Не думай, что я твой

      Стоя напротив входной двери симпатичного частного дома, Питер думает, что уж больно много периодичностей стало возникать в его жизни после поступления в МТИ. А может, это случилось после его первой встречи с Тони? Но это не так важно, важно именно то, что периодичности действительно были, возможно, не так часто, как это описал своим друзьям Паркер (Мишель тогда сказала, что у него явно появилась привычка все утрировать), но были. Вот, к примеру, одна из них — уже второе воскресенье Питер оказывается на этой улице, около этого самого дома и встречается здесь с его хозяином, вызывающим одни и те же эмоции. В первую встречу это были максимально смешанные чувства, возможно, сказывались пару стаканчиков «замечательного» пойла, ведь все последующие их встречи не меняли эмоционального диапазона: либо гнев и возмущение брали над ним верх, либо Питеру просто не хватало слов, чтобы ответь что-то не менее колкое в ответ.       Сейчас же Питер начинает размышлять о том, что согласиться на чужое, чересчур самоуверенное и громогласное предложение было ошибкой, потому что он уже десять минут стоит на пороге и не может постучать в дверь, предпочитая воображать очередные словесные перепалки, что определенно произойдут и заставят его всенепременно покинуть этот дом, обязательно напоследок громко хлопнув дверью, чтобы с ближайшей стены упала фотография и разбилась в дребезги рамка, как это обычно бывает в комедийных драмах или мультфильмах. Но, увы, у двери Старка не висели фотографии, они стояли на тумбе в коридоре, еще несколько в шкафчике на кухне, наверняка, в спальне тоже была парочка рамок, где Тони неизменно стоял в кругу своих друзей из Мстителей.       Наконец собравшись с мыслями и про себя проговаривая такое обнадеживающее «Была не была», Паркер заносит кулак, чтобы все же постучаться в дверь. Но расстояние между костяшками и деревянной поверхностью не успевает сократиться до пары сантиметров, как дверь распахивается, являя миру, соседям и Питеру Тони Старка собственной персоной. Его волосы чуть влажные на концах, а с шеи медленно стекают капли воды, и Питер прослеживает их путь по оголенной груди до самой кромки низко сидящих на бедрах клетчатых штанов. Он резко поднимает взгляд к чужому лицу, где пухлые губы в таком знакомом и немного поднадоевшем жесте растягиваются в ухмылке, когда их хозяин замечает заметно покрасневшие щеки, кончики ушей и осоловевший взгляд олененка в свете коридорных ламп.       — А я думал, ты так и простоишь у двери до самого вечера. — Питер в который раз начинает сомневаться в чужих манерах, ведь колкое замечание слетает с чужих губ намного охотнее и быстрее, чем последующее приветствие. — Паркер.       — Старк. — он медленно кивает головой, ожидая, когда его пропустят внутрь.       — Ну, заходи, раз пришел, не оставлю же тебя топтаться на пороге всю нашу встречу. — Тони отступает назад, придерживая дверь. Питер входит внутрь, вертя головой и осматривая помещение при дневном освещении: особо ничего не поменялось, только на вешалке теперь не пусто, там висят пара ветровок и легкая мастерка, и оно понятно — сентябрь близится к концу, а погода неизменно напоминает об этом, снижая температуру воздуха и даря забирающийся под футболку ветер. — Чай, может, кофе?       — Чай звучит неплохо. Три сахара и футболку. — Тони, уже было направившийся на кухню, вопросительно поднимает бровь. — Прикройся, я не намерен разговаривать, пока ты расхаживаешь полуголым.       — Если мне не изменяет память, то в прошлый раз моя грудь тебе не мешала. — усмешка слетает с губ Старка, а Питер пытается скрыть улыбку, прикусывая нижнюю губу. — Тогда жди на кухне, хейтер нудизма.       Питер по памяти направляется на кухню, проходя через арку. За несколько недель ничего не поменялось: все тот же стол из тёмного материала, все те же полки и тумбы, все тот же холодильник с множеством разноцветных стикеров по его корпусу. В прошлый раз особо не было возможности рассмотреть подробнее и сам интерьер, и такие притягательные листочки. Питер борется с собственным любопытством, преследующим его с самого детства, и в конечном итоге проигрывает.       Он осторожно выглядывает из арки, прислушиваясь к шагам на втором этаже, и, не почуяв угрозы, подходит к холодильнику. Глаза разбегаются при виде множества хаотично расклеенных ярких бумажек, и зацепиться за что-то одно действительно трудно. Где-то записаны формулы, на неоново-желтом стикере располагается напоминание о покупке машинного масла и перчаток. Посередине висит стикер с датой следующей репетиции Мстителей, обведенной в кружочек. Несколько листов, с какими-то вырванными из контекста фразами: «Наташа провод», «кружка в мастерской», «Клинт Стив вечер суббота». Но больше всего внимание Питера сосредотачивается на обычной белой бумажке, вырванной из тетради и прикрепленной к корпусу холодильника магнитиком с изображением тыквы. Паркер аккуратно вытаскивает её из-под магнита, всматриваясь в чуть скачущие буквы.       — «Тони, не играй с его чувствами, а сразу позови на свидание. Нат». — шёпотом проговаривает каждое слово, все больше и больше хмурясь к концу предложения. Нет, Питеру абсолютно все равно, с кем там играется Старк, ему плевать с высокой колокольни — так он пытался себе внушить, но голос Эмджей, засевший в голове, твердит о том, чтобы он вытащил голову из задницы.       — Второй раз здесь, а уже хозяйничаешь на моей кухне? Паркер, разве не знаешь, что это неприлично? — Тони проходит мимо Питера, поправляя на себе большую черную футболку. Приоткрывает верхнюю тумбу, вытаскивая две кружки, сахар и чайный пакетик. — Положи на место.       Питер скомкано извиняется, стараясь прикрепить бумажку магнитом в то же место, откуда её вытащил. Отходит от холодильника — от греха подальше — и садится за стол. Старк тихо хмыкает себе под нос, включая электрический чайник. В комнате воцаряется молчание, в компании которого Паркер чувствует себя максимально некомфортно.       — И как же в твою кудрявую головушку пришла идея попасть в список, м? — старшекурсник рассыпает сахар по кружкам.       — Ну, с моими знаниями хотелось добиться чего-то большего. Я, э-э… для меня всегда была лёгкой школьная программа. — Питер немного подвисает, наблюдая за тем, как Тони открывает упаковки с пакетиками чая зубами. — А тут этот список, и я решил, что могу попробовать себя.       — По тебе и твоему вечно смущающемуся виду не скажешь, что ты такой самоуверенный.       — Я и не самоуверенный. — буркает Питер, про себя добавляя «В отличие от тебя». На стол опускаются две кружки, одну из которых он притягивает к себе, крепко сжимая в ладонях.       На несколько минут повисает тишина, которую нарушает лишь бурлящая вода в чайнике. Питер чувствует неловкость в то время как Старк полностью невозмутим. Его совершенно не смущает это неловкое молчание и съежившийся первокурсник. Всем бы так держать марку, как это делает Тони.       Раздается щелчок, оповещающий о том, что вода в чайнике наконец-то вскипела. Тони снимает чайник со специальной подставки и, придвинув к себе сначала свою, а потом осторожно протянутую Питером кружки, заполняет те кипятком, услужливо останавливаясь, когда Паркер говорит тихое «Стоп». Старк переносит с тумбы небольшой графин с прохладной водой, все же хлебать горячую воду — то ещё удовольствие. Разбавив чай, он аккуратно извлекает из кружек использованные пакетики, выбрасывая те в ведро, и остаётся стоять напротив стола, опираясь бёдрами о тумбу.       Питер размешивает сахар, а затем делает первый глоток, чувствуя, как по чуть замерзшему телу пробегает волна мурашек, отчего он вздрагивает, блаженно прикрывая глаза.       — Список это не только показатель того, что ты учишься лучше других. — Тони разрывает молчание, словно вспомнив, зачем они тут на самом деле собрались. — Список это доказательство твоего упорного труда, твоих стремлений. Для того, чтобы попасть в него тебе недостаточно просто быть лучше других по успеваемости.       — Что ещё тогда мне нужно сделать, чтобы туда попасть?       — Не перебивай, это как минимум некультурно. — а вот и вернулся старый, добрый язвящий Тони Старк. — Профессора дают возможность подготовить проект за первое полугодие обучения. Перед рождественскими праздниками происходит его сдача и защита. Чем больше заинтересованности со стороны преподов, тем больше вероятность того, что ты будешь в списке. Поэтому первачки стараются не соваться в это дело, но не ты.       Он хмыкает, делая пару глотков из своей кружки, а после оставляет её позади себя, морщась от приторного вкуса; все же кофе ему нравится куда больше. Тони складывает руки на груди, полностью обращая внимание на притихшего Питера.       — Я предложил тебе свою помощь. Я помогу тебе с подготовкой проекта. — Питер было открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но Старк опередил его, жестом показывая, чтобы тот помолчал. — Ты определённо выберешь что-то из разряда твоего профиля, и сейчас стопроцентно сидишь и думаешь: «Он же инженер, по-любому ничего не смыслит в оксидах и структурных формулах». — Тони корчит лицо, прикладывая ладони к щекам и изображая полнейший ужас, при этом пытаясь сделать голос более писклявым.— Но, малыш, я не пальцем деланный! Хоть в физике я разбираюсь куда лучше, чем в твоей химии, но свой айкью надо как-то оправдывать — помимо списка, конечно. И вот я здесь, твой наставник, напарник и прочие синонимы, описывающие нашу с тобой связь.       Может, с проектом Питер бы справился самостоятельно, но наставничество действительно было неплохой затеей. Тони числился в списке уже не первый год и неизменно был на первой позиции. Он определённо мог бы поделиться парочкой советов или лазейками о том, как стоит делать, а от чего желательно отказаться. Это определённо хорошо, просто замечательно! Питеру даже стало как-то по барабану на скверный характер Старка, ради такого дела можно и потерпеть.

***

      Они договорились о днях, когда будут встречаться, чтобы обсудить сам проект, подготовить материал и прочее. Воскресенье все ещё оставалось замечательным вариантом, однако одного дня в неделю было действительно мало, учитывая, что сейчас было начало октября, а сдача проекта назначена на двадцатые числа декабря. Поэтому вторым днем была назначена среда. Вообще Питер пытался договориться о встречах в четверг, но у Тони в этот день всегда стояла репетиция с Мстителями, поэтому первокурснику пришлось немного перестроить свои учебные планы.       Местом их встречи все также неизменно оставался дом Тони. Это была нейтральная территория, где их не могли увидеть ни друзья, ни однокурсники, ни единая душа, обучающаяся в МТИ. Никто не отвлекал их от проекта, на котором они оба были максимально сосредоточены. Да, Питеру приходилось тратить немного больше денег на то, чтобы добраться в район Старка, но зато его кормили и поили чаем абсолютно бесплатно.       К его приходу Тони готовил стол на кухне: он приносил подушки на стулья, бумагу и запасные ручки, хотя Питер постоянно носил их с собой. Стоило Паркеру переступить порог кухни, как перед ним стояли все те же две кружки — красная у Тони и белая с тыквой для Питера —, в которых дымился горячий чай. Первокурсник всегда первым делом хватался за посуду, сжимая в руках и грея подмерзшие ладони, и тихо благодарил. Со второй или третьей встречи к чаю и письменным принадлежностям добавилась пиалка с крекерами и мармеладками, которая опустошалась к концу их совместных посиделок.       По началу Питер рассказывал о своей идее, а Тони подсказывал, когда видел какие-то несостыковки. Но со временем Старк понял, что большую часть их встреч он просто сидит и смотрит на то, как первокурсник выводит на листах формулы и буквы, складывающиеся в слова и предложения. Поэтому, чтобы не тратить часы в пустую, Тони начал заниматься чем-то своим: делал что-то по учебе или писал новые песни, иногда просто зависал в телефоне или устраивал внеплановую уборку в верхних тумбочках кухни.       И в одну из сред Питер задержался, забежав в библиотеку. В итоге Тони встретил его промокшего до самых носков, зато с кипой книг, аккуратно спрятанных от дождя под его ветровкой. Под скептическим взглядом Старка Питер лепетал о том, что ему точно нужно больше знаний в плане матчасти, чтобы не пасть лицом в грязь и иметь хорошую базу в своём проекте. И несмотря на все возмущения Тони о том, что младший о какой-то бумаге в обложке заботится больше, чем о своем здоровье, он счел максимально милым то, как покраснел кончик его носа, а волосы стали завиваться еще сильнее. Так в тот дождливый вечер Питер отогревался тремя кружками чая, сидя за столом в одежде, любезно предоставленной ему старшекурсником, что в конце их встречи смог уговорить такого упертого Паркера подвезти его до общежития.       В другой день, когда погода решила порадовать Бостон теплыми лучами солнца и отсутствием дождя и сильного ветра, Питер в очередной раз пришел к Тони.       — Я видел у тебя гараж, но при этом твоя машина всегда стоит на улице. Я думал, что ты сильно печешься о состоянии своей тачки. — грызя кончик карандаша, поинтересовался Питер.       — К твоему сведению, мистер Я Вижу Любую Мелочь, так получается, что ты приходишь именно тогда, когда она стоит на улице. В большинстве случаев она в гараже, но, когда он занят, приходится выгонять её на свежий воздух.       — Занят? В плане? Типа у твоего гаража есть неотложные дела, и он такой: «Прости, крошка, сегодня мои двери закрыты для тебя». — Питер хмурится, понижает голос, имитируя тембр, который мог принадлежать гаражу, если бы тот был человеком.       Тони смеётся, качая головой, а потом машет рукой, зовя парня за собой. Они выходят из кухни, направляясь прямо по коридору к двери, которую Питер раньше особо не замечал. Старк пропускает его вперёд.       Помещение оказывается довольно большим: Питер предполагает, по размеру где-то полторы спальни Тони или же две его кухни. Старк называет её ласково «мастерская», хотя по сути дела это просто гараж, довольно уютно обустроенный гараж, поэтому первокурсник не спорит с его наименованием, а лишь солнечно улыбается, рассматривая все, что здесь находится. Несколько пуфиков, старое кресло и деревянные табуретки, в углу среди коробок и прочих вещей стоит стол, больше похожий на верстак или что-то в этом роде. Над ним висят специальные крепления с инструментами: куча гаечных ключей, отвёртки, пассатижи. Там также стоит шуруповерт и лежит кипа журналов с автомобилями. Под столом же покоются баклажки с бензином, моторными маслами, растворителями и антифризом, как гласят наклеенные на них бумажки-ярлыки. В противоположной стороне стоит барабанная установка, точнее её часть, некоторые тарелки аккуратно сложены в футляры, стоящие рядом. И по середине всего этого помещения стоит небольшая машина, приподнятая на домкрате, а на полу рядом с ней валяется пара перепачканных тряпок, как и на верстаке, и ещё на паре коробок и табуреток. Да, это определённо мастерская.       — Уверен, что твой дружок-сплетник уже в красках поведал, кто я такой. Но, как видишь, и богачам иногда нужно чем-то зарабатывать. — Тони пожимает плечами, подходя к автомобилю, кладёт ладонь на бампер, нежно поглаживая холодный металл. — Вот я, например, чиню чужие тачки в свое удовольствие. Люблю лишний раз полежать под машиной или поковыряться под капотом.       Со временем они перебрались заниматься в мастерскую к Тони. Да, по традиции они все также пили крепкий чай, отогреваясь, ну, по-крайней мере это делал вечно замерзший Питер, но теперь не на кухне, а здесь, в гараже. Старк в свое удовольствие играл на барабанах или, что случалось куда чаще, занимался машинами своих клиентов. По началу резкий запах бензина и прочих жидкостей сильно бил в чувствительный нос Питера, но вскоре он привык и уже не морщился, пытаясь уткнуться в рукав своей толстовки.       Когда не было особого желания делать что-то по проекту для списка, Паркер продолжал сидеть у Тони, не желая уходить. Он либо делал домашку, либо переписывался с друзьями, а иногда просто смотрел на то, как работает Старк, постоянно вытирая тыльной стороной ладони пот и пачкая щеки в мазуте.       Они, сами того не замечая, сближались. Колкости со стороны Тони уже не казались такими режущими, а острые ответы Питера, заставляли старшего расплываться в улыбке и качать головой. Разговоры теперь были не только о списке, но и о самом разном: Питер рассказывал о своей дружбе с ребятами, о том, какой замечательный парень этот Харли Киннер, о тете, а Тони в ответ делился историями из своей жизни в составе Мстителей.       Кстати, о друзьях Питера. Эмджей и Нед все чаще пытались подколоть его словами о том, что к Старку тот ходит как к себе домой. Или о том, что эти двое стали чересчур близки, что чуть ли не кормят друг друга с рук (и им совершенно точно не нужно знать, что Питер действительно кормил Тони крекерами, когда у того были перемазанные в моторном масле руки). Паркер отмахивался, в шутку говоря что-то про личную жизнь его друзей, которая им кажется не такой захватывающей, как его собственная.       — Если Старк будет подвозить тебя так часто, учти, что пойдут слухи. — сказал как-то Кинер за их очередным обеденным перерывом.       — Поверь, они уже есть. — хмыкнул Мишель, не отрываясь от экрана своего смартфона. — Их уже давно начали шиперить.       — Чего? Мы с ним даже никак не контактируем на публике! Вон, даже заниматься я хожу в дом Тони, чтобы кто-нибудь не начал придумывать всякое.       — Питер, поверь, людям это не мешает высасывать из пальца ваши «отношения». — Нед показывает жестами кавычки, выделяя по интонации последнее слово.       — А я бы сказал, что высасывать есть из чего: он подвозит тебя до института вторую среду подряд, хотя от общежития идти пешком пять минут от силы. Это наводит на мысли, что ты ночуешь у него, что является ясной правдой, которую стопроцентно будут отметать, либо спишь с ним, что является хорошим поводом для сплетен. — Питер на высказывание лишь закатывает глаза, чуть сползая вниз по спинке стула и цепляя ногами ножки стола. — А как это всем известно, люди цепляются за то, что им более интересно или выгодно.       — Как ясный пример — комиксы с пометкой «18+» со всеми персонажами Гарри Поттера. — Эмджей наклоняется вперёд и вылавливает взгляд Питера, что пытается его спрятать. — Брось, Паркер, ты смотрел тот выпуск с Томом Фелтоном, рассказывающим эту историю.       — Но это не значит, что мы встречаемся, а тем более… — сказать слово более непободобающего характера Питер не решался, ведь звучало оно грубо и никак не вязалось с тем, что было в первое воскресенье сентября. Он трясёт головой, пытаясь отогнать ненужные мысли, чуть приподнимается на стуле, выпрямляя спину. — Вы поняли меня. Просто я считаю это максимально глупым. И если узнаю, что кто-то из вас занимается чем-то подобным, ребята, лучше бы вам не знать.       Однако щепитильная тема их вовсе не дружеских — как считали ребята, но не сам Питер — отношений больше не поднималась. По крайней мере в таком ключе. Паркер по-прежнему делился подробностями с их встреч и тем, что узнавал о Старке. Кстати, с Тони они тоже как-то не спешили говорить о произошедшем, о том, что стало катализатором их знакомства, занятий и общения в целом. Ничто не напоминало об этом, а, значит, и говорить об этом не было смысла. До одного момента.       Это было последнее воскресенье октября, в которое Питер снова сидел у Тони в мастерской. Он спокойно делал домашку, по привычке грызя карандаш, когда попадались действительно трудные моменты в задачах. Старк любил вставить свои пять копеек на этот счет: там были и слова о голодном Питере, и о том, что у первокурсника вновь начали резаться зубки. Тони же занимался ремонтом очередной машины, что ему подогнали на днях. Это была подержанная модель, историю которой тот воодушевленно поведал Паркеру. Иной раз Питер удивлялся тому, как много информации помещалось в его голове.       — Пит, детка, подай тряпку, боюсь, что масло сейчас зальет мне весь движок. — небрежно буркнул Тони, потирая грязными руками нос, раздраженный резкими запахами механизмов. Со временем Питер привык и к прозвищам, которые так любил использовать Старк в обращениях, и он никому не мог признаться в том, что «малыш» и «детка» были его любимыми и заставляли сердце метаться внутри грудной клетки.       Немного заторможенно оторвавшись от химических элементов и цифр, Питер повертел головой в поиске чего-то, что идеально подошло бы под описание тряпки: ему не хотелось, чтобы Тони использовал для таких грязных дел одну из своих чистых белых футболок, что лежали здесь из-за нехватки места в шкафу его спальни. Взгляд уловил смутно знакомую клетчатую ткань, висевшую небрежным комком на приоткрытом ящике с инструментами. Он тянется за ней, подхватывая кончиками пальцев, не желая пачкаться в какой-нибудь жидкости, что постоянно оседала пятнами на рабочей одежде Тони. Питер передаёт её Старку, получая очередное прозвище и благодарность в перемешку с чертыханием.       Питер с минуту молчит, что-то обдумывая и не отрывая взгляда от Тони, зависающего под капотом автомобиля.       — Малыш, я чувствую, как ты своими очаровательными глазками прожигаешь во мне дыру, а я как-то не планировал выступать во вторник в костюме живого пончика. — он тихо усмехается, не отрываясь от своего занятия.       — Что это за тряпка?       — Обычная тряпка, ну, знаешь, у меня тут много таких. Там даже где-то была пара моих старых маек, типа безотходное производство, черт… — Тони так невовремя роняет что-то на пол. — Будь другом, Пит.       Питер спускается со старого компьютерного кресла, что уже давненько облюбовал и обустроил под себя, обложив парой подушек, а после подходит к Старку, протягивая упавшую отвертку.       — Это же моя рубашка, да? — после этих слов возникает неловкое молчание, заставляющее Старка замереть. — Ты же тогда сказал, что она порвалась. Точнее, что ты её порвал.       — Пит, зачем вспоминать то, что было давным-давно? — он распрямляется, собираясь забрать отвертку из рук Питера, но тот тут же прячет ту за спину.       — Ты буквально пытался дать мне денег за целую и невредимую рубашку! Что значит «зачем»?!       — Ладно-ладно. — капитулирует Тони, вскидывая руки. — Я не нашёл её тем утром, поэтому пришлось тебе немножечко приврать. К тому же ты так и не взял те деньги. А теперь верни мне отвертку.       — Немножечко приврать? Ты так это называешь? — Питер усмехается, в то время как его брови в удивлении полузт вверх. — Тони, ты мне там наплел такое, что оно со значением слова «приврать» не вяжется!       — О, боже, Пит, это было и правда давно, выкинь из головы и верни мне инструмент, иначе я провожусь с этой развалюхой дольше нужного и мы не сможем заняться, — Тони надвигается на Питера, пока тот не упирается поясницей в стоящие позади коробки. Старшекурсник нависает над сжавшимся и вмиг покрасневшим парнем, внимательно бегает глазами по его лицу, максимально томно произнося свои слова, а последние и вовсе выдыхая ему в губы. — Твоим проектом. Будь хорошим мальчиком и отдай папочке отвертку.       И Питер подчиняется, вкладывая в чужую, открытую ладонь инструмент. Тони же, сжимая его в руке, не спешит отстраняться, но спустя несколько секунд отходит, с ухмылкой на губах возвращаясь к автомобилю. Паркер тоже не стремится сдвинуться с места, ведь тело, словно налившееся свинцом, не желало слушаться. Хотя через пару минут он тоже возвращается на стул, пытаясь сосредоточиться на оставленной задаче. Дальше они занимаются каждый своим делом в полной тишине.       Когда время переваливает за восемь вечера и Питер уже собирается уходить, Тони вновь решает заговорить не по теме проекта и списка.       — Мы во вторник вновь выступаем на вечеринке, пару новых треков исполним, приходи, послушаешь. — он неловко мнется на месте, почесывая и поглаживая грудь сквозь футболку. Питер для себя сделал пометку, что такое движение явно показывает о нервозности старшего.       — Вторник, уф… Извини, но я… Я планировал посидеть в библиотеке, все-таки до декабря не так много времени, а у меня есть некоторые проблемы с парочкой вещей…       — А, да, я все понимаю, не парься, парень. Все супер! — Тони накидывает на плечи мастерку, сгребая с тумбы ключи от своей машины и дома. — Пойдем, я подкину тебя, а то на автобусе ты фиг доедешь сегодня.       Питер чувствовал непонятную вину, появившуюся после слов Тони. За почти два месяца общения со Старком, он уже выучил многие жесты, отражающие состояние и настроение старшекурсника. Например, парнем тот звал Питера или кого-то еще только в моменты раздражения или злости.       До общежития они добираются под звуки радио, которые скрашивают эту неприятную, словно режущую ухо тишину и неловкость, что раздражает и Старка, и Паркера. Однако, припарковавшись около бордюра, Тони не спешит прощаться, а Питер не спешит выходить из машины. Они бы так и сидели, если бы никто не решил разрушить это молчание.       — Если можешь…       — Я постараюсь…       Одновременно произносят они, но Питер уступает Тони право договориться свои слова:       — Кхм, я говорил, что… Если можешь, приходи, как разделаешься со всеми делами в библиотеке. По-крайней мере, она закроется в районе девяти-десяти вечера. Я попрошу у Брюса что-нибудь по твоей теме и смогу тебе передать.       — Хорошо, я попробую прийти пораньше и захватить ваше выступление. — говорит Питер, выходя из машины. — Доброй ночи, Тони.       — Доброй ночи. — бормочет Старк и продолжает стоять на месте, пока Паркер не скрывается за дверями здания, а после заводит машину, выезжая на проезжую часть и уже не пытаясь скрыть дурацкую улыбку, расползающуюся на губах.