Пленница

Воспоминания давят. Мысли душат. Чувства убивают.

***

Я ещё некоторое время просидела на одном месте. Было холодно. Всё тело продрогло от долгого непрерывного контакта с ледяным мрамором. От чего меня обуревала лёгкая дрожь. Говоря откровенно, уверенности в том, что дрожь была вызвана именно холодом, у меня не было. Весь пережитый ужас и волнение – малоприятные эмоции, чей отклик можно было уловить в совершенно незамысловатых реакциях тела. Хотя, казалось бы, как такая обыденность, как чувства, может оказывать настолько сильное влияние на организм? Новая волна страха накрыла меня собой с головой. Дурные мысли то и дело лезли в голову, заставляя меня в панике оглядываться по сторонам. Что если он решит вернуться? Один единственный вопрос, напрочь засевший в сознании, не давал покоя. Что будет со мной тогда? Я не хотела даже представлять. Возможно, я бы просидела на одном месте ещё долго. Если бы не услышала шаги, разносящиеся эхом в даль множества коридоров. Я слышала отголоски чужих разговоров и с каждым новым мгновением могла всё отчётливее разбирать слова. Это то и натолкнуло меня на мысль, что пора бы уходить, не то иначе нарвусь на новые неприятности. Которые в моё положении и вовсе были губительны. Вместе с новыми страхами пришли и силы. Я почувствовала внезапно покорившую меня уверенность, что, казалось, была совершенно не к месту. Только тогда мне удалось оторвать своё заледеневшее тело от пола и поскорее покинуть, наполнившись сердце ужасом, коридор. До комнат я бежала настолько быстро, насколько вообще было способно моё измученное тело. Незнакомые коридоры мелькали перед глазами, и я искренне надеялась, что интуиция на этот раз меня не подведёт. Мчась с огромной скоростью по коридорам Малфой-мэнора, мне повезло не наткнуться по пути на кого то из Пожирателей Смерти или того хуже на Лорда Волан-де-Морта. Что было само по себе невероятным везением. Добравшись до "тихой гавани", я, наконец, могла дышать полной грудью. Мои покои неожиданно приобрели атмосферу уюта и странного спокойствия. Спокойствия, что чувствуется в воздухе перед ужасной бурей, создавая мнимое ощущение безопасности. Опасность чувствовалась отовсюду. Она долгие годы впитывалась в стены особняка, оставляя на них вечное клеймо. Ничего не будет хорошо, пока Волан-де-Морт не падёт. В этот раз госпожа Фортуна оказалась на моей стороне. Отделалась я малой кровью, притом что могла окончить свой жизненный путь в ужасных муках. Лишь немногим удавалось пережить его гнев. Да и удавалось ли кому-то помимо Гарри? Отчего же он принял решение исчезнуть? Что могло заставить его отступить? Непонимание разгоралось во мне алым пламенем. Каждый раз, стоило мне только задуматься о причине, появлялись новые сомнения. А точно ли он отступил? Тёмный лорд, подобно змее, мог долго выжидать момент уязвимости своей жертвы, но, дождавшись, ударит точно в цель, лишая жизни ещё одну невинную душу. И потому наверняка я могла знать только одно. Волан-де-Морт найдёт способ воплотить своё наказание. От одной лишь только мысли об этом по телу прошла волна мурашек. Насколько изощрённым могло быть его наказание? Я не знала и не хотела знать. Но что мне оставалось теперь? Прошлое не изменить, как бы нам того ни хотелось. Время неумолимо бежит вперёд. Ему нет дела до людских забот и желаний. Ему чужды сожаления, чужды несчастья. Время не совершает ошибок. Лишь только люди. И даже такая удивительная вещица, как маховик времени – артефакт, дарующий возможность переместиться в прошлое, не был способен противостоять неумолимому течению реки под названием Время. Есть ли вообще смысл жалеть о прошлом, совершенно забывая о настоящем? Всё было предрешено. Мне оставалось только ждать, плавно идя по течению, неумолимо несущему меня к водопаду.

***

Наказание оказалось совершенно не таким, каким я его представляла. Странно то, что в холодный, тёмный, насквозь пропитанный сыростью подвал меня не посадили. И даже не подвесили за большой палец в подземельях. Данный вид наказания, если верить словам нашего школьного завхоза Филча, раньше имел успех. Всех провинившихся учеников Хогвартса подвергали этому изощрённому наказанию, что куда больше напоминало пытку. Моё же наказание заключалось в том, что отныне я не могла покинуть предел своих покоев. Всякий раз, стоило только предпринять попытку переступить дверной порог, меня с силой отбрасывало потоком магической энергии. Для того, чтобы окончательно принять факт своего поражения, мне потребовалось некоторое время, в течении которого я заработала множество садин и синяков, что теперь красовались на моём теле. Они, словно насмехаясь над моим положением, ещё долго не желали проходить. Приняла поражение я лишь тогда, когда тело буквально разрывалось на части от невыносимой боли. Кости ломило, мышцы жалобно выли, умоляя прекратить, а кровь горячими струйками вытекала из полученных ран, обуревая тело неприятной щекоткой. Тёмный Лорд запретил мне покидать покои. Сомнений в том, что это лишь малая часть от всего наказания, не было. Волан-де-Морт уготовил для меня пытку куда слаще и ужасней. Плен покоев являлся лишь временной мерой, иллюзией, отвлекающим манёвром перед смертельным броском. А был ли вообще смысл противиться наказанию? Куда бы я не пошла, чтобы не делала, своей участи не избежать. Он не отступится. Так не лучше ли мне оставаться здесь? Практику беспалочковой магии я не забросила, хоть отныне и не видела в ней смысл. Я и с палочкой была Тёмному Лорду не ровня. Что уж можно сказать про её отсутствие. Однако странное чувство охватывало моё сердце, стоило только опустить руки. Нечто, не поддающееся конкретному описанию, нечто, не имеющее даже названия. Оно было похоже на сожаление с примесью гнева и странное, необъяснимое воодушевление. Это чувство придавало мне сил. Внушало надежду на светлое будущее. И я искренне верила в то, что не всё ещё потерянно. Свободного времени стало больше. Теперь, когда на чашку ароматного горячего чая меня никто не приглашал. А возможность прогулки по Малфой-мэнору была отнята. Я осталась предоставлена самой себе. И я без зазрения совести всецело посвящала освободившееся время обучению. Магический барьер у двери оказался лишь самой малой частью всех проблем. Пропитание, необходимое для существования всему живому, отныне стало для меня не доступно. Раньше еда и питьё регулярно появлялись на прикроватной тумбе. Хоть блюда, отведённые мне, нельзя было назвать аппетитными, и по вкусу они скорее напоминали нечто среднее между мылом и нормальной едой. Я не возмущалась и была вполне удовлетворена. Сейчас же еды не было и вовсе. Осознание этого вызывало у меня сильную тревогу. Умирать от голода не хотелось. В голове то и дело невольно всплывали картинки из тех маггловских фильмах о войне, что я смотрела ещё в детстве, гостя у своей бабушки-маггле по маминой линии. В них пленников морили голодом, от чего изнеможённые, обессиленные люди лишались рассудка. Невольно я ставила себя на их место, бледнея всякий раз. С водой всё сложилось куда удачнее. Моих волшебных возможностей хватало на сотворение обычного Агуаменти. Облегчённо я осознавала, что смерть, по крайней мере, от жажды, мне не грозит. Миссис Малфой я более не видела. Она не навещала меня и даже не прогуливалась по обычаю утрами в прекрасном ухоженном саду особняка. Беспокойство за женщину разрасталось в моём сердце. Мог ли Тёмный Лорд убить ее? Мог. Мысли о её смерти раскрывали свежие шрамы на душе. Я отчаянно надеялась, что миссис Малфой не покинула этот мир. Переживала, что Волан-де-Морт мог отыграться на бедной женщине за неудачу со мной, выплеснуть на ней всю свою накопленную ненависть и злобу. Ситуацию усложняли мои последние сказанные Лорду слова. Я ведь желала помочь всем своим сердцем, хотела спасти миссис Малфой. Но навлекла ещё большую беду. Что вообще сподвигло меня выйти из комнат в тот злополучный день? Обида. Вот что я чувствовала. Она скребла острым лезвием по сердцу. Отчего судьба так жестока? Отчего так несправедлива? Душу разрывало на тысячи мелких кусков от невыносимой боли, от несправедливости этой жестокой жизни. Осколки впивались в сердце, оставляя на нём извечные шрамы. Они не заживут. И пусть пройдут годы, их след не исчезнет, останется вместе со мной до конца. Только тогда я позволила себе зарыдать. Выплеснуть всю боль, всю ненависть, всю злобу, что копилась во мне на протяжении последних месяцев. Я дала, наконец, волю эмоциям. Позволить себе почувствовать тот священный Грааль, именованный счастьем. Я рыдала навзрыд несколько часов подряд. Глаза опухли и сильно раскраснелись от количества пролитых горьких слёз. На душе стало спокойней. А в голове возникли новые вопросы, ответить на которые никто был не в силах. Что приготовила для меня судьба? Какую роль я играю в этой войне? Когда моя жизнь пошла не в том направлении? Водоворот из вспоминаний завел меня в тот роковой день. В день, когда мы отправились в министерство вопреки всем правилам. Я плыла по течению памяти, повинуясь невидимым потокам. Пока в моей голове мелькали картинки прошлого. Кажется, я что-то видела тогда в огромном зале, наполненном стеклянными сферами. Пророчество? В памяти совершенно отчётливо отобразился образ светящей синевой сферы. Слегка холодное стекло соприкасалось с нежной кожей рук – дарую приятную прохладу. Вот только пророчество это принадлежало не Гарри, а мне. Я точно помнила, как прочитала небольшую, выведенную неровным подчерком надпись под светящимся шаром. "Луна Мэриан Голд и Том Марволо Реддл". Кто он? Его имя кажется таким знакомым. Словно слышать доводилось мне его не раз. Вот только я не помню. Как бы я не старалась, как бы не перебирала воспоминания, ответ найден не был. Мысли только окончательно спутались, и я уже не понимала, что есть правда, а что лишь предмет моей разбушевавшейся фантазии.

***

Приближался сочельник. Пора радости и беззаботных дней в кругу семьи и друзей. А положение моё по прежнему оставалось неизменным. Всё те же зелёные стены, на которых можно было разглядеть маленьких белых пташек, всё тот же вид на заснеженный сад поместья Малфоев, открывающийся из моих окон. Я находилась в заточении вот уже пять месяцев и совершенно не знала, сколько времени ещё пройдёт, прежде чем мне будет дано обрести свободу. А окажусь ли я вообще на свободе? Одиночество. Ужасное чувство, сжигающее меня изнутри. Я чувствовала себя покинутой, обессиленной. Всё надежды и мечты рушились в одном мгновенье. Тяжесть заточения давила сильнее, разрушала всё хорошее своим бренным натиском. Как же было тягостно не терять решимость в это непростое для меня время. Но я держалась, как могла. Сквозь невмоготу, заставляя себя продолжать бороться за свободу. Мне было очень плохо. И сидя в очередной раз на окне, я с унынием смотрела на бегущие по серому небу облака. Некогда благоухающий сад, сейчас укрытый белизной, казался совершенно неживым. Застывшим во временном пространстве. Снега в этом году выпало не так много, как в прошедшем. Чего нельзя было сказать о холодах, возросших вдвое. Небо было мрачное, совсем недружелюбное. И даже птицы вблизи поместья не летали, чувствуя опасность. Угроза, нависшая над магической Британией, столь велика, что даже вечно непоколебимая природа почувствовала эти ужасающие изменения. Быть может, даже магглы, далёкие от волшебного мира, чувствовали нечто неладное? Я сидела, подперев подбородок ладонью, и смотрела в даль. Наблюдение за происходящим вдали стен особняка стало своеобразным ритуалом, без соблюдения которого не обходился не один мой день. Пару раз я видела людей в чёрных мантиях Пожирателей смерти. Они собирались ещё несколько раз, а после внезапно наступило затишье. Чему я, несомненно, удивилась. А столь привычное волнение вновь начало возрастать. Можно ли это счесть затишьем перед предстоящей бурей? Значило ли это, что над Британией нависла ещё большая опасность? Просидев так, наверно, ещё около часа, я собиралась уже было уходить. Как внезапно заметила человека, быстрыми шагами пересекающего расстояние до особняка. Все планы, выстроенные в моей голове на ближний час, с треском рухнули. Я стала наблюдать. Кто-то вышел из особняка. Торопливыми, но небольшими шагами второй человек пресекал мощённую булыжником дорожку, очевидно, спеша навстречу неизвестному. В этом человеке я узнала миссис Малфой. Женщина слегка хромала, что означало лишь одно. Тёмный Лорд всё же отыгрался на ней. Это известие, несомненно, усугубило и без того мрачный настрой души моей. На встречу к женщине шагал высокий юноша. Облаченный в чёрный костюм. Его платиновые волосы были уложены назад в аккуратной причёске. Я удивлённо округлила глаза, ничуть не сомневаясь в личности юноши. Драко Малфой изменился за прошедшее время. Он малость подрос, становясь выше матери на несколько футов. Нагнав, наконец, сына, миссис Малфой заключила того в объятия. Приветствуя после долгой разлуки. Объятия эти показались мне слишком скованными и даже по своему неловкими. Быть может, всё дело было в моих собственных воспоминаниях, приносящих мне столько боли? Я помнила так, будто это было только вчера – объятия моей матушки. Как она обхватывала меня руками, крепко прижимая к себе после долгой разлуки длиною в долгий учебный год. И объятия эти были иные, преисполненные чувствами, любовью. Я наблюдала за этой сценой со стороны, неотрывно смотря на семейное воссоединение пустым невидящим взглядом. Отчего-то мне стало грустно. Словно последние крупицы радости, ещё тлеющей в моём преисполненном тоской сердце, были отняты дементорами. Что подбирались к душе моей всё ближе. Задумавшись о своём, я совершенно забыла, что вот уже с минуту, не отрывая взгляд, смотрю на чету Малфоев. Вероятно, почувствовав на себе чужой взгляд Драко Малфой поднял голову, осматриваясь. Хотела я было юркнуть за штору, но не успела. Поймав на себе его взгляд. Он заметил меня. Видеть выражение лица бывшего однокурсника я не могла, но буквально чувствовала нутром недоумение и неверие, исходящие от него. Словно сам факт того, что я находилась сейчас в его доме, обескураживал. Неудивительно. Ведь даже я сама не понимала, что делаю в величественном поместье Малфоев. Взглянув на Драко в последний раз, я задвинула плотную ткань штор, отрывая себя от света тусклых солнечных лучей.

***

Я сидела на кровати, закутавшись в одеяло с головой, и размышляла. Размышления эти были странны и нежеланны. Отчего-то сцена с Волан-де-Мортом напрочь засела в голове, прокручиваясь снова и снова, словно старая заевшая пластинка патефона. Можно было, конечно, объяснить мой внезапно возникший интерес к Тёмному Лорду тем, что я едва не погибла от рук самого злого и сильного волшебника этого столетия. Но было в этом всём нечто иное, неправильное. Однако это было вовсе не всё. Внезапно я задумалась. Отчего же Волан-де-Морт так жесток? Что могло сподвигнуть молодого юношу ко тьме? Родился ли он таким или это вытекающие последствия травмирующего события из его детства? Он родился таким. Я никогда не страшилась произносить его имя вслух. Вероятно, заразившись этой бесстрашностью от Гарри, который то и дело называл Ужас всея Британии по имени, не тревожась ни о чём. Волан-де-Морт в любом случае захочет убить тебя. Отчего же бояться слов? Из мыслей меня вывел тихий, однако настойчивый стук в дверь. Я удивилась. Давненько ко мне никто не заглядывал. Это Нарцисса? Кому ж ещё взбредёт в голову навещать меня. Быть может, её визит и к лучшему. Я давно хотела извиниться. Это ли не идеальный случай? Встав с кровати, сминая простынь. Я осторожно, стараясь не создавать шум, прошла в соседнюю комнату через смежную дверь, разделяющей спальню и небольшую гостиную. По пути я остановилась перед небольшим зеркалом, отражающим меня в полный рост. Хотелось предстать перед Нарциссой в приличном виде. Мой внешний вид ужасал и приводил в недоумение. Длинные чёрные волосы сильно спутались, отчего походили скорее на воронье гнездо, нежели на некогда опрятную причёску. Под глазами залегли тёмные круги от недосыпа и стресса, а учитывая мою и без того очень светлую кожу, выглядели совсем уж плохо, выделяясь на белом полотне лица. За время пребывания в плену я сильно похудела, и на измученном лице выступили нездоровые скулы, которых у меня ранее не было. Наскоро приведя в порядок волосы одним взмахом руки, при помощи простенького заклинания, которому я обучилась ещё на третьем курсе, когда времена были совершенно иными. Радостными и почти что беззаботными. От неуместного прилива ностольгии меня оторвал настойчивый стук в дверь, раздавшийся в тишине неподвижных стен. Сила, с которой мой внезапный гость стучал по дереву, насторожила, а в голове возникла тревожная мысль. Что, если это не миссис Малфой? Переборов тревогу, я всё же раскрыла дверь. Настраивая себя на самые худшие возможные варианты. Начиная Беллатриссой и заканчивая самим Тёмным Лордом. Но какого же было моё удивление, когда на пороге я увидела никого иного, как Драко Малфоя. Застыв в ступоре от неожиданности, я ничего непонимающим взглядом смотрела на парня, нервно постукивающего костяшками пальцев по дверной раме. – Что ты здесь делаешь, Голд!? Не церемонясь, едва ли не крича, выплюнул Малфой. Я встала в ещё больший ступор. Неужто он не в курсе? Немного отойдя от первостепенного оцепенения, я растерянно ответила ему. — Меня похитили Пожиратели Смерти и отныне держат здесь взаперти. Насильно, между прочим. Неужто ты не знаешь? Теперь пришёл черёд Малфоя удивляться. На секунду мне даже показалось, что от услышанного Драко чутка побледней. – Похитили? На кой чёрт ты сдалась ему? Драко воровато оглянулся по сторонам, словно беспокоясь, что его могут услышать. Резко сделав большой шаг вперёд, юноша переступил порог покоев, оказываясь внутри. Защита пропустила его без труда. Закрыв за собой дверь, Драко, наклонившись к самому моему лицу, тихо заговорил. – В Хогвартсе ходило много слухов о твоём исчезновении. Но Дамболдор всех заверил, что тебя просто перевели на домашнее обучение в связи с... Некими обстоятельствами. Он осёкся. Однако на лице его больше не было удивления, лишь только ставшее ему родным выражение презрения и безразличия на лице. – Как там ребята? С ними всё хорошо? Тихо спросила я на одном дыхании. Было страшно от того, что с кем-либо из моих друзей могло произойти нечто ужасное. С Гарри, с Гермионой, с Роном. Сердце бешено колотилось в груди от одной лишь мысли об этом. Хоть я и задала вопрос, ответ слышать не хотелось. – Удручающе. Одно единственное слово. Лишь только одно. Но на сердце моём оно отразилось невероятной тоской. Стало тоскливо. Оглядев меня с ног до головы напоследок, Малфой, о чём то крепко задумавшись, развернулся и покинул предел покоев, не проронив более ни слова. А я снова осталась одна.

***

Прошло ещё несколько дней. Которые я так и провела в полном одиночестве. Окончательно запутавшись в своих мыслях, я не знала, что мне делать дальше. Принять прискорбную судьбу? Смиренно ждать час расплаты? Покинуть пределы покоев для меня не представлялось возможным. Еды не было. И, признаться честно, я начала задумываться о смерти. Ведь если я умру, то смогу освободиться. От боли, от страданий, от жестокой воли судьбы. Но разве это избавит меня от несчастья? Избавит. Надежда постепенно угасала во мне. Она, подобно яркому пламени в камине, горела до тех пор, пока не иссякли последние крупицы дров. Но что-то не давало мне сдаться. Это что-то не давало надежде иссякнуть окончательно. Заставляло меня бороться за свободу вновь. Но что это? Понять я не могла. Воля Госпожи Судьбы? Любовь? Быть может, так и наступил бы мой конец. Если бы в один из многочисленных однотипных дней, когда я тратила свои последние силы на практику беспалочковой магии, переставшей приносить результаты. По своей неосторожности, я бы не задела зеркало, висящее на стене. Красивое, старинное, обрамлённое резной золотой оправой, оно висело в моей спальной комнате по левую сторону от кровати. То самое зеркало, что служило мне правдой, являя взору мой истинный лик. Я ударилась о край зеркала бедром, отчего повреждённую часть тела охватило болью. Несильной, однако всё равно неприятной. От удара зеркало пошатнулось и, сорвавшись со стены, грозилось упасть на твёрдый мрамор растелившийся на полу, собираясь разбиться в дребезги. Так, что маленькие осколки стекла непременно вонзались бы в нежную кожу ног, нанося вечные уродливые шрамы. К счастью, реакция меня не подвела, и зеркало было словлено на лету, так и не встретившись с гладким полом. Вскоре я осторожно опустила словленный предмет, положив его зеркальной частью вверх. Ибо сил моих держать тяжесть в порядком ослабевших руках не хватало. Наконец, облегчённо выдохнув, я вытерла тыльной стороной ладони образовавшиеся на лбу крупинки пота и подняла голову так, что взор мой направлялся прямиком на опустевшую стену. Как же я удивилась, завидев в том месте, где должна быть гладь изумрудных узорчатых обоев, небольшой проход, очевидно, предназначеный для человека. Потайной ход. Мысль, казалось, совершенно простая, пронеслась в моей голове. Но принять реальность получилось не сразу. Непонимание и лёгкий страх поселились в моём сердце. Кому могло взбрести в голову поселить меня в покои с потайным проходом? В то, что это случайность, не верилось. Хотя бы потому, что Малфои знали свой особняк досконально и уж точно не упустили бы эту деталь. Но тогда кто? Воровато, остерегаясь подлянки, я заглянула в открывшийся проход. Длинный, кишащий мраком коридор, казалось, не имел конца. Из него несло сыростью и стариной. Создавалось ощущение, что им никто не пользовался уже по меньшей мере пару десятков лет. Заходить в проход очень не хотелось, но выбор был не велик. И сделав робкий шаг в гудящую чернь, я поморщилась от пыли и неприятного запаха, ударившего в нос. Теперь полагаю, выход есть.

***