Бритва

Они с Чимином разные. Чимин — красивый, стройный, спортивный омега, который любит следить за собой и своим телом. Юнги — ленивый, любящий играть в компьютерные игры, забивающий  на моду и косметику, хотя тоже омега. Но они дружат, живут в одной съёмной квартире. Чимин первый подошёл, чтобы познакомиться. Юнги тогда не понял, что от него нужно самому популярному парню на потоке, но всё равно приветливо улыбнулся. И они быстро стали сближаться. Чимин рассказывает ему о моде, об альфах, которые пытались завоевать его сердце, а Юнги в ответ с восторгом рассказывает о новых играх. Им хорошо вместе. Комфортно жить. Смотреть вместе фильмы, хотя каждый ест свое во время просмотра. Юнги — чипсы. Чимин — фрукты. Иногда они воруют друг у друга еду. И всё-то у них хорошо. Всё просто прекрасно. Каждый принимает другого таким, какой он есть, не пытаясь навязать свои вкусы. Юнги даже не задумывается о том, что он и Чимин словно с разных планет. Даже мысли не возникает, что что-то не так, пока случайно не слышит разговор однокурсников. — А Чимин на тусовку пойдёт? — он узнает голос Чонгука. — Нет, — тянет Сокджин, если Юнги правильно различает голос, — он с этим… с Юнги всё возится. Без него не пойдёт. — И чего он к нему прицепился? Вот где Чимин, а где Юнги? Да это же небо и земля. — Чимин, наверное, хочет выигрышнее смотреться. Рядом с Юнги любой красавчиком выглядит, а Чимин вообще королём красоты становится. Чонгук смеётся. — Точно. Нет, ну я всё понимаю, не дала природа красивой мордашки, но следить-то за собой надо. Ты видел его ноги? На них ковёр из волос. — Ага, зато он не мёрзнет. Сокджин с Чонгуком смеются, Юнги убегает побыстрее домой, чтобы не услышать ещё чего-нибудь. У него впереди ещё одна пара, они с Чимином домой собирались вместе пойти, но его эти мысли сейчас не тревожат. В голове звучат обрывки разговора, услышанного тайком из-за поворота. Слёзы застилают глаза, и Юнги едва ли не бежит до остановки. Он запрещает себе плакать, но каждый взгляд обжигает. Его не волнует тот факт, что людям всё равно на него и его вид, сейчас ему кажется, будто каждый человек в отвращении отворачивается от него. Юнги никогда не задумывался о своём внешнем виде, носил большие кофты вместо топов, широкие штаны, висящие на нем, едва-едва не падая, вместо обтягивающих. Он не следил за тем, чтобы одежда была новой и не повторялась, не думал о сочетании, просто надевал и шёл. И сейчас серая большая худи с широкими синими штанами вызывает в нём порыв сорвать всё с себя, что он и делает, оказавшись дома. Но стоит штанам упасть на пол, оголив ноги, как всё в нём сжимается. Ноги он не брил никогда, поэтому никакой гладкой кожи нет. Волосы покрывают каждый сантиметр. Юнги спешит в ванную. Он видит одноразовую бритву и, совершенно не думая, хватает её в дрожащую ладонь. *** Чимин хмурится, когда Юнги не приходит на последнюю пару. Он кусает нижнюю губу, сдирая зубами блеск, который только что нанёс. Юнги никогда не прогуливал. Всегда был примерным студентом. Чимин набирает его номер, но отвечает ему не звонкое: «Да, Мин~ни», — а автоответчик. И это только усиливает тревогу. Он досиживает до конца пары, отмазывает Юнги, говоря, что ему стало плохо. Хорошая репутация обоих омег играет на руку, да и Чимин так умилительно хлопает глазками, что преподаватель-альфа не задумывается даже, не сомневается в искренности студента. Дорога домой проходит в мучительном волнении. Чимин больше всего боится, что Юнги дома нет. Эта мысль вгоняет его в панику. Но, как только он оказывается в стенах съёмной квартирки, страх начинает усиливаться. Чимин слышит громкий плач из ванной, поэтому, не разуваясь, бежит туда. Он пытается открыть дверь, но та не поддаётся. — Юнги~я, милый, открой мне, — просит, нервно сглатывая. По ту сторону двери ничего не отвечают. Только рыдания теперь тише, словно их сдерживают. Чимин пугается не на шутку. Юнги редко плачет, за всё их знакомство он плакал лишь раз, когда потерял подаренный Чимином браслет. Но тогда не было такого горького плача, лишь досада, которую Чимин легко вытеснил ведёрком мятного мороженого. Юнги тогда весь измазался, а Чимин ловил себя на мысли, что хочет собрать все капли не салфеткой, а языком. — Ну же, милый, я хочу обнять тебя, — пробует Чимин, вспоминая о любви Юнги к объятьям. И это работает, Юнги открывает дверь и едва не сносит с ног Чимина. Он плачет, уткнувшись лицом в ключицы и сжав талию в руках. Чимин обнимает его крепко, гладит по голове, запутывая пальцы в отросших до виска волосах. — Что такое, лисёнок? Что случилось? — воркует  Чимин. Юнги всхлипывает, успокаиваясь, только плечи всё ещё  подрагивают. — Мой маленький лисёнок, кто тебя обидел, м? С кем мне драться? Чимин даже не шутит про драться, не говоря уже о том, что он хочет защитить Юнги, он занимается боксом. Не постоянно, но форму поддерживает. Альфы нынче наглые и сильные, лучше уметь держать удар. Да и восхищённый взгляд лисьих глазок того стоит. — Ничего такого, — бормочет Юнги. — Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. — Я некрасивый, правда? Неухоженный, верно?  — Что? Нет, конечно, нет, лисёнок. Кто тебе сказал такую глупость? — Мне не говорили, я услышал. — Рассказывай. И Юнги рассказывает, каждое слово передаёт, вновь начиная плакать. — И о-они сказ-зали, что у меня ков-вёр из волос на ног-гах, — заикается Юнги, — и я реш-шил, решил побрить ноги. Взял твою однор-разовую бритву и… — Скажи мне, что ты увидел пену для бритья рядом, — просит Чимин. Юнги машет головой отрицательно и начинает рыдать сильнее. Чимин зажмуривается. — Боже, лисёнок, — шепчет ласково, целуя в макушку. Чимин обещает себе найти Сокджина и Чонгука, разобраться с ними. Он не простит такое обращение с его лисенком. Никто не имеет права так говорить про его красивого, милого, очаровательного, покоряющего сердце с одного взгляда Юнги. Юнги успокаивается через долгие десять минут, и Чимин ведёт его к себе в комнату, по пути скидывает обувь, чтобы не замарать белый ковер. Он сажает Юнги на кровать молча, аккуратно мажет изрезанные, расцарапанные ноги Юнги, касается ран подушечками пальцев, боясь усилить боль. Чимин садится рядом обнимает за талию и неожиданно целует в изгиб шеи. — Ты самый красивый, лисёнок, — говорит глядя в глаза. — Самый милый, сладкий такой, что смотреть на тебя выходит только влюблённым взглядом. Чимин приближается к его лицу так, чтобы касаться кончиками носов, и Юнги, и так красный после рыданий, краснеет сильнее. — Знал бы ты, какая у тебя красивая улыбка, как часто бьётся от неё моё сердце. Видел бы ты, как красиво сияют твои глаза, когда ты рассказываешь о любимых играх. Тогда бы ты никогда не обратил внимание на тех пустышек, разгуливающих по клубам в поисках богатого папика. — Мин~ни, — тихо зовёт Юнги. Он обнимает Чимина за шею неловко. — Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю, лисенок. Как сильно боюсь тебя отпугнуть своими глупыми чувствами. Если бы ты только знал, как я хочу тебя целовать. Чимин осторожно касается поцелуем розовой мягкой  щеки, задерживает губы на несколько секунд, отстраняется и вновь целует то же место. — Мин~ни, — Юнги осторожно обхватывает ладонями щеки Чимина, смотрит в карие глаза, — поцелуй меня. — Ты не оттолкнешь меня?.. — Нет, — шепчет Юнги. Чимин нежно касается его губ. Он ласково обхватывает верхнюю своими и неторопливо начинает мять её. Тихий стон Юнги срывает голову. Чимин прикусывает несильно и тут же языком пробирается в рот Юнги. Он лижет нёбо, проводит кончиком по зубам и сплетает языки в прихотливый танец. Слюна, смешиваясь, течёт вниз по подбородку. Чимин слизывает её, сцеловывает. Он опускается поцелуями к ключицам, ласкает шею, забирается ладонями под свитер, гладит живот. Юнги тихо стонет в ответ на все махинации с его чувствительным телом. Он льнёт к Чимину, но когда свитер с него стараются снять, Юнги останавливает. — Подожди, — дышит хрипло, делая короткие вдохи. Чимин замирает. Он смотрит в глаза, ставит руки по бокам от Юнги, нависает сверху. — Что такое, лисёнок? — Я боюсь, давай… давай, не будем? Чимин улыбается нежно. Он целует в кончик носа, упирается лбом в лоб Юнги, прикрывая глаза. — Хорошо. Ты будешь моим, лисёнок? — Буду, — смущённо бормочет Юнги. Чимин счастливо улыбается, падает рядом на спину, прижимает к себе Юнги, целует его в макушку. Теперь перестать целовать у него не получится. Теперь каждую минуту он будет заполнять поцелуем,  будет любить открыто. И ему плевать,  кто там и что там будет говорить. Юнги — прелесть. Его прелесть с лисьими глазами.