Императрица Ван.

Посреди шумной торговой улицы в деревне столпилось очень много людей. Все они смотрели на драку, внезапно разгоревшуюся между подростком и взрослым мужчиной. Девочка била лицо пьяницы своими маленькими кулаками, требуя от того возврата денег за гнилые продукты, который он продал её семье. Упрямство и верность своим словам обеих сторон привели к кровопролитию прямо на площади. Люди даже не пытались остановить их, наоборот, они кричали слова поддержки девушке, которая сидела на торговце и смешивала его лицо с дорожной пылью. - Это же Лю Ван Шу, верно? Эта девочка снова с цепи сорвалась.. – люди шептались, смотря, как бедного мужчину избивают до полу-смерти. - Совсем не соответствует своему имени*.. - Может пора остановить её? Ван Шу же сейчас убьёт его! – из толпы вышел высокий парень, оттянув юную Лю от потерявшего сознания торговца. - Пусти! Отпусти меня! Он не вернул мне деньги! Знает же, как моя семья бедна и буквально умирает с голоду, но этот урод всё-равно продал нам гнилые овощи! Пусть он испытает ту же боль, что испытываем мы всю свою жизнь! – брюнетка пыталась вырваться из крепких рук, но у неё не выходило. Она была уже истощена физически и не могла сопротивляться. - Унесите кто-то Ци Ляня в больницу! Он ещё дышит! – возле побитого мужчины быстро образовалась новая толпа и пара крепких ребят понесли его, толстого, низкого и воняющего алкоголем, в местную лечебницу. Несколько молодых девушек сбежались возле Ван Шу, чтобы вытереть её руки и лицо от чужой крови. - А-Шу, ты же знаешь, что тебя снова ждёт темница? Зачем ты побила его так сильно?! – одна из подруг начала аккуратно очищать стёртые девичьи костяшки. – Ну продал он тебе овощи гнилые, их же можно было обрезать! Ну или, как минимум, сначала поговорить с торговцем, а не лезть в драку. Ты же девочка, А-Шу, тебе всего четырнадцать! Ты замуж так никогда не выйдешь. Хоть наша деревня и не знакома с хоть каким-то понятием о справедливости, но в столице нужно думать что делаешь, а не бросаться в драки из-за овощей! - Цзинь Мао, ты закончила? Со своими учениями как быть «хорошей девочкой». У меня болит голова уже от этого. Пойми, я не собираюсь замуж. Ни-ког-да. Я из самой бедной семьи в самой бедной деревне провинции. Думаешь, на меня хоть кто-нибудь посмотрит? Думаешь, я попаду в столицу? Да ни в жизнь. Даже если позовут, то я туда не поеду. Даже если пришлют экипаж – всё равно не поеду. В столице живут богатые люди, которым до таких как мы абсолютно нет дела. А мы должны, нет, мы обязаны их уважать, почитать, превозносить чуть-ли не к богам, лишь из-за того, что у них есть деньги. Я не хочу жить такой жизнью. Лучше я буду до полу-смерти избивать пьянюг, продающих гнилые овощи беднякам, нежели быть лицемеркой ради того, чтобы меня приняло общество. – пока Ван Шу вела свой монолог, её глаза горели огнём. Но не огнём стремления, а ненависти. Ненависти ко всему окружению, к артистократам, что не ценят ни людских, ни своих жизней. Её подруга Мао закончила с обработкой её мелких ран и просто молча слушала, не смея перебивать. В тот день во всю цвели сливы, вероятно, это был конец апреля - начало мая. Именно тогда жизнь Ван Шу пошла под откос. * В имени Ван Шу присутствует два иероглифа: 望 (Ван) – «Надежда» и 舒 (Шу) – «Комфорт».