Не думай, что я твой

      Люди пытаются отсрочить этот момент, остановить время, да что угодно! Лезут из кожи вон, чтобы сохранить идиллию, гармонию и эту прекрасную, так называемую, белую полосу в своей жизни. Но все хорошее рано или поздно кончается, ведь так?       Вот и у Питера Паркера видимо кончилось. Со среды прошло уже три дня, наступила суббота, завтра должно быть воскресенье, которого Питер вот уже несколько недель подряд ждал также сильно, как и среду, ведь именно в эти дни они так здорово проводили время с Тони у него дома. Но вот загвоздка: тот перестал отвечать на его сообщения ещё в четверг. Он исправно читает каждое и читает чуть ли не в ту же секунду, как Питер их отправляет. Читает и молчит.       Может, дело в том, что Питер пишет ему не вовремя, и поэтому Тони не может ответить? Но почему тогда не отвечает потом? Забывает? Глупо. Очень глупо, если учитывать то, как они переписывались на протяжении последних месяцев: Старк писал, когда был занят, что ответит позже, и всегда отвечал, пускай это было банальное «ок» или более развёрнутое смс, факт остаётся фактом — Тони никогда его не игнорировал.       В воскресенье Питер встаёт пораньше, собирает рюкзак, складывая туда пару ручек с карандашами — он по привычке продолжал таскать их с собой даже несмотря на то, что Тони всегда предоставлял ему такие же —, папку с проектом и тетради со сборниками. Он также кидает в него упаковку чая, что не так давно купил в ближайшем минимаркете: его привлекла интересная коробка, надпись «новинка» на фоне ярко-жёлтого стикера и вкус, что назывался кратко и весьма непонятно, красиво, но дико завуалировано.       Дорога до района, где живёт Старк, оказывается максимально нервозной. Из-за похолодания образовывался гололёд, увеличивающий количество ДТП не только в Бостоне, но и по всей стране, да что уж там — во всем мире. Автобус задерживался, а потом и вовсе застрял в пробке. Из-за большого наплыва людей всю дорогу Питер ехал стоя, его постоянно оттесняли, пару раз наступили на ногу и, кажется, ущипнули. Пятнадцать минут пути резко превратились в мучительные сорок. Самые мучительные сорок минут в его жизни.       С остановки до дома Тони Питер бежит быстрее, чем на стометровке два года назад Мидтаунской школе. Он взбегает вверх по ступенькам, пару раз стучит по двери, но, не получив ответ, громко вздыхает, и теперь деревянной поверхности касается весь кулак, а не только костяшки.       — Тони! Это Питер, Питер Паркер! — стук прерывается криком. Первокурсник подходит к окну, пытаясь рассмотреть что-то через плотные занавески, однако, увы, ничего кроме очертаний стола и кухонного островка с холодильником не видит. Паркер шумно вздыхает, запуская ладонь в волосы, ерошит кудряшки, немного оттягивая те у основания, это вызывает небольшое ощущение боли, что отрезвляет мозг и бешено колотящееся сердце.       Питер сбегает с крыльца, направляясь к гаражу, на верхушке висит замок, а снизу ворота наглухо прибиты к дорожке асфальта. Вероятность того, что машина находится внутри довольно мала, ведь, зная Тони, он навряд ли бы оставил свою малышку без присмотра. Вариант того, что Старк просто решил запереться дома, отпадает. А если он не дома, то вероятнее всего куда-то уехал. Если Тони куда-то уехал, то есть еще несколько вариантов: либо он в городе, либо где-то за его пределами. Максимум куда Тони уехал на своей ауди, так это в другой штат, за пределы страны он бы скорее всего не поперся. Или.?       Ему срочно нужно поговорить с Наташей.

***

      — Харли, Харли, Харли! — окликивает третьекурсника Питер, пытаясь догнать Киннера, что словно берушами заткнул уши и включил турбо скорость, пока шёл по коридору МТИ. Он чуть не сбивает на своём пути нескольких студентов, что двигались в противоположном направлении, но все же настигает друга и тормозит, оказываясь прямо перед ним. Упирается ладонями в колени, пытаясь отдышаться, и жестом просит дать ему пару секунд на восстановление дыхания. — Тебя не догонишь, реактивный. Пытаешься выработать такую же скорость, как наши ракеты?       — Не удивлён тому, как часто ты стал язвить после знакомства с Тони. Перенимаешь привычки. — он хлопает Питера по плечу, когда тот выпрямляется, переместив руку на правый бок, что саднил после бега. — Что-то хотел, Пит?       — Да, фух! — делает ещё один глубокий вдох. — У вас когда собрание студсовета?       — Сегодня у нас что, понедельник? — Питер кивает на его вопрос. — Тогда завтра, если память не изменяет, в шесть в аудитории триста шесть.       Паркер рассыпается в благодарностях, на что третьекурсник лишь отмахивается, а затем проверяет часы и предлагает Питеру прогуляться до здания общежития или кафетерия, тот охотно соглашается. Поэтому в следующую минуту они уже покидают коридор, выходя в главный холл, откуда можно было попасть в, так называемую, летнюю зону (хотя на дворе уже совсем не лето, а конец осени, да и первый снег явно не за горами), а вот уже через неё можно выйти как к общаге, так и к дороге в кафетерий. По дороге Харли рассказывает о своей исследовательской работе, которую писал на протяжении двух последних недель, отчего постоянно опаздывал на их посиделки в кафе по средам. Все же ему было немного трудно пытаться совместить проект для списка — а он тоже подавал заявление туда —, учебу на хорошие оценки, пробежки по выходным с Клинтом и эту самую исследовательскую, черт бы её побрал вместе с их преподавателем, что заставил Кинера писать её.       — А вообще ты к чему про студсовет спрашивал? Решил все-таки к нам вступить? Если что набор уже закрыт, надо было до октября подавать заявку.       — Не-не-не, мне и без этого пока дел по горло хватает. На самом деле, хотелось бы с Наташей парой слов перекинуться. — он чешет затылок, выдавая тем самым некую неловкость, сковывающую все его тело.       — А что с Наташей, если не секрет? У вас вроде как нет совместных дисциплин.       — Да я по поводу Тони. — в ответ Питеру прилетает недоуменный взгляд и выгнутая бровь. — Его уже давненько не видно: на сообщения не отвечает, наши совместные вечера для проекта вообще пропускает. Меня это немного напрягает, понимаешь? Вроде вот все было супер, а тут — вжух — сплошной игнор без объяснений.       — Странно это… И на Старка совсем не похоже. Вы же все-таки друг другу не чужие, почти пара… — Питер возмущенно сопит, отвешивая другу подзатыльник, заставляющий Харли зашипеть и поднять руки в знак капитуляции. — Ладно-ладно! Но это не отменяет того, что ты друг для Тони. А я не припоминаю ни единого раза, когда тот бы так поступал с кем-то из Мстителей, а они как никак его лучшие друзья.       — Вот и я о чем. — первокурсник глубокого вздыхает, принимая погибший вид.       — Так, давай знаешь как поступим? Ты завтра приходи пораньше, часикам к пяти. Наташа всегда приходит заранее, чтобы подготовить кабинет и всякую документацию для собрания. А тут ты придёшь, спокойно все выяснишь, и себя не будешь задерживать, и нас не будешь отвлекать от всех этих советовских делишек.       Питер так и сделал: пришёл к пяти — и вовсе не в половину пятого он стоял около кабинета, вовсе нет — и преспокойно ждал Наташу. Хотя, давайте будем честны, кому мы врем? Это было максимально нервно, нежели преспокойно. Питера постоянно терзали сомнения насчёт правильности его действий, а именно того, что он пытается докопаться до истинных причин пропажи Тони. Да, он признал, что они друзья, но разве друзья обязаны рассказывать о своих планах и прочем? Конечно, в идеале, многие друзья делятся друг с другом всяким таким добром, взять хотя бы их неизменную троицу — Паркер, Лидс, Джонс —, с самого зарождения этого тройственного союза ребята делились многими значительными событиями, и не так важно состоялись они или им ещё предстоит сбыться. Но разве у Питера и Тони был такой уровень? «Вряд ли» — проскользнуло в мыслях Питера, однако вместе с этим с губ слетел тяжёлый вздох, а настроение было готово окончательно переступить ступеньку «чертовски фигово» и оказаться там, где жирным шрифтом значилось «фиговей некуда».       — Кудряшка? Ты что тут делаешь? Все-таки решил согласиться на моё предложение двухмесячной давности? Прости, заявки не принимаем. — Питер даже не заметил, как стрелка часов немного перевалила за отметку пяти часов, а рыжеволосая девушка пришла, чтобы отпереть кабинет, около которого он так долго восседал в одиночестве.       — Я думал, что говорил тебе свое имя, разве нет? — он хмурится, поднимаясь с пола и заходя вслед за старшекурсницей в аудиторию.       — Говорил, — кивает Наташа, укладывая на учительскую кафедру папки с бумагами, что до этого так трепетно прижимала к своей груди, рядом падает связка ключей и телефон девушки. — Но это прозвище многое значит, поэтому я и зову тебя так, Питер Паркер.       — Мг, ладно. — сказать ей о том, что это слово в груди отдаётся тянущим чувством тоски и напоминает об одном высоком парне с не менее высоким айкью и таким же высоким местом в списке, Питер просто-напросто не мог, а может и не хотел; все же делиться чем-то таким с лучшей подругой этого самого парня было сродни тому, если бы он сам ему все сказал в лицо, но это пока не его уровень.       — Так, все же, что ты тут забыл? Хотел что-то?       — Где Тони? — не ходя вокруг да около, Питер задаёт вопрос прямо в лоб, при этом в упор смотря на девушку.       — У него случай «Е.Н.О.Т». — она даже не смотрит на первокурсника, открывает одну из папок, вытаскивая листы из файла и начиная что-то помечать на них карандашом.       — «Е.Н.О.Т.»? — Питер хмурится, совершенно не понимая, о чем идёт речь.       — Ежегодная Неделя Отцовской Терроризации. Думала, Тони тебя во все тонкости своей жизни успел посвятить. — тяжело вздыхает Романофф, сминая один из листов и выкидывая тот в урну, стоящую под столом.       — Я, если честно, впервые об этом слышу. — первокурсник неловко мнется на месте, почесывая затылок. Неудивительно, что Тони ничего ему не рассказывал, они определённо не друзья. Знакомые, может?       — Кудряшка, я слышу, как в твоей голове крутятся шестерёнки. Я тебе так скажу: с ним бывает трудно, он очень тяжело открывается людям, скрываясь под маской, и он правда пытается открыться тебе. Ему трудно, поэтому не удивляйся, если только через год ваших отношений он скажет тебе о том, с какой периодичностью его посещают кошмары, из-за чего он не спит неделями и пьёт кофе, пропуская пары. Не все сразу, но он обязательно тебе откроется, это же Тони.       Питер никак не рассчитывал на этот разговор, он всего лишь желал узнать, все ли хорошо со Старком и куда тот запропастился. Он никак не ожидал, что будет узнавать некоторые черты Тони, о которых тот сам бы вряд ли рассказал. И дело не в его кошмарах, хотя о них Паркер обязательно поинтересуется при встрече, а в доверии. Тони доверяет ему, действительно доверяет. Может, все же не просто знакомые? Друзья?       — Так, когда Тони вернётся? — Питер засовывает руки в карманы, чувствуя как внутри начинает немного теплеть от мысли, что все-таки они с старшекурсником близки.       — Не знаю.       — Ну, ничего себе. И как это понимать?       — Кудряшка, я ему не нянька, я не могу знать, когда он вернётся, когда сходит в туалет, а когда ляжет спать. — Наташа все же удостаивает Паркера взглядом, откладывая все свои дела в сторону. Говорить с этим первокурсником лучше прямо, не занимаясь несколькими делами одновременно. — Вообще этого не знает никто, даже сам Тони. Обычно при «Е.Н.О.Т.е» он может пропасть на неделю, может на пару дней, а иногда и вовсе отсутствует месяц, все зависит от его отца и степени сложности всей ситуации.       — Но с ним точно все в порядке? Он не отвечает на смс и звонки, даже не отменил нашу встречу, я буквально проторчал под его дверью полтора часа!       — Я бы не сказала, что у него все хорошо сейчас, на него всегда очень давят такие недели, поэтому он старается абстрагироваться, отключая мобильник или просто ставя его на беззвучный, чтобы не создавать себе и окружающим ещё больше проблем. — Наташа встаёт со своего места, подходя к Питеру, укладывает ладони тому на плечи, мягко поглаживая и заглядывая в глаза. — Не беспокойся, он вернется, и сам все тебе объяснит. Не думаю, что он захотел бы оставить своего парня одного на такое долгое время.       — Я не его парень! — моментально вспыхивает первокурсник, во все глаза уставляясь на ухмыляющуюся Романофф.       — Нет? Хм, а я думала, что вы уже определились с этим. Ну, ладно, посмотрим, что ты скажешь по этому поводу через пару недель, кудряшка. — она тихо посмеивается, подталкивая Питера к выходу: скоро должны прийти ребята из студсовета, а они не из терпеливых — обязательно захотят узнать подробности того, зачем приходил парнишка с первого курса. — Он обязательно свяжется с тобой, когда все наладится, все будет хорошо.       — Ага, спасибо! — Питер машет девушке рукой, а затем разворачивается и уходит, кусая губы. Говорят, это отличный способ скрыть улыбку. Однако не для Паркера, что уже во всю лыбится, сверкая блестящими от радости глазами.

***

      Но ни через пару дней, ни через неделю Тони не объявляется. Питер продолжает готовиться к защите проекта с мыслями о том, что это их общий труд, который он ни в коем случае не должен испортить своими плохим настроением, тоской и капелькой обиды, которую никак не хочет признавать.       Сегодня понедельник, а завтра наступит злополучный вторник, помеченный на настенном календаре красным цветом. Девятнадцатое декабря. Питер, конечно, написал Тони сообщение о завтрашней защите, написал о том, как переживает, и о том, как сильно хочет услышать тот проект, что в этом году представит Старк. Он несколько раз стирал и набирал текст смс, пытаясь писать кратко и по делу, однако с каждым разом объем выходил все больше и больше, а иногда и вовсе превышал лимит одного сообщения. Конечный вариант вышел максимально сухим и скомканным, не таким чувственным как эти большие, переходящие в статус MMS предложения.       Питер нажимает на кнопку отправления, а сам возвращается к лежащей на коленях папке с текстом проекта. Бегает глазами по буквам, проверяя в последний раз на ошибки. Зарывается пальцами в волосы, пытаясь собрать в кучу мысли, которые сейчас были заняты скорее Тони, чем химией. Он чертыхается, захлопывая папку, откладывает её на прикроватную тумбу, выключает свет и укладывается на подушку. Питер засыпает почти сразу.

***

      Утро девятнадцатого оказывается куда более нервозным, чем прошлый вечер, хотя по началу так сказать было трудно. Питер встаёт ровно по будильнику, выпивает кружку крепкого чая — того самого рождественского, что покупал для их посиделок с Тони —, пишет тому сообщение о скором начале защиты, а также отвечает на пожелания удачи от Эмджей и Неда. К сожалению, на это мероприятие допускали лишь тех, кто представлял что-то для списка от себя, поэтому друзья договорились встретиться после того, как Питер и Харли покончат со всем этим.       Паркер надевает чистую белую рубашку, что специально выгладил вчера вечером под присмотром Мишель, кидает в рюкзак флешку, телефон и все нужные бумаги, подготовленные для сдачи: чистовой вариант для того, чтобы отдать проверяющим, черновик, по которому будет рассказывать сам, и пару запасных листов с текстом на случай форсмажорных ситуаций.       Волнение начинает подбираться к горлу ещё в тот момент, когда Питер закрывает дверь в свою комнату на ключ и отправляется в главный корпус института. С каждым шагом сердце начинает стучать все громче и громче: складывается впечатление, что в скором времени эти гулкие удары будут слышны не только тем, кто находится рядом с первокурсником, но и всему Бостону, а также дальше по нарастающей.       Проходя мимо автоматов со снеками и напитками, Питер борется с желанием купить что-то, что могло бы хоть немного уменьшить приток адреналина в его крови. Обычно, когда он попадал в стрессовые ситуации, появлялось чувство тошноты и непроизвольного голода, поэтому под рукой всегда была еда, приготовленная тетей Мэй, и горячий чай. Но сейчас, когда Паркер не имеет при себе ни кулинарных шедевров своей тетушки, ни кружки обжигающего напитка, мысль о покупке чего-то, что сможет попасть в его желудок, затмевает все.       Питер даёт себе мысленную пощечину, пытаясь отрезвить свой закипающий разум: если он купит поесть, то обязательно захочет пить; если он захочет пить, ему придётся потратить несколько долларов на воду; если он купит воду, то обязательно захочет в туалет, а отлучаться во время защиты проекта — не самая лучшая идея, особенно для вечно накручивающего себя Паркера. С такими железобетонными аргументами, сжимая губы, первокурсник направляется к актовому залу, где и должно проходить слушание проектов.       До начала самого мероприятия оставалось около получаса, поэтому Питер особо не беспокоился о том, что может опоздать. Они с Харли договорились встретиться ровно за двадцать минут, чтобы занять удобное место в зале и подбодрить друг друга. Кинер обещал подкинуть пару советов о том, как не ударить в грязь лицом, а также, что и когда лучше говорить. Тони, увы, не посвятил Питера в такие тонкости. Может, это и входило в его планы на прошедшие две недели, но ни Старка, ни двух недель их встреч не было. Паркер бы соврал, что не обижается за это на старшекурсника, однако слова Наташи об этом «Е.Н.О.Т.е» остужали пыл обиды.       Когда Питер поднимался по лестнице, Харли уже стоял около входа в зал, что-то высматривая в своём телефоне. Его редко можно было заметить не занятым чем-то: будь то написание смс или чтение журналов о космосе — Кинер был из тех ребят, что старались заполнить все свое свободное время и не тратить его попусту, хотя при первом знакомстве о нем складывалось совершенно иное мнение. В этом они были схожи с Питером, на самом деле не только этим — например, и Паркер, и Кинер были чертовски целеустремленными, упрямыми и трудолюбивыми. А ещё они оба любили китайскую кухню, которой третьекурсник обещал угостить Питера после того, как они защитят свои проекты. Конечно, они пойдут туда не вдвоём, а также позовут Неда и Мишель, чтобы провести время вместе.       Внутри было не так много людей, хотя и маленьким это количество трудно было назвать: здесь сидело около двух десятков студентов, где-то пять или семь преподавателей, парочка фотографов-студентов, которые в добровольном порядке присутствовали на каждом мероприятии — кажется, одного из них Питер уже знал, поскольку тот сфоткал его на дне начала учебного года — также в зале присутствовали несколько мужчин и женщин, которых Питер видел впервые. Хотя, один из них казался ему смутно знакомым на лицо.       Когда парни заняли места почти в середине, где, по словам Харли, всегда было самое выгодное положение для перешептываний и, одновременно с этим, прослушивания чужих проектов, Питер нервно вытащил из рюкзака папку с черновым вариантом своей работы. Он пробежался по тексту пару раз, пока его не отвлек голос Кинера:       — Не знал, что в этом году нас посетят спонсоры. — Питер вопросительно посмотрел на него, тут же теряя интерес в уже практически полностью заученных словах на бумаге. — Вон тот мужчина в сером костюме — спонсор МТИ, он частенько одаривает хороших студентов своими грантами, иногда даже на стажировку приглашает. Беннер два года назад получил его грант, а потом уже и стажироваться с полной стипендией к нему пошёл.       И правда, Питер уже видел этого человека: в главном холле, там, где висел список, была фотография. Мистер Р. Дауни-мл? Вроде бы так его звали. Он ослепительно улыбался на той фотографии, хотя глаза его прятались за очками с почти полностью синими стеклами. Сейчас же он выглядел так, словно совершенно не отличался от самого себя на той фотке: все такая же прическа, галстук в красную полоску, костюм, правда вот, очки уже были обычными, а не с цветными стеклами.       — Наверное круто было бы получить от него грант. — произносит Паркер, поворачиваясь лицом к другу.       — Да, это точно. Столько денег. — мечтательно вздыхает Харли. — Старк вроде должен был получить его грант в том году, но что-то не срослось, поскольку мистер Дауни не был тогда в стране. Не знаю, все-таки выписал ли он чек для Тони.       Питера упоминание знакомого, а именно к такой формулировке решил вернуться немного обидевшийся разум Паркера, немного всколыхнуло. Он тут же завертелся на месте, пробегая взглядом по всему залу в поиске знакомой тёмной макушки, ухмылки или солнечных очков. И увы никого так и не нашел.       Они ещё некоторое время переговаривались о своих проектах, грантах и прочем, что касалось всей этой ежегодной суеты со списком, в которую Питер вписался благодаря Старку и своему рвению что-то кому-то доказать. Да, теперь он готов был признать, что, возможно, прыгнул выше своей головы. Видимо в этот момент за него говорила боязнь выступать со своим проектом, был бы рядом Тони, то обязательно бы сказал что-то, что точно подняло бы его настроение и настрой на победу. Но Тони тут не было, а значит Питер был только наедине со своими мыслями. Черт, он так не волновался даже при сдаче своих экзаменов в конце этой весны. Черт, черт, черт.       Один из членов комиссии, преподаватель, который вёл у Питера дисциплину по аналитической химии, поднёс к лицу микрофон и объявил о начале принятия проекта, а также повторил порядок, в котором студенты будут приглашаться на сцену. Паркер тяжело сглотнул образовавшийся в горле ком переживаний и кинул взволнованный взгляд на Харли, который был спокоен, как слон.       Первыми выступали ребята с факультетов архитектуры и журналистики. Две девчонки, представляющие проекты о доме будущего и абсолютно экологических газетах, заинтересовали Питера больше всего, ему даже захотелось подойти к ним после того, как все закончится, и расспросить поподробнее. После вызывали ребят с астронавтики и физики, поскольку два этих предмета были тесно связаны и переключаться между темами будет не так трудно для комиссии. Харли выступал вторым со своего факультета, он не казался таким бледным, как парень перед ним, строил свою речь чётко и иногда позволял коротким смешкам и улыбкам проскакивать между своими словами. И Питер наконец-то распознал в этих знаках, подаваемых телом Кинера, о его нервозности. Он был таким же волнующимся, как и все присутствующие здесь, как сам Паркер, просто не показывал это, держал в себе. Но несмотря на это его презентация была довольно хороша и вызвала интерес у некоторых преподавателей, которые задали Харли парочку вопросов по окончании его рассказа. И, когда последний вернулся на место, Паркер искренне признался в том, что ему понравилась его задумка и то, как он планировал реализовать свой проект.       Хоть из физиков и были довольно сильные ребята, о которых Паркер знал понаслышке, больше ничьи презентации Питера не цепляли, они казались либо слишком нудными, либо слишком длинными. Кто-то, по ощущениям, и вовсе не старался, пока готовился к сдаче и защите.       Следующими приглашались инженеры. Их было больше всего. Уже выступило около пяти человек с данного факультета, а шестым был ненавистный Питеру Флэш, который, черт его знает, что здесь позабыл. Он представлял какую-то, максимально непонятную даже для Паркера, вещь, что должна была работать на солнечной батарее. Может, из этого и могло выйти что-то более-менее годное, если бы во главе задумки стоял бы не Томпсон, но увы.       — Следующий, так… Энтони Эдвард Старк! Просим вас пройти на сцену. — как гром среди ясного неба прозвучал голос ректора. Питер и вовсе позабыл о том, что Тони тоже подавал заявку, что тоже участвовал в защите собственного проекта для списка. Однако сейчас не в его компетенции было волноваться о том, где и почему пропадает Старк, ведь обида все ещё сковывала его изнутри. Но сердце ныло в желании повертеть головой в надежде увидеть брюнета, сидящим за одной из трибун. — Энтони Эдвард Старк присутствует?       — Да, сэр, прошу прощения за задержку! — в этот момент распахивается дверь и в зал влетает немного запыханный, но при этом ничуть не менее привлекательно выглядящий Тони. Питер обязательно ущипнул бы себя за эти мысли, если бы действительно смотрел в сторону Старка, а не пытался сосредоточиться на расплывающихся перед глазами буквами на листах.       Тони перескакивал через две ступени, одновременно с этим здороваясь с некоторыми своими знакомыми, а также подмигивая девчонкам, что уже защитили свои проекты. Питер был бы счастлив не видеть этого, но, к собственному разочарованию, решил посмотреть на Старка, что выглядел так, словно вовсе не он пропадал все эти две недели.       Положив на стол комиссии оригинал своего проекта, Тони забрался на сцену, глубоко вздохнул, натянув на лицо привычную ухмылку.       — Всем здравствуйте! Меня зовут Энтони Старк, можно просто Тони, и я бы хотел представить вам свой очередной новый проект, — эти слова, что он специально выделил интонацией, вызвали пару смешков не только со стороны студентов, но и преподавателей. — Это искусственный интеллект, имя которому «П.Я.Т.Н.И.Ц.А.»!       — Какой же он все же выпендрежник. — буркнул Питер, на что получил согласный кивок и ухмылку со стороны Харли.       — Как вы можете помнить, пару лет назад я уже представлял вам другой искусственный интеллект, «Д.Ж.А.Р.В.И.С». Я пытался совершенствовать его, пока он не дошёл до той стадии, когда…       Питер внимал каждому слову, с упоением впитывая в себя то, о чем так бережно ему рассказывал Тони во время их вечерних встреч. Он лелеял свои проекты, как собственных детей, коих у Старка ещё не было, с такой нежностью никто не мог отзываться о простых — хоть на деле они таковыми не являлись — вещах.       Слушая об искусственном интеллекте, принципе его создания и работы, Питер совершенно растерял все крупицы злости и обиды на Тони. Он вслушивался в тембр его голоса, в знакомые слова и интонацию. Он был готов признаться, уже в который раз, что определенно влип, погряз по самое горло в болоте по имени Тони Старк.       Однако, стоило тому только закончить говорить, улыбнуться своей ослепительной фирменной улыбкой, нацепить на глаза солнечные очки, до этого висевшие на груди, и, даже ни разу не бросив на него, Питера, взгляд, отправиться на свое место где-то в конце зала, как эта пелена ностальгии и приятного чувства спала с Паркера, испарилась, как вода в кастрюле, когда он забыл снять ту с огня. Его выражение лица вновь приобрело хмурый вид, а сам он весь сгорбился, пытаясь слиться с креслом в единое целое.       Выступление Тони было последним среди инженеров, и следующими, кого вызывали для защиты были химики. Первым, что было совершенно не удивительно, был Брюс Беннер. Он представлял в своём проекте новые способы изучения мутирующих посредством воздействия радиации клеток ДНК. И это был действительно интересный материал, ведь Питер в какой-то степени восхищался Брюсом, его знаниями и научными работами, что тот выкладывал на различные форумы. Он был его кумиром в науке, и Питер гордился тем, что мог общаться с таким человеком, как Беннер, получать от него советы и помощь.       После Брюса выступило ещё несколько человек, представлявших био-химический факультет, однако их темы были либо слишком простыми и посредственными, либо совершенно загнутыми: многое термины не объяснялись, а понятия и вовсе сжевывались студентами, отчего Питер лишь кривился и жаловался Харли на то, что ему насилуют мозги такой защитой.       Вскоре назвали и имя Питера, и он, перекинувшись взглядами с Кинером, что сжал кулаки в знак поддержки, направился на сцену. Его охватывало дикое волнение, оно было в раз сильнее, чем то, которое он испытывал, собираясь на защиту. К сожалению Паркера, волнение в нем порождало и неуклюжесть, поэтому он чуть не проехался носом по паркету, зацепившись носком кед о выступ ступени.       — Э-эм… — Питер прочистил горло, пробежавшись глазами по людям, сидевшим за трибунами: кто-то слушал, а кто-то тратил время, листая ленту в своём смартфоне, считая это более разумным. Его взгляд задерживается на Тони, чьих глаз за очками было практически не видно, однако Паркер чувствовал, что старшекурсник смотрит прямо на него, буквально прожигая в нем дыру. Питер гулко сглотнул и тут же отвёл взгляд на членов комиссии, что спокойно ожидали, пока он начнёт свою презентацию. — Здравствуйте, меня зовут Питер Паркер, я студент первого курса биохимического факультета. Х-хочу представить вам свой проект на тему создания синтетического сверхпрочного волокна.       А дальше все пошло, как по маслу. Питер не волновался и не заикался, он практически не смотрел на людей в зале или тех, что сидел за столом перед ним. Он обширно жестикулировал, предоставляя всю информацию — а иногда даже чуточку больше —, что подготовил. Под конец выступления ему не хватало дыхания, щеки немного раскраснелись, часть челки прилипла ко лбу, а над верхней губой собрались небольшие капельки пота. Закончил он немного скомкано, поскольку понимал, что разошёлся не на шутку, в подробностях рассказывая, как добился такой структуры и вывел подходящую формулу.       Его преподаватель по аналитической химии сидел все это время с весьма задумчивым выражением лица и, казалось, вовсе не слушал, витая в облаках. Однако, когда Питер смолк, он твердо кивнул пару раз, а потом улыбнулся Паркеру, что явно показывало то, что он был доволен Питером и его проектом.       Вернувшись на свое место в зале, Питер получил кучу восторженных слов от Харли, большинство из которых имели смысл «я не понимал ни единого слова, но это было так интересно!». Он лишь посмеялся над этим и приобнял друга, в глубине души Питер был безумно благодарен ему за поддержку.       После Питера было ещё несколько выступлений, но их он уже не слушал с таким энтузиазмом, как пытался это делать ранее. Он полностью расслабился, чувствуя, что сегодняшний день уже вымотал его по полному разряду. Первокурсник подумал о том, что сходит с ребятами подкрепиться в кафетерий, а потом пойдёт к себе, чтобы завалиться на кровать и проспать все оставшееся время. Все же, осталось не так много времени: рождественские и новогодние праздники были не за горами, и они — Питер, Нед и Мишель — должны были вернуться в Куинс на две недели, чтобы отпраздновать их с семьями.       В зале на мгновение потух свет, прерывая мыслительный процесс в голове Питера, а после луч прожектора оказался прямо по середине сцены, что была расположена впереди. На ней стоял все тот же спонсор, в том же костюме и в том же галстуке. Он мерно вышагивал по сцене, поджимая губы.       — Не напомните ваше академическое кредо? Ну? — Мистер Р. Дауни-мл. оглядывал всех студентов, что сидели за трибунами, как испуганные мышки. Однако некоторые все же осмелились произнести заветные слова, которые тот повторял вслед за ними. — Сохранять, приумножать и нести знания.       Этот спонсор смотрелся так гармонично, когда стоял на сцене и так громко, немного вальяжно произносил свою речь. Он выкинул пару шуток, которые можно было принять на свой счёт и обидеться, но Питер лишь улыбнулся краешком губ, потому что это напомнило Тони и его вечные подколы. Но это было всего лишь одно мгновение, ведь потом в голову закралась мысль о ухмылке Старка, выступавшего на сцене со своим проектом, не так давно. Неужели это тоже был его подкол — расположить к себе, а потом так вот оставить?       — Я вижу в вас одаренных людей, не то чтобы я не видел их здесь и в прошлые годы, — по залу пробежался тихий рой смешков, а на губах спонсора расцвела кроткая улыбка. — В этом году пришлось принять решение, которое, я уверен, никогда бы не было мною принято. С этой минуты каждый из вас становится сополучателем гранта вновь учрежденного декабрьского фонда. Что значит — все ваши проекты одобрены и профинансированы! — зал тут же взорвался аплодисментами, а на лицах учащихся появились довольные, абсолютно радостные выражения, глаза заискрились какой-то надеждой. — Без условий налогов, авансом! Вы строите будущее. Так что вперёд. Словом — дерзайте!

***

      После речи мистера Р. Дауни-мл. глава комиссии объявил, что результаты будут вывешены на стенде в первую пятницу учебной недели после новогодних праздников, а к Питеру подошёл Брюс, восторженно смотревший на него, он был в небольшом шоке от того, как ответственно первокурсник отнёсся к своей работе. Беннер сказал кучу ободряющих слов, что теплотой растекались в груди Паркера, а также выслушал все то, что хотел ему высказать сам Питер: он щебетал об интересной теме, неожиданных подходах к решению и конечно же о том, как всего ему понравилось и воодушевило.       Брюс покинул его также быстро, как и подошел, чтобы перекинуться парой фраз, как предполагалось изначально. Поэтому в следующие пару минут Питер с благодарностью смотрел на Харли, что все это время смиренно ждал, совершенно не встревая и не пытаясь поторопить.       Они тоже направились в сторону выхода, неспеша плелись, обмениваясь впечатлениями о своих и чужих проектах. Каждый высказал несколько слов о том, кто с какой долей вероятности окажется в списке. Одновременно с этим Харли строчил сообщение Эмджей и Неду со словами, что они защитились и готовы встретиться с друзьями, чтобы отпраздновать это.       Оказавшись за дверьми зала, Питер почувствовал некое облегчение, с плеч словно сняли тяжеленный рюкзак, а сердце перестало мучительно тянуть. Он, видимо, перенервничал, пока ждал своего выхода, а потом ещё вдобавок появился Старк со своей вечной ухмылкой…       — Ты отлично выступил, Паркер. — лёгок на помине, подумал Питер, но решил проигнорировать чужие слова. Первокурсник даже не глянул в его сторону и — к собственному удивлению — не вздрогнул, услышав свое имя, а просто продолжил идти вперёд вместе с Харли, что явно удивился поведению своего друга. — Хэй, ну постой же! Я ведь не со стенкой разговариваю!       Питер резко тормозит, разворачивается на пятках и, складывая руки на груди и чуть задрав подбородок, вопросительно выгибает бровь. Он злится, безумно злится, почему же Старк этого не понимает? Думает, что эта его двухнедельная — или сколько она там длилась, Питер уже и вспомнить не может, хотя раньше знал это с точностью до минут — пропажа сойдёт ему с рук, и они смогут вернуться к старому общению? Глупо, Тони, очень глупо.       — Не думаю, что я похож на стену. Мне казалось, что я полностью прозрачный и нематериальный. — его голос звучит максимально непривычно от того, что насквозь пропитан холодом. В его словах нет даже части той дерзости, которая была раньше, когда их с Тони связывала только одна ночь. И она совсем не похожа на те игривые нотки, что возникали в их шутливых перепалках, когда они сидели у Старка дома. Это было совсем иное.       — Пит, ты что, обиделся, я понять не могу? — пришла очередь Тони складывать руки на груди. И хоть пиджак так притягательно обтянул его бицепсы, Питер даже глазом не моргнул, оставаясь непоколебимым. — Харе дуться, парень. Все же нормально было.       — Вот именно, что в прошедшем времени. Если ты таким образом решил точку поставить, то поздравляю, её теперь хрен сотрешь, потому что она чертовски огромная! — Питер переходит на более высокие звуки, которые вот-вот могут перерасти в крик, но он старается все же сдерживать себя — ему категорически не нравилось выносить сор из избы, а сейчас он, стоя посреди института, делает именно это.       — Я тебя немного не понимаю, давай сходим прошвырнемся и заодно все обговорим.       — Нам больше не о чем говорить, Старк. Неприятно было поработать. — и с противным звуком скольжения резиновой подошвы о пол Паркер разворачивается и, прихватив за руку все также недоумевающего Харли, быстрым шагом направляется к выходу из здания.       Тони непонимающе смотрит им вслед, продолжая перебирать в голове те моменты, в которых мог так облажаться. Но, к сожалению, почему-то на задворках памяти образовался полный штиль.       — О, Тони, здорово! — от мыслительного процесса его отвлекает мимо проходивший парень с четвёртого курса журналистики, кажется, он состоит в совете вместе с Наташей. — Видел твою защиту, было потрясающе. — Тони тихо благодарит, кивая головой. — Не хочешь сходить на перекур?       — Прости, приятель, не курю! — достаточно громко сообщает Старк, растягивая губы в ухмылке, хотя глаза его горят совершенно другими эмоциями.       — Ну, как знаешь. Если что, мы планируем собраться сегодня в клубе после всего этого, отпраздновать. Приходи.       — Да, окей. — парень уходит, оставляя Тони вновь наедине с самим собой. Ему бы действительно хотелось бы сейчас выкурить сигарету, а может и две, чтобы успокоить нервы и пережить эти тяжёлые мыслительные разборки картотеки воспоминаний. Черт.       Тони бьёт носком ботинка стену, на которую теперь опирается руками, свесив меж ними голову. Все слишком сильно давит. Защита проекта, Мстители, Питер, отец. Питер. Отец… В кармане вибрирует телефон. Лёгок на помине, думает Тони, с раздражением набирая зазубренный номер и покидая здание МТИ. Он разберётся со всем этим позже.