Слепой дождь

Georgtown 8:17 a.m. Скалли неловко вернула трубку на прикроватную тумбочку, прислонилась к спинке кровати, натянула одеяла до подбородка, и сжала руки на коленях. Я слепая, застыло в мыслях. Невероятно. Она не могла начать думать про это, без чувства нарастания настоящей паники, поэтому, заставила себя сосредоточиться на чем-нибудь другом. Она и Малдер только прошлой ночью вернулись, после раскрытого дела в Луизиане. Она сконцентрировалась на мыслях об отчете, который ей надо написать, когда почувствовала непреодолимое желание открыть глаза, прекрасно понимая при этом, что они и так открыты, просто не видят. Глубокий, медленный вдох, выдох… Еще раз. Нет, дыхательный тренинг тут в любом случае не поможет. Перестук дождя был единственным звуком, обозначавшим движение времени, - капля догоняла каплю. Только это позволяло Скалли увериться, что время продолжает идти своим чередом, несмотря на то, что для неё, кажется, остановилось. Она с горечью осознала, что ничто не сможет остановить время, ничто не вернет те редкие мгновения счастья, которые, казалось бы, так быстро проходят, а когда тебе невыносимо горько и тяжело, время словно замедляет свой ход, продлевая страдание, высвечивая его облик и давая название. Малдер скоро приедет. Поэтому лучше ей подумать о том, что делать дальше. Он отлично её знал, и она верила, что тоже хорошо его изучила. Она не хотела это признать, но чувствовала себя неловко, сидя здесь в одиночестве, окруженная непролазной чернотой, может даже немного испуганная. Но ей нужно было «поставить себя на якорь». Она ощущала твердость кровати, на которой сидела, и прохладу синей шелковой пижамы на теле. И сомневалась, сможет ли подтвердить, что пижама на самом деле синяя. Она подняла ноги и прижала их к груди. Дождик, дождик, уходи, в другой день снова приходи, - крутилась в мыслях полузабытая песенка. Она представила, как крохотные капельки воды сползают вниз по окнам. Вспомнила, как она в детстве, пухлыми пальчиками прослеживает путь капли вниз, пока она не скроется. Как иронично! Она потеряла все ощущение времени, и вместе с тем размышляла – почему так долго не приходит Малдер. Зудящий голосок в её голове упорно настаивал, что слепота вызвана развитием опухоли. Что это навсегда. Несчастный побочный эффект. Она не хотела признать худшее, и отчаянно продолжала искать другие причины. К счастью, за годы работы она развила совершенный дар находить альтернативные решения, и на этот раз ей было просто необходимо найти этому иное объяснение. Она начала проходить курс экспериментального лечения, всего лишь три дня назад, прежде чем уехать в Луизиану. Её доктор был не слишком обрадован тем, что она будет принимать это средство в дороге, но Скалли уверила его, что немедленно прекратит лечение, как только заметит что-нибудь необычное. И Малдер с ней был. К счастью обошлось без проблем, не считая побочных эффектов, таких как слабость и потеря аппетита, оба из которых Малдер, конечно же, заметил, и не замедлил сказать ей об этом. Возможно, применение этого лечения и привело к слепоте. Она закрыла лицо руками, и слабо застонала. На самом деле, она понятия не имела, почему это случилось. К тому же из своего медицинского опыта, она знала, что довольно глупо пытаться саму себя обследовать, и ставить диагноз. Так текло её ожидание. Тревога вновь начала подступать, когда она стала задаваться вопросом, почему Малдер так долго. Она убеждала себя, что с момента их разговора прошло минут десять, не больше, но ей казалось, что прошел час. Наконец в коридоре послышались его шаги, потом звук открывающейся двери. Она была изумлена четкой и ясной слышимостью любого звука. - Скалли? – его голос наполнен тревогой. Он даже скрыть это не пытается. - В спальне. – Откликнулась она. Она услышала быстрое приближение его шагов, пока вновь не наступила тишина. Она повернула лицо к двери, ожидая. Ну, скажи же что нибудь – умоляла она мысленно. Я знаю, ты здесь, просто скажи что-нибудь. В животе все перевернулось. Скажи, что все будет хорошо, Малдер, и я обещаю поверить. Но он молчал. Паника проникала в неё изнутри. Её позвоночник напрягся, и она знала, что её контроль растворяется с каждой секундой молчания. Почему он ничего не говорит? Она тихо вдохнула. Моя внешность, с тревогой подумала она, должно быть кошмарно выгляжу. Она представила, что её обычно ясные голубые глаза теперь красны от крови, или покрыты серой пленкой. Или она просто, наконец, выглядит неоспоримо, фатально больной. И вновь это молчание. Она чуть не выкрикнула его имя, но сдержалась, зная, что потом будет не в силах справиться с рвущейся наружу паникой. Вместо этого, она выдавила слабую улыбку. - Полагаю, ты еще и помощь сюда привел, Малдер. Он, помедлив, направился к ней. - Cкалли, - сказал он таким тоном, словно только что её заметил. – Извини. Он вглядывался в её пустые глаза, обычно сияющие умом и иронией, и почти не узнавал их без этого блеска. Она почувствовала, как он опустился на кровать, и легонько сжал её ладонь. Даже не видя, она могла сказать, что он неустанно разглядывает её. Скалли наклонила голову. - Ты в порядке? – он пытался понять, как она на самом деле себя чувствует, но безуспешно. Она кивнула. – Расскажи, что произошло? – попросил он. Скалли вздохнула и подняла голову. - Я проснулась вот так, – она показала на свои глаза. – Сначала я подумала, что еще ночь, и поэтому ничего не видно. Потом когда я поняла, что действительно не могу видеть, мне все это показалось сном, кошмаром. Но, наконец, до меня донесся шум в здании, который означал, что, скорее всего, уже утро, и, скорее всего, это на самом деле, – он молчал, давая ей возможность продолжить. – Тогда я и позвонила тебе. Он раздумывал секунду. - Ты не видишь свет, тени, или еще что-то? - Ничего, Малдер. Кромешная тьма, – объяснила она, со странным чувством, будто посвящает его в детали какой-нибудь медицинской аномалии, которую она обнаружила в ходе очередной аутопсии. Он коснулся её руки, поражаясь её спокойной манере излагать в таких обстоятельствах. Несколько секунд назад, когда он только вошел в спальню, Скалли напоминала дикого, забившегося в угол зверька. Теперь она вновь превратилась в ту отважную собранную женщину, которую он всегда знал. Невероятно, но его присутствие, похоже, помогло ей. - Ты врач, Скалли. Что мы должны делать? Использование им местоимения «мы», не ускользнуло от неё. - Мне нужно увидеть доктора, и выяснить, почему это произошло, - и что, если это навсегда, добавила она мысленно. Он схватил телефон, с края кровати, где она его оставила. - Какой номер? Малдер вдавил нужные кнопки, и вложил трубку в её ладонь, думая о том, как наверно, тяжело было ей набирать его номер. Потом до него дошло. Быстрый набор. Пока Скалли разговаривала с доктором, Малдер мерил шагами комнату. Доктора, оказывается, звали Чамберс, как понял Малдер из беседы. Малдеру она всегда говорила о нем так, будто он и не был реальным человеком, а этакой повзрослевшей версией воображаемого друга. Всегда - мой доктор. Прозрачная зарисовка. И никогда настоящего имени настоящего человека, ответственного за отслеживание хода её болезни. Малдер слушал, как она объясняет ситуацию Чамберсу, отвечает на вопросы, благодарит, прощается, и отключает связь. Наконец она повернулась к напарнику. - Он на пути в госпиталь, и полагает, что мы должны как можно скорее встретиться с ним. - Отлично. Пошли. – Сказал Малдер, благодарный, что у них теперь есть хотя бы план действий. - Малдер, я даже не одета, – возразила она. - Скалли, это несчастный случай. Не имеет значения, в чем ты…. - Я оденусь Малдер, и мне понадобится помощь. Она скинула простыни и встала. - Ого... Cкалли, - хмыкнул он, - А я-то думал, ты и не попросишь никогда. Он ждал Взгляда, но в её пустых глазах промелькнул лишь легкий намек на усмешку, жалкая версия того, что было раньше, смягченная лишь немного, слабой улыбкой. Скалли почистила зубы и умылась, прибегая к его помощи только при острой необходимости, а пока он, следуя её указаниям, искал её одежду. Потом, она стояла, и с расческой в руке, нащупывала найденную одежду, которую Малдер положил на кровать и теперь неловко топтался за дверью. - Ты уверена, что все в порядке? - Да, все хорошо. Он, похоже, еле удержавшись от ехидного выпада в адрес знакомой фразы, вышел в гостиную, закрыв за собой дверь. Скалли сняла пижаму и начала одеваться, думая о том, как хорошо, что накануне она приняла ванную. Малдеру бы этот сценарий понравился, промелькнуло в голове. Скалли натянула черные брюки, темно-зеленую блузку и легко управилась с пуговицами. Отлично, с удовлетворением подумала она, хоть одеться могу сама. Она нашарила на кровати расческу, провела несколько раз по волосам. Скалли уже хотела объявить Малдеру, что готова, когда вспомнила о крестике. Она хотела надеть его, но просить Малдера найти цепочку не собиралась. Она знала, что крестик лежит на краю трюмо, и решила достать его сама. Она повернулась направо, и, используя кровать, как ориентир в пространстве сделала несколько шагов, но на что-то наступила. Туфли. Она забыла, что их для неё положил сюда Малдер. Дана нагнулась и, скользнув в них, выпрямилась, и тут с огорчением осознала, что потеряла ориентацию и теперь понятия не имела, в какой стороне трюмо. Она успокоила себя, хотя по спине забегали мурашки, и пошла дальше, выставив руки перед собой. Дана даже в детстве не боялась темноты и не верила в монстров под кроватью. Она сможет сделать это. Ладонь Скалли коснулась дерева, и она поняла, что сбилась с курса. И какая это дверь? От туалета или от спальни? Она, решив, что это дверь, ведущая в уборную, медленно повернулась, и так же медленно пошла назад, в попытке найти трюмо, но её тревога росла с каждой секундой. Ну вот, потерялась…. В своей собственной квартире. Возможно, она никогда не боялась темноты, как раз потому, что всегда была возможность открыть глаза или включить свет. Почему с ней это стряслось? Как она пришла к тому, что теперь ей трудно даже дойти с кровати до зеркала? Она попыталась отогнать навязчивые мысли, но смятение охватывало её. Рациональная сторона её сознания убеждала её, что она находится в своей спальне, в своей квартире. И вовсе нечего бояться. Но вся остальное в ней кричало, что в темноте её квартире неузнаваема. И она даже сомневалась, на самом ли деле это её спальня. Страх поднимался внутри неё. Что если это не лечится, что, если моя спальня было последним, что я видела? Если бы она только знала, какую шутку сыграет с ней судьба, она бы больше обращала внимания на все. Не отрываясь, смотрела бы в окно самолета по пути в Вашингтон прошлой ночью. Просмотрела семейный альбом. Перечитала Моби Дика. Обратила бы внимание, какой на Малдере галстук, и какого цвета были его глаза, когда они прощались. Теперь она дрожала. Она со стуком достигла, наконец, трюмо, и начала шарить на столике в поисках цепочки, пока что-то не грохнулось на пол. Она вздрогнула, словно от удара, а остатки её контроля унеслись прочь, словно потоки воды по сточной трубе. Скалли подавила крик – темнота безжалостно окутывала её. Малдер звал её, но она не отвечала. Как она хотела, чтобы он вошел, и крепко-крепко обнял её, отгоняя прочь страх. Потом возобладал более знакомый голос. Не заходи сюда, хотелось крикнуть, - оставь меня одну, я в порядке… Но промолчала, когда услышала, как он заходит, и почувствовала его ладонь на миг коснувшуюся её спины. Он поднял упавшую вещь с пола. - Все хорошо, не разбилась. - Что это? – её голос опустился почти до шепота, и она не могла справиться с дрожью. - Фотография. - Мой отец, – она дотронулась до рамки, и он вложил фото в её ладони. Она немного подержала это, хотела поставить на место, и конечно бы снова уронила, если бы Малдер не подхватил. - Малдер, я искала крестик, - призналась она, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже, но эта попытка провалилась. - Он тут где-то лежит. Малдер встревожился. Он никогда не видел Скалли такой. Она балансировала на грани контроля и того, во что он поверить не мог. И не знал, как вырывать её из этого состояния. - Вот, – медленно и тихо, почти шепотом произнес он. Он застегнул цепочку на её шее, испытывая чувство, будто он обезвреживает бомбу, и боится обрезать не тот провод. Она коснулась крестика и повернулась к нему. - Ну… - начала она голосом, который он не мог понять. – Я нормально выгляжу? У Малдера комок подступил к горлу. Почему она это делает? Почему не может быть честной с ним? Сознаться, что она на самом деле чувствует? Зачем этот спектакль? И сейчас она дрожит, и её спокойствие буквально разрывается по швам… Малдер сглотнул, и попытался поддержать игру. - Больше чем нормально, Скалли. Только ты… пуговицу пропустила. Поколебавшись, он дотронулся до пуговицы. - Давай застегну. Ты не против? Она отрицательно покачала головой. Малдер исправил её ошибку, вдев пуговицу в нужную петельку, и продолжил застегивать остальные, уже в правильном порядке. Cкалли стояла в ожидании, пока её друг застегнет ей блузку, потому что сама это сделать она была не в состоянии. Она еще никогда не испытывала такого унижения. Вспомнилось время, когда она была еще ребенком, стоящим на кухне, а мама застегивала ей пальто, приговаривая: « Не снимай шапку, Дана. На улице холодно, простынешь». Сегодняшняя сцена почти не отличалась от той. Только теперь она уже взрослая, компетентная женщина, которая нуждается в том, чтобы её напарник одевал её. Как это произошло? Как она докатилась до такого? Отчаяние обернулось вокруг неё словно плед. Ей казалось, будто она тает в нем, становится почти прозрачной, пока не исчезнет вовсе. Она знала, что запросто может сорваться, и боялась, что крепость, которую она воздвигала годами, сейчас разрушится. Крепость из силы и независимости. Отваги и самоуверенности. Все рушится. Прямо сейчас. - Малдер. – её дрожащий голос полностью выдавал её состояние. Имя на её губах было предупреждением и мольбой одновременно. Он немедленно вскинул голову. Зрачки Скалли оставались пустыми, но она была в отчаянии. Ему было не лучше. - Что такое? Она закрыла лицо руками, словно напуганный ребенок. - Я все теряю, Малдер… не могу больше. С ума схожу… Не позволяй мне закатывать истерику, безмолвно умоляла она его. Сделай что-нибудь. Собери меня вместе! - Спасибо за предупреждение, Скалли. – ему было совсем не до смеха, но он хотел, чтобы она знала, что он всегда будет рядом, что бы ни случилось. - Так оно и есть Малдер… Я могу справиться с раком, с лечением, кровью из носа, с тем, что постоянно голова болит… - она почти кричала. – По ночам, я лежу в кровати, размышляя, будет ли завтра первым днем, когда я действительно почувствую себя больной, и будут ли люди, при одном взгляде на меня, знать, что я… - Она лишь развела руками вместо последующих слов. - Но с этим я могу справиться. И знаешь, хуже всего только думать, что ты медленно оставляешь все позади, и …- она вновь не договорила. - - Но каждое утро я встаю, иду на работу, и понимаю, что мне по силам преодолеть все это… Она замолчала, сделав ударение на последних словах. Тут Малдер осознал, как ей было больно в прошедшие несколько недель. По правде говоря, он и так знал это, но старался поверить в её видимое спокойствие. Теперь он понял, что ошибался. Ему было больно видеть её такой, эмоциональный отклик на диагноз наступил лишь сейчас. Что-то промелькнуло в её лице, будто бы она только что осознала, как страшен этот раннее незнакомый враг. Он сжал её плечи, ожидая продолжения. - Но это… эта темнота… - она была на грани истерики. – Я ничего не вижу, Малдер! Ни-че-го! Её голос прервался всхлипом, и она больше не могла бороться. С горечью. Скалли опустила голову, и уронила лицо в руки и заплакала. Слишком много для моей отваги, – пронеслось в голове. - Ох, Cкалли… - выдохнул он. Малдер осторожно отнял её ладошки от лица, коснулся руками её шеи, нежно стер слезы с её щек, и приподнял её голову. Скалли напряглась от его прикосновений, но не отстранилась. Он наклонился к Дане. - Шшшш . . . Cкалли, - нежно прошептал он ей в ушко. – Просто расслабься, ладно? И, поглаживая её кожу в ласковом ритме, он начал шептать ей нежные, успокаивающие слова. - Ну что ты, что ты… все будет хорошо, ты справишься… Её тоненькая фигурка содрогалась от рыданий. - И знаешь почему? – пауза. – Потому что единственная альтернатива – сдаться… и я не позволю тебе это сделать, Скалли… Крупные слезы катились по её лицу. – Никогда. Слышишь? Он шагнул вперед, убирая дюймы, разделяющие их, и обнял, одной рукой обхватив спину, другой ладонью зарывшись в мягких волосах. Она не сопротивлялась, только отчаянно подалась ему навстречу, уткнувшись лицом ему в грудь, и вцепившись ладонями в его плечи. - Шшшшш... Все будет хорошо, милая. Он нежно поглаживал её по голове, успокаивая. – Я знаю, ты напугана, и я напуган не меньше, поверь. Но ты такая отважная, такая сильная, я знаю, что ты сможешь пройти через это. Ты не можешь сдаться. Он положил подбородок ей на макушку. Они долго стояли так, слушая ритм льющегося на улице дождя. То ли от его слов, то ли от нежных прикосновений, то ли просто от того, что находилась в его руках, Скалли чувствовала, как его сила проникает, вливается в неё, становится её собственной. Слезы постепенно высохли, всхлипы стихли, и тишина нарушалась лишь её неровным дыханием. Она ругала себя за потерю контроля, но в то же время, должна была признать, что чувствует себя лучше. Она не помнила себя в таком состоянии, по крайней мере, после того, как потеряла отца. Безнадежность и вера в лучшее. Отчаяние и в то же время непонятный прилив энергии. Она прижималась лицом к его галстуку, который теперь стал влажным от слез, и решила, что это, пожалуй, безопаснейшее место в мире, и она глупо поступала, уходя отсюда. Темнота украла у неё всю защиту, накрыла с головой саднящей горечью. Но, несмотря на то, что было сказано и сделано, она не осталась в одиночестве. Мягкий покой накрыл их пушистым одеялом, воцарились уют и тишина. Вот от чего она постоянно отказывалась – от силы Малдера, от его поддержки, ободряющих, любящих слов. Он был всегда рядом, готовым помочь, выслушать, понять, а она неизменно отталкивала его, боясь, что он сочтет её слабой, зависимой. Но он уверял, что она сильная, и сможет бороться с этим. Как ей хотелось увидеть его лицо! В памяти всплыло недавнее объятье, в больничном коридоре. Обещания были сделаны. Она поклялась бороться, а Малдер… Малдер без слов обещал ей всю возможную поддержку. Он смотрел на неё с таким сочувствием, пониманием и любовью, и, она знала, если могла бы видеть его сейчас, то встретила бы точно такой же взгляд. Она, вздохнув, отстранилась от Малдера, и слабо улыбнулась. - Теперь я в порядке… Прости, что сорвалась. Он указательным пальцем приподнял её подбородок, так, чтобы видеть её лицо. - Не извиняйся, Скалли. Ты сейчас приказываешь, не я, – поддразнил он, поглаживая её плечи. - Знаю, – сообщила она. – Только совсем забыла, для чего эти приказания… Малдер со смехом, отступил от неё, и признался. - Честно скажу, никогда не знал. Они рассмеялись. Cкалли стряхнула ладошкой с щек капли слез, и сказала. - Полагаю, мы готовы. Они постояли еще немного, позволяя тишине взять последнее слово, пока Скалли не вспомнила, что еще не звонила Скиннеру. Малдер заметил, что она использует голосовую почту, вероятно, пресекая все возможные вопросы, которые могут поступить от помощника директора. Она говорила так, что любой непосвященный мог бы подумать, что у неё обычный насморк. Конечно, Малдер слышал истинную причину в тоне её голоса, и Скиннер тоже? Нет, возможно, он обманется. ********************