Пленница

Сказать «надеюсь, к счастью» или удивиться?

***

На удивление, жизнь моя шла не так плохо, как могла. Учитывая все "прелести" моего положения. К жизни в неволе со временем привыкаешь. Всё то, что раньше казалось несуразной дикостью, входит в норму. И жизнь становиться терпимой. Можно даже сказать неплохой. Книги, что я позаимствовала из библиотеки, прекрасно отыгрывали возложенные на них силы и нервы. У меня наконец-то был прогресс. Пришлось, конечно, не малость повозиться, но это определённо стоило того. Волшебство с каждым разом давалось мне всё проще, хоть и усилий я тратила немало. Однако сам процесс завлекал, а необходимость результата только подогревала моё рвение к регулярным занятиям. И потому трудилась я без устали, тратила на практику часы, а бывало, и вовсе занималась без перерыва целые сутки. И под конец, мёртвым грузом валясь на мягкую перину кровати, сразу, как только голова касалась подушки, засыпала. Результаты очень радовали. Ведь уже спустя приблизительно недели две у меня, наконец стали выходить базовые заклинания без использования палочки. Я гордилась собой. И пусть мне не всегда удавалось обуздать свои силы, пускай временами ошибалась. Попросту не могла не гордиться масштабом проделанной работы. И с каждым днём у меня выходило всё лучше. А вечерами я перечитывала книги, сидя в уютном кресле у горящего камина и наслаждаясь палящим жаром огня, заучивала магические формулы. Мои новые возможности, даже несмотря на их скудность, придали мне уверенности. Я больше не чувствовала ту отвратительную незащищённость, не чувствовала больше и слабости. А кошмары, мучившие меня всё это время, наконец, отступили. Однажды меня посетила миссис Малфой. Женщина приходила проверить моё здоровье, что при нашей последней встрече оставляло желать лучшего. Невзначай у нас с ней завязался диалог, в ходе которого я и узнала о том, что вражеская обитель пустует. Да и в целом у Пожирателей сейчас и так полно хлопот. А потому не думаю, что хоть кому-то есть до меня дело. И смелость, добавленная этой новостью, придала мне сил. Я даже, что само по себе было неразумной затеей, стала покидать стены выделенных мне покоев. Поначалу духу мне хватило выйти лишь за порог. Всё же тело прекрасно помнило последствия от круциатуса. Но, не услышав более знакомый, пробирающий до дрожи стук каблуков, успокоилась и постепенно пробиралась всё глубже в зловещее, кишащее мраком поместье Малфоев. Собственно, препятствовать мне больше никто не старался. Миссис Малфой, что стала единственной постоялицей особняка, предпочитала делать вид, будто всё так, как и должно было быть. Противные портреты усохших Малфоев по-прежнему с презрением смотрели на меня со стены, однако неприятностей больше не создавали. Смирились. Периодично, раз или два в неделю проводились, как я догадалась, собрания Пожирателей смерти. В такие дни покоев я не покидала, а сидела там совершенно тихо. Дабы не навлечь беду. Однако дни собрания всегда можно было предугадать, да и шуму поднималось в вечно тихом поместье столько, что и не счесть. Гам и чьи-то ужасающие крики, смех пожирателей – это всё сопровождало каждое из таких действ. Бывало, я просто сидела в комнате на прохладном окне и с тоской смотрела на падающие с неба белоснежные хлопья, что весело кружили в воздухе и, опускаясь на землю, покрывали вялую траву мягким белёсым ковром. А в моей голове была пустота. Не было более мыслей, не было горестных воспоминаний, причиняющих столько боли. Бьющих по свежим незажившим ранам. Ничего. Я просто смотрела в окно. Иногда миссис Малфой приглашала меня выпить с ней чашечку горячего чая, что каждый раз поражал меня своим невероятным вкусом. Миссис Малфой, как и я, страдала от одиночества. После того, как Люциуса Малфоя посадили в Азкабан, а её единственный сын проводит всё своё время в Хогвартсе. Женщине просто было не с кем провести время. В основном, конечно, Нарцисса предпочитала говорить о совершенно незначительных вещах. О переменчивой погоде, о последних новостях магической Британии. И даже об косметических чарах. Наше общение напоминало скорее монолог, где роль говорящего занимала по большей части миссис Малфой, а я лишь только слушала, бывало, проронив всего несколько враз за всё чаепитие. Изредка женщина решалась на откровения, делилась со мной своими переживаниями. Случались, конечно, моменты откровений всего пару раз, но всё же давали мне возможность узнать миссис Малфой немного лучше. В один из таких моментов я и узнала, что горячо ненавистная мной мадам Лестрейндж на самом деле приходится Нарциссе кровной сестрой. Известие это, несомненно, стало для меня интересным открытием. Ранее мне не приходилось проводить между ними параллель, но после известия об их родстве я задумалась. А есть ли они вообще? Однако ответ уже знала. Есть. Конечно, есть. И как получилось, что мой мозг так усердно их игнорировал? Ведь эта элегантная походка, изящность движений, черты лица – всё это, однако, так схоже. Но может, дело было в том, что Беллатрисса сумасшедшая? А черты лица её утратили былую красоту после Азкабана? А может, она и вовсе не всегда была такой?

***

И всё в моей жизни было хорошо. До одного рокового дня. Была середина декабря 1996. За окном всё давно уж покрылось белоснежным пушистым снегом, мягко переливающимся под тусклыми солнечными лучами. В тот день я, по уже ставшему обычаю, наслаждалась чашкой горячего ароматного чая в компании миссис Малфой. Близились Рождественские праздники. И даже ужасам войны было не под силу сбить людской дух Рождества. Миссис Малфой сидела в кресле напротив меня, взволновано ведая о том, что её сын Драко решил провести свои рождественские каникулы в родном поместье. И я, честно, не совсем понимала, чем же именно вызвано это волнение. Желанием увидеть сына или желанием уберечь его? В голове внезапна возникла странная, однако вполне логичная мысль. А не о Драко ли, случаем, они говорили? Я помнила про Беллатриссу с тем человеком, как помнила и то, о чём был их разговор. Тогда диалог показался мне странным и даже в какой-то степени абсурдным. И лишь спустя время, хорошенько обдумав произошедшее, я поняла его истинную суть. А ведь речь тогда действительно могла идти о младшем Малфое. Сейчас я понимала. И это понимание напрягло, заставляя меня осмотреться по сторонам, силясь найти невидимую угрозу. Что же ты натворил, Драко? Суть разговора то и дело ускользала от меня, оставаясь непонятыми. Я снова чувствовала тревогу, навязчивую и необъяснимую. Чей напор с каждой пройденной минутой становился всё сильнее. И в голове прочно засела мысль. Что-то произойдёт, нечто пугающее и ужасающее. Однако миссис Малфой, казалось, ничего не замечала, поглощённая мыслями о сыне. Или, может, она просто делала вид? Я отпила из чашки. Пожалуй, слишком много для одного раза. Горячая жидкость жгла горло, растекаясь медленно и неприятно. На что я лишь слегка сморщила носик, отчаянно делая вид, что всё в порядке. Миссис Малфой теперь уж смотрела на моё лицо, и я видела, как что-то во мне заставило его перемениться. Теперь Нарцисса смотрела настороженно, даже слегка тревожным. Мы молчали, вслушиваясь в неожиданно повисшую тишину. – Всё в порядке, Луна? Ответить мне помешал внезапный шум, доносящийся со двора. Он становился с каждой пройденной секундой всё ближе. Я закусила губу, оставляя на ней маленькие кровоточащие ранки. Возможно, нежданные гости уже шли по вымощенной камнем широкой тропе, с обеих сторон обросшей живой изгородью, а может, и вовсе были уже у порога. Миссис Малфой едва заметно напряглась, вслушиваясь. И вдруг, всего в одно мгновенье её лицо лишилось всякой краски, приобретая белёсый, слегка сероватый оттенок. Она дрожащими губами, но удивительно спокойно и властно произнесла. – Луна, тебе нужно немедленно уходить. Ты же не хочешь проблем? Однако я уже всё поняла. И перед взором моим встала удивительно красочная, подробно написанная картина того, что будет со мной. Как красный ослепительный луч срывается с конца волшебной палочки, направленный мне в грудь. Как меркнет яркий свет глаз моих, угасая. Я помню боль адскую, невыносимую. Помню то, как тонула во мраке, едва не уйдя на дно, распрощавшись с жизнью. Я помню всё так, будто это произошло со мной всего пару часов назад, даже несмотря на то, что прошёл уже целый месяц. И вдруг я вскочила, покидая нагретого жаром моего тела места, так резко, что потемнело в глазах. Я собралась бежать. Ещё не поздно... Гул голосов смешался воедино так, что я не могла разобрать ни слова. Точно я знала только одно – они уже внутри. Я слышу смех и понимаю, меня от гибели отделяют всего каких то жалких пару метров. Мне не выйти незамеченной. Пути отхода перекрыты. И я молила о спасении. Однако на мольбы мои никто не откликнулся. Быть может, и не захотел. Двери с грохотом распахнулись, ударяясь об стену. И на пороге показался силуэт, опознанный мной сразу. Беллатрисса Лестрейндж. Сумасшедшая женщина, чей образ так прочно засел в моём сознании. Однако её появление не было удивительным. Казалось, что наша встреча давно уж была предрешена, неизбежна, словно давно устоявшаяся традиция. Заметила она моё присутствие не сразу. Воскликнув с жаром. – Цисси! Мы смогли... Лестрейндж замолкла, оставив начатую речь без своего логического завершения. А на лице её отразилось удивление, непонимание и страх в одно мгновенье. Так она и застыла на месте, не произнеся более ни слова. Лицо её побледнело, придавая коже ещё большей болезненности. Чёрный кудрявый локон, выбившийся из причёски, неаккуратной волной спадал ей на лицо. Но женщине было плевать на этот мелкий раздражитель. – Что ты здесь делаешь? Мадам Лестрейндж не кричала, не кидала во все стороны круциатус. Голос ее поник, стал совсем уж тихим. Она лишь слегка опустила голову, переводя обеспокоенный, но одновременно гневный взгляд на Нарциссу. Нарцисса суетливо встала с кресла, лёгким движением руки поправляя слегка задравшийся подол платья. И хотела было что-то сказать, но не проронила ни слова. А гостиная тем временем наполнялась людьми, что были так похожи. В чёрных длинных мантиях, чей подол доходил до самого пола. И жуткие маски цвета слоновой кости. Кто-то из них держал свою в руках, у кого то она по прежнему была на лице, закрывая его от чужих взглядов. Одни веселились, другие вопросительно поглядывали на меня, пытаясь выяснить, кто я такая. Были и те, кто насмехался. Всё это продолжалось до тех пор, пока не появился он, Лорд Волан-де-Морт. Стоя в дверном проходе, его величественная фигура возвышалась, казалось, над всем миром. Он вызывал страх, нет, животный ужас одним своим существованием. И теперь я понимала почему. Все речи разом оборвались, и пожиратели, засуетившись, виновато расступались перед ним. Лорд прошёл в гостинную, остановившись в нескольких шагах передо мной. Он окинул комнату холодным взглядом серых глаз, остановившись на мне. – Не думал, что ты окажешься так глупа. Тёмный Лорд насмехался надо мной. А я и не пыталась возражать ему, разглаживая ткань своего изумрудного платья. Платья, одев которое я в последний раз покинула стены родного дома. Того самого платья. Лорд тем временем перевёл леденящий душу взгляд на миссис Малфой. Женщина вся подобралось, вытянулась, словно тонкая струнка. И я впервые видела её такой. Испуганной и отрешённой. Всегда удивительно спокойную и рассудительную миссис Малфой. Её прекрасное лицо приобрело неестественно белёсый оттенок. А синие глубокие глаза. Остекленели, делая женщину похожей на безжизненную куклу. Мне было очень жаль, что невинный приятный разговор за чашкой чая обернулся трагедией. Стояла гробовая тишина. Пожиратели смерти давно уж замолкли, не позволяя себе более открыть рта. Кто-то из них подобрался, старался держаться ближе к стене. А кто-то даже и не сдвинулся с места, словно бы невидимые путы обмотались вокруг их ног, не позволяя уйти. И даже мадам Лестрейндж молчала, понуро опустив голову в пол. Одного лишь Лорда происходящее, казалось, не волновало. Он молча стоял на месте, по прежнему непрерывно смотря Нарциссе прямо в глаза. Миссис Малфой с каждой пройденной секундой становилась всё белее, взгляд её покрылся мутной пеленой, а Лорд даже и не моргал. Оставалось только ждать. И ожидание это было сродни пытке. Время тянулось мучительно медленно, словно вся жизнь замерла в одном мгновенье. И наконец, Лорд прервал образовавшуюся тишь. – Разве я дал тебе недостаточно вольностей, Нарцисса? Великодушно дал позволение поселить нашу "гостью" не в подвал, как полагается, а в гостевых комнатах. И так ты меня благодаришь? Миссис Малфой сжала губы, опуская взгляд в пол. А Лорд тем временем продолжил. – Ты очень разочаровала меня, Нарцисса. И получишь соответствующее наказание. Но сперва я разберусь с тобой. Тёмный Лорд вновь окинул меня холодным взглядом. От чего по телу прошёл рой мурашек, и я, не выдержав, сжалась, стараясь уменьшиться, а может и вовсе испариться из этой реальности, не оставив после себя и следа. И, оглядев комнату ещё раз, скорее для манёвренности, чем от реальной нужды, продолжил свою речь. – Не самое подходящее место для пытки, не так ли? И перед тем, как покинуть стены гостиной, он окинул миссис Малфой гневным взглядом, говоря этим жестом – ты следующая. – Следуй за мной. И даже не пытайся сбегать. Больнее будет. И я послушно последовала за Лордом на слегка трясущихся ногах, даже не думая устраивать попытки сопротивления. Да и был ли в этом вообще какой-то смысл? Мы шли молча по мрачным коридорам Малфой-мэнора, что теперь казались мне туннелем прямиком в ад. Коридоры кишели мраком, потеряв последние капли уюта. Я шла позади, так что между мной и Тёмным Лордом выстраивалось приличное расстояние. На этот раз мне действительно было страшно. Однако боялась я вовсе не за себя и свою жизнь, не за своё здоровье и судьбу. Я давно уже смерилась со своей участью. А за друзей и родных. Что будет с ними? Каково будет им? Что, если ли Волан-де-Морт решит поквитаться с моим отцом. И что будет с миссис Малфой? Женщина ни в чём не была виновата. Она так добра ко мне. Так отчего же ей теперь платить эту цену? Я решилась на отчаянный шаг, надеясь хоть как-то исправить сложившуюся ситуацию. Попытаться помочь Нарциссе. Даже понимая, во что мне это обойдётся. Я ускорила шаг, стремясь поравняться с Лордом. Теперь мы шли бок о бок, и я, сделав напоследок глубокий вдох, стремясь заполнить воздухом всё пространство грудной клетки, заговорила. – Вины миссис Малфой в произошедшем нет. Лорд слегка повернул голову, посмотрев в мои глаза. На что я лишь невольно вздрогнула, стремясь отойти от него на безопасное расстояние. Казалось, Тёмный Лорд даже был слегка удивлён моей разговорчивостью. Однако, вопреки всем опасениям, он не кинул в меня круциатус, решив всё же ответить. – Она ослушалась меня. А я не прощаю неповиновения. – У вас просто сердца нет. Слова вырвались сами, непроизвольно. Мне вовсе не хотелось этого говорить, да я бы и не осмелилась, но мой распутный язык всё решил за меня. Я напряглась, внимательно следя за реакцией Тёмного Лорда. И какого же было моё удивление, когда он, вопреки всем опасениям, не разгневался. А напротив, его даже позабавило моё смелое заявление. – Быть может, и нет. А теперь замолчи. Я растерялась, однако больше говорить с ним не пыталась. Вновь замедляя шаг. Попытка обернулась провалом. Позиция Лорда ясна и понятна. И, увы, я здесь бессильна. Но, может, стоит предпринять ещё одну попытку? Какое-то время я молча следовала за Лордом, по прежнему держась позади. Пока в моей голове велась война. Голос разума твердил, чтоб я молчала, не смела более открывать рта. Однако голос сердца убеждал меня в обратном. Он говорил, что я должна бороться, должна помочь. И эта битва была тяжела. Пока, наконец, я не сдалась. Быть может, меня ждёт верная смерть, но я знаю, что моя совесть будет чиста. – Так не должно быть. Миссис Малфой прекрасная и добрая женщина. Она не заслуживает такой ужасной участи. И я остановилась, услышав свой голос. Неестественно тихий, неуверенный. Прозвучавший, словно со стороны. О, как же это было глупо! Я понимала, и мне было страшно. Но в груди моей разливалось совершенно иное чувство – сладостное предвкушение. Что было так не к месту. Быть может, чувство, что люди испытывают перед тем, как отправиться в мир иной, и есть предвкушение? Тёмный Лорд остановился, медленно оборачиваясь ко мне лицом. И в этот миг я понимала, конец пришел. Настал час расплаты. Теперь он смотрел в мои изумрудные глаза, и взгляд его был таким злым, что отпечатался в моём сознании на всю оставшуюся жизнь. Лорд и без того внушал ужас одним своим внешним видом, но в гневе он выглядел словно дьявол, сошедший на Землю с целью уничтожить всё человечество. Внезапно что-то произошло, и я не сразу поняла, что именно. Просто в один момент я почувствовала сильный удар. Меня снесло потоком магической энергии прямиком в стену, об которую и пришёлся удар, разом привёдший меня в чувства. Помутнение прошло, когда я почувствовала металлический вкус крови на языке. Теперь остался только страх. В мгновение Лорд оказался предо мной. Рука его сомкнулась на моей шее, перекрывая доступ к кислороду. Его острые когти вонзились в нежную девичью кожу, оставляя глубокие отметины. Я не могла дышать. Запас кислорода начал стремительно уменьшался, вынуждая меня отчаянно открывать рот, словно рыба, выброшенная на берег последним приливом. В надежде сделать хоть один вдох. Сознание медленно угасало, но Волан-де-Морт вовремя отпустил меня, отступая на шаг назад. И палочка его, напоминающая кость, была устремлена мне в грудь. Не в силах смотреть, как луч губительного заклинания пронзит моё тело, я закрыла глаза. Смиренно ожидая своей участи. Но боли не было. Не было ничего. От удивления глаза распахнулись сами. И я увидела перед собой нечто странное. Тёмный Лорд по-преждему стоял передо мной, сжимая в руке волшебную палочку. Он был растерян и невероятно зол, и я невольно вжалась в стену ещё сильнее. Лорд окинул меня последним уничтожающим взглядом. Раздался хлопок. Это воздух спешил заполнить внезапно освободившееся пространство. Лорд исчез. А я так и осталась стоять на месте. Непонимающая, что это сейчас произошло. Я осела, съехав по стене на прохладный пол. Истерика подступала к горлу, но не вырывалась на волю, сдерживаемая моим натиском. Осознание произошедшего давило, сдавливало грудь невидимыми тисками. Но меня волновал один лишь вопрос, прочно засевший в голове. Почему он оставил меня?

***