Парселена

      7 месяцев спустя.              Чимин едва поднял тяжелую картонную коробку на нужный этаж. С облегченным стоном опустил ее перед дверью и осел на ступеньки, переводя дух. Где-то на пару этажей ниже с таким же недовольством поднимался Тэхён.              — Тэ, ты живой? — громко крикнул, чтобы друг услышал.              — Нет, — прилетело сдавленное снизу.              — Плохо, но тебе еще два этажа, — улыбнулся, пытаясь перевести загнанное дыхание.              — А обо мне кто-то спросит? — отозвался Чонгук, который нес самую тяжелую коробку.              — Давай, Гук-и, это последние, — попытался подбодрить Тэхён, но вышло весьма плохо.              Около двери стояла уже куча огромных и не очень коробок, которые они втроем поднимали сюда второй час. Если бы не Чонгук, который согласился помочь, они бы не справились сами так быстро, а на грузчиков Чимину было жалко денег. Никто же не знал, что лифт сломается, и на десятый этаж они будут подниматься сами. Чимин ненавидел свое везение иногда.              Идея купить квартиру пришла спонтанно, но он начал ее осуществлять сразу. За семь месяцев изменилось очень многое. У него вообще от последних полутора лет было чувство, будто он всю жизнь уже прожил. Очень хотелось спокойной и размеренной жизни, без великих в ней событий.              — Так, вы тут дальше сами, меня Намджун отпустил на пару часов только, я и так опаздываю, — Чонгук опирался руками о свои колени, пытаясь вспомнить, как дышать.              — Спасибо, что помог, — Тэхён легко поцеловал его, вызывая у Чонгука улыбку. — Иди уже, а то потом будешь слушать бубнеж за опоздание.              Чимин был так счастлив за своего друга. После того, как он уговорил того все же дать Чонгуку шанс, эти двое больше не расставались. Тэхён даже переехал к нему довольно быстро, но не без уговоров Чимина. Это стало одной из причин покупки новой квартиры. Чимин остался в той один на один с собой. Стены давили воспоминаниями о прошлой жизни, и счастливой, и не очень. Плохого, к сожалению, было больше. В спальню родителей он больше не заходил, даже чтобы убраться.              Быть в том месте просто было сложно. Это уже не было его домом, где он ощущал себя комфортно и безопасно. Это была клетка, прутья которой сотканы из воспоминаний. Даже зеркало в ванной будто до сих пор отражало его после многочисленных заказов, пропитанное этим изображением. Чимин не сразу решил переехать, все же это квартира его родителей, но эту идею ему дал Сокджин — его психотерапевт. Тот, правда, просто предложил снять квартиру и понять, в месте ли дело, или Чимин просто не отпустил произошедшее, но он решил действовать буквально. Ему понадобилось два месяца, чтобы продать старую квартиру и купить новую, в которую он сейчас въезжал.              — Мы завтра на пары не проснемся, если будем все сегодня разбирать, — Тэхён осмотрел коробки, поджимая губы.              — Предлагаю сегодня собрать кровать и всё, на выходных уже полностью все распакуем, — Чимин поднялся, ища в небольшом рюкзаке ключи.              — Чонгук обещал подкинуть нас завтра, а заночую я у тебя, — довольно произнес, дожидаясь, пока дверь будет открыта.              — Прекрасно, передай ему спасибо и с меня пиво.              Чимин толкнул тяжелую дверь, заходя в полностью пустое помещение. Эта квартира намного меньше его прошлой, тоже двухкомнатная, но в более скромном районе. Даже с голыми стенами и без мебели тут было уютнее для него. Как только он зашел сюда при осмотре, понял, что хотел остаться, другие варианты даже не просматривал. Еще и Тэхён теперь жил всего в десяти минутах езды на машине.              Ему тут будто дышалось легче. Не было дурных воспоминаний, только бегающий из комнаты в комнату Тэхён, который с интересом рассматривал все. Вот его первое воспоминание из этого места. Он просто устал бороться с собой, чтобы оставаться в прошлом доме. Чимин и так пережил тяжелую борьбу, продолжая ее до сих пор, воевать еще и с собственной памятью не хотелось, если можно просто уехать из того места, где накоплена его боль.              — Кстати, а у тебя разве не должно быть сеанса сегодня? — Тэхён взял коробку с посудой, сразу унося ее на кухню.              — Черт, точно, я забыл позвонить, — он сразу суетливо начал искать телефон, набирая нужный номер.              — Привет, Чимин, — голос, как всегда мягкий.              — Я не приду сегодня, — он нервно засмеялся, зная, что сейчас Джин начнет читать ему мораль.              — Расскажешь почему? — все еще нарочито вежливо.              — Джин, завязывай, — тихо вздохнул, рассматривая вид из окна. — Я знаю, что ты сейчас начнешь нудеть. Прости, я забыл тебе позвонить. Я просто, ну, знаешь… я переехал.              — Куда? — тот сразу выключил свой голос размеренного психолога, явно удивляясь. — Чимин, что ты сделал?              — Помнишь, ты говорил как-то, что мне бы квартиру снять, подумать. Так вот, я продал ту и купил новую.              — Боги, за что мне это… И когда ты придешь?              — Завтра.              — Ты хочешь обсудить это?              — Да, — уверенно кивнул, сильнее сжимая пальцами телефон. — Очень хочу. Я могу приехать в шесть? После пар.              — Приезжай, я тебя подожду.              — Спасибо!              Чимин сбросил вызов, прекрасно зная, что завтра после сеанса Джин вынесет ему мозги о поспешных решениях, только уже не как психолог, а как друг. Тот был с ним с самого начала реабилитации, с первого месяца и по сей день. Чимин доверился не сразу, и о причинах приема препаратов до сих пор рассказывал очень и очень смазано. Ему понадобилось больше двух месяцев, чтобы начать с Джином хотя бы разговаривать. Сейчас он не только его врач, но и простой друг, с которым они иногда выбирались выпить.              Джин был тем редким психологом, которые работали только в рабочие часы и только когда им за это платили. Выходя из кабинета, тот прекращал лезть Чимину в душу и не пытался пользоваться своими приемами психолога, а был просто другом, который мог поддержать без вставления мозгов по местам. Хотя нотации читать все же любил. А если чувствовал необходимость вмешаться по-серьёзному, всегда спрашивал, нужно ли это и хочет ли Чимин обсудить что-то с ним, как с психотерапевтом, а не с другом.              — Слушай, смотри, что тут есть, — Тэхён зашел к нему, держа в руках скрученный надувной матрас. — Может, к черту кровать? Видимо, было предусмотрено то, что люди могут заехать поздно и не собирать кровать на ночь.              — Тогда предлагаю заказать пиццу и ничего не делать, — он кивнул, сразу открывая на телефоне приложение доставки.              Все вокруг казалось таким нереальным, но в то же время таким обыденным. Вот он, стоял в своей новой квартире, пока Тэхён устанавливал в другой комнате насос и надувал им временную кровать. Это были обычные ситуации обычного человека. Чимину было сложно осознать, что все закончилось.              На реабилитацию ему понадобилось четыре месяца. На самом деле меньше, но он продлил курс. Три месяца назад ему поставили ремиссию. То, что бывших наркоманов не бывает — факт. Ему будет достаточно одной дозы, чтобы слететь с катушек снова. Первое время после ломки он вообще не понимал, к чему эта реабилитация нужна, зачем ему подбирать курс препаратов, зачем психотерапевт, он же в полном порядке. Да, было тяжело внутри где-то, но это не так страшно.              Потом его начало крыть. Если тело без таблеток уже отстрадало свое, то нервная система, которую перестали стимулировать, начала требовать себе дозу. Чимина накрыла депрессия. Он не хотел ничего делать, не хотел никого видеть, в голове было столько мыслей, что она разрывалась. Теперь дозу хотелось принять, просто чтобы стало легче. Чтобы заглушить голоса в голове, которые твердили гору обвинений, чтобы начать что-то чувствовать и делать. Он даже один раз чуть не сорвался. В группе на терапии ему всунули таблетку, он даже не знал, что это. Просто один мудак, который решил срубить денег и принес в группу наркотики. Пару человек сорвались, откатывая свои старания назад.              Чимин носил таблетку в кармане три дня. Не спал, не ел и только думал о том, что с помощью нее может стать лучше. И лишь мысли об одном конкретном человеке заставили смыть это в унитаз.              Юнги.              О нем он думал постоянно. Засыпал, просыпался и жил с его образом в голове. Принять решение уйти было так тяжело. В тот вечер он навзрыд рыдал, цепляясь за Тэхёна. Ему в жизни не хотелось так сильно ощутить кого-то рядом. По законам логики ему должно было стать легче, но с каждым днем, все эти месяцы, становилось только тоскливее. Смотря тогда на зип-пакетик в своих руках, он понимал, что если примет таблетку, то к Юнги не вернется еще очень долго. Чимин заставлял себя верить в то, что чем дольше его нет, тем дальше от него Юнги. Он ведь не обещал, что придет, и тот не должен его ждать.              Когда он закончил курс реабилитации, Тэхён и Чонгук устроили ему небольшой праздник. Тогда, выпив и став изрядно разговорчивым, он все же решился спросить у Чонгука про Юнги. Тот с таким же развязанным языком по секрету сказал, что врач спрашивает о нем на постоянной основе. Чимин тогда снова плакал. Уже от счастья и того, как этот факт поднял его уверенность в том, что он делал.              Они не обсуждали чувства, Чимин мог только догадываться, что испытывал к нему Юнги, но, вспоминая их единственную ночь и тот трепет, которым его укутали, Чимин хотел верить, что тогда честными были они оба.              — А почему ты отказался от сессии автоматом? — Тэхён включил какое-то шоу на ютубе, когда им привезли пиццу. Они уселись прямо на пол, открыв по бутылке пива.              — Не очень хочу выделяться чем-то. Все же думают, что я в академе страдал от проблем со здоровьем и смерти родителей, пожалеть пытаются. А я лежал в наркологии, ну, такое, знаешь ли… — он пожал плечами, беря кусок теплой пиццы. — Одногруппникам не всем понравится, да и мне полезно будет закрепить знания. Лучше я сдам со всеми, чем потом слухи начнут ползти.              — Я посмотрел расписание, у нас экзамены совпадают. Кстати, — он откусил большой кусок, запивая пивом, и довольно простонал. За день это их первая еда. — Чонгук предложил отметить Новый Год вместе. Ты как, с нами?              — Так он тебе предложил, вы же встречаетесь.              — Нет, он хочет позвать еще Намджуна и предложил вытащить Джина. У него проснулась тяга к общению, — улыбнулся, а потом ненадолго замолчал, не сводя с Чимина взгляд. — Он еще кое-кого предложил позвать, Чимин-а.              — Даже не начинай, — поджал губы, доедая кусок пиццы и запивая горьковатым пивом.              — Но ведь ты уже здоров. Пора, ты же знаешь это.              — Джин говорит, что у меня мозгов все еще нет, значит, я не здоров.              — Чимин, ты прекрасно понимаешь, что время пришло.              Чимин, может, краем сознания и понимал, но боялся до ужаса. В целом, по сравнению с тем человеком, которого Юнги тогда оставил в палате, сейчас Чимин здоров и даже очень. О наркотиках больше не думал и удачно прошел терапию, хоть и со своими сложностями. Джин все еще пытался поднимать его личность, они все еще прорабатывали его мнение о себе и окружающих. Тот знал про Юнги, Чимин ему рассказал.              Он даже не пытался строить отношения с другими и не думал об этом. Довериться и открыться кому-то не представлялось возможным не только из-за ментальных проблем. Играло роль то, что он до сих пор влюблен в Юнги. Признать это ему тоже помог Сокджин, как признать и то, что его любовь никого не отягощала и не пачкала. Чимин принял свои чувства, выпустил из клетки и пригрел.              — Если честно, — он вздохнул, смотря на мелькающий экран ноутбука, — я давно думал об этом. Как только получил деньги за ту квартиру и подписал документы на эту. Разницу я хочу вложить ему в долг, но тогда придется напомнить о себе. Я не хочу просто появиться сообщением о поступлении средств на счет, поэтому не отправлял ничего, — сделал большой глоток пива, прикрыв глаза. — Я решил, что приду к нему хотя бы сказать спасибо и показать, что я справился и все его старания не прошли зря.              — Тогда так и сделай, Чимин-а. Это нужно, ты же понимаешь.              — Да, но я люблю его, Тэ, — поджал губы, рассматривая деревянный узор на полу. — Я так сильно скучаю, просто безумно. Мне снятся те несколько дней в доме. Мне снятся даже заказы его, понимаешь? Я боюсь не встречи с ним, я до ужаса боюсь увидеть, что для него я теперь лишь бывший пациент. Что мне тогда делать? Я ничего ему не обещал, и вероятность того, что он ждет меня, очень и очень мала.              — Тебе придется появиться снова, Чимин-а. Ты думаешь, он бы постоянно спрашивал о тебе у Чонгука, если бы ты не был ему интересен? — Тэхён легко улыбнулся, растрепав его черные волосы. Он их так и не перекрасил.              — Я не знаю…              Казалось, что момент был идеальным, ведь его жизнь окончательно налаживалась. Новая квартира, новые победы над самим собой, учеба. Он наконец-то в той реальности, о которой мечтал даже под дурманом наркотиков. Сидел в своем уютном, но пока не обставленном доме, ел пиццу прямо на полу, а Тэхён рядом улыбался и был счастлив. Тот с Сокджином тоже поработал несколько месяцев, пытаясь избавиться от постоянного страха за Чимина. Он оплатил другу каждый сеанс.              Чимину свою голову лечить еще явно не один год. Как бы ни хотелось вернуть себя прежнего, но он изменился. Они оба изменились. Больше не было вечеринок, они не развлекались шумными компаниями, не ходили по барам в выходные и не цепляли парней на одну ночь. Они больше не были взбалмошной парочкой друзей. Оба теперь влюблены, со своими шрамами и страхами. Чимин не стал восстанавливать прежние знакомства, просто иногда здоровался и обедал со старыми друзьями. Он не смог перескочить курс, поэтому восстановился, как и должен был, снова на третий. Это совершенно не расстроило, Чимин просто был невероятно рад тому, что мог учиться. Он не пытался быть в тени, но больше не выделялся, кроме результатов по учебе. Сейчас он зубрил конспекты еще усиленнее.              Один раз в универе он видел того мужчину, который дал ему первую дозу и сообщил про ломку в тот переломный день. Тот страх от вида лишь одного человека сковал его так, что хотелось забиться в угол и рыдать. Мужчина ему ничего не сказал, окинул быстрым взглядом и прошел мимо, сделав вид, что не знал, но в психотерапии Чимин отошел на много шагов назад. Джин тогда очень злился на эти обстоятельства, он уверен. Чимин в тот момент снова полностью от него закрылся и перестал отвечать на вопросы. Потому что вернулось все ощущение грязи, неправильности самого себя и мерзкое чувство, будто его трогали все и везде. Именно тогда он, с трудом собрав себя, размазано объяснил Джину, что произошло с ним той злополучной осенью.              Сейчас Сокджин знал только то, что Чимин буквально был в сексуальном рабстве, но что делал, как и с кем — не имел даже понятия. Чимин очень сильно сократил не только масштаб, но и продолжительность этой деятельности. Рассказать все просто не смог. Он даже Юнги бы, наверное, не смог, если бы тот большую часть сам не узнал.              — Может, обсудишь это с Джином? — Тэхён вздохнул, внимательно смотря на него.              — Нет, — покачал головой, легко улыбаясь. — Я решусь на это сам. Хочу сначала обставить тут все и немного обжиться. Как раз наберусь смелости.       

      ***

             Смелости почти за месяц так и не пришло. Чимин несколько раз подходил к клинике, но даже зайти не решался. Страх просто сковывал его железными цепями. Был уже конец ноября, и Чимин вспомнил, что впервые они с Юнги встретились примерно в это же время. Казалось, что это было так давно…              Он думал о нем постоянно, это уже стало как навязчивая идея. Чужое «моя драгоценность» крутилось в памяти еще чаще. Будто Юнги был рядом. Чимин уговаривал себя встретиться, много рассуждал и очень старался обходить свои страхи, но просто не получалось. Чимин не знал, нужен ли он Юнги, но пытался собраться и хотя бы пойти сказать спасибо. Это было обязательным, но как же было тяжело просто сделать этот шаг.              Его квартира уже полностью превратилась в обжитый уютный мир. Чимин чувствовал там себя максимально комфортно и впервые за последний год, если не больше, искренне хотел возвращаться домой. Иногда вспоминал Барни, который всегда ластился к нему, и подумывал завести себе котенка. Джин говорил, что это было хорошей идеей, Чимину нужно было окружать себя максимально простыми и хорошими вещами. Банально позволять себе жить.              — На улице ветер такой поднялся, тебя может подкинуть? — Джин снял с вешалки кремовое пальто, пока Чимин застегивал на себе куртку. У них только что закончился сеанс.              — Я был бы благодарен, только можешь не домой? — он поправил высокий воротник куртки, натянув его до самого носа. — Я хочу к родителям сходить. Меня там давно не было.              — Без проблем, у меня абсолютно свободный вечер, и я не особо тороплюсь домой, — тот кивнул, открывая перед Чимином дверь кабинета. — Прошу.              На улице действительно был сильный ветер и уже начинало темнеть. Он не часто ездил к родителям. Кладбища не особо его радовали, и он не любил атмосферу там, но иногда в таких местах приходили очень правильные мысли. Чимин быстро сел в машину Джина, прячась от неприятного после теплого кабинета ветра.              — Ты так и не связался с Юнги? — Сокджин завел машину, выезжая со стоянки центра.              — Нет, но я уже смирился с тем, что это нужно сделать, — вздохнул, откидываясь на спинку сиденья. — Осталось только решиться и прийти в клинику.              — Я уверен, что он до сих пор тебя ждет, Чимин, — Джин только легко улыбнулся в своей манере, полностью концентрируясь на дороге.              Чимин вот уверен не был, но если не проверит — не узнает.              Останавливаясь около кладбища, он словил легкое чувство дежавю с тем моментом, когда приехал сюда с Юнги. Не самое лучшее воспоминание, но тот день сам всплыл в памяти. Тогда Чимин впервые рискнул отпустить себя рядом с Юнги.              — Я тебя подожду, — Джин заглушил машину, доставая из кармана телефон.              — Уверен? У тебя точно нет дел?              — Да, Чимин, иди уже.              Он только улыбнулся и открыл дверь. Ветер тут был не таким сильным, но все равно неприятно окутывал холодом. Все же скоро наступит зима. На кладбище никого, да и кто вообще пойдет сюда в поздний час. Чимину на секунду даже немного жутко стало, но он продолжил идти. За несколько метров он заметил, что около маминой могилы лежал букет цветов, и подойдя ближе, он с удивлением понял, что это ромашки. В такое время года их практически невозможно достать.              Чимин смотрел на маленькие лепестки, которые дергались от ветра. Осознание того, кто их сюда принес, ударило очень резко. Это ведь Юнги. Тэхён не пошел бы сюда без него, а никто из каких-либо родственников не знал, что мама очень любила ромашки, а если и знал, не стал бы мучиться, чтобы найти их в ноябре. Только Юнги знал об этих цветах. Они были еще свежие, но немного поникшие. Их принесли только сегодня. Чимин смотрел на букет и не мог отвести от него взгляда. Юнги приходил на могилу его родителей? Зачем? Чимин не мог и шагу ступить, просто стоял на месте, чувствуя, как бешено билось его сердце.              Это был идеальный шанс, чтобы побороть свой страх. Чимин сильнее зарылся носом в ворот куртки, стараясь подавить собственную улыбку. Нужно решаться, если оттянет еще больше, напоминать о себе будет уже некому.              — Мам, пап, простите, что так редко прихожу к вам, — он присел на корточки, перекладывая букет так, чтобы его было сложнее сдуть ветром. — Я куплю тебе цветы в следующий раз, а сейчас мне нужно бежать. Я, кажется, могу совершить очень серьезную ошибку, если задержусь тут еще немного.              Чимин быстрым шагом, практически срываясь на бег, вернулся к машине. Сокджин понял все без слов и только улыбнулся, заводя двигатель. Тот ничего не спрашивал, видя, что Чимин сейчас был полностью в себе. За молчаливую поддержку и одобрение он был очень благодарен. Чимин не смог бы сейчас все объяснить, а начав говорить, мог вообще передумать.              — Спасибо большое, Джин. Хорошего тебе вечера, и отдохни как следует, — мягко произнес, выходя из машины, которая остановилась около клиники.              — А тебе удачи, Чимин-а. Если нужно будет, мой номер для тебя открыт круглосуточно.              Чимин кивнул и, захлопнув дверь, быстро направился ко входу в клинику. Нельзя передумать. Это как пластырь сорвать. Быстро перейти эту черту, принять любой исход и идти дальше. Он забежал внутрь, подходя к стойке регистрации, немного пугая молодую медсестру. Чимин надеялся, что Юнги все такой же трудоголик, который ночевал на работе.              — Здравствуйте, мне нужно к доктору Мину, — он закусил губу, молясь, чтобы его пропустили.              — Извините, но он уехал несколько часов назад.              — Черт, — сильнее закусил губу, стараясь сдержать разочарование. Насколько будет хорошей идеей заявиться к Юнги домой, он не знал.              — Чимин? — сзади подошел Намджун, забирая стопку папок, которая лежала на стойке. — Ты к Юнги?              — Да, но его тут нет, — вздохнул, бегло осматривая врача. Они виделись не так давно, но в больничной одежде он того не видел со своей выписки.              — Он уехал в родительский дом, — легко хмыкнул, смотря на Чимина с какой-то хитростью в глазах. — Они снова где-то за границей по деловым вопросам.              — А… вот как, спасибо, — обида начала расти внутри неконтролируемо. Неужели закону подлости нужно было сработать именно сейчас, когда он решился.              — Знаешь, я согласился на предложение Чонгука провести праздники с вами, — вдруг произнес Намджун, когда Чимин уже собрался уходить ни с чем. — И мне бы хотелось видеть там Юнги.              — Ты это к ч…              — Такси до того дома стоит не дорого, а адрес ты знаешь, — Намджун поблагодарил медсестру за документы и пошел к лифту, больше не оборачиваясь на Чимина.              Намек был очень точным, и он не хотел его игнорировать. Такси ехало к нему, казалось, вечность. В голове роились мысли, пробегая одна за другой. Его немного трясло от волнения даже в теплой машине. Становилось душно и нечем дышать, но Чимин очень старался не переживать. Это ведь бесполезно, в данный момент он не мог никак повлиять на чувства Юнги, поэтому нужно было просто поговорить. Хотя бы увидеться.              Он засомневался, когда они выехали за город. А нормально ли ехать туда так поздно? Но Чимин сразу отмахнулся от этих мыслей. Сегодня нужно все решить. Когда в поле зрения показался такой до боли знакомый дом, у Чимина ком в горле встал. Он не сразу понял, что нужно было попросить остановить раньше, осознав это только когда машина подъехала почти к крыльцу.              Такси, естественно, привлекло внимание Юнги, который вышел из дома ровно в тот момент, как Чимин захлопнул дверь. Как же он по нему скучал. Светлые волосы сейчас казались совсем белыми, а Юнги привычно выглядел уставшим. Совсем не изменился, в отличие от Чимина. Такси уже скрылось за небольшим поворотом, погружая улицу в тишину. Рядом не было других домов, как и людей. Они тут одни.              — Привет, — первым произнес Юнги, не сводя прожигающего взгляда с Чимина.              — Привет, — голос предательски дрогнул. Он готов был заплакать от того, насколько сильно рад просто видеть этого человека. Сейчас он понимал, что скучал в разы сильнее, чем ему казалось, и одному Богу известно, как он смог тогда оторвать себя от Юнги.              — Заходи, на улице холодно.              Чимин медленно вошел в дом, стараясь справиться с безумным волнением. Не хотелось разговаривать, хотелось просто обнять Юнги и очень долго извиняться. Со второго этажа быстро спустился Барни, который уже сильно подрос. Чимин присел, начиная гладить все еще ласкового кота, который терся об него, громко мурлыча.              — Он скучал по тебе, — мягко произнес Юнги, и в его голосе не было ни раздражения, ни злости. Чимина это успокоило.              — Я по нему тоже, — кивнул, не говоря о том, что по самому Юнги он скучал куда больше.              — Есть будешь? — прозвучало уже с кухни, куда направился Юнги. Чимин, сняв куртку и обувь, пошел следом. В этом доме все, как и восемь месяцев назад.              — Нет, спасибо, я не голоден, — у него и при большом желании кусок в горло не пролез бы.              Юнги ничего не спрашивал и даже не выглядел удивленным. Он делал все так, будто Чимин постоянно приходил сюда, а не явился первый раз практически за год. На стол с тихим стуком опустилась бутылка вина и два бокала. Да, Чимин бы очень хотел сейчас немного выпить, чтобы сердце успокоилось, а из головы ушла паника. Юнги сел напротив него, не говоря ни слова. Молча открыл бутылку и разлил вино. Даже сейчас тот понимал его лучше кого-либо. Не давил и дал способ совсем немного расслабиться. Чимин притянул к себе бокал красного вина, делая небольшой глоток.              — У тебя все хорошо? — тихо спросил, смотря, как кот запрыгнул на подоконник.              — Да, я… — запнулся, чувствуя, как дрожали руки, и выпил вино в бокале разом, слизывая капли с губ. — Я приехал, чтобы сказать тебе это, — не это, черт, совсем не это.              — Как прошла терапия?              — Тяжело, — сглотнул, легко вздохнув, когда Юнги снова налил ему вино. Алкоголь немного успокаивал. Чимин пил сейчас крайне редко, только если пиво, поэтому спирт на него действовал очень быстро. — Мне поставили ремиссию три месяца назад. И я восстановился в университете.              — Молодец, Чимин-а, ты справился, — снова эта едва уловимая ласка в голосе. У Чимина неприятно защипало глаза, и он опустил взгляд, рассматривая стол. — Тот мужик, который друг твоего отца. Он не приносит тебе неприятности?              — Нет, — покачал головой, сглатывая. — У Чонгука есть знакомый очень хороший адвокат. Они помогли добиться запрета на приближение для Сонмина. Теперь он не имеет права приближаться ко мне.              — Это прекрасно, — кивнул, с тихим стуком опуская пустой бокал на стол. — Как переезд?              Чимин резко поднял голову, смотря удивленно на Юнги, который поджал губы. Значит, тот спрашивал у Чонгука про него до сих пор, раз знал про переезд. Этот факт таким щемящим теплом отозвался внутри, что он не сдержал улыбку. Искреннюю и широкую. Юнги помнил о нем все это время.              — Прекрасно. Новая квартира намного больше подходит мне, чем старая, — он снова отпил вино, чувствуя, как наконец-то начал расслабляться. Чимин посмотрел на Юнги уже более уверенно, привлекая этим его внимание. — Это все благодаря тебе, спасибо, Юнги. Ты так много сделал для меня, и я никогда не пытался отблагодарить тебя.              — Я делал все не ради благодарности, Чимин-а, — тот поднялся, проходя мимо. — Я делал это ради тебя, — улыбнулся, слабо потрепав его по волосам, отчего у Чимина что-то внутри болезненно сжалось. — Сиди тут, я принесу тебе одежду, чтобы переодеться. Поздно уже домой ехать.              Опять эта забота и та нежность в голосе. Юнги не изменился, абсолютно, даже не пытался это скрыть. Чимин должен быть честен с самим собой, он пришел совсем не спасибо сказать. Ему нужно было знать, что Юнги не просто помнил о нем, а что тот ждал его до сих пор. Ждал, пока он будет готов вернуться.              — Я солгал! — он поднялся, произнося громче, чем планировал, но слова сами вылетели изо рта. Юнги почти вышел из кухни, но теперь смотрел на него с немым вопросом. — Я солгал тебе три раза… — сглотнул, снова чувствуя, как дрожь от волнения пробивала тело. Опустил взгляд, пальцы нервно сжимая в кулаках. — Последняя ночь тут значила для меня невероятно много и могла значить еще больше. И я не был в порядке, Юнги. Я не научился даже засыпать без тебя…              — Моя драгоценность, — выдохнул неожиданно близко, а его щеки коснулись холодные пальцы. Юнги тоже нервничал. — Посмотри на меня.              Чимин поднял взгляд и сразу же задохнулся, ощущая на своих губах чужие. Такие желанные и, казалось, недосягаемые. Он вцепился Юнги в кофту, комкая пальцами ткань на груди, и ответил на поцелуй, вкладывая в каждое движение губ всю ту нежность, которая у него скопилась. Всю благодарность и все то, что тянуло к этому человеку больше полугода. Юнги целовал с бесконечной лаской, сжимая руками его талию так крепко, что Чимину было трудно вдохнуть. Скользнул ладонями на шею, едва не всхлипывая от переполняющих его эмоций.              — Я ждал тебя каждый день, — Юнги разорвал поцелуй, выдыхая в его губы. — Дергался от каждого дверного звонка, от каждого шороха за окном. Моя драгоценность, я так ждал тебя, что не поверил, увидев сегодня перед домом. Мне казалось, что я сошел с ума.              — Прости меня, — от чужих слов все внутри сворачивалось. Неужели все наконец-то будет так хорошо, как он мечтал. — Прости, что я ушел. Я хотел тебе все объяснить, хотел с тобой поговорить, но я…              — Я все понимаю, — легко покачал головой, снова оставляя короткий поцелуй на губах. — Ты не мог иначе.              Чимин только кивнул, снова затягивая его в поцелуй, понимая, что от урагана чувств его буквально разрывало. Юнги понял его чувства, принял его решение и просто ждал. Чимин не хотел обрекать их на роли вечной жертвы и спасателя, и не хотел понять в один день, что без Юнги не сможет быть самим собой. Он должен был поднять себя, стать полноценной личностью и только потом приходить сюда, чтобы строить отношения на равных.              Чимину уже двадцать два. Юнги целовал его посреди кухни, и он тихо обещал, что больше не будет лгать никому из них. Находился в той реальности, о которой мечтал в своем кошмаре, и был с человеком, который вывел его из ада. Чимин покалечил свою личность и все еще старался зализывать раны, но сейчас он был наконец-то счастлив. Его жизнь за год изменилась до неузнаваемости и лишь отдаленно вернулась в прежнее русло. Но он гордился собой. Чимин любил Юнги и был его драгоценностью. Чимин любил свои двадцать два.