Слепой дождь

Northeast Georgetown University Hospital Washington, D.C. 9:20 a.m. Ожидание казалось Малдеру настоящим Адом. Это было тяжело. Он бы предпочел бегать по коридорам, в поисках ответов; или использовать свой бейдж, для вскрытия необходимой информации. Но сейчас никакой информации не было, и ждать, было единственным, что он мог делать. Был довольно неловкий момент, когда они только выходили из квартиры, и каждый упорно избегал физического контакта, хотя еще минуту назад они стояли, крепко обнявшись. Первым порывом Малдера было взять её на руки, словно невесту, и таким образом унести в машину. Но это была Скалли, и он не хотел провести остаток дня, выковыривая зубы из паркета, поэтому лучше позволить ей самой справится с этим. После двух разных позиций, она решила, что легче всего будет для него вести её, это если она будет держаться за его локоть. Так она сможет следовать за ним, а правая рука будет свободной, чтобы чувствовать, как она сама идет. Прибыв, наконец, в больницу, они стали ждать Чамберса. Они большей частью молчали во время ожидания, каждый погруженный в свои мысли, благодарные, в ненужности разбавлять молчание словами. Cкалли сидела на краешке стола для осмотра, свесив ноги. Малдер был рядом, и осторожно поглаживал её запястье, не в силах прервать физический контакт, который она сама предложила по пути в больницу. В машине, Малдер переключился в их обычное для поездок настроение, - молчал, погруженный в мысли. Это было в их стиле время от времени перебрасываться парой фраз, остальную же часть ехать в молчании. Но для Скалли сегодня все было по-другому, и Малдер не удивился, когда на полдороге, она спросила: - Малдер, ты все еще здесь, правда? Её голос был тихим, но он понял, что она пыталась сказать ему. Малдер положил её ладошку в свою руку, и она неожиданно крепко сжала её, и не отпускала весь остаток пути. Они касались друг друга, но не слишком долго. Обычно он держал руку на её спине, когда они шли вместе, или входили в здание. Объятья и держания за руку были редки. Сейчас Скалли нужна была физическая помощь, но Малдер надеялся, что это было большим. Ей нужно было ощутимое доказательство, что она не одна. Он был ей нужен так же, как его прикосновения. И, хотя он делал скидку на обстоятельства, быть необходимым Скалли, было именно тем, в чём он нуждался. Он поднялся и начал шагать по маленькому коридору, каждые несколько минут кидая взгляд на ширму, за которой была скрыта напарница. Хотя он предпочитал думать о себе скорее как предусмотрительным, чем параноидальным, скорее второе было более правильным. Он был подозрителен к докторам Скалли, особенно после случая со Скэнлоном в Арлингтоне. Малдеру все еще становилось не по себе от мысли, что могло случиться, если бы они вовремя не остановили «лечение». Его успокаивал тот факт, что Скалли сама выбрала Чамберса из огромного количества онкологов, но был более чем удивлен неожиданным доверием к этому доктору. Доктор Лайл Чамберс приехал примерно через двадцать минут, извинился за опоздание и немедленно сконцентрировал все внимание на Скалли. Скалли коротко представила Малдера, мужчины пожали руки и Малдер, чтобы не мешать, ретировался в приемную. Где собственно и провел целый час, пытаясь не волноваться. Отлично, нет проблем. Он со вздохом вернулся в кресло. Знакомый писк сотового прервал его мысли. Малдер вытащил вопящее устройство из кармана пиджака, который, он свернул рядом на кресле. - Малдер. - Агент Малдер, вы где? Ищу вас уже с утра. Скиннер. Малдер мысленно обругал себя, за то, что сам не позвонил в Бюро. Голос Помощника директора, был не очень-то радостным. - Прошу прощения, сэр. Я сам планировал позвонить. - Вы уже в здании? – голос босса был жестким, но в нем чувствовалось облегчение. - Нет. Я не работаю – поэтому, и хотел сообщить об этом. Мне нужно взять отгул. Скиннер колебался мгновение, прежде чем ответить, и Малдер, мог поклясться, что слышит, как крутятся винтики в мозгу у шефа. - Я полагаю, ваш отгул связан с больничным агента Скалли? Малдер не отвечал. Вообще-то Скиннер и не ожидал ничего другого. Он знал, как для Скалли важно неразглашение её болезни, и Малдер скорее погибнет, чем предаст её доверие. Это его встревожило, ведь он отлично изучил своих агентов. Скалли обычно не просила помощи, и Малдер не брал отгулы. Что-то было не так. Болезнь Скалли, без сомнения. - Агент Малдер, вы волнуйтесь за неё? Малдер грустно усмехнулся и обвел взглядом приемную. - Я всегда волнуюсь за неё, сэр. - Да... – Скиннер вздохнул, и, откинувшись на кресло, уставился на свой пустой офис. Хватит ходить вокруг да около. - Как она, Малдер? Малдер со вздохом взглянул на зеленую ширму, что отделяла от него Cкалли. - С ней все в порядке. Ну как он мог убедить Скиннера, если сам себе не верит? - Мне стоит беспокоиться? Малдер подумав, все же решил, что все ему говорить не стоит. - Может быть. Я действительно, ничего сейчас не знаю… - честно признался он. - Я вижу. – Скиннер помолчал. – Ну что ж, возьмите столько времени, сколько вам будет угодно, – закончил он, и уже хотел положить трубку, как Малдер спросил: - Сэр, зачем вы меня искали? Шеф, похоже, смутился. - Я… только хотел сказать, что ваша напарница больна. Щелчок, и непродолжительное молчание, прежде чем Скиннер положил трубку. Малдер вдавил кнопку "Конец разговора", и возвратил трубку в карман пиджака, чувствуя бессилие и инертность. Словно замедлили пленку на записи. Он безучастно сидел, уставившись в пол, отметив, что это одно из тех покрытий, что наблюдаются в школьных столовых или магазинах. Вспомнилось, что когда он был маленьким, обе его ноги помещались в пределах одной плитки, и он мог ходить, не касаясь разделяющих линий. Теперь конечно он так не может. Ваша напарница больна. Ваша напарница больна. Чистая правда. Как будто о баллистической экспертизе сказал. Констатация факта. Но это было большим, так ведь? Скептический голос в его голове звучал как его собственный. Твоя напарница больна. Скалли… единственный человек, который тебя действительно знает, единственная, кому ты доверяешь, и та, кто понимает тебя, верит в тебя. Скалли, его красивая, серьезная умница, Скалли, больна раком и умирает. Опухоль между её глаз неотвратимо растет. И если они не оперируют её, или не вылечат, она умрет. Скалли, которая смеётся и так любит жизнь. Она ослепла. О, да, и еще одно. Ты виноват. Ты сделал это с ней, если бы не твой эгоистичный поиск истины, они бы не похитили её тогда. Малдер замер, услышав шорох отодвигаемой ширмы, и взглянул на женщину, в розовом жакете, подходящую к нему. Он встал. - Мистер Малдер, обследование мисс Скалли законченно, – сообщила она. – Можете теперь войти. Малдер схватил свой пиджак, и последовал за ней, оглядывая комнату. Скалли и её доктор близко сидели друг напротив друга в креслах. Чамберс вскинул глаза, вероятно, удивленный вторжением. - О, мистер Малдер… Cкалли повернула голову на звук закрываемой ширмы. Медсестра немедленно поняла свою ошибку. - Простите доктор, я думала, вы уже готовы. Сейчас мы выйдем, – извиняющимся тоном сказала она, беря Малдера за руку, и собираясь вывести его обратно. - Постойте. – Малдер повернулся на голос Скалли. – Все в порядке. Он может остаться. Она подняла подбородок, и попыталась вновь обернуться к Чамберсу, но прогадала на пару футов. Малдер заметил одобряющий кивок доктор, со странным чувством, будто он пропустил некое подобие теста. Он вошел, легонько коснулся рукой плеча Скалли, прежде чем встать рядом. - Вообще-то, – произнес Доктор Чамберс. – Мы почти закончили здесь, Дана. Она повернулась в сторону Малдера. - Этому есть два объяснения. Возможно, опухоль, но рентген не показал никаких изменений. - Это хорошо. – Добавил доктор. - Не хочу слишком вас обнадеживать, но, похоже, что слепота вызвана новым лечением. Малдер взглянул на Cкалли. - Лечение, которое ты начала несколько дней назад? Она кивнула. - Вообще-то… У меня не было большого выбора. Эти лекарства были экспериментальными, и почти неопробованными. Я знала, что рискую, но сидеть сложа руки риск еще больший. - Дана права, это было единственное решение, учитывая её состояние. – объяснил Чамберс. – Лекарства были протестированы, но все возможные побочные эффекты не известны. Мы пришли к выводу, что попытаться все равно стоит. – он тяжело вздохнул. – Но теперь это лечение придется прекратить. Он повернулся к Скалли. - С последнего приема прошла ночь, ваш организм очистится завтра или послезавтра. Если прогресса все равно не будет, мы придумаем что-нибудь другое. Он быстро начал что-то писать в её карте. - Я выписываю слабое успокоительное, чтобы вы расслабились, и настоятельно рекомендую вам хороший отдых, но никакого сильного лечения, пока мы не узнаем что случилось, хорошо? - Да, спасибо. –отозвалась она. - Тогда я проверю вас завтра утром. Скалли вспыхнула. - Что? – переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Вас положат в больницу, конечно. - Но зачем? – невольно вырвалось у неё. Мысль о пребывании в больнице, когда она чувствует себя достаточно хорошо, казалась абсурдной. Она и сама может справиться. - Вы не можете видеть, Дана. Вам будет трудно…Я конечно не ожидаю других проблем, но вы определенно не должны быть одна. Скалли опустила голову, пытаясь подобрать довод, который доктор бы не оспорил. Малдер не мог обвинять её, за желание быть в своем собственном доме, а не лежать на больничной койке. Она же не нуждалась во внутривенном лечении или специальной диете, думал он. Он повернулся к доктору. - Единственная причина, по которой вы хотите оставить её в больнице, быть уверенным, что она не причинит себе вреда? - Вообще-то да. Он быстро посмотрел на Скалли. - А что если я с ней останусь? Cкалли вскочила. – Нет, Малдер. – решительно сказала она. - Почему? Это лучше, чем оставаться в больнице. Он снова повернулся к Чамберсу. - Она гораздо лучше справится в знакомой обстановке. - Да, в самом деле. – Чамберс воззрился на медицинскую карту, прежде чем отложить её. – Полагаю, меня это устроит, – он обратился к Скалли. - Дана? Она смотрит так, будто хочет меня удушить – радостно подумал Малдер, отмечая, что она определенно выглядит более на себя похожей. Она раздумывала почти минуту, сдвинув брови, наконец, повернулась к Чамберсу, сладко улыбаясь. - Отлично, – согласилась она. И Малдер понял, что неприятности надвигаются. Через четверть часа Малдер бросил на заднее сиденье промокший зонтик, забрался в машину, закрепил ремень безопасности, подозревая, что дождь похоже собирается идти весь день. Он взглянул на Дану. - Ладно, Скалли, давай скажи, что ты обо мне думаешь. - Ты о чем? – сдержанно спросила она. - Ты знаешь о чем, – ответил он, заводя машину, и выезжая на дорогу. – Ты ведь злишься, что я вмешался. - Ах вмешался? Это ты про то, что предложил свою мега идею, и начал советоваться с моим доктором? Или как перебил меня, и разговаривал так, будто меня и не было в комнате? Или может о том моменте, когда ты принял решение о том, что для меня будет лучше, когда я вообще-то стояла рядом, и могла сама ответить! - Скалли… - И не говори «Скалли» таким тоном, будто ты мой отец. Он не стал спорить. - Твой отец называл тебя Скалли? Дана отвернулась, все еще злясь, расстроенная своей неспособностью все же примириться. - Все равно это было твоё решение, – заметил Малдер. Она повернула голову в его сторону. - То есть? - Ты же сама сказала, что в больнице оставаться не хочешь. Она промолчала. - Я всего лишь хотел, чтобы твое решение было принято. Ты все же должна признать, что это был весомый аргумент, Скалли. – он быстро взглянул на неё, прежде чем сосредоточиться на дороге. – Не переживай, потом ты меня вытащишь из больницы, и мы будем квиты. Его спокойствие и шутки обезоружили её. Он был прав, как обычно, и она ненавидела его за это. Ну почти. И если быть честной, она даже надеялась тогда, что Малдер вмешается, когда не смогла убедить доктора сама. Но манера, в которой он сделал это, рассердила её. Она расстроено вздохнула. - Знаешь, Малдер, ты меня достал. - Тебе же это нравится, Cкалли. Иначе ты давно бы меня убила. Она представила его самодовольное лицо, и быстрее отвернулась, чтобы он не заметил её улыбку. Они ехали в молчании довольно долго, пока она не сообщила. - Это не путь в мою квартиру. Он обругал себя, за то, что забыл, что она не видит, куда они едут, в то же время изумился, как она почувствовала другое направление. - Я возьму в своей квартире вещи, которые могут понадобиться. Тишина вновь воцарилась в салоне, только когда они уже были на его улице, Скалли тихо сказала: - Нет, серьезно, Малдер, тебе не стоит делать это…позвоню маме, чтобы она со мной осталась. Он смотрел на неё, не понимая, почему она так хочет от него избавиться. Им и раньше случалось проводить ночи вместе…правда это были напряженные, бессонные ночи, наполненные работой. Она никогда не чувствовала неудобства в этих случаях, он был уверен. - Скалли, если тебе кажется это лучшим, я не… - Нет, – перебила она. – Нет… Я просто… Малдер это слишком много для меня, просить тебя об этом. - А ты и не просила. Я же сам предложил, помнишь? Скалли улыбнулась. - Я не хочу навязываться. Мама не будет возражать. Помолчав, Малдер осторожно спросил: - Тебе будет удобнее с твоей мамой? Она усмехнулась. - Если честно – нет, она конечно замечательная, но нянчится со мной еще больше чем ты. А это, как ты знаешь, я терпеть не могу. - Нет, Cкалли, я и понятия не имел, - с усмешкой сказал он, с чувством облегчения, паркуясь у здания. Она настояла на том, чтобы подождать его в машине, зная, что с ней им придется добираться до квартиры Малдера дольше, тем более шел дождь, и они оба бы основательно вымокли. Смешно, она осталась в машине, боясь промокнуть… но чем дольше сидела так, слушая шум дождя, тем сильнее было желание почувствовать на своем лице дождевые капли. Она выскользнула из салона, и стояла так, словно ребенок, запрокинув голову, с наслаждением ощущая как прохладные капли падают на её лицо и волосы. Она не осмелилась отойти от машины, просто стояла так, чувствуя себя немного лучше. Малдер не знал, что думать, когда нашел её стоящей под дождем. Он встревожился, когда увидел, что она не в машине, но беспокойство прошло, когда он вгляделся в её лицо. Ей это нравилось. Спонтанно, неожиданно, странно, только потому, что это была Скалли. Но как он любил такие её поступки. Малдер встал напротив неё. Скалли открыла глаза. - Ты здесь, – сказала она, услышав его приближение. - И ты здесь, - ответил он с ноткой удивления. – Мне надо было оставить тебе зонтик, ага? Она вернула улыбку. - Да, надо было. - Хорошо, – он открыл багажник машины, положил туда свой портфель. Сам он уже переоделся в черную футболку и такого же цвета джинсы. Вскоре они оба были в салоне. У Скалли на волосах блестели дождевые капли, а плащ был усыпан темными следами дождя. Она с виноватой ноткой сказала, что вероятно теперь все сиденье влажное из-за дождя, как будто Малдера это беспокоило. И теперь, после этого случая для Малдера все стало немного проще. Когда они, наконец, добрались до квартиры Скалли, он сделал сэндвичи на обед, а она переоделась в темные легинсы и большую морскую рубашку, которая он предполагал когда-то принадлежала её отцу. Она приняла успокоительное, и вскоре почувствовала сонливость. Растянулась на кушетке, согнув ноги и невидящим взором глядя в потолок. Хотя она предлагала ему включить телевизор, Малдер не мог представить, как это он может смотреть это, когда она способна только слушать. Вместо этого он выбрал проигрыватель. Он не был удивлен тем, что в её коллекции много классической музыки. Выбрал Дебюсси, надеясь, что спокойная, мягкая мелодия поможет ей уснуть. Он уселся на край кушетки, оперевшись о подлокотник. - Тебе что-нибудь надо? - Нет, – она закрыла глаза. Пальцы её ног были всего в нескольких дюймах от его бедра, и она поймала себя на непреодолимом желании коснуться Малдера. Она вытянула ноги, так, чтобы её носки коснулись его бедра. Контакт был почти минимальным, но она все равно спросила: - Тебе удобно? Он видел, чего стоило ей сделать это. - Конечно, – заверил он, удивляясь, какой странной парой они были. Так привязаны, близки, и все равно боящиеся друг друга. Он положил свою ладонь на её ногу, откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. *********************** Когда её мозг освободился от облака тяжелого сна, вызванного успокоительным, её первой мыслью было, что по-прежнему льет дождь. Она не могла объяснить почему, но, ей казалось, прошло много времени, возможно, несколько часов. Наверно уже вечерело. Во сне она, похоже, перевернулась на левый бок и немного распрямилась, и теперь её ступни были прижаты к ноге Малдера. Пока глаза были закрыты, можно было обмануться, что она не видит только поэтому. Психологически с закрытыми глазами было легче. Она отметила, что музыка больше не играет, закончившись часами ранее. И сейчас единственными звуками были шум дождя, и стук пальцев Малдера о клавиши ноутбука. Она предположила, что он пишет отчет по последнему расследованию в Луизиану. Интересно, давно он работает? Она мягко улыбнулась, осознав, как просто может определять этот звук. Она знала его ритм не хуже своего собственного. Он мог печатать быстро-быстро, потом, внезапно останавливался, упорядочивая ход своих мыслей, выстраивая стройную цепочку вопросов и ответов и сложив в единое целое кусочки головоломки, продолжал печатать дальше. Этот знакомый звук успокаивал её, непонятным образом внушал уверенность, что все будет хорошо. Скалли вспомнила о коллизии, произошедшей недавно в её спальне. Малдер так помог, поддержал её, ведя себя так, словно ничего страшного не произошло. Должно быть, ему было тяжело, думала она, зная из опыта как горько видеть боль близкого человека. Она задавалась вопросом, зачем он захотел остаться здесь с ней, разделяя этот кошмар. У него и своих проблем хватает. И необходимости такой не было, он знал, что Дана может позвонить своей маме, которая немедленно бы приехала. Не то что бы она не думала, что он ценит её компанию – на работе они были почти неразлучны, но быть с ней сейчас, наверняка, было обременительным для него. Она невольно открыла глаза, подчинившись желанию посмотреть на него, но, не увидев ничего кроме черной пустоты, расстроено прикрыла глаза. Когда она сомневалась в его действительном настроении, в его отношении к той или иной ситуации, достаточно было просто посмотреть в его глаза и все понять. Но сейчас она не могла видеть ни его лица, ни его глаз. Скалли переместилась, задрожав от внезапного озноба, молча молясь, чтобы потеря зрения оказалась временной. Стук пальцев по клавиатуре замолк, чтобы смениться шагами, направляющимися к ней. Она держала глаза закрытыми, пока Малдер осторожно укрывал её мягким пледом, тем, который обычно лежал на краю кушетки. Он думает, я сплю, - размышляла она, наслаждаясь даже этой крохотной независимостью. Укутав её, он, глубоко вздохнув, вернулся к ноутбуку. Она практически чувствовала на себе его теплый, нежный взгляд – почти минуту, прежде чем он снова начал печатать. Скалли решила запомнить этот момент, и воспоминать его в следующий раз, когда Малдер достанет её расследовании, или рассердит ехидным замечанием. Он мог быть таким милым, когда думал, что она не смотрит. Она удобнее устроилась под пледом и погрузилась в размышления. Она знала, что Малдер винит себя в её болезни, точно так же как чувствует ответственность за исчезновение сестры, смерть отца, и так далее, и так далее. Может поэтому он так настаивал на том, чтобы с ней остаться? Неуместная вина? Она привыкла к тому, что Малдер оберегает её, и не рассердилась бы, если бы только это было причиной его внимательности. Чувство вины укоренилось в его жизни, и как бы она не хотела избавить его от этого, она в то же время задавалась вопросом, не будет ли это вскрытием его противоречий, удалением частички его характера. Даже если он считал, что пребывание его здесь с ней освободит его от этой вины хоть немного, она была рада, что он здесь. Вообще-то она была рада, что Малдер здесь независимо от причин, побудивших его сделать это. Она остановила себя. Нет. Все не так… Если он чувствовал к ней только жалость …она не могла смириться с этим. Она признала, что рак в последние две недели показывает себя. Знала, что немного похудела, была бледной, и чувствовала некоторый упадок сил. Но ничего страшного. Вероятно, на работе никто даже не отметил перемен. Но Малдер… он всегда все замечал. Он читал её как раскрытую книгу, и они оба знали, что обмануть его она не сможет. Она натянула плед до подбородка, и глубоко вздохнула, чувствуя виноватость за выяснение мотивов Малдера. Их доверие – единственная вещь, которая помогала ей двигаться дальше. Одно из немногого, что болезнь не способна ослабить, по крайней мере, не сейчас. И хотя это никогда не обсуждалось, она знала, он её любит. Любит глубоко. Возможно он здесь, потому что просто хочет помочь… Но зачем-то она хотела услышать ответ от него. - Малдер. – Ему это не понравится, она знала. Но все равно спросила. – Почему ты здесь? - Малдер. – он перестал печатать. Дана не открывала глаз, и он подумал, что она сказала это во сне. Но нет, похоже, она просто лежала с закрытыми глазами, чтобы темнота не казалась такой пугающей. По нему прошел неприятный холодок, и он в который раз пожелал, чтобы её зрение скоро вернулось. Малдер сглотнув комок в горле, взглянул на неё. Скалли ждала ответа, её лицо было серьезным. Наверно она уже давно проснулась и думала над этим. - Скалли, мы что говорим о метафизике? – вопрос вызвал у неё легкую улыбку. Он почувствовал некоторое облегчение. - Малдер. – сказала она я-серьезно-говорю- а–ну--немедленно-прекрати-попытки-меня-рассмешить, тоном. Музыка для его ушей. – Ты прекрасно знаешь, о чем я. Ну конечно. Он прекрасно представлял, что она хотела знать, но решил отшутиться, надеясь, что шутка отвлечет её. Дана и не ожидала от него другого. Типичный Малдер. Юмор и сарказм - вот его защита. Он вздохнул про себя, и неожиданно почувствовал усталость. Мы действительно должны сделать это, Скалли? Если бы она только видела его, она бы все поняла, и ему не нужно бы было облекать чувства в слова, и говорить ей о них. Вообще-то беседы об их сложных отношениях были довольно редкими, и Малдер верил, что это к лучшему. И, несмотря на то, что большая часть таких их разговоров заканчивалась хорошо, её слова «почему у меня нет стола» и его подначки не выходили у него из головы. Он надеялся, что сейчас не сморозит глупость. Он задумчиво изучал монитор. Почему я здесь? Хороший вопрос, Скалли. Но ведь ответы очевидны. Можно сказать: Потому что ты не видишь. Потому что тебе нужна помощь. Потому что доктор сказал… Нет, ей нужен не такой ответ. Слишком просто. Малдер задумался. Будучи женщиной, Скалли хотела, чтобы он сделал это трудным путем. Громко. Вслух. В голове пронеслась мысль, что он не обязан участвовать в подобных дискуссиях, потому что жены или подруги у него не было. Но… у него была Скалли. Курсор на экране мерцал, словно приглашая его продолжать работу. Печатать или думать? Он сосредоточился на этом ритме. Нет, это не было чувством вины. Он был почти уверен, что Скалли ожидает от него именно это объяснение. Вина сопровождала его с двенадцати лет. Он не смог защитить Саманту. А теперь Скалли. Если бы она никогда не свернула на этот путь, то была бы здоровой… Не потерявшей зрение, не испуганной, не умирающей… Смерть. Это слово эхом отозвалось в голове, будто кто-то произнес его вслух. Паника охватила его, как всегда бывает, когда обрушивается горькая действительность, и он почувствовал иррациональное желание схватить что-то тяжелое. Тогда он взглянул на Скалли. Смотрел, как она тихо лежит, дышит. Это успокаивало его, приносило чувство комфорта. Она так спокойно ждет его ответа. Он улыбнулся, и восхитился тем, что тишина, разделяемая со Скалли, никогда не была неуклюжей, а наоборот странно интимной. Она позволяла ему обдумать вопрос, и он мог ответить, когда будет готов. И теперь он отчетливо понял. Нет, это не чувство вины. Если болезнь была дана ей непреднамеренно, он бы все равно был здесь. Если бы это было совершенно не связанно ни с ним, ни с работой, все равно ничто не смогло бы заставить его уйти от неё. - Скалли, почему это так важно? Это не было обвинением. Ему казалось, что достаточно того, что он просто был здесь. Ведь это самое главное? Но она хотела знать почему. Она пожала плечами, обдумывая. - Не знаю, – призналась она, наконец. Выражение её лица выдавало нерешительность и наполнило Малдера пониманием. - Но это важно для тебя, – то ли спросил, то ли ответил Малдер. - Да, – в её голосе звучало облегчение. - Что ж… - Ну почему он увиливает? Она хочет знать, - надо ответить. Взглянув на неё, он неожиданно с отчетливой ясностью все понял, … Как бы то ни было, прямо сейчас она не пряталась за маской. Он понял, чего она боится. Жалости. Какой же он идиот, что раньше не догадался, и отбрасывал мысли об искреннем разговоре. Худший кошмар для Скалли – слабость и потеря контроля. Она терпеть не могла жалость. Но вообще-то он был более чем уверен, что она бы немедленно отклонила его помощь, если бы решила, что им руководит жалость к ней. Но почему она так думает? Cкалли была сильной и отважной, он никогда не сомневался в этом. Её сила подтверждалась много раз, чтобы быть доказанной им обоим. Сколько раз она его спасала? Не позволяла вине и навязчивым идеям сломить его? Столько раз спасала его жизнь… Сто раз на дню одним лишь взглядом, улыбкой даже небрежным подколом. Он непрерывно полагался на её силу. Скалли единственный человек, на которого он вообще мог положиться. По правде говоря… он даже не мог представить Скалли жалкой. Он задумчиво смотрел на неё. Дана была без косметики, и волосы немного завивались из-за дождя. Она выглядела такой юной. И такой хрупкой… - Cкалли, я не уверен что ты хочешь от меня услышать… - признался он. Губы изогнулись в улыбке. - Малдер, это же не игра. Несколько мгновений прошли в тишине. - Просто это кажется правильным… - эта фраза случайно вырвалась у него. Он знал, что, похоже, начал совсем не так, как следовало, но отступать было поздно. – Понимаешь… - продолжал он, опираясь левой рукой на спинку кушетки и наклоняясь к ней. – Вся эта ситуация словно сон, словно кошмар… твоя болезнь... - он изо всех сил пытался объяснить ей. – Но когда что-то случается, и тебе нужна помощь, это кажется безусловным, что ты зовешь именно меня… И так же естественно для меня прийти тебе на помощь, чего бы это не стоило. Он опустил ладонь себе на колено, и, отвернувшись, замолчал, продолжив, когда она уже хотела ответить. - Что бы не случилось, Скалли…для меня быть здесь с тобой…единственная верная комбинация, – он вновь взглянул на неё, ища в её лице малейшие признаки того, что она чувствует то же самое. – Это кажется самым естественным в мире. Она не могла ничего ответить на это сначала. Он был прав… это не было тем, что она ожидала услышать. Это было намного большим. Наверно никто больше не смог бы понять величину этого откровения. Это было так … открыто. Для Малдера это было равноценно признанию в любви, и она чувствовала это. - Ну как, я угадал? Она слышала улыбку в его голосе, и ответила как можно небрежнее. - Малдер, ты распускаешься как цветок. Он рассмеялся, и она предположила, что он вспомнил тот раз, когда она сказала ему эту фразу. Мягко добавила: - И не только угадал… а даже получил повышенные баллы. - Вот здорово. Надеюсь, они помогут мне в следующей игре. - Посмотрим, – ответила она, улыбаясь. Он повозился с ноутбуком, выключая его, и серьезно сказал. - Теперь я хочу тебя спросить. - Спрашивай, – неохотно произнесла Скалли, боясь, что любое неосторожное слово может разрушить этот момент. - Что лучше, Пицца или Китайская кухня? Просто я проголодался.