Последнее дело детектива Райана

ГЛАВА 2

Две тысячи девятьсот миль, разделяющие западное и восточное побережья Северной Америки, не внесли никаких корректив в повседневную жизнь Райана. Постиндустриальное мракобесие, двадцать четыре часа в сутки воздействуя на разум людей, буквально вербует несчастных мартышек в неадекватную по своим масштабам секту. Мегаполисы всецело поглощают их своей навязчивостью, до такой степени пестрой, что если попытаться уследить за всеми рекламными баннерами и раскачивающимися всюду, словно преступники на виселицах, вывесками, то глаза неминуемо будут вынуждены неоднократно повернуться на 360 градусов, снова и снова оголяя на всеобщее обозрение капиллярный интим белесых яблок. Детектива приветствовали такие же грязные улочки, толпы туристов, серые клубы пара, медленно поднимающегося с проспектов в небо, аналогичное множество черномазых маргиналов и сумасшедших бездомных. В общем, ничего нового. Вопреки внешней идентичности обстановки, предвещающей привычное течение понедельника, на пути в полицейский участок с Джонсоном произошел преинтересный эпизодец, которому детектив, еще не прочувствовавший на себе едкость подноготной Нью-Йорка, не уделил особого внимания. Расчерчивая ступнями решетчатое полотно кварталов, Райан, объятый случайными мыслишками, не требовавшими серьезных раздумий, шагал от переулка к переулку, уставившись в асфальт. Пробудить его смогли звуки разговора, выделяющиеся на фоне городского шума. Детектив спрятался за угол дома, не доходя до поворота, из-за которого и доносились голоса; насторожившись, прислушался: юноша, периодически порываясь на крик, горячо доказывал что-то собеседнику. - Какого черта, чувак?! С каких пор ты заделался в проповедники?! “Покайся, ибо приблизилось Царство Небесное, бла-бла-бла” – кривлялся подросток. - Иоанн, прислушайся к зову Господа… - Иоанн?! – продолжал напирать юноша, неистово вопя. – Меня, блять, Джон зовут, идиот! Ты обдолбался что ли с утра пораньше?! Я… Я просто в восторге от твоей биполярки… - досада и обида насыщали каждое его слово. – Сначала ты обещаешь устроить “самую крутую тусовку в штате”, чтобы “твой любимый брат”, наконец, трахнул какую-нибудь потаскушку из старшей школы, которая под градусом поведется на мои цепочки за десять баксов, а сейчас читаешь мне лекции о пути истинном? Да что с тобой?! Будто, блять, героином накачали, да так, что из ушей льется! - Мой разум чист, как никогда раньше… Прошу, доверься мне! Я спасу тебя от геенны огненной! – спор на мгновение прервался. Первого заставило замолчать ошеломление, второго – надежда. - Знаешь, что? Пошел к дьяволу, сука! Засунь эту картонку себе в задницу! – что-то с неистовой злобой было брошено в лужу. Быстрые шаги застучали по переулку в сторону авеню. Детектив незаметно выглянул из-за угла – глазам его открылась безумная картина: двухметровая громадина спартанского телосложения со слезами вытирает платочком библию, только что поднятую из грязи. - Прости его, Господи, ибо не ведает он, что творит… - захлебываясь в слюнях и соплях, бормотал исполин, поглядывая на удаляющуюся фигуру брата. “Америка – страна контрастов…” – подумал Райан и, прошмыгнув мимо злосчастного переулка, продолжил путь к участку. Детектив, вновь окутанный облачком ненавязчивых мыслей, шагал вдоль незамысловатой решетки парка. Юные клены, выказывая всю свою строптивость, несколько раз подло хлестнули его по отвесным скатам скул. Наконец, из-за столбиков высоток бизнес-центра показался Департамент полиции Нью-Йорка. В глазах Райана брутализм всегда противоборствовал названию причудливостью форм, но точку в насмешливом отношении к этому стилю поставил рыжеющий на солнце кирпичный голован, в котором детективу предстояло работать в ближайшее время. Департамент буквально представлял собой огромную коробку с окошками, поставленную на другую коробку, меньшую по высоте и периметру. Итак, по прошествии четверти часа с момента прибытия, когда пожилая секретарша в очках закончила неистовую возню с бумажками, детектив Райан Джонсон Уэсли был принят на работу в Департамент полиции Манхеттена. Ему в помощники приставили молодого немца Ганса Рихтера. Симфония их совместной работы началась с веселых ноток юношеской ветрености и некоторой безответственности: скрестив руки, новичок безмятежно спал, усевшись близ рабочего места Райана. - Рота, подъем! – прикрикнул детектив, подходя к своему столу. Из уст встрепенувшегося немца последовало испуганное, лаконичное “А?..”. - Простите, сер. Ганс Рихтер, сер, - поблескивая голубыми глазами, сказал парень, суетливо поднимаясь и протягивая руку. - Райан Джонсон, можно просто Райан, - детектив незаметно улыбнулся. Мужчины синхронно повернули головы в сторону стремительно приближающейся фигуры в бледно-фиолетовой рубашке, плотно обтягивавшей пухлое тельце. - Вынужден нарушить столь милую обстановку! Как жаль… Извините, - пролепетал подошедший мужчина средних лет, - Не могли бы Вы уделить пару минут внимания? Меня зовут Адам Ферст… я работаю в этом участке криминалистом уже… страшно подумать, более 10-ти лет! – новый знакомый, излагая мысли скороговоркой, вынужденно прерывался каждые несколько фраз на резкий глубокий вдох. – Пройдемте за мной. Адам быстро зашагал сквозь ряды столов, переполненных всевозможными бумагами, документами и прочим, как говорили местные копы, “житейским мусором”. Полицейские, миновав плеяду курсантов, повернули на лестницу и взбежали на последний этаж. В конце мрачного коридора белело пятнышко света, разлившееся под стеклянной вставкой сливающейся со стеной двери. Не пытаясь превозмочь одышку, Ферст указал в его сторону пухлой ладонью. Тишина… Кирпичная кладка спасала от городского шума, несколько лестничных пролетов бескомпромиссно глушили неоднородное журчание голосов – лишь тяжелые вздохи криминалиста методично разрывали сумеречную пустоту. Через несколько мгновений напарники уже топтали несчастное пятнышко света, пока Адам непослушными руками пытался отворить заветную дверь. Наконец, поддавшись, она со скрипом открылась. На волю вырвались томившиеся долгое время пряные запахи дерева, плотной бумаги и слежавшегося картона. Помимо прочих ароматов, чуткий нюх детектива уловил едва витающие в воздухе терпкие нотки медицинского спирта. Отголоски былого беспокойства, зловеще рокотавшего над Райаном еще в Сан-Франциско, вновь заскребли его душу, сдавливая грудь. Странное наблюдение Джонсон решил пока оставлять при себе. Довольно большая комната, устланная зеленым ковром, была полностью заставлена шкафами, почти касавшимися потолка пыльными макушками; справа от входа к стене примыкал письменный стол, явно старше и мудрее большинства стражей закона Манхеттена. По этажу разнесся звонкий щелчок замка одного из ящиков стола. Адам медленно достал из него огромную тетрадь, листы которой крепились на крупные металлические пружины, и аккуратно положил ее перед напарниками. - Эта… с вашего позволения скажу, книга – важнейшее культурное достояние полиции Нью-Йорка. – На удивление новичков, успевших привыкнуть к скороговоркам криминалиста, Ферст разительно снизил темп своей речи. – В тридцатых годах капитаном полиции был Джеймс Гордонови. Знакомое имя? – Адам впился в напарников пытливыми глазами, сверкавшими возбужденным ожиданием из-под нависших век. - Кто же о нем не слышал, - питая скрытый восторг криминалиста, ответил детектив. – Тот самый “стальной судья”, стерший с лица земли секту сатанистов “Новый Христос”. - Даже в Европе об этом знают, - вступил в разговор Ганс, до сего момента изучавший содержимое ближайшего шкафа. – Правда, в Германии больше внимания уделяют не факту уничтожения культа серийных убийц, а способу… Слухи о том, что ферма, где был расположен жертвенник, выгорела дотла вместе с сектантами, соответствуют действительности? - Хороший вопрос, мой юный друг. Соответствуют, конечно, но, видимо… Не описывают всей картины, - Адам кивнул в сторону дальнего шкафа. – Взгляните сами. Напарники, настороженно продвигаясь в глубь комнаты, часто переглядывались, словно пытаясь подтолкнуть друг друга вперед, в неизвестность; запах спирта постепенно усиливался. Криминалист лишь одобрительно кивал несуществующей публике; вновь повернувшись к столу, он перебирал прочее содержимое открытого ранее ящика. Помещение освещала одиноко потрескивающая лампочка; мутное течение ее молочных потоков, укрощаемое абажуром цвета ковра, немного задерживаясь на столе, скромно изливалось в дверное стеклышко, порождая заманившее пришедших пятнышко света. Настал момент: детектив и его помощник, наконец, преодолели шелковые сумерки и подошли на достаточно близкое расстояние, чтобы увидеть разгадку таинственных слов Ферста: на одной из полок последнего в ряду шкафа поблескивал стеклянный купол. Ганс, расслабленно выдохнув, первым приблизился к экспонату и, едва почувствовав лбом холодок пыльного стекла, вскрикнув, в ужасе отскочил, инстинктивно скрываясь за плечистой фигурой Райана. Детектив, нахмурившись, шагнул в сторону шкафа, уперся взглядом в купол и беспокойно защелкал пальцами скрещенных за спиной рук. В растворе глицерина и медицинского спирта плавала человеческая кисть. Всматриваясь, детектив обнаруживал все более и более странные детали: плоть по краям раны хаотично топорщилась, лоскуты кожи расплылись под куполом местами на пару дюймов; приглушенно белевшая кость, усеянная зубцами, напоминала обломанную сухую ветку; запястье украшали едва заметные в темноте, очевидно, затянувшиеся еще при жизни продольные шрамы; венец картины освободившегося из оков тьмы ужаса – сквозная дыра в ладони. - Как вы это объясните, Адам? – отрезал Райан, скрывая взрастающее до невозможного напряжение. - К сожалению, я не могу дать ответ на интересующий вас вопрос, поскольку сам не знаю ис-тин-ной истории данного экспоната, - Ферст по слогам произнес слово “истинной”. – Дискуссии не подлежит, что останки принадлежат Коулу Айскери – главарю “Нового Христа”, именуемого приспешниками как Иаков Искариот. Сомнения вызывает… способ расчленения. По официальной версии, при пожаре на ферме взорвалась канистра с бензином, рядом с которой и находился бедолага-сатанист, но Джеймс был довольно вспыльчивым… особенно он не любил детоубийц… - А “новые христиане” славились детскими жертвоприношениями: изощренно глумились над Евангелием, где Иисус проповедует ангельскую чистоту неискушенных душ, - уточнил Ганс. Его взбунтовавшееся сердце постепенно замедляло беспокойные удары. - Значит, определенный контингент сомневается в заключении ваших предков-криминалистов, Адам, - подытожил затянувшееся повествование детектив. – Уверен, вы привели нас в это замечательное место не только для того, чтобы показать распятую конечность. - Вашей проницательности можно только позавидовать, Джонсон! Итак... - Адам открыл блокнот, терпеливо ожидавший завершения сцены. Цепкий взор детектива вновь уловил неладное: на аккуратно расчерченных страницах красовались имена, даты рождения, росписи и отпечатки пальцев. - Штат полицейских Манхеттена за последние полвека? – выразил предположение немец. - Задокументированный кровью… Венозной, - нить разговора была беспощадно разорвана детективом. - Что?! – выпалил Ганс и резко склонился над блокнотом. Пляска символов подтверждала рукописное начертание содержания четко вычерченных колонок; красно-бурые вензели с темно-бардовыми каемками кружили меж клетками ужасающим багряным вальсом. - Обломанная и с неистовой злобой оторванная конечность при жизни распятого сатаниста с суицидальными наклонностями, пятьдесят лет плавающая в склянке, была моральной подготовкой… Ферст, вы прирожденный психотерапевт. Никогда не задумывались о смене профессии? – детектив мстил криминалисту острой иронией. - Друзья мои, прошу, успокойтесь… - Адам заговорил столь спокойно и нежно, что накал страстей понемногу угас. – Просто примите это как данность. Не стоит вдаваться в запутанные подробности… Я сам, если честно, не знаю истинной цели этого, безусловно, не самого приятного действа. Традиции, конечно, должны быть почитаемы потомками, но… - криминалист запнулся. Не закончив мысль, он подал напарникам две перьевые ручки. – Снимите колпачки с обратного конца: под ними скрыта игла. Крови понадобится совсем немного… Вы даже не почувствуете! – умоляюще залепетал Ферст. - Черт с вами… - тихо выругавшись, Ганс сбросил наконечник, вонзил крошечную иглу в предплечье и, отвернувшись, продолжил изучать обделенный вниманием шкаф. Детектив нехотя повторил за напарником. Через пару минут жертвенные “чернильницы”, мастерски встроенные в блестящие позолотой ручки, были заполнены. Первым записался детектив. Стройной, аккуратной строчкой легли его данные на пожелтевший от времени лист. Следом размашисто начертал досье и юный помощник. По инструкции Ферста, напарники укололи большие пальцы иглами ручек и завершили таинственный обряд… - Теперь вы можете быть свободны. По традиции, новички освобождаются от первого рабочего дня! – после недолгой паузы потупивший взгляд криминалист добавил, - приношу свои извинения за не самое удачное знакомство… Но, поверьте, так нужно… Уверен, сверхъестественное вам чуждо… как и мне, впрочем, - вновь Адам прервался, пытаясь преодолеть стыдливое смущение. – Не будем гневить Всевышнего. До скорой встречи! – мужчины обменялись рукопожатиями. – Прошу, не ждите. Мне нужно навести порядок в ковчеге завета… - Ферст улыбнулся и, проводив новичков, захлопнул дверь. Пятнышко света, преломляемое бугристой стеклянной вставкой, вновь прильнуло к одинокому полу, согревая его своим слабым, но бесконечно нежным теплом.