Теплая летная ночь.

      Потрёпанный, желтый автобус едет уже час по лесистой местности. Снаружи царит тишина, нарушаемая лишь ветром, гуляющим среди крон деревьев. Закатное солнце дарит людям последние и самые золотые лучи. Внутри же можно услышать храп неизвестного, пожилого мужчины на первых рядах; разговор двух бабуль, которые увлеченно обсуждают своих непутевых детей и тяжёлые жизни. Также слышно тихое радио, которое слушает водитель и лязг брелоков, которые висят на ключах от автобуса. Водитель настукивает ритм песни, играющей по радио. Двигатель автобуса гудит, а на дороге встречаются кочки и ямки, поэтому автобус иногда потряхивает. Пыль мерцает в воздухе золотистыми частицами.       На заднем ряду сидит девушка, погружения в далекие чертоги сознания, а то и подсознания... Короткое тёмное каре убрано в неаккуратных хвост: хвостик обладает немалым количеством "петухов", а прядки покоятся на лбу и висках. Разнообразные значки на джинсовке блестят в свете солнца. На ногах видавшие виды джинсы, а на ступнях кеды с каким-то рисунками. Или это грязь? Рядом с девушкой покоится большой, набитый рюкзак. Девушка крепко сжимает в тонких руках плеер, а глаза прикрыты от удовольствия. Она слушает музыку. На длинных ресницах девушки играло солнце, пока не скрылось за кромкой леса.       Водитель кашлянул, а затем закряхтел.       — Мы остановимся на заправке на десять минут, — прокричал он в автобус. Спящий мужчина хрюкнул и проснулся, бабули сказали "ага" и продолжили беседу. Девушка открыла глаза и осмотрела окружающую ее действительность. Когда девушка садилась на первый автобус в из Чикаго в Лафайетт, а это где-то восемь часов назад, людей было значительно больше. Конечно, из Лафайетта в Гринасл было ещё меньше, но сравнивая первый и последний автобус, девушка удивлялась.       Помимо размышлений о проделанном пути девушку посещали мысли о кузене, его маме - ее тети. Она их видела редко. По указу матери девушка иногда отправлялась в Хоукинс на праздники.       Дастин, наверное, вырос, — размышляла девушка.       Она устала. Дорога из Чикаго в Блумингтон на трёх автобусах занимает восемь часов, поэтому путешественница очень устала, но не обнадеживала мысль, что в Блумингтоне ее встретит тетя — Клавдия Хендерсон. Сменив позу, девушка вставила в плеер другую кассету. Она приоткрыла окно. Вечерело, поэтому стоячий, горячий летний воздух разбавился приятным ветерком. Путешественница подставила лицо под струи воздуха, врывающиеся в автобус.

***

      Через двадцать минут автобус остановился у заправки. Водитель зашёл в салон.       — Через десять минут выезжаем, если вы опоздаете, останетесь ночевать здесь, — фыркнул водитель на что бабуля ему скзала:       — Хам! Я женщина старая и слабая, что будет, если со мной что-то случится в туалете, а?! Вдруг, я упаду, а вы уедите! А как же мои внуки?! — говорила бабуля. Водитель сморщился, а девушка решила, что бабульки эти вполне себе здоровые, так как они достаточно красочно описывали истории, как они кого-то избивали сумками или орали в на каких-то мутных и непутевых личностей в супермаркетах. А голове юницы пробежала мысль:       А если все странные бабули на самом деле нормальные, просто у них заговор? Поэтому, когда они встречаются они делятся такими историями, — усмехнувшись собственным мыслям, девушка вышла из автобуса и пошла к маркету на заправке.       Выложив на кассу; упаковку чипсов, колу и коробку конфет, она посмотрела на продавца.        — Сигареты у вас есть? — спокойно спросила она. Мерзкий кассир по имени "Карол" осмотрел девушку, кинул на кассу сигареты а потом выдал:       — А тебе разве есть двадцать один? — сказал он. У него было прыщавое, перекошенное лицо и говорил он, брызжа слюной. На лице у Карола была гадкая ухмылка. Девушка немного напряглась, но протянула фальшивые права. У неё есть и настоящие права. Просто в настоящих ей шестнадцать, а в других, фальшивых, девушке уже двадцать один.        — Элизабет Вирджиния Максвелл, шестьдесят пятого года рождения, — кассир продолжал ухмыляться. Гаденько так. Бетти занервничала. Автобус бибикнул. Девушка ойкнула, кинула деньги за все, вырвала права и со словами:       — Извините, надо бежать! — убежала, крепко держа сигареты в руках. Кассир хмыкнул, убрал деньги в кассу и вернулся на стул. Он положил ноги на кассу и уткнулся в телек, стоящий рядом. Путешественница же вернулась в автобус и села на своё место.        — Все на месте? — лениво-раздраженно проворчал водитель. Бабуля проворчала что-то, водитель кивнул и автобус двинулся. Бабули закурили, рассуждая о тяжелой жизни.       Никто же не знает, что мне нет двадцати одного? — нервно подумала девушка, доставая зажигалку из рюкзака. На зажигалке была изображена обложка альбома “The Dark Side Of The Moon” группы “Pink Floyd”. Оглянув рисунок, девушка подожгла сигарету в зубах. Поднявшись с сидения, она пошире открыла окно. Оно заедало, поэтому у неё получилось это не сразу.

***

      К девяти вечера Бетти оказалась в Блумингтоне. Выйдя из автобуса с чемоданом и рюкзаком наперевес она осмотрелась. Автобусная станция не отличалась особой красотой. Обычная станция. Где-то стояли люди и болтали, кто-то курил, кто-то сидел на скамейках и ждал автобуса. Приятное безразличие к собственной персоне — так Бетти описала бы это ощущение. Ты никому не нужен на этой станции, ты просто неиграбельный персонаж без истории. Не второстепенный, а просто массовка.       Темные волосы трепал ветер, а глаза осматривали людей. Она задерживала взгляд на каждом, пытаясь понять, куда едет тот или иной человек. Элизабет разглядела каких-то походников: огромная компания из молодых людей, тепло одетая и с большими рюкзаками; на рюкзаках висели алюминиевые кружки, фонарики, рации. Также она увидела нервную семью: женщина выглядела уставшей и побитой жизнью, мужчина, обнимающий ее был таким же, дети выглядели отрешенно. Из вещей у них был один потрёпанный чемодан со старыми наклейками.       Также везде встречались одиночки или парочки. Одиночки курили, смотрели на небо. Они были погружены в свои мысли. Будто они далеко-далеко от нас — у себя в миру. Парочки же просто мило ворковали.       Поняв, что стоит на месте и осматривает людей довольно давно, наша наблюдательница тряхнула головой и пошла на выход. По мере приближения к выходу тревога постепенно накрывала Элизабет. Но она всячески отвлекала себя, поэтому старалась вспоминать знакомых и друзей из Хоукинса. Она вспомнила друзей Дастина.       Майк Уиллер, Уилл Байерс и Лукас Синклер, — вспоминая их имена, она мысленно вспоминала внешность детей. Выйдя из здания Станции, Бетти осмотрелась. Рядом стояла одинокая машина рядом с ней ютилась женщина, а рядом с женщиной кудрявый мальчик в кепке.        — Лиз! — крикнул парень и махнул рукой. Девушка кивнула сама себе. Улыбнувшись, она пошла навстречу родственникам.       — Бетти! Привет! — обняла девушку Клавдия.        — Мы по тебе скучали! — отозвался Дастин, обнимая кузину.       — Я по вам тоже, — кивнула она, в ответ обнимая кузена.       Дастин открыл багажник и попытался помочь засунуть чемодан кузины туда, но Мистер Хендерсон его опередил. Мужчина быстро впихнул чемодан племянницы в багажник, улыбнулся и сказал садиться в машину. Они поехали.       — Ну как там в Чикаго? Как Энни поживает? — тревожно спросила Клавдия.        — Мама нормально. Чикаго тоже в порядке, — немного отрешённо сказала Бетти.       — А твоя мама правда пырнула тебя ножом? — удивленно и испугано спросил Дастин. Бетти немного грустно ответила: “Да”, но Клавдия перебила девушку, сказав Дастину о таком не спрашивать. Но Элизабет хихикнула, подмигнув Дастину. Наверное, она хотела показать, что все хорошо.       Клавдия знала о том инциденте и вообще о нестабильности своей сестры, поэтому просто иногда сожалеюще глядела в зеркало заднего вида, хотя она понимала, что увидеть детей там не сможет, так как сидит на пассажирском сидении. Через минут десять тишины Дастин разговорил сестру. Дети быстро нашли общий язык. Ребята общались о “Подземельях и драконах”, “Властелине колец” и прочей фантастической шняги.       — Ты не видела “Назад в будущее”?! — удивленно воскликнул Дастин.       — Не-а, не успела сходить в кино. В школе проблемы были, — ответила Бетти. Ее заряжала позитивность кузена.       — Завтра надо будет тебя сводить в кино, обязательно! У нас тут мол реконструировали, — последнее Дастин произнёс мрачно, — О, а еще познакомлю тебя завтра с друзьями. Ты, наверное, их не помнишь?       — Я помню Майка, Уилла и Лукаса, — неуверенно ответила девушка.       — Там ещё есть с кем тебя познакомить, — улыбнулся Дастин.        К одиннадцати ночи семейство прибыло домой. Дастин тут же показал девушке ее комнату; она была рядом с комнатой парня, что обоих радовало.       Бетти была рада, что смогла найти общий язык с кузеном, поэтому в дом она зашла с меньшей апатией, чем та была в автобусе.       Девушке дали перекусить, а после сопроводили в комнату, где та смогла бы разобраться.        Бетти с радостью осваивала новую комнату, она раскладывала свои вещи в гардероб, параллельно переодеваясь в домашнее. Она была в белой, свободной, хлопковой рубашке до колен (такие часто носят модницы на пляжах, пряча под них купальные костюмы, но Бетти в такой спала) и коротких шортах. Она выложила постеры, которые позже наклеит, выложила всю бижутерию и сложила на тумбочке у кровати. Там же она положила духи и пару книг, которые читала. Прикроватную тумбочку Бетти хотела оформить как свой “алтарь”.       Убрав чемодан, девушка глянула на часы.       Час ночи, — отметила она и залезла в кровать. Взяв книгу в руки, она и полчаса не просидела, как уснула. Ей ничего не снилось, спала она спокойно.