Бритва

Чимин упорно старается привлечь к себе внимание. Он ластится котом, ложится головой на колени к Юнги, пока тот смотрит какое-то шоу, и обычно в ответ на такое поведение раздаётся тихий ласковый смех, а в волосах тут же оказываются красивые тонкие пальцы, но сейчас Чимина хладнокровно сгоняют с колен, поэтому остаётся только сесть на диване сбоку, по-турецки скрестив ноги, что он и делает. — Ну, лисёнок, — Чимин пытается словить взгляд Юнги, но тот постоянно отворачивается, — ну прости. — Ну прощаю, — фыркает Юнги. И вот знает же, что ему смотреть на Чимина нельзя, когда он старается злиться, знает, но всё равно на свою беду глядит, вздыхает, смягчаясь. — Какие будут оправдания? — Тебе совсем не нравится? — Чимин дует губы. Юнги несмело протягивает руку, гладит татуировку, открытую, потому что кто-то не любит ходить в футболках дома, подушечками пальцев. Чимин практически месяц не подпускал его к себе, чтобы скрыть витиеватый рисунок на рёбрах. Юнги не понимал, что, собственно, происходит, искал в себе причины того, почему Чимин, всегда ненасытный до него и его тела, вдруг стал таким холодным и отстранённым. — Зачем ты скрывал? — спрашивает Юнги, поднимая взгляд с татуировки на глаза Чимина. — Хотел сделать сюрприз, я теперь стал ещё привлекательнее, разве нет? — Чимин хитро улыбается, приближается к лицу Юнги. Он почти касается губ, когда произносит, — Разве тебе не хочется исследовать её? Юнги фыркает, смущается, но находит в себе силы отстраниться. — Не хочется. Чимин лукаво улыбается. Он ставит руки по бокам от Юнги, приближается вновь к его лицу. — А мне хочется исследовать тебя вновь, я столько всего упустил за этот месяц, — каждое слово звучит проникновенным шёпотом в губы, и Юнги сглатывает, — хочется целовать тебя так, чтобы тебя била дрожь. Хочется кусать едва ощутимо, чтобы ты тихо скулил. Хочется вылизать твою шею и грудь. — Так много желаний, — томно говорит Юнги. Он неловко поднимает руку и гладит скулу Чимина подушечками пальцев. — Ты не представляешь насколько. Чимин поворачивает голову и касается поцелуем центра ладони. Он ухмыляется и неожиданно проводит языком по линии жизни. Юнги вздрагивает, краснеет, но не отстраняется, вместо этого выгибается так, чтобы прижаться ближе. И Чимин его одной рукой к себе прижимает. Он целует руку поднимаясь к плечу, задирает кончиком носа рукав огромной футболки. Юнги, сначала думающий остановить Чимина в качестве наказания, забывает обо всем, впитывает в себя ласку. Он тает в руках и под губами, наслаждается нежностью. И Чимин это знает, слышит в прерывистом дыхании, видит в прикрытых веках. — Такой ласковый, такой податливый, такой сладкий лисёнок, — мурлычет довольно. Он вылизывает шею, собирает сладость запаха с кожи широкими мазками языка. — И только мой. Мой. Юнги дрожит, мурашки бегут по его коже. Он рвано выдыхает, откидывает голову назад, и Чимин пользуется этим, прикусывает нежную кожу и улыбается удовлетворённо, когда в ответ на его действия Юнги тихо скулит. Чимин сдавливает его талию, прижимая к себе плотнее. Он сам себе кажется вампиром, впившимся в шею. Оторваться от Юнги невозможно. В голове внезапно звучит вопрос Сокджина: «Ну и что в нём такого?». И Чимин не знал тогда и не знает сейчас, почему ему голову срывает от Юнги. Просто он влюбился в ощущения рядом. Юнги внезапно показал ему красоту мира, подарил комфорт и уют. И Чимин утонул в нём, совершенно не сопротивляясь. — Лисёнок, — выдыхает в шею, — как же я тебя люблю. Юнги в ответ отстраняется и целует, целует мягко и неуверенно, но за уверенность у них всегда отвечает Чимин так что… Инициатива тут же уходит к нему. Юнги наклоняет голову чуть на бок, чтобы было удобнее, позволяет терзать свои губы жадным поцелуем, от которого пальцы на ногах поджимаются, от которого дышать приходится учиться заново. Ему никогда не понять, почему его любят такой ненасытной любовью. Но он дарит свою робкую любовь в ответ. Юнги отстраняется, упирается лбом в лоб Чимина, дышит в губы, смотрит в глаза преданно. — Я люблю тебя, — говорит, а сам дрожит от переполняющих эмоций. Чимин внезапно всхлипывает, и Юнги непонимающе смотрит на него. Он пальцами стирает слёзы. — Ты чего, Мин~ни? Ты чего, хэй?.. — Юнги слабо улыбается с нежностью гладит скулы. Любуется красотой Чимина. — Я… Ты… ты впервые это сказал. А я… я не ожидал это услышать сейчас, лисёнок, — в нос говорит Чимин, — обними меня покрепче. Юнги тихо и смущённо смеётся, но просьбу исполняет. Обвивает Чимина руками, перетаскивает к себе на колени. Он прижимает голову к своему плечу, целует легко в шею. — Мне никто никогда не говорил этого, — бормочет Чимин. — Я буду говорить это каждый день, — шепчет проникновенно. Чимин благодарно целует в шею, всхлипывает, жмётся ещё ближе, и Юнги нежно улыбается такому ласковому поведению.