мычит, на что Старк расплывается в улыбке, которую прячет за своей кружкой с таким же крепким, но уже не сладким, кофе. Отпив ещё немного, Питер поднимает глаза на Тони и скомканно бормочет что-то в стиле «спасибо, очень вкусно», а после вновь прикладывается к кружке.       Когда кофе оказывается выпит, а Тони забирает его кружку и начинает мыть посуду, наступает та самая неловкость, что шилом упирается в одно место, заставляя то и дело ерзать и кусать губу. Тишину прерывает их дыхание, звук воды и стук посуды о полки навесного шкафчика, куда её убирает Старк. Кстати о нем. Из рассказа Харли Питер видел совсем иного человека нежели тот Тони, что стоит прямо перед ним и светит красивыми, немного расцарапанными лопатками и ямочками на пояснице. Он казался тем ещё напыщенным индюком, которого волнуют только деньги, секс и собственная репутация. На самом же деле Тони оказался милым парнем, который моет посуду вручную, а не пользуется посудомойкой, парнем, который заботится о своих партнерах и складывает их одежду, парнем, который…       — Вчера я был немного не сдержан, поэтому, боюсь, что твоя рубашка пришла в непригодность, поэтому… — он достает из одного из шкафчиков, висящих над плитой, скрученную стопку денег, отсчитывает несколько купюр, останавливается, поразмыслив над чем-то, потом отсчтитывает ещё парочку и, убрав оставшуюся пачку обратно в шкаф, кладёт деньги на стол перед Питером. — Вот тебе, купишь новую. Кстати, я уже вызвал убер, так что снизу будет ждать машина. Пару баксов сверху накинул, так что оплатить проезд у тебя тоже хватит.       Тони оказался напыщенным индюком… Своими словами и этим вычурным раскидыванием денег он буквально разрушил тот образ, что уже успел возвести в своей голове Питер. А он ведь думал, что утрет нос Кинеру и друзьям, рассказав тем, какой Старк на самом деле. Но последний все его задумки и планы сломал в один миг.       — По выражению твоего лица могу заметить, что ты ожидал чего-то другого. — сложив руки на груди, Тони опирается бёдрами о край стола, стоя на небольшом расстоянии от Питера и смотря на того сверху вниз. — Да, конечно, спасибо за ночь, было чудесно, но чего ты ждал? Думал, я тебе предложу встречаться и поклянусь в вечной любви? Прости, парень, это не в моих правилах и принципах.       Он капитулирует, поднимая руки и выставляя ладони. И, засунув руки в карманы брюк, покидает комнату, оставляя Питера наедине со своими мыслями. Хотя какие тут мысли? Никаких, абсолютно. В голове звенящая пустота, что давит на виски похуже похмелья. Он зол, растерян и подавлен. Нет, любовных дифирамб Питер не ждал, как и не ждал того, что ему просто-напросто впихнут несколько банкнот, расплатившись за ночь. Он разве похож на того, кто берет деньги за перепих? Он вообще похож на кого-то, у кого часто бывают такие бурные ночки?       Питер раздраженно оглядывает ровные купюры, с которых на него как-то жалостливо смотрят Улисс Грант и Эндрю Джексон. Черт, чуваки, не нагнетайте. Пересчитав общую сумму, Паркер хмыкает: неужели его задницу оценили в двести долларов? Он бы с радостью смял эти бумажки, выбросил в мусорку или сотворил что-то ещё более вандальское, но с детства его тётя приучила не раскидываться деньгами направо и налево, как это делал Тони, от одного лишь упоминания его имени новая волна злости подступала к вискам. Пора валить.       Питер хватает несчастную двадцатку, мысленно прося прощения у нарисованного Гранта, что тот остаётся лежать одинокими тремя купюрами на столе: все-таки такси ему и правда нечем оплатить, а район Старка от общежития и в целом МТИ находится далековато. Что касаемо рубашки? Питер просто будет молиться, что Эмджей не убьёт его за ее «потерю». Старк, ты чертов варвар! Как можно было умудриться порвать рубашку? Такой внутренний монолог крутится в его голове, когда он спускается с чужого крыльца и направляется в сторону чёрного автомобиля. Лишь бы стоимость поездки уложилась в двадцать баксов.       Рассматривая здания, что мелькают за окном, когда они едут и стоят смиренно, пока на светофоре горит красный, Питер мыслями возвращался ко вчерашней ночи и к вытекающему из неё утру. Он определённо хорошо провел время и теперь идея о том, чтобы вынести мозг Эмджей за то, что приволокла в шумную толпу и не дала заняться чем-то более полезным. Да, собирать лего в его понимании входило в раздел «полезное», как и чтение статей о машинах времени или комиксов про супергероев. Хотя в чем смысл собирать лего, если Нед без уговоров, в отличии от него самого, согласился пойти вместе с Мишель на эту вечеринку, а потом и вовсе встал на сторону подруги в уговорах. Питер усмехается, когда в голове всплывают лица друзей, стоит извиниться перед ними за вчера.       Он придёт в институт, найдёт их и извинится, а потом найдёт Харли и извинится перед ним. Нет, будет лучше выловить их всех вместе и извиниться коллективно, а не по одиночке. Но тогда ему не избежать вопросов от Мишель и Кинера, что до невозможности хорошо спелись друг с другом. Хотя о чем он? Если он просто попадётся на глаза Эмджей, то она все равно завалит его тысячей слов о произошедем. И почему именно про него говорили «Ты ему слово, а он тебе десять», а не про подругу? А, ну, да, Мишель же только с друзьями такая дотошная и разговорчивая, хотя и с ними порой и слова не вымолвит, лишь взглядом смерит и кинет свое фирменное «придурки» или «неудачники».       Кстати о неудачниках. «Определённо стоит записать себя в их список» — как название станций на табло в метро перед глазами промелькнула эта мысль. Ну как можно было надраться на студенческой вечеринке до того состояния, что он во-первых, не помнит ничего из событий, происходивших в доме старшекурсника, а, во-вторых, что вообще дело дошло до того, что было у Тони. Вот тебе и хотел прожить эти четыре года серой мышкой, которую знать никто не знает и замечать никто не замечает. Хах, конечно! Если в жизни появляется Тони Старк, то это уже не твоя жизнь, а его, и он пишет твою судьбу, исход которой будет зависеть от того, какую роль в жизни Тони Старка играешь ты.       Провитав в облаках с рассуждениями о своём будущем и настоящем до самого конца поездки, Питер, поднимающийся по ступеням на второй этаж общежития, думал над тем, как бы ему не попадаться на глаза друзьям до того, как он сможет подобрать лучшие слова для оправдания своих вчерашних поступков. На счастье удостоверение личности и пропуск по-прежнему лежали в переднем кармане его джинс, а телефон… А телефона нет.       Он наскоро открывает дверь комнаты, что к его же везучести не содержала в себе соседа, которого, собственно, у Питера и не было, спасибо распределению по комнатам и недобору студентов в этом году! Наспех снимает с себя вещи, тут же откидывая те на заправленную кровать, и, стоя в одних трусах, чуть сползсших по бедрам, принимается выворачивать карманы джинс, которых, к сожалению, всего четыре — а потайных, где все же мог находиться его мобильный, увы, у Питера не было. Паркер прикладывает руку ко рту, сминая губы, что уже не так сильно саднят, как утром, тяжело вздыхает и запускает в волосы свободную ладонь, понимая всю хреновость сложившейся ситуации. Он один — Нед и Мишель не в счёт — в чужом городе, за тысячи километров от тети, которая могла бы хорошенько вправить мозги, и без телефона. Она же все участки полиции обойдёт, если не сможет до него дозвониться.       Питер бросает мимолетный взгляд на настольные часы, что привёз с собой из Куинса, как напоминание о доме, на его удивление времени до начала первой пары было ещё предостаточно, а Мэй скорее всего ещё дежурит в центре помощи. Скинув с кровати грязную одежду, что явно пропахла потом и чем-то, что отражало запах помещения, где проходила вся та тусовка, Питер как можно быстрее выуживает из шкафа другую пару джинс — на полтона светлее предыдущих — и более-менее не мятый — на фоне остальных вещей, что он выскреб из закоулков шкафа, — свитшот. Собравшись, кое-как причесав и уложив волосы, Питер закидывает на плечо рюкзак и выбегает из комнаты, едва не забывая запереть ту на ключ.       В фойе одного из корпусов были не только автоматы с едой, но и платный телефон, о котором он узнал от того же Харли, что проводил экскурсию в первые пару дней после их прибытия. В любом случае Питер успел стащить с тумбочки мелочь, которой должно было хватить на звонок в Куинс. Звонить Мэй на мобильный было бесполезно — зачастую та ставила его на беззвучный, когда уходила на смены, поэтому Паркер уже наизусть знал шесть цифр горячей линии центра, в котором она работала. Вероятнее всего возьмёт Стэнли, ну или же, если ему все также будет везти, то и тётя может подойти к трубке.       Спустя пару гудков, которые, казалось бы, слышали все студенты, что проходили мимо, Питеру хотелось провалиться под землю, но к его счастью на том конце наконец-то ответили:       — Вы позвонили в «П.И.Р.», меня зовут Стэнли Голдберг, чем могу быть полезен?       — Здравствуйте, это Питер! Питер Паркер, если что. — он неловко почесал затылок, оглянувшись в надежде, что никто не обращает на него внимание.       — О, Питер! Как жизнь, как учёба? — мужчина пустился в распросы, весело хохоча. — Мэй говорила, что ты поступил в МТИ. Ты — молоток, знаешь, я вот в твои годы…       — Да-да, огромное спасибо, — все же времени оставалось немного, а поговорить с тётей нужно было именно сейчас. — А можете позвать Мэй, это очень срочно!       На линии слышится глухое «конечно, минутку», а после копошение, сменяющееся тишиной. Было бы неплохо, если бы минутка превратилась в секунду, все же он торопится, да и отсрачивать неизбежные нотации Мэй не было смысла.       — Алло?       — Мэй, привет! — он надеется, что растянутые слова не звучат чересчур притворно.       — О, Питер, мальчик мой, как ты? Как первый день? Как ребята? Вы хорошо обустроились? — теплый тон медленно сменяется ворчливым, тем самым, который Мэй использовала, когда рядом с Питером находились Мишель или Нед. — Ты так и не перезвонил мне после вашего приезда, а обещал!       — Все хорошо, все, правда, хорошо, тебе не о чем беспокоиться. — врёт и не краснеет. — А не перезвонил… Мы так завертелись, там и заселение, и экскурс, и вечеринка, ну, сама понимаешь.       Она тяжело вздыхает, что отдаётся в трубке неприятными слуху помехами. Все же две недели вдали от тёти дают о себе знать — Питер явно скучал по ней, её голосу и финиковым пирогам, которые есть было, мягко скажем, невозможно. Он обязательно постарается приехать к ней на рождественские выходные, нет, не просто постарается: он точно это сделает.       — Мэй, я чего вообще звоню-то… Тут вот какое дело… — Питер мнется, вновь теребит себя за кудряшки, а после понижает голос, прикрывая низ телефонной трубки ладонью. — Можешь скинуть мне на карту сто десять долларов?       — Хорошо, конечно, но у тебя что-то случилось? Милый, если ты влип в неприятности, то, знай, что у меня все ещё есть номер знакомого дяди Бена, который работал в местном участке полиции, и он всегда рад помочь-       — Нет, нет, нет! — тараторит Паркер, кидая взгляд на мимо проходящих студентов, что и в помине не обращают на него внимания, хотя ему кажется совсем обратное. — У меня все нормально, я просто… Просто потерял где-то телефон.       — Телефон? Питер, это уже третий за год. — о, да, в голове сразу встаёт образ Мэй, поправляющей свои очки на этой фразе.       — Я знаю, знаю. — его голос затихает, а по ту сторону раздается лишь тихое дыхание.       И Питер действительно знает, потому что помнит, как терял кепки, когда ходил в младшую школу, помнит, как каждый триместр среднего звена тётя покупала ему новый рюкзак, помнит, как за последний класс умудрился потерять уже третий мобильник. И не скажет ведь, что кепки иногда терял не по своей воле, а рюкзаки забывал на остановках и в закоулках, куда любил ходить, чтобы побыть одному. Не признается, что первый телефон ему разбил Флэш, а второй упал в реку, когда они ездили с классом в Европу. Просто потерял, этого было достаточно.       — Мэй, пожалуйста, я верну с первой стипендии. — и не врёт, потому что действительно вернёт, потому что у самого сердце сжимается, когда он тратит деньги тёти, которых и так не особо много.       — Просто береги себя, милый, ты же знаешь, что я волнуюсь за тебя.       — Я знаю, — на губах расплывается мимолетная улыбка. — Ты тоже будь аккуратна. Люблю тебя, Мэй!       — И я тебя, удачи на учебе!       В трубке раздаются гудки. Начало дня было заведомо не самым лучшим, но, услышав родной голос, Питер явно приобрёл заряд бодрости: будучи ещё совсем маленьким мальчиком, он обещал своим тёте и дяде, сидя с ними перед телевизором в одно Рождество, что вырастет и выучится в институте, чтобы потом они могли гордиться им. Правда, Питер тогда не знал, что Бен и Мэй уже гордились им, гордились просто за то, что он есть, что он всегда рядом. Когда же — пару лет назад — произошёл тот случай с вором в супермаркете Куинса и дядя Бен был убит, Питер лишь сильнее укрепил в себе эту цель — стать гордостью для своей семьи, стать опорой, поддержкой и защитой. Поэтому идея идти на вечеринку, пить и спать с кем-то казалась ему абсолютно глупой. Он все-таки приехал учиться, а не просиживать штаны за барными стойками клубов. Однако, услышав это, Мишель прописала ему знатный подзатыльник со словами о том, что тот к старости ничего хорошего в жизни не повидает и останется неудачником. В чем-то она была права: молодость и жизнь одна, желательно бы их не пропустить.

***

      По окончании первой пары Питер спускается в главный холл, прокручивая в голове вчерашний разговор с Наташей. Все-таки верить слухам — одно, а проверить и убедиться — другое. Все также просто, как когда тебе в детстве суют конфетку в некрасивой обёртке: ты думаешь, что она невкусная, пробуешь, а потом оставшуюся половину оставляешь на столе, потому что ты не съешь, а кто-нибудь съест. Вот не верил он, что Тони Старк ведёт себя как… Как… Даже слова приличного не подберешь, а назвать того петухом Паркер и утром успел несколько раз. В любом случае смысл в том, что он не верил, потом убедился и теперь точно не свяжется с этим типом.       Выискать огромный стенд с достижениями МТИ не оказывается большой проблемой: его трудно было не заметить. Стеклянное полотно, примерно три на три метра, увешанное фотографиями, статьями и буклетами. Прямо по середине на самом верху красивым шрифтом был написан девиз института. Ниже краткие сведения об основателе и его фото, несколько распечаток для абитуриентов, брошюры с информацией об учебном заведении и списке факультетов, краем глаза Питер заметил несколько грамот и общую фотографию некоторых студентов, получивших грант от некого мистера Р. Дауни Мл.. Удивительно, но Питер смог разглядеть Брюса, чьи очки и кудрявые волосы, было трудно не приметить, того самого Брюса, что встречается с Наташей и играет на клавишах в Мстителях. Питер усмехается, понимая, что слишком досконально запомнил биографию этих старшекурсников из рассказа Харли.       Питер ещё раз пробегает взглядом по стенду, цепляясь за заглавные буквы. Список, список, список… Он водит пальцем в воздухе, переходя от одного листа к другому, одними губами повторяя: Старк, Старк, Старк. Нашёл! Питер чуть ли не прыгает на месте от радости, прихлопывая в ладоши, однако оглядывается на поток студентов позади себя, а потом возвращается к списку. И правда, вот он — список лучших учащихся по успеваемости за прошлый год — а на первой строчке Тони Старк с припиской «третий курс, инженерия». За прошлый год он первый, неудивительно, если и в этом году тоже.       — Вижу, ты решил прислушаться к моему совету? — Питер вздрагивает и отдергивает палец от заветных букв, когда к нему на плечо опускается ладонь, а рядом оказывается огненно-рыжая голова Наташи.       — Наташа? — он прокашливается, когда понимает, что собственный голос прозвучал чрезвычайно высоко.       — Учитывая то, что ты общаешься с Кинером, не удивлена, что ты знаешь моё имя. Наташа Романофф. — она протягивает руку в знак приветствия. — А ты у нас?       — Питер Паркер. — жмёт чужую ладонь, натягивая на лицо дружелюбную улыбку, которую держать оказывается немного трудновато, когда ты знаешь, что тебе жмёт руку человек, способный в считанные секунды уложить кого угодно на лопатки.       — Будем знакомы, Питер Паркер. — девушка улыбается в ответ, чувствуя явную неловкость со стороны первокурсника. Она плавно выпускает руку из крепкой хватки и переводит взгляд на стенд. — Как видишь, в список попадают лучшие, действительно лучшие вне зависимости от года обучения и факультета. Инженеры, химики, физики и информатики всегда занимают большую часть этого списка, однако в последние пару лет и остальные ребята пытаются попасть сюда.       Ладонь касается листка, плавно прощупывает гладкий материал, а указательный палец останавливается где-то в середине списка. Харли Кинер, второй курс, аэронавтика.       — Он стремился к этому довольно долго, но, думаю, если ты его расспросишь сам, то он тебе все поведует. Путь в список тернист и жесток, среди факультетов и курсов каждый год начинается ожесточённая борьба за место здесь. — уголок губ, покрытых красной матовой помадой, приподнимается в усмешке, когда ноготь пару раз стучит по верхней строчке на листке. Список. — Ты сам откуда будешь?       — Я больше по биохимии, хотя и в физике неплохо разбираюсь, метался между двух огней.       — Химик, значит? Думаю, что Брюс сможет дать тебе пару дельных советов, если захочешь попасть в список. — палец скользит по листку ниже, ровно под именем Старка располагается имя Беннера. — Уж он-то знает, как сюда попасть. Ну, или ты можешь спросить совета у Тони, но не думаю… О, а вот и он.       Питер прослеживает за взглядом Романофф, что направлен куда-то за его плечи, шея от такого поворота начинает саднить, поэтому он разворачивается всем корпусом, чтобы… Чтобы что, собственно? Чтобы увидеть Старка, направляющегося прямиком к ним — не самая лучшая идея, Тони, не самая — так, словно он мерно вышагивает по красной ковровой дорожке, а не по холлу МТИ. Кто вообще носит солнцезащитные очки в здании? — проносится в голове Питера. Его бровь скептически выгибается, когда Старк оказывается рядом, одаривая его и Наташу обаятельной улыбкой.       — Какие люди в Голливуде! — Старк одним движением стягивает с носа очки. — Не прошло и дня, как ты уже заманиваешь первокурсников в свои паучьи сети, Нат. Что, она уже предложила тебе вступить в ряды студсовета?       — К твоему сведению, Старк, мы с Питером обсуждали его возможности по попаданию в список. На первое место. — губы расплываются в усмешке, а глаза блестят явным азартом.       — О, так он для тебя уже Питер? — усмехается в ответ, явно выловив для себя только это в словах девушки.       — А что, ревнуешь?       — Было бы кого! — Наташа лишь закатывает глаза, не желая слышать очередные бредни со стороны лучшего друга. Питер же смотрит на это все и чувствует себя не в своей тарелке, стоя рядом с этими ребятами, чьи переглядки понятны лишь им двоим.       Старшекурсники перекидываются ещё парой фраз, пока Питер стоит рядом и скучающим взглядом пробегается по стенду, изучая историю института по третьему кругу, кажется, если это не прекратится, то она с лёгкостью будет отлетать от его зубов. Но к счастью Паркера Наташа прощается с ним и Тони, обещая первому, что поговорит с Брюсом об их договоре. А разве они договоривались?       — Так, ладно, парень. — Старк хлопает себя по бедрам и разворачивается корпусом к Питеру. — Я надеялся, что мы не пересечемся, но моим надеждам помешали две вещи: первое — это ты, потому что учишься там же, где и я, и второе — ого, как удивительно — тоже ты.       Он вытаскивает из заднего кармана джинс небольшой мобильный телефон, в том самом дурацком чехле с наклейкой, которая также имеется у Неда и Эмджей, как некое напоминания об их дружбе. Глаза Питера сразу загораются, когда он бегает ими от смартфона в руках Старка к его лицу, что все также беспечно. Ну, конечно! Паркер вчера был у Тони, пока они перемещались по его квартире, в порыве стаскивая друг с друга одежду, телефон мог вылететь из его штанов. Или же он выпал оттуда, когда Тони собирал его шмотки и относил их в ванную.       — Не теряй, иначе в следующий раз не верну. — и телефон шлепает о ладонь Питера, что тут же покрепче стискивает гаджет. — Не благодари, считай, ночью расплатился.       Питер только раскрыл рот, чтобы дать вразумительный ответ, как его вновь перебили:       — Хотя, тогда ты здорово оплатил свою поездку на моей тачке. — Питер сводит брови, чувствуя, как с каждым услышанным словом гнев начинает бурлить в нем, как варево в котелке, все сильнее. — Бывай, парень.       Старк похлопывает того по плечу, натягивая на лицо хоть что-то схожее с дружелюбный улыбкой, но видимо это не его конёк, потому что выходит все равно слишком напыщенно и наигранно. Черт бы его побрал, повезло же связаться с таким. Питер поправляет лямку рюкзака, висящую на плече, и не сводит глаз с экрана телефона, но после слышит брошенное в догонку:       — Паркер, не парься, сочтемся! А вот насчёт списка не рассчитывай, не помогу! — Старк разворачивается на пятках, натягивает очки и привычную ухмылку, которую посылает кучке девчонок, стоящих чуть впереди. Вот же выпендрежник.       Сочтемся, как же. Выйдет разок, когда Питер ему все выскажет, обязательно выскажет, ну, а пока надо бы написать смс-ку Мэй и обрадовать находкой пропажи, да и сказать, чтобы не спешила переводить деньги. «Хоть какая-то радость от сегодняшнего дня» — мелькает в голове Питера, направляющегося в кабинет.       Уже сидя на паре и дожидаясь задерживающегося преподавателя, Паркер замечает в телефоне парочку изменений: на обоях вместо привычной картинки из пинтереста фотография смятых купюр и недопитого кофе в знакомой кружке, а в телефонной книге новый контакт.       «Тони Старк»