Последнее дело детектива Райана

ТОМ ПЕРВЫЙ ПРОЛОГ

Война есть убийство. И сколько бы людей ни собралось вместе, чтобы совершить убийство, и как бы они себя ни называли, убийство все равно самый худший грех в мире. Лев Николаевич Толстой

На чьей совести лежит ответственность за осознанное в высшей степени, но безумное по существу извращение человеческого рода? Кто виновен? Проклятые капиталисты, империалисты, буржуазные ироды? Грязные, немытые коммунисты, собравшие все самые омерзительные потоки биомасс в свои партии-помойки? Власть самоё? Наверное, анархия – действительно мать порядка? Как бы не так: очевидно, что в первый же вечер дивного нового мира один свободолюбивый гражданин без гражданства убьет другого, чтобы ненароком отсудить себе его земельный участок в несуществующем суде. Куда бы интеллектуал ни бросил свой критический взор, он всюду обнаружит копошащихся в чужом и собственном дерьме навозных мух, ежели, конечно, его всеведение не ограничивается подпиской на пару канальцев про политику и философию на общедоступных стриминговых сервисах. Грехопадение, начавшееся с изгнания Адама и Евы из рая или страстного совокупления первых микроорганизмов, в зависимости от вектора развития читателя, проявляется в каждом, без исключений, действии биологических единиц, имеющих хотя бы на йоту отличное от звериного сознание. Злодеяния не подлежат дискуссии: по Достоевскому, тысячами добрых дел не загладится даже совсем маленькое, крошечное преступленьице; грех является грехом вне зависимости от обстоятельств. Благодеяния, наоборот, – наиболее дискуссионные явления человеческой природы: разве вы сможете однозначно заявить, что ваша мнимая доброта не губительна одновременно для каждого? Корчась в предсмертной агонии, вы точно будете спокойны, или массовая параноидная шизофрения все же ударит по еще бьющемуся в последнем сражении разуму внезапным осознанием, что вы – чертово ничтожество, своими глупыми стремлениями, вероятно, загубившее отнюдь не такие дурные, как у вас, начинания другого человека? Наша цивилизация вне сомнений отдаляется от моральных идеалов, законопослушности, Бога все сильнее и сильнее с каждым днем. Быть может, единственная истина бытия – смерть – приблизит нас к Всевышним?..

***

Алый, немного червонный, яркий, насыщенный цвет. Знакомый запах. Соль и металл – кровь. Сколь прекрасное зрелище! – звёздно-полосатые пехотинцы восторженно лицезрят происходящее. Однако даже они не сдерживают страх, не бросаются в атаку за свою страну, не стоят насмерть. Они – не герои. Пасмурно… Унылое утро… Звон… Шелест муссона… Серое, неприветливое небо окутано низкими, давящими своей тяжестью на весь людской мир облаками. Моросит теплый тропический дождь. Неприятный ветер сбивает солому с крыш обветшалых домишек небольшой Вьетнамской деревни, уходящей наполовину в густые заросли джунглей. Почти непрекращающийся звук разбивающихся о мокрую траву капель в ритме ударов сердца гулко раздается в ушах юной девушки. Человек, впервые слышащий оружейный выстрел, никогда не ожидает, сколь громким он может быть. Спусковой крючок щелкнул всего в полуметре от ее головы. Разумеется, неопределенный взгляд остекленевших глаз в пустоту вызван контузией. Изуродованное тело высушенного временем и тяжелой работой старичка несколько мгновений продолжает сопротивление, пытается оспорить вынесенный приговор: “Я не упаду! Я есть сила! Я есть сама жизнь!” – в исступлении кричит оболочка. Сдавленный грохот. Капли больше не стучат. Кровь, сочащаяся из черепа отца девушки, больше не бьется о траву, стекая с мочки морщинистого уха: ручеек бежит с высоты лица – не всего тела. Ржавое мачете скрылось в зарослях папоротника, выпав из его рук. - Гражданских не трогать! Зачистить только сопротивление! – крик. Кричит он – герой. Срывающийся голос теряется в гуле винтовок. Честь подавлена войной. Контузия отступает. Происходящее – сущий ад. Не знает, куда должна бежать, где спрятаться, что делать? Выстрелы стихли. - Ты, сучка, пойдешь со мной! – другой обращается к ней. Ткань рвется. По юному телу бегут капли дождя. Не хочет, дерется. Воздух всколыхнул вздымающийся приклад. - ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ? – честь стала громче в тишине. Он – герой. Толкает. Его силе можно лишь позавидовать… Другой отлетает футов на пять. Мгновение – грохот. Звуковая волна взрыва пронеслась по джунглям. Подпевают, вторят ей тропические птицы. Другой угодил на мину, спрятанную в куче соломы. Он – герой, отброшен. Осколки терзают плоть, разум уходит вслед за птицами…