Парселена

      Юнги не мог заставить себя не думать о Чимине. Тот занимал его мысли буквально всегда. Засыпать и просыпаться рядом с ним было какой-то мучительной пыткой, но Юнги не сделал ничего, чтобы ее прекратить. Каждый раз пускал Чимина в свою кровать, потому что тот не мог спать один. Но, обнимая того снова и снова, он осознанно усложнял все, что мог. Юнги не тешил себя никакими надеждами и не думал о том, что будет за пределами этого дома. Он просто хотел показать Чимину, что о нем есть кому позаботиться.       Чимину становилось лучше, хотя Юнги прекрасно знал, что это временно. Тот выглядел уже практически здоровым, а от ломки осталась слабость и редкая температура. Чимин немного ожил, уверяя, что с ним все хорошо, но Юнги понимал, что и это временно. Единственное, на что он надеялся — Чимин не сорвется. Видеть снова его мучения Юнги не хотел, эти картинки и так ему будут долго сниться.       Разбираться и копаться в самом себе Юнги не хотел, но оно выходило само собой. Он пытался не проявлять к Чимину излишнего внимания, но тело само дергалось, стоило тому пошатнуться. Ночью просыпался от любого рваного вздоха и непонятного звука, а после рассматривал спящего Чимина, позволяя самому себе отпустить поток мыслей. Юнги прекрасно знал, что чувствовал, но не пытался назвать это. Казалось, признайся он хотя бы себе, и дороги назад не будет. О счастливом будущем пока говорить не приходилось. Чимин сторонился его неосознанно, скорее где-то на уровне подсознания. Чимин стал чуть больше улыбаться, и с каждым разом Юнги терялся в нем все сильнее.       — Ты же взрослый человек, Юнги, — Намджун вздохнул, смотря на него через камеру компьютера. — Может, поговоришь с ним? Тебя переклинило на нем, он должен это знать.       — Я думаю, что он догадывается, — легко пожал плечами, смотря в окно сбоку. На улице Чимин кормил кроликов. — Поэтому стал осторожнее в моем присутствии, только спать все равно приходит ко мне.       — Ты же понимаешь, что у него сейчас сознание перегружено, — Намджун что-то выписывал для него из документов. — Я, если честно, не знаю, как он перенесет первый месяц.       — Он сильный, — легко покачал головой, не отводя взгляд от окна. — Даже сейчас пытается делать вид, что все в норме.       — Такие люди обычно ломаются громче всех, — хмыкнул, а ноутбук Юнги тихо отозвался входящим сообщением.       — Но не он, у него хватит желания жить нормально. Главное, чтобы он позволил себе помогать.       Юнги несколько раз спрашивал у Чимина причины такой губительной самостоятельности. Тот пусть неохотно, но все же рассказал о нежелании причинять окружающим проблемы. То, что отношение к себе у него поломанное совершенно, Юнги понял еще во вторую их встречу. Чимину плевать на себя. Было тогда и есть сейчас. Только на данном этапе он мог заставить себя это изменить, главное, чтобы на реабилитации не отказался работать с психологом.       — А тебе кто поможет? — Намджун недовольно поджал губы. — Я не хочу снова проходить через…       — Намджун, ситуации разные, — он перевел взгляд на экран ноутбука, легко дернувшись от неприятных воспоминаний. — Да и чувства, честно говоря, тоже.       — Говори себе это чаще, — тот только усмехнулся на его слова. — Ты закапываешь себя в своем бесконечном желании сделать все за него. Ты же даже договорился о его реабилитации.       — Я хочу помочь.       — Но он должен сам с собой бороться, иначе это бесполезно.       Юнги понимал, что Намджун был прав. Нельзя давить на Чимина, и он старался этого не делать. Просто страх внутри не давал покоя, и хотелось быть уверенным в том, что с его драгоценностью всё будет в порядке.       Он закончил диалог с Намджуном, обсудив еще пару рабочих моментов, и вышел из дома, останавливаясь на крыльце. Чимин сидел на траве в вольере, держа на руках белого кролика, и о чем-то думал. Сейчас он выглядел настоящим. Как человек, которому тяжело. Без наигранной беззаботности, без своего стандартного «все хорошо». Выглядел уставшим. Плечи опущены, будто на них вес тяжелых мыслей. Хотя наверняка так и было.       У Чимина есть еще немного времени, пока его нервная система, привыкшая жить на таблетках, не начнет осознавать, что допинга больше нет. То, что Чимина накроет снова, только уже не физически — лишь вопрос времени. Если тот не перестанет все вывозить на себе, ему будет тяжело. Радовало хотя бы то, что Чимин рассказывал Тэхёну все, о чем думал и что чувствовал.       Юнги смотрел на спокойного Чимина, не сдерживая легкую улыбку. В нем невозможно не пропасть. Он готов был сделать все, чтобы увидеть, как этот человек жил полной жизнью. Как исполнял свои мечты, шел к своим целям. Снова любил и ценил самого себя. Юнги плевать, в роли кого он будет в чужой жизни, но единственное, чего хотел — просто в ней быть. Давить не станет, все же он никогда не был лучшим вариантом. Его жизнь — это его работа. Если быть откровенным, он даже не помнил, когда последний раз ходил на свидания или был в отношениях. После смерти Хосока всю его жизнь заняла клиника, потому что принять он смог, а вот отпустить и перестать себя винить — нет. Физические потребности раз в пару недель помогали снимать парни по вызову, большего ему и не нужно было. Пока Чимин не появился.       — О чем задумался? — он все же решил нарушить чужое уединение, тихо подходя к Чимину со спины. Тот от его голоса слабо вздрогнул.       — Да так, ни о чем важном, — тот легко улыбнулся, щурясь от яркого солнца. — У вас такие ручные кролики, — Чимин мягко погладил того, кто сидел на его руках, пережевывая травинку.       — Родители любят животных, — кивнул, садясь на траву рядом с ним. — Барни тоже недавно взяли, и тот довольно ласковый, как ты заметил.       — Он всегда спит около меня, — кивнул, пересаживая кролика на траву. — Я тоже люблю животных.       — Они были одной из причин, почему я привез тебя сюда.       — Из-за животных?       — Да, — легко кивнул, пальцами разрывая небольшой листик, который попался под руку. — Положительные эмоции. Животные, как правило, вызывают их у большинства.       — Спасибо, — мягко произнес, не смотря на Юнги. — Я должен говорить это тебе намного чаще.       — Ты мне ничего не должен, — качнул головой, протягивая руку к одному из кроликов, чтобы погладить. — Все, что я делаю, это не ради твоей благодарности, Чимин-а. Ты как-то правильно сказал о том, что не просил меня помогать тебе. Я настоял на помощи, и именно я предложил приехать сюда. Ты мне ничего не должен.       — Кроме около полумиллиона долларов, — хмыкнул тихо, протягивая кролику траву.       — Я тебе по этому поводу все сказал еще тогда.       — Почему ты заплатил? — Чимин повернулся к нему, поймав его взгляд. — Откуда у тебя вообще такие деньги?       — Накопления, — пожал плечами, едва сдерживая порыв прикоснуться к нему. — Я получаю больше, чем мне нужно для жизни, поэтому много откладывал.       — Ты на главный вопрос не ответил.       — Я не знаю, Чимин-а, — покачал головой, поджав губы. — После разговора с Ханом понял, что другого выхода нет. То, что ты просто так не примешь мои деньги, тоже понимал, поэтому предложил тебе отдавать как долг. Ты бы не выдержал до конца.       — Другие же как-то выдерживают…       — Ты действительно хочешь снова обсудить, насколько у вас разные условия были? — Чимин только покачал головой, замолкая на некоторое время.       — Знаешь, — тихо произнес через несколько минут. — Я всегда задавался вопросом, почему я чувствую себя отвратительно, а они нет? Мне было мерзко с самого начала, просто тогда мне еще не было с чем сравнивать.       — Потому что секс все еще просто секс, Чимин-а. Те, о ком ты говоришь, не против в первую очередь. И пока тебе нравится то, что с тобой делают, абсолютно не важно, сколько человек в этом участвует и от чего тебе хорошо, — вздохнул тихо, не сводя с Чимина взгляд, пока тот внимательно слушал. — Есть прекрасное выражение «каждый дрочит, как он хочет». Адекватных людей никогда не будет волновать то, как и с кем ты спишь, а неадекватные всегда найдут, за что зацепиться и без этого, — Чимин отвел взгляд, но Юнги легко коснулся пальцами его руки, возвращая к себе внимание. — Но, Чимин-а, ты не хотел ничего из того, что с тобой делали. Это элементарные вещи, и ты наверняка их знаешь, но не понимаешь сейчас. Ты не грязный, как ты выражаешься. Грязь несли лишь те люди, которые касались тебя без твоей на то воли.       — Я хочу перестать это чувствовать.       — Тогда научись говорить себе, что ты не виноват.

***

      Чимин с сожалением понимал, что завтра они уедут из этого дома. Проснувшись утром в привычном кольце рук, он старался не шевелиться, делая вид, что все еще спал. Просто чтобы продлить этот момент. Те редкие минуты, когда он мог позволить собственным чувствам выйти из клетки. После того разговора с Тэхёном на озере, он снова вспоминал старушку из аптеки. Еще несколько месяцев назад его единственным светлым чувством была безграничная любовь к Тэхёну. Краем здорового ума он осознавал, что настанет момент, когда в его жизни появится еще кто-то. Если быть совсем честным перед самим собой, он даже немного хотел этого.       В его мыслях это было через несколько лет, в том будущем, в котором он здоров. В котором у него проблем не больше, чем у обычных людей, а прошлое осталось далеко позади. Забытое и за семью замками. Но не сейчас. Не когда он наркоман с ворохом ментальных проблем. Он старался отдаляться от Юнги, только чтобы не чувствовать этого, но от него не скрыться. Даже когда Юнги давал ему отдохнуть от своего присутствия, Чимин чувствовал, что тот всегда рядом. Когда с тобой человек, который готов подхватить в любую секунду, который снимал с себя последнее ради тебя, который делал все и даже больше, невозможно не пустить того в душу.       Это началось не с попадания в больницу, не с приезда в этот дом. Это началось когда-то в начале зимы, под туманом таблеток, с человеком, который не стал его трогать. Не потому, что противно, а потому, что Чимин этого не хотел. И Юнги единственный, кто заметил. Чимину понадобилось много времени, чтобы понять это.       Чимину было просто страшно даже думать о том, что он чувствовал. У него в голове столько вопросов о будущем, и все так неясно. Сплошная каша. И среди этого всегда мелькает маленькая мысль: «а что если», но он не был готов к тому, что все будет так быстро. Поэтому он старался чаще уходить от Юнги, отвлекаться от него и разговаривать в основном по делу. Тэхён рекомендовал все обсудить, но Чимин выбрал противоположный путь.       Друг приехал даже раньше обеда, и Чимин смог выдохнуть. Когда Тэхён рядом, мысли о Юнги немного приглушались, и он мог отвлечься, что очень спасало. Чимин так чертовски устал думать.       — Я привез тебе краску, — гордо выдал Ким, ставя баночку черной краски для волос на стол. — Твой цвет уже пошел пятнами, и корни отрастают на тон светлее.       — Спасибо, — тихо засмеялся, крутя в руках упаковку. Он даже не думал о своей внешности, но Тэхён временно делал это за него. — Покрасишь меня?       — Ну, естественно, не Юнги же это будет делать.       — Я, вообще-то, тоже умею, — бросил тот, проходя мимо кухни наверх. — Чимин-а, насыпь Барни корм, пожалуйста, мне нужно немного заняться работой.       Чимин посмотрел на котенка, который поставил передние лапы ему на ногу, явно требуя еды.       — Хорошо, — легко кивнул, покормив кота, и принес Тэхёну пару медицинских перчаток, чтобы тот не измазал себе руки.       — Вы завтра возвращаетесь, да? — на кухне стоял немного неприятный запах краски, а Тэхён аккуратно разделял его волосы для удобства.       — Да, — кивнул, едва сдержав грусть в голосе. Он поделится этим с ним, но немного позже.       Чимин много думал и пришел к разным выводам касательного того, что ему делать, когда они вернутся. Но пока он не мог решиться сделать то, что на самом деле сейчас было бы правильным. Сегодня он даст себе время.       — Только не беги сразу в универ, в попытках занять свой день, — Тэхён аккуратно начал покрывать корни волос прохладной краской. — Я прочитал, что как минимум первый месяц самый сложный.       — Да, я знаю, — кивнул и немного повернул голову к другу. — Я хочу научиться решать проблемы постепенно.       — Ты молодец, Мин-а. Я горжусь тобой.       — А у тебя как дела? Ты немногое рассказываешь мне о своих днях, — он немного перевел тему, не желая концентрироваться на себе.       — Я хотел тебе рассказать кое-что, — тот немного замялся, и Чимин был уверен, что Тэхён сейчас жевал губы, хотя стоял за его спиной. — Меня Чонгук на свидание позвал.       — Ого, — он резко повернулся и со странным удовольствием почувствовал радость за друга. — И когда оно?       — Я еще не согласился, — развернул его обратно за плечи, тем самым прося не дергаться. — Я сейчас совсем не интересен, знаешь… Мне неловко.       — Если ты не уверен из-за меня, то даже не думай отказываться, Тэ. Я и так чувствую себя виноватым перед всеми вокруг. Чонгук хороший парень, если тебе хочется согласиться — так и сделай.       — Мы в последнее время сблизились, — тихо произнес Тэхён с нескрываемым теплом в голосе.       Чимин был рад это слышать. Тэхёну нужно было отвлечься. Не только Чимину нужно решать проблемы, чтобы жить дальше. Друг, который по-своему прошел с ним этот путь, тоже нуждался в решении проблем. Сам Чимин сейчас не лучший человек для поддержки, он только источник всех этих проблем и должен заняться их решением. Тэхёну нужен кто-то еще, тот не обязан бороться в одиночку. Как Чимину было легко с Юнги, потому что тот не страдал из-за него, так и Тэхёну нужен кто-то, кто не относился к происходящему практически никак.       — Он производит хорошее впечатление, — легко кивнул на слова друга. — Если это поможет тебе отвлечься хоть на один вечер, то, пожалуйста, сходи.       Чимин понимал, что Тэхёну нужно было это разрешение. Просто для понимания того, что его собственная жизнь не принесет боли другому. Чимин за друга искренне рад и даже представить не мог такой ситуации, в которой тот мог его чем-то обидеть. Тем более сейчас. Слишком Чимин ему благодарен и слишком много был должен.       Мысли снова медленно подползли к Юнги. Возможные отношения друга заставили вернуться к своим. Он не мог и не хотел строить их сейчас. Что он мог дать человеку? Чимин даже себе чего-то хорошего дать не мог. От этого и боялся собственных чувств. Ведь сейчас просто не мог позволить себе их признать, не говоря уже о том, чтобы обсудить.       Но каждый раз, когда организм начинало клонить в сон, он хотел просто к Юнги. Ощутить его теплые ладони на животе и почувствовать тотальное спокойствие. Эта зависимость пугала. Как он будет засыпать без Юнги, думать даже не хотелось. Оставить все тут было правильным решением, Чимин знал это, но у него был еще этот день для того, чтобы приоткрыть клетку собственных чувств. Прежде чем закрыть их на тяжелый замок.       — Я надеюсь, что Чонгук добавит в тебя немного радости, Тэхён-а. Я, кажется, забрал у тебя всю.       — Ты ведь знаешь, что это не твоя вина, — Тэхён вздохнул, пальцами прочесывая его уже высушенные и выкрашенные волосы.       — Знаю, — кивнул, грустно улыбнувшись. — Но пока не понимаю.

***

      Чимин долго стоял под теплыми струями душа, пытаясь настроиться на разговор. Он не хотел быстро засыпать этой ночью. У него был последний шанс просто побыть с Юнги. Чимин ненадолго замер, войдя в комнату. Юнги сам был после душа, а его светлые волосы немного влажные. Тот что-то просматривал в телефоне, лежа на своей стороне кровати. Та, вообще-то, была не рассчитана на двоих, но он никогда этого не замечал.       — Я записал тебя на реабилитацию, Чимин-а, — произнес Юнги, откладывая телефон. — Тебе будет обеспечена полная анонимность, и тебя не будет ни в одних документах.       — Это же незаконно, — он аккуратно лег под одеяло, впервые за все время не отвернувшись спиной.       — Я готов нарушить правила, если это для тебя, — легко улыбнулся, бегая взглядом по его лицу.       — Ты делаешь для меня слишком много, Юнги, — он немного нервничал, хотя сам не понимал почему.       — Я готов делать еще больше, — слабо дернул плечом. — Ты только попроси об этом.       — Можно вопрос?       — Конечно.       — Почему ты больше не зовешь меня своей драгоценностью? — Чимин не давал себе думать. В голове просто белый шум, и он позволял себе задавать те вопросы, которые не задал бы никогда. Но сейчас, в тишине ночи, он будто использовал тот самый последний шанс.       Юнги молчал долго, будто выискивая в нем ответы на какие-то свои вопросы. Чимин просто надеялся, что сегодня его поймут.       — Боялся напугать тебя этим, — все же ответил, аккуратно переплетая их пальцы. У Чимина дыхание перехватывает от того, с какой нежностью Юнги прикасается к нему. Он легко сжимает пальцами чужие, не одергивая руку, хотя что-то внутри кричало о том, что надо бы.       — Я цеплялся за это, когда был в болезненном бреду, — пододвинулся ближе, упираясь лбом в крепкую грудь. — Я цеплялся за тебя, Юнги.       — Знаю, моя драгоценность.       Чимин пальцами скомкал футболку на его боку, пытаясь справиться с теми эмоциями, что были внутри. Почему от этого так хорошо? Почему ему так невероятно тепло и совершенно не противно? Хотелось открыться, просто выложить все, но Чимин не мог. Внутри него такие высокие стены, сотканные из страха, ненависти и отвращения к себе.       Чимин знал, что реабилитацию пройдет один. Сам. Он справится. У него просто не было выбора. Только тогда все чувства, которые так пугали, смогут принести счастье.       — Почему драгоценность? — голос хриплый, и Чимин не смог скрыть дрожь.       — Потому что ты, — Юнги легко коснулся его щеки, заставляя поднять голову, — самое ценное, что у меня есть.       Ему хотелось разрыдаться, как ребенку. Просто потому, что кто-то нашел в нем ценность. Совершенно безвозмездно. Чимин не давал ему ничего с самого начала. И не способен дать пока что. Он совершенно не тот, кто сейчас должен быть с Юнги. Строить отношения с заведомо нестабильным человеком, который скорее превратит эти отношения в ад — плохая идея. Чимин это понимал и готов был отдать что угодно ради того, чтобы и Юнги это понял.       Он не хотел это обсуждать, просто не повернется язык. Ведь говорить об этом — значило дать шанс, а Чимин не мог гарантировать что-то даже самому себе.       — Юнги, я… — он остановился, не зная, что сказать. Каждое невесомое прикосновение перекрывало воздух.       — Я все понимаю, — кивнул, мягко поглаживая большим пальцем Чимина по щеке. — Я у тебя ничего не спрошу сегодня. Но сможешь быть честным со мной?       — Да.       Чимин лишь на короткое время представит, что у него все хорошо, позволит почувствовать себя немного в том будущем, которого хотел. Юнги просил быть честным с ним, но Чимин понимал, что должен был быть честным с самим собой.       Сложно было сказать, кто потянулся первым, но когда его губ коснулись чужие, он на секунду замер. Юнги целовал так трепетно, но при этом уверенно. Чимин уже не помнил о том, что поцелуи могли быть приятными. Юнги всегда все переворачивал в нем. Тот просил его о честности, поэтому Чимин отпустил себя. Он осторожно ответил на поцелуй, прислушиваясь к собственным ощущениям. Внутри все топило таким густым теплом, что к горлу подкатывал ком, а глаза неприятно щипало от слез. Юнги был с ним аккуратен даже в простом поцелуе. Каждым своим прикосновением будто спрашивал разрешения.       Чимин сдвинулся, прижимаясь к нему сильнее, и ласково вплел пальцы в светлые волосы. Его слегка трясло от страха и волнения. Тело инстинктивно напряглось, потому что подсознание было готово к тому, что сейчас будет больно. Как было каждый раз, но не в этот.       Он не чувствовал и доли отвращения, даже когда Юнги осторожно коснулся его губ языком. Чимин только позволил углубить поцелуй, который не потерял и грамма своей нежности. Юнги делал все, чтобы не напугать. Его касания были не боязливыми, не неловкими, а просто до невообразимого нежными.       Чимин чувствовал отвращение даже с теми клиентами, кто относился к нему хорошо и не причинял боль. С Юнги он не позволял себе думать об отвращении. Мысль пришла безумная, наверняка неправильная, но Чимин обещал быть честным.       — Юнги… переспи со мной, — тихо выдохнул, немного отрываясь от его губ.       — Это будет тяжело для тебя, моя драгоценность, — легко покачал головой, притягивая к себе еще сильнее.       — Да, с кем угодно, но не с тобой.       Наверное, Юнги тоже решил быть честным, потому что больше не стал возражать. Ничего не спрашивал, как и обещал.       — Если почувствуешь, что не можешь, останови меня, — тот так пристально смотрел в его глаза, что Чимин мог только кивнуть.       Он уже и забыл, каково это, когда приятно. Внутри было волнение вперемешку со страхом. Чимин просто смотрел на Юнги, не позволяя думать себе о чем-то другом. Он снова цеплялся за него. Юнги смотрел с восхищением, неприкрытым и искренним. Не таким, как те ублюдки, которым было плевать на него. Это было совершенно другое, вероятно, Чимин до этого вообще не ловил таких взглядов на себе.       Его душили эмоции, потому что Юнги целовал каждый сантиметр его кожи. Не оставлял следов, не позволял себе быть настойчивым или грубым. Аккуратно снял с Чимина футболку, проводя ладонью по его напряженному животу, и снова наклонился к губам.       — Ты даже не представляешь, насколько красив, моя драгоценность, — произнес, аккуратно разводя его ноги шире. — Запомни мои слова, прошу тебя.       Чимин запомнит. Вырежет их в своем сознании так отчетливо, чтобы больше никогда не сомневаться в этом. Запомнит это от человека, который, даже вызвав шлюху, не увидел ее в Чимине. Он снова ответил на нежный глубокий поцелуй и в каждом движении губ чувствовал, как Юнги дорожил им в этот момент. Легко вздрогнул, когда теплые пальцы обвели ореол соска, оставляя за собой приятную волну. Чимин так давно не чувствовал возбуждения, не позволял и не хотел его чувствовать. А сейчас тело само отзывалось, совершенно не спрашивая разрешения у хозяина.       Он ощущал, как теплые губы оставляли поцелуи на его ключицах. То, что он мог испытывать, это приятное удовольствие, едва ли не приносило эйфорию. Казалось, он больше не подпустит никого, не позволит к себе прикоснуться, но прямо сейчас расслаблялся под тем, кто не оставлял на нем ощущение грязи.       Чимин вплел пальцы в светлые волосы, отпуская себя окончательно. Лишь на одну ночь он позволит себе раствориться в том, кто так крепко его держал все это время. Он сам потянул с Юнги ненужную ткань, ощущая забытое желание подарить свою ласку в ответ. Возбуждение нарастало в нем все сильнее, а пока Юнги аккуратно выцеловывал его живот, слегка кусая кожу. Чимин почувствовал, как чужие пальцы подцепили резинку шорт, и приподнял бедра, позволяя себя раздеть.       Тело обнажить не стыдно, а душу он закроет завтра.       Юнги оставил поцелуй на внутренней стороне его бедра, поднимая взгляд. Чимин действительно чувствовал себя драгоценностью в этих руках.       — Мне нужно тебя растянуть, — хрипло произнес, снова пальцами ласково обводя его бедра. — В верхнем ящике смазка.       Чимин быстро достал небольшую бутылочку, вдруг понимая, что щеки залила краска смущения.       — Я хочу… твои следы на теле, — сглотнул, не сдержав стон, когда Юнги, дразня, провел пальцами по головке его члена.       — Я едва сдерживаюсь, чтобы всего тебя ими не покрыть, — легко улыбнулся, сразу же оставляя на внутренней стороне бедра ощутимый засос.       Стон вырвался неожиданно громко, но Чимин даже не пытался сдержать. Его тело, что так давно не чувствовало ласки, реагировало слишком остро. Юнги на это только повторил свое действие, оставляя еще один след. Чимин потом рассмотрит каждый из них, чтобы навсегда запомнить, что его тело тоже можно любить.       — Тогда не сдерживайся…       Юнги несколько раз повторять явно не нужно. Он оставлял следы везде, где только мог. Отвлекал каждым прикосновением от неприятной растяжки. Чимин напрягался, стоило только влажным пальцам коснуться входа. С этим процессом было связано больше всего неприятного, но даже этим чувствам Чимин не позволил выйти наружу. Он думал только о Юнги, принадлежал ему и сегодня существовал только для него.       В нем было уже два пальца, когда Юнги неожиданно и без предупреждения провел горячим языком по его члену, который был прижат к низу живота. Чимин захлебнулся стоном, расслабляясь окончательно. Чужие губы обхватывали головку, от чего по телу разрядами проходило удовольствие. Чимин сам насаживался на пальцы, давая понять, что привыкал. Он не ожидал, что ему будет так хорошо. Не только от того, как умело Юнги прикасался к нему. Внутри разливалась забытая эйфория от того, что он нужен, важен, дорог. От того, что он не вещь.       Юнги топил его в своей нежности, сам даже не прикоснувшись к себе. Только сбито дышал каждый раз, когда Чимин не сдерживал свой звонкий голос. Ему так сильно нравилось стонать от удовольствия, нравилось, что Юнги от этого заводился только сильнее.       — Я готов, Юнги, — покачал головой, когда член, влажный от чужой слюны, пульсировал от возбуждения. Юнги снова обвел головку языком, будто немного дразня, и медленно вобрал его член в рот, практически до основания. — Боги, я же… я так кончу сейчас.       Тот сжалился над ним, отстраняясь, и наклонился к губам, даря ему новый поцелуй, о котором Чимин будет грезить ночами.       — Как же меня ведет от тебя, моя драгоценность, — хрипло произнес в самые губы, сжимая пальцами его талию. На дне темных глаз жадность, которую Юнги сдерживал всеми силами, чтобы не напугать. Чимин от этого взгляда легко вздрогнул. — Ты такой невероятный… такой прекрасный для меня.       Юнги быстро разделся окончательно, не сводя с него взгляд. Они смотрели друг другу в глаза, не прерываясь, и каждый видел, что сегодня ночью они оба абсолютно честны друг с другом. Чимин немного напрягся, почувствовав горячую головку члена около растянутого входа, но протяжно и сладко застонал от проникновения. Юнги оказался для него таким правильным.       Чимин погружался в его обожание, позволял себе там растворяться и обожать в ответ. Он ни секунды не жалел о своей просьбе. Чувствовал, как идеально Юнги двигался в нем, как удовольствие обжигало нервные окончания, и не хотел, чтобы наступало утро. С каждым словом, движением и поцелуем, он пропускал Юнги в свою душу сильнее. Сопротивляться было глупо. Юнги низко стонал в его шею, покрывая ее аккуратными засосами, а его длинные пальцы скользили по члену Чимина в такт движениям внутри.       Он не мог перестать любоваться им. Потому что, глядя в эти блестящие от удовольствия глаза, Чимин понимал одно — в этот момент Юнги любил его. И Чимин позволил себе любить его тоже.       Оргазм накрыл довольно быстро, и Юнги последовал за ним, пачкая спермой его живот. Пока тело плавилось в неге удовольствия, тот аккуратно вытер с него все, укрывая одеялом. Чимин устал и даже не хотел одеваться. Он жался к оголенной крепкой груди, слыша загнанный стук сердца, под который хотел засыпать всегда.       — Спасибо, что появился в моей жизни, — тихо прошептал Юнги ему в висок, оставляя легкий поцелуй. — Моя драгоценность.

***

      Юнги сдержал свое обещание и не стал задавать Чимину никаких вопросов, хотя их была масса. Соглашаясь на чужую просьбу, он знал, что утром все не будет волшебным образом хорошо. Они об этом даже не говорили. Он не собирался заводить этот разговор, прекрасно понимая, что это не значило то, чего ему бы хотелось. У Чимина были свои причины переспать с ним, и как бы сильно Юнги ни хотел их знать, он молчал.       Он пытался понять Чимина, даже если тот ничего не говорил. Видел в его действиях и словах намеки, догадывался о том, что у него в голове, но ждал каких-то решений. Они оба сейчас не в том положении и не в той ситуации, чтобы можно было строить здоровые и полноценные отношения. Юнги не глупый, он не строил сказку вокруг себя.       Чимин явно не хотел уезжать. Долго играл с Барни, пока Юнги готовил завтрак, а потом пропал на улице с кроликами на пару часов. Он его не трогал, давая полностью прийти в себя. Юнги очень надеялся, что уезжал из этого дома вместе с Чимином не последний раз. Может быть, когда-то, они сюда еще вернутся. Вдвоем. Юнги терпеливый, он очень хорошо умел ждать.       В клинику они вернулись только после обеда. Атмосфера между ними висела довольно тяжелая, но разбавлять ее нелепыми беседами было глупо. Юнги понимал, что отпускать Чимина не готов, и это было больнее, чем он себе представлял. Но о том, что произошло, не жалел абсолютно. Он был искренне счастлив показать Чимину, насколько с ним можно быть нежным, что тот прекрасен и чего на самом деле достоин. То, что сам Чимин позволил к себе прикоснуться — просто невероятно хороший факт.       — Что у вас произошло? — Намджун сел рядом с ним на кресло в коридоре. Чимин пошел знакомиться с человеком, который будет наблюдать его в терапии. Юнги просто остался ждать его перед палатой.       — А что?       — Я встретил его в коридоре, он потерянный какой-то, глаза на мокром месте.       — Мы переспали, — сцепил руки в замок, не сводя взгляд с двери в палату. Намджун дернул бровями, смотря на него с каким-то слишком сильным удивлением. — Чего ты так удивляешься?       — Когда я говорил сказать ему о своих чувствах, я имел в виду словами.       — Он сам меня попросил, а я бы не отказал никогда. Ему нужно было это, думаю, для самого себя, — вздохнул, чувствуя, как в груди сжимается неприятный болезненный ком. — А я просто позволил себе любить его.       — Почему просто не объяснил, что чувствуешь? — закинул ногу на ногу, откидываясь спиной на стену.       — Потому что ему сейчас это не нужно, — слабо качнул головой. — Он в отношениях с собой-то разобраться не может, ты же и без меня это понимаешь.       — Если ты знал об этом изначально и шел осознанно, почему у тебя такой взгляд, будто ты бы сам сейчас не отказался от парочки таблеток?       — Я боюсь за него, — сглотнул, упираясь затылком в стену, и прикрыл глаза. — Он будет на реабилитации без меня, я уверен. Меня пугает то, что я не смогу следить за тем, как все проходит.       — Тебе и не нужно следить, там работают хорошие специалисты, ты сам их выбрал, — голос немного уставший, хотя время только подбиралось к пяти. Видимо, Намджун совсем выдохся, пока Юнги закладывал фундамент личной жизни.       — Я знаю, но в голове постоянно всплывает Хосок. Я просто боюсь не уследить, — надавил пальцами на глаза, чувствуя, что он тоже ужасно устал за эти дни. — Он не Хосок, Юнги. Ты сам это знаешь.       — Да, просто иногда страхи так сложно разделить, — тяжело вздохнул.       — Кто такой Хосок? — раздался внезапно голос Чимина. Тот стоял в паре шагов от них. Юнги тяжело вздохнул, едва сдержав смешок. Он не совсем хотел рассказывать эту историю Чимину сейчас, но, видимо, выбора нет.       — Пошли, расскажу тебе, пока ты будешь собираться.       Юнги поднялся, заходя в палату первым, оставляя Намджуна в коридоре. Он так давно не рассказывал эту историю никому. Если быть честным, он вообще ее никогда не рассказывал. Намджун уже был его другом в тот момент, а остальным и не нужно было знать. Переживать тот ужас снова не хотелось, но в такой ситуации Чимин все же обязан знать. Особенно для того, чтобы избежать недопонимания.       — Я слушаю, — Чимин сел на кровать, пока Юнги опустился на свой привычный стул, повернув его спинкой вперед.       — Хосок был моим другом. Мы были вместе с самого детства, как вы с Тэхёном, — начал он, прикрывая глаза. — Вместе учились в школе, жили рядом, вместе поступили в медицинский. Честно говоря, Хосок был моей первой любовью. Самой сильной, но безответной. Он мечтал стать хирургом-травматологом, горел этим невероятно. Я всегда хотел быть наркологом, — Юнги легко улыбнулся уголками губ, прокручивая счастливые эпизоды в памяти. — У нас всегда были разные семьи. Я вырос в богатой, с родителями у которых пару своих компаний, а он всегда едва сводил концы с концами, в итоге сбежав от родителей алкоголиков. Мы были на третьем курсе, всегда лучше всех сдавали экзамены, готовились к интернатуре. Тогда отец подарил мне мою первую наркологическую клинику. Не знаю, что им двигало в тот момент, но я погрузился в это с головой. Совмещал учебу и работу. В клинике был хаос, я не знал, за что браться, да и вообще ситуация смешная, третьекурсник медунивера и уже главврач частной клиники. Но это было делом мечты, я не собирался терять такой подарок, — он выдохнул, ощущая, как забытая боль начинала подниматься с самого дна. — Я практически перестал видеться с Хосоком. Просто не было времени. Ничего же такого, у всех друзей бывает. Я просто был уверен, что вот сейчас подниму все на ноги, и мы снова будем вместе постоянно. Я ужасно по нему скучал, часто звонил, узнавал, как у него дела, но всегда слышал «все хорошо, не волнуйся». Я видел, даже скорее чувствовал, что что-то происходило, но… — сглотнул, опуская глаза в пол. — Но я просто закрывал глаза и верил в его «я в порядке». А потом он не ответил на мой звонок. Я звонил весь день. Он должен был поднять, всегда поднимал. Я решил поехать к нему, — его мелко трясло от воспоминаний, настолько болезненных, что он едва заставлял себя говорить, пока Чимин молча слушал. — Передозировка наступила еще под утро. Я нашел его с телефоном в руке. Там была куча моих пропущенных и недописанная смс. Он хотел написать, что ему не хватает меня, но просто не успел. В тот момент… клянусь, я хотел лечь там, рядом с ним. Как потом выяснилось, он был весь в долгах, родители пропили дом, матери нужна была операция, ему убрали стипендию, и все это свалилось на него разом. Я не знаю, как и почему он начал колоться, но я себя не прощу. У меня была своя клиника с прекрасными наркологами, у меня были деньги, но самый близкий мне человек умер в одиночестве, обколовшись героином.       Юнги чувствовал, как вина от воспоминаний горела новой силой. Он никогда себя за это не простит, просто не сможет. У него было буквально все, чтобы спасти Хосока, помочь ему, сберечь. Ему для этого не нужно было делать ничего, просто немного сильнее поинтересоваться им. Знай он про его проблемы с деньгами, до наркотиков бы и дело не дошло. Хосок всегда презирал наркоманов и алкоголиков, видя пример родителей, но в итоге сам оступился. Ему нужна была помощь, но он не попросил ее даже у Юнги.       — Ты из-за него помог мне? — тихо спросил Чимин, возвращая Юнги из мыслей.       — Не совсем, — покачал головой, поднимая на того взгляд, и сразу вставая со стула. — Эй, ты чего? — Чимин плакал, сильно кусая губы, чтобы не всхлипывать. Юнги аккуратно стер слезы с его щек.       — Мы же так похожи, даже я это заметил, — сглотнул, смотря на Юнги. — Хотел закрыть мной чувство вины?       — Нет, перестань, — вздохнул тяжело, мягко зачесывая его волосы со лба назад. — Да, врать не буду, я сравнивал вас. И обратить на тебя внимание меня заставил такой вот личный опыт. Но дальше я все делал ради тебя и для тебя. Вы разные, Чимин-а. Совершенно. Я должен был тебе раньше рассказать, еще когда ты спрашивал меня о причинах, но не хотел. Тебе не надо было это слышать тогда.       — А если бы… Тэхён тогда… — Юнги обнял его, легко притягивая к себе ближе.       — Но все обошлось, мы успели. У тебя прекрасный друг, Чимин-а. Я должен был быть таким же. В отличие от Хосока, о тебе есть, кому позаботиться.       После услышанного Чимин полностью осознал правильность принятых решений. Как бы тяжело ему ни было, но нужно уходить. Он не будет вечным грузом вины, не будет напоминанием и якорем в прошлое. Чимин должен вернуть самого себя, прежде чем разделять свою жизнь с кем-то. В противном случае он обречет на вечные проблемы и себя, и Юнги. Чимин хотел ощутить себя полноценной здоровой личностью. Услышанная история дрожью отзывалась в теле, потому что Чимин чуть не повторил этот сценарий. Он плакал за Юнги, который жил с этим грузом, и за Тэхёна, на которого этот груз чуть не повесил.       — Юнги, — он отстранился от него, поднимаясь с кровати, вытирая рукавами слезы. — Теперь я точно уверен, что должен идти дальше один. Я безмерно благодарен тебе за все, что ты для меня сделал. Только благодаря тебе история твоего друга не повторилась со мной, — Чимин глубоко вдохнул, стараясь взять эмоции под контроль. — Я никогда этого не забуду и обязательно верну тебе весь долг до последней монеты. С этого момента хватит мне помогать, пожалуйста. На этом я хочу прекратить любое наше общение.       Он гордился собой, потому что его голос не дрогнул, несмотря на то, что внутри все разрывалось. По лицу Юнги не было понятно, что он чувствовал, но Чимин не хотел этого знать. Даже мысль о том, что он причинял тому боль, душила. Он просто как мантру повторял, что делал все правильно. Просто это нужно будет пережить. Они обязательно еще встретятся, если Юнги захочет его видеть после такого.       Юнги долго смотрел на него, а потом лишь кивнул, так не сказав и слова. Он уже собирался уйти, сжав пальцами дверную ручку, но повернулся к замершему Чимину.       — То, что было ночью, значило для тебя что-то?       — Нет.       — А могло?       — Нет.       — Ты будешь в порядке, Чимин-а?       — Да.       Тихий хлопок двери, и слезы снова потоком потекли по щекам. Чимин солгал три раза.