Dreams

Во сне

 

ō.ō&ö.ö

  — Кто ты? Неважно. Откуда ты взялся? — нахмурившись, огрызнулся Северус на маленького черноволосого мальчика в пижаме, который сейчас рассматривал все вокруг. То, как жадно эти ярко-зелённые глаза осматривали его спальню сквозь громоздкие очки, вызывало у него беспокойство. Они рассматривали потертый комод и шаткий стол, скользили по стенам, которые отчаянно нуждались в покраске, и, наконец, остановились на его кровати.   Наконец, эти глаза посмотрели на него.   — Где я?   Сложив тонкие руки на груди, Северус посмотрел на мальчика так, как это делал его отец.   ­— Ты в моей комнате. А теперь скажи, откуда ты взялся и почему ты здесь?   Как бы ни старался, Северус не мог вспомнить, видел ли он этого мальчика где-нибудь раньше. Его раздражал вид того, как мальчик стоит посреди его комнаты, озираясь по сторонам и оценивая его вещи.   Проведя рукой по своим неопрятным волосам, Гарри слегка улыбнулся.   — Это замечательная комната. Она больше, чем мой чулан, то есть, моя комната. Именно там, как я думал, я нахожусь – в моей комнате. Дядя захлопнул дверь, и я прилег, чтобы немножко поспать. Больше там нечего делать. Лампочка сломалась.   Он приблизился к комоду и в изумлении уставился на него.   — У тебя есть ящики… У меня есть полка, Тетя сказала, что на ней поместится все, что мне нужно. Целая полка для меня, но у тебя… у тебя есть ящики.   Он внезапно повернулся к столу, его взгляд пробежался по шершавой, усеянной царапинами поверхности. Он никак не прокомментировал это, а переместился к кровати, его рука замерла над изножьем.   — Можно я потрогаю?   Северус закатил глаза, какая-то часть его была обеспокоена изумлением, сияющим на худощавом лице. Может, это сон? Он был уверен, что уже укладывался спать, он помнил, как заползал под тонкие одеяла, на которые сейчас уставился этот мальчишка.   — Это просто кровать. Конечно, ты можешь ее потрогать. Я уверен, что твоя лучше.   У большинства людей кровати были намного лучше. Он знал, что его семья не так обеспечена, в отличие от других.   — Нет, у меня нет кровати, не такой. Она не влезет в мою комнату. Моя кровать прямо на полу, — пальцы мальчика осторожно касались деревянного бортика, пока он отвечал.   Северус нахмурился. У мальчика не было ни кровати, ни комода? Неужели его комната действительно была в чулане? Был ли это сон, чтобы напомнить ему, что он все еще лучше некоторых? Он знал это – Отец достаточно часто напоминал ему об этом, но было трудно помнить, когда другие дети на детской площадке придирались к его одежде и к дому, в котором он жил.   Гарри обернулся, его зеленые глаза радостно сияли, а руки были спрятаны за спину.   — Спасибо. Что ты хочешь поделать? Может, порисуем? У тебя есть карандаши?   Его радостный взгляд сменился обеспокоенным.   — Извини, я не должен был спрашивать…   Северус подошел к своему столу и достал лист бумаги и маленькую коробочку со старыми карандашами.   — Держи, ты видел мою комнату, нарисуй мне свою. Это будет честно.   Взяв бумагу, Гарри с трепетом посмотрел на количество карандашей – всего их было восемь – и опустился на пол. Положив бумагу на деревянные половицы, он робко взял коричневый карандаш и начал рисовать свою комнату. Он начал с потолка, обратной стороны ступенек, а затем изобразил дверь странной формы и полки. Он не был хорошим художником, но картинка получалась неплохой.   Северус посмотрел вниз на складывающуюся картинку. Его глаза расширились. Комната мальчика была чуланом. В двухэтажном доме под лестницей, если он не ошибся. Сев рядом с черноволосым мальчиком, он принялся расспрашивать его о том, что было на рисунке.  

ō.ō&ö.ö

  Северус перевернулся на своей постели и увидел черноволосого мальчика все еще в той же синей полосатой пижаме, который приходил к нему три дня назад во сне.   — Почему ты снова здесь?   Мальчик уселся на пол, скрестив ноги, кончиками пальцев рисуя бессмысленные узоры на голых половицах.   — Здесь повесёлее, чем там.   — Повесёлее? Не повесёлее, а веселее. Говори правильно! — Северус уставился на мальчика. Его мать никогда бы не позволила ему так неграмотно выражаться.   Зеленые глаза удивленно распахнулись.   — Здесь веселее, чем там?   Северус кивнул.   — Хорошо, — произнес он, прежде чем вздохнуть. — Как тебя зовут? Если ты собираешься постоянно появляться, я должен как-то тебя называть. Я – Северус.   — Се-ве-рус? Могу я называть тебя Сев? — мальчик откинулся назад, опираясь на руки, и улыбнулся ему. — О, меня зовут Гарри.   — Нет, ты не можешь называть меня Сев, — Северус покачал головой. — Только Северус. Возможно, кто-то сократил твое имя?   — Не знаю, — Гарри пожал плечами. — Тётя сказала мне, что я Гарри, за день до начала учебы в начальной школе. Чаще всего меня называют… по-другому.   Северус долго изучал его, прежде чем слегка приподнять уголок рта в полуулыбке.   — Кто-то, скорее всего, сократил его. Так, как ты думаешь, возможно, это Гарольд или Гаррисон?   Гаррисон, которого он знал, был задирой в его школе, поэтому Северус надеялся, что Гарри не выберет это имя.   Гарри нахмурился, по-видимому, обдумывая варианты.   — Думаю, мне нравится Гарольд. Мне кажется, это звучит неплохо. Гарольд и Северус. Они хорошо сочетаются. Не слишком много эсок.   Северус хмыкнул и закатил глаза. Впрочем, он не собирался спорить, ведь это всё-таки не Гаррисон.   — Как у тебя с уроками?   Гарольд пристально посмотрел на Северуса.   — У меня всё в порядке, а мой кузен… лучше, — последнее слово прозвучало натянуто.   — Ты в первом или во втором классе? — Северус опустил ноги на пол и встал.   — Второй класс, — Гарольд наблюдал, как Северус усаживается рядом с ним. — А ты в каком классе?   Легкая улыбка тронула губы Северуса.   — Я тоже учусь во втором, и я практически лучший в классе. Если ты продолжишь приходить, я могу помочь тебе улучшить результаты.   Он едва уловил страх, мелькнувший на лице Гарольда, когда приступил к рассказу о том, чему учили сегодня на уроках.  

ō.ō&ö.ö

  — Я не понимаю! Для меня это вообще не имеет никакого смысла! — Гарольд бросил карандаш на тетрадь по математике, лежащую перед ним на полу.   — Гарольд, это легко. Просто сделай так, как я тебе показал, и ты получишь верный ответ, — Северус склонился вперед, указав на свой пример, который уже объяснил Гарольду.   — Неважно, смогу я это сделать или нет, я не буду решать их в классе во время экзамена, ты знаешь, что будет, если я это сделаю. Мой двоюродный брат тоже не может их решить, — Гарольд поджал губы, притянув ноги к груди, обхватив их худыми руками.   Северус понимал, что произойдет. Он узнал это два года назад, примерно через месяц после того, как Гарольд впервые появился в его снах. В ту ночь Гарольд отказался заниматься чем-либо, связанным с учебой.   Северус не переставал спрашивать о причинах, пока Гарольд не сдался и не рассказал, что он приносил домой более высокие оценки, чем его кузен, а Дядя и Тетя этого не одобрили. Тогда Северус впервые узнал, что Гарольда порой запирали в чулане, служившем ему комнатой, на несколько дней подряд. Он также узнал, что даже если Гарольд и понимал материал, он намеренно удерживал свои оценки ниже уровня кузена, вот только в тот раз он сильно ошибся, недооценив, насколько мало знает его кузен.   Вздохнув, Северус подобрал карандаш и протянул его Гарольду.   — Мне все равно, пусть твой кузен остается тупоголовым, но любой мой друг должен выкладываться по полной, а это далеко не лучший твой результат. А теперь попробуй еще раз. Я посижу рядом и посмотрю, с чем у тебя проблемы.   — Ты звучишь почти так же, как, по твоим же словам, звучит твой отец, — Гарольд вздохнул, взяв карандаш.   — Нет, если бы я был моим отцом, я бы кричал куда больше. Может быть, для надежности еще и подзатыльник дал бы, — Северус потер одно из ушей, прежде чем продолжить. — Я хочу посмотреть на твои результаты, после сдачи экзамена. Тогда ты будешь в силах объяснить, в чем заключались твои ошибки и как правильно выполнить задание.   — А потом мы сможем поиграть? — с надеждой спросил Гарольд.   Сейчас у них уже выработалась схема, на которой настоял Северус – домашние задания, а потом игры. Они обнаружили, что их общие сны не ограничиваются комнатой Северуса, так что они ходили на ближайшую детскую площадку и качались на качелях, бегали вдоль реки, несмотря на то, как Гарольд отзывался о запахе, или перебрасывались мячом на улице. Порой они оставались в доме и рисовали или читали. Рядом с ними никогда не было никого другого, и вскоре они заметили, что погода, похоже, отражает настроение Северуса.   Гарольд вздохнул. Временами он жалел о том, что в первую ночь, прежде чем заснуть, подумал о домашнем задании. Он обнаружил его в своей руке, когда оказался в комнате Северуса, но было обидно, что страницы, которые он заполнял, оставались пустыми каждый раз, когда он просыпался.   — Ладно, я постараюсь не забыть сделать ошибки как можно более изобретательными.   Северус кивнул.   — Сделай их такими, чтобы учителю казалось, что ты на пороге их понимания.   Гарольд не ответил, он уже приступил к решению задач.  

ō.ō&ö.ö

  Гарольд расположился на полу, прислонившись к комоду, с книжкой на коленях. Он выписывал какую-то информацию из учебника на лежащий на полу лист бумаги.   Северус расхаживал туда-сюда. Он остановился на середине шага и повернулся лицом к Гарольду.   — Почему? Почему так важно, кем была мать Вильгельма I? Какая разница, кем она была?   Гарольд наклонил голову и ответил, не отрываясь от записей.   — Потому что Герлева была храброй и добилась того, чего желала. Она заставила Роберта Великолепного, Герцога Нормандского, провезти ее через ворота замка верхом на лошади! Я имею в виду, она была всего лишь простой деревенской девушкой, и все же она была на коне. Я удивлен, что она вообще умела сидеть на лошади. Ты должен по крайней мере оценить ее амбиции и коварство. Ведь она обвела вокруг пальца Герцога, а тот был правителем Нормандии.   Северус закатил глаза.   Гарольд попробовал еще раз.   — Потому, что она родила Вильгельма – вне брака, поскольку между ней и Робертом была слишком большая разница в происхождении – и этот ребенок стал Герцогом, а позже Королем. ­   Северус приподнял бровь.   — Этот ребенок подрос и убил твоего тезку, Гарольда, под Гастингсом.  Достаточно оснований для того, чтобы его мать растворилась в веках истории.   Сдерживая ухмылку, которую вызвал ответ Северуса, Гарольд предложил другой довод.   — Тогда потому, что твой отец не обрадуется, если ты получишь на экзамене не высший балл.   Северус замер на долгую минуту, прежде чем плюхнуться на пол рядом с Гарольдом.   — Ты привел убедительный аргумент. Дай мне посмотреть эту книгу.   Гарольд хотел бы, чтобы это не был убедительный аргумент. Его запирали в чулане без еды за хорошие оценки, Северуса же били и называли его позорищем за плохие. Он пододвинул книгу, чтобы они могли вместе прочитать историю Вильгельма Завоевателя.  

ō.ō&ö.ö

  — Надолго тебя заперли на этот раз? — спросил Северус, его взгляд обследовал Гарольда, в поисках любого намека на то, что он ранен.   — Дядя обещал, что это на неделю. Меня отстранили от занятий на этот период, так что, я думаю, он просто не хочет видеть меня или оставлять на свободе в доме, пока он на работе, а Тетя занимается своими делами на протяжении дня, — Гарольд улёгся на пол и уставился в потолок. Ему нравилось разглядывать паутину в углах, это было нечто общее между его чуланом и комнатой Северуса.   Северус полностью повернулся на своем стуле и уставился на Гарольда.   — Что ты натворил, чтобы получить отстранение? Это должно быть что-то серьезное. Это из-за твоего кузена?   Гарольд пожал плечами, прикидывая, как объяснить странности, происходящие вокруг и при этом не лишиться дружбы Северуса. Вздохнув, он приготовился к неприязни Северуса и, наконец, ответил.   — Я удирал от своего кузена в школе и запрыгнул за мусорные баки у дверей школьной кухни. Наверное, меня подхватил ветер или типа того, и следующее, что я помню, это как я сидел на одном из дымоходов на крыше.   Он напрягся, ожидая, что скажет Северус.   Северус подался вперёд.   — С тобой впервые происходит нечто необычное? Нечто, что нельзя было бы объяснить? — вглядываясь во взволнованное лицо, спросил он.   Гарольд пристально вгляделся в темные глаза, смотревшие на него. В них была какая-то затаенная надежда, а не ожидаемые им страх или отвращение.   — Ну, как-то раз мои волосы отросли за ночь, хотя Тетя обрезала их чересчур коротко. А еще был этот чудовищный джемпер, который она пыталась заставить меня носить, но он продолжал сжиматься… — он осекся, когда на лице Северуса расцвела улыбка.   — Ты волшебник, Гарольд. Все это было стихийной магией, — по лицу Северуса расплылась улыбка облегчения. Наконец-то он сможет разговаривать с Гарольдом о своей скрытой стороне.   — Волшебства не существует. Тетя и Дядя так говорят, — покачал головой Гарольд.   — И сколько же раз они оказывались правы? — приподняв бровь, спросил Северус. Когда Гарольд закатил глаза и пожал плечами, он удовлетворенно кивнул. — Так вот, моя мать – волшебница. Она все рассказала мне об одной школе, куда я собираюсь отправиться. Давай я расскажу тебе о ней.   Переместившись так, чтобы видеть лицо Северуса, Гарольд решил, что, если ничто не помешает, он подумает обо всём этом, пока будет заперт.