Mort violette

«—Фиалки твои любимые цветы?

—да.»

Еще в Викторианскую эпоху цветы использовались для выражения тайных чувств, о которых нельзя было говорить открыто. Каждый цветок, каждый его цвет имел скрытый посыл, как к примеру фиалки, нежные неприхотливые растения, символизирующие нежность, добрые помыслы чистоту намерений и пожелание семейного счастья. Само воплощение искренности и тепла. Возможно кому-то кажется, что Флориография – это безумно скучно, ведь сейчас без разницы какого цвета дарить цветы, без разницы искренне ли вы желаете обрадовать человека или нет. На данный момент во всем мире человека волнует только он сам. Гуманность по отношению к другим напрочь пропала. На кого не посмотри, кругом одни эгоисты, но что, если среди всего этого болота, есть два неприкосновенных цветка, тянущихся друг к другу, дабы ухватиться за что-то доброе в этом жалком мире. Позиции двух цветков придерживался и Чон Чонгук, двадцатилетний юноша, который наперекор всему миру и всем, кто убеждал его в том, что являться флористом – это может быть только хобби, своими силами открыл небольшой цветочный магазин, а спустя только год уже управлял сетью цветочных магазинов в своем мегаполисе. Он верил, что в жизни может быть лишь одна единственная любовь, он придерживался трагичности лебедей, и знал, что и сам предпочел бы разбиться, потеряв возлюбленного. Чон обыкновенный человек, которому было суждено стать главным героем трагедии, подобной трагедиям Шекспира. Судьба в этом случае решила отыграться не на всем человечестве, а на одном, невинном брюнете. Дело было в марте. Поздно вечером, уже готовясь уходить с работы, Гук стал натягивать на себя шарф и теплое пальто, как вдруг слышится звон колокольчика, что висит на двери, дабы оповестить о новом посетителе. Правда загвоздка вот в чем, как бы не хотелось сказать, что это случайная встреча и скорее всего ничего не изменит в жизни парня, но это ведь не так.  В данный час в данную секунду, в дверь вошли не просто так.

«дело было 14 марта»

—Прошу прощения? – послышался незнакомый, низкий и хриплый голос, брюнету пришлось быстро оставить верхнюю одежду и выйти к покупателю, стараясь попутно не сбить всю мебель вокруг. —Извините, но мы уже… – «закрылись» хотел было ответить Чонгук, но незнакомец перебил того. Чону осталось лишь выслушать стоящего на против парня и надеяться, что ему не надо прямо в эту секунду собрать букет из 101 розы. По оценке брюнета, незнакомец примерно его возраста, приятной внешности, опрятно одетый, пахло от него нотками корицы и цитрусов, а значит и одеколон парень выбирал не дешевый. Впрочем, впечатление от его внешнего вида осталось хорошее, но глаза… Глаза пугали юношу. Поднимая свой взор на глаза напротив, Гук будто обжигался, будто проходился мокрой рукой по льду, раздражающе прилипая к тому. Чужие глаза одновременно затягивали и отталкивали, зазывали и молили не приближаться. —Мне буквально нужно 5 минут вашего времени. – а может и не пять, может блондин получит отказ после озвучивания вопроса, но все же парень оправдывался, уверяя в том, что отнимет не так уж и много времени. – Я уже обошёл большую часть цветочных магазинов города и абсолютно ни в одном из них нет фиалок, белых фиалок, вы моя последняя надежда. – Ровным тоном, безо всяких запинок, проговорил молодой человек. Парень взглянул на часы и стал более нервозным, будто ему уже нужно было идти, но вот ведь незадача, зачем ему понадобились фиалки в полночь? —Белые? – риторический вопрос, ведь Чон услышал просьбу обладателя пепельных волос. Флорист ушел в комнату со стеклянными стенами, где поддерживалась температура и микроклимат растений, доставая цветы имеющие более презентабельный вид. Спустя минуту он уже стоял с маленьким букетом белых фиалок. – только вчера завезли. – спасен – парень наблюдал за тем как покупатель облегченно вздохнул, как предательски дрогнули его плечи, весь неповторимый образ мужественности пропал, растворился, теперь он спокоен его душа нашла свой покой.

Нашла ли?

Спасенный принялся доставать бумажник, дабы заплатить, и только в этот момент брюнет обратил внимание на прекрасные руки собеседника, длинные пальцы, кожа, которых прекрасно гармонировала с серебряными кольцами на указательном пальце левой и большом правой руки. Чонгуку не свойственно цепляться за детали образов людей, но именно в этом он уловил много всего интересного. Любопытство, пожирающее изнутри Гука, рвалось наружу, он так и грезил узнать зачем понадобились парню фиалки в такое время. Но нет, стоит молчать. «Тебе не 12 лет, молчи» - утверждал внутренний голос продавца. Его глаза, руки, покрасневшие щеки полностью выдавали его, его детский интерес, блеск в глазах, совсем как щенок, маленький, пушистый и одинокий, неповторимый в своем роде, хоть и похож на половину своих сородичей.   Приподнимая уголки губ, незнакомец оплатил покупку и направился к выходу. Секунда, две, три. Тяжелый вздох. Отчаянный силуэт застрявший в дверном проеме. Он понял. Его душа увиделась с душой младшего, услышала его вопросы и решила вслух, для плоти, дать ответ. —Это для моей сестры, – Пояснил русоволосый, не осмеливаясь показать лица. – у нее день рождения. – усмехнувшись своим же словам, парень затихнул. —Вы замечательный брат, думаю она оценит. – радостно заговорил брюнет. дарить цветы близким, вот что по-настоящему прекрасно, именно к этому шел Гук, открывая бутик с цветами. —Нет, я плохой брат. Будь я таким, каким являюсь в вашей голове, то моей сестре исполнилось бы 17 лет. – молчание. До младшего не доходит, незнакомец улавливает нотки непонимания в дыхании брюнета и решает самостоятельно закончить начатое и расставить мысли собеседника по местам, по полкам, в его внутренней кладовке, где почему-то не умещались мысли – но увы, ей навсегда 15 лет…

***

Дыхание становится тяжелее, глаза под закрытыми веками рвутся выпасть наружу, кажется, что черепная коробка больше не место их локализации, они не отсюда, они видят не то что хотелось, они – чужие.  Все тело в поту, голову разрывает на части, кажется не только глаза лишились своего места обитания, но и мозг и все, что к нему прилагается. Все тело болит. Внутренности решили устроить хоровод, все крутится по кругу отбивает чечетку и никак не возвращается к себе на место. Но вот ведь незадача, проснуться никак не получается. Сон закончился, а веки не поднимаются, что это такое? Сонный паралич? Нет, парень переборол его еще 5 лет назад. Кто мы и кем являемся в этом мире, реален ли ты сейчас, или быть может мы являемся чьим-то голосом в голове, чьей-то тенью? Быть может мы плод чьего-то воображения. Выдуманный друг, из-за существования которого, ребенку родили брата или сестру, плод воображения внушающий ужас окружающим, вторая личность, которая никак не может перебороть первую, вытеснить, стать лидирующей.

***

<…> лет спустя.

«14 марта»

«23:27»

«запись началась»

  —Достаточно поздно, – подняв глаза на полку чуть выше уровня камеры ноутбука, Чон посмотрел на часы. – сегодня 14 марта, без 33 минут 15 марта. Уже неделю мне советуют начать данную терапию, но только сегодня я решился на это ребячество. – откидываясь на спинку стула, брюнет тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – я Чон Чонгук, мне 26 лет. Если бы не табличка на моей двери, я бы и не узнал этой информации. – почесал затылок. А узнал ли? Вдруг ему это внушили, вдруг он не Чон Чонгук, вдруг ему не 26 лет? – Как это называется? Амнезия? – вопросом на вопрос, эта привычка передалась Чонгуку от… – уже 13 дней, как я вышел из комы, причин на это нет, как и причин на амнезию, в коме был почти полгода… и как только мне не отключили аппарат искусственного жизнеобеспечения. – усмешка, нежелание существовать, точнее неясность причины существования, заставляет парня глумиться над мыслями о смерти. Очередной вопрос в голове парня точно будет мучать его этой ночью. Гук стал медленно придвигаться ближе к столу и посмотрел прямо в камеру. – Я без понятия кто я, зачем я, реально ли это все. Все мои мысли будто закрыты пеленой, будто густой туман, в котором на расстоянии вытянутой руки уже ничего не видно. Пак Чимин, он же психотерапевт, он же единственный человек, который навещает меня, кажется мне до чертиков знакомым. Я знаю его привычки и жесты, каждый раз, когда он смеется его глаза, уменьшаются, а веки похожи на пухленьких гусениц. – неожиданные откровения льются из уст юноши, он говорит, скрыв взгляд от объектива. – Он достаточно сексуален и расслаблен для своей профессии и будней. – веки обреченно сомкнулись, а межбровная морщина стала более выраженной. Время 23:32. – такое ощущение, будто я что-то упускаю. 15 марта вовсе не мой день рождения, но почему я так жду этого дня? – резкая головная боль. В глазах мутнеет и появляется яркие картинки, мазки зеленых и белых масляных красок. Чон вроде не умеет рисовать, но руки чувствуют, как набирается краска на кисть, мастихином смешивается нужный оттенок. Что это? Зачем это? Еще сотня вопросов посетила голову хозяина. Если бы, как выразился Чон, туман стал чуть менее густым, то юноша определенно понял к чему его ведут данные видения, но увы Гук считает их последствием комы и препаратов, немереное количество которых он ежедневно выпивает перед медсестрой. —Через пару минут Сокджин проведет ночной обход, а я, как послушный малый, должен лежать в постели, сон важен! – тихо усмехнулся. – настолько же важен, как и причина по которой я живу. – юноша напоследок поднял глаза на экран и увидел свое лицо, которое казалось ему чужим. Видимо это потому, что в прошлом он привык видеть ежедневно не свое отражение, а чужое лицо, чьи черты активно перемешивались с чертами Чонгука, пока тот смотрел на себя.

 «запись окончена»

***

Жизнь крайне скоротечна, праздники, ссоры, победы, мы многое упускаем, многое боимся забыть. Многое остается в нашей памяти, но столько же мы просто забываем. Летние ночи, проведенные за разговором на кухне с возлюбленным, песня которую слушали на повторе тысячу раз, падение, взлет. Как много вы помните? Как много вы хотите помнить? Ценности в жизни меняются слишком быстро. А что если внезапно память станет пустой белой комнатой? Что вы будете чувствовать? Страх или пустоту? Может вам станет проще забыть всю ту боль, что копилась в вас годами? Вероятно, большая часть человечества, была бы рада потерять что-то из памяти. Иногда трудно помнить то, что ранило нашу душу, трудно заковывать душу в броню, вручать меч и щит, лишь бы бороться с памятью о трудных временах, трудно геройствовать, заклеивать все пластырями и крепить табличку «опасно, не прикасаться», ведь одно лишнее слово и броня заржавеет и рассыплется. А что если вы забыли все? Представьте, как внезапно перестаёте помнить свое имя, числа и буквы становятся чем-то незначительным. Явно ваш мозг начнет активно работать и включать нервные клетки после аварийного отключения. Но увы теперь вы человек без истории, чистый лист.

***

Проснуться в пустоте было самым страшным для молодого парня, палата полна мебелью, запахом дезинфицирующего средства, стерильность льется изо всех щелей, но одновременно с этим там нет ничего. Пусто. Глазам не за что зацепиться, просто смотрят в никуда, Чонгук пытался наполнить свои мыли чем-то, но завеса беспамятства губила в юноше рассудок раньше, чем он успевал соединить мысли во что-то единое, он просто сидел так, час, второй, до тех пор, пока не появился сотрудник психоневрологического отделения. Выдавливая из себя очередную улыбку, Чон выпроводил специалиста из палаты и стал переодеваться. Сегодня он и Пак Чимин должны выйти в кафе, находящееся напротив больницы. Брюнет впервые за долгое время смотрится в зеркало, стоя перед стеклом в одних брюках, он своими пальцами изучает чернильные инициалы на ребрах. Каллиграфические буквы, а радом пририсованные лепестки фиалок, что-то до боли знакомое, но также что-то давно забытое. Эхом в голове раздаются воспоминания, но парень не может за них зацепиться…

«—это будет больно, учти.

—ничего страшного, я потерплю.

—почему именно фиалки?..»

Почему? Не знает. Обводя знакомый рельеф рисунка, молодой человек натягивает на себя свитер и пальто, чтобы укрыться от мартовского мороза. Он оказывается в компании Чимина уже через десять минут. Тот что-то рассказывает новому знакомому, активно жестикулируя, он делится своим сегодняшним опытом и беседой с просто прелестнейшей дамой, которая, в качествен пациента, сегодня очень сильно вдохновила специалиста. Они быстро добрались до теплого помещения, с деревянной мебелью, большими окнами и играющим на фоне блюзом. Знакомо. Чертовски знакомо. Мебель царапает воспоминания парня, запах ударяет того по голове, а собеседник напротив, чертовски мил. Что-то рождается в голове. Что-то исчезает. Ничего. Никаких воспоминаний. —Сегодня довольно холодно, наверное, самый холодный день за весь март. – Пак делает выводы о погоде, параллельно стягивая с себя белый пуховик, который явно был тому к лицу. – Ты не замерз? —Нет. – короткий ответ, с пустой интонацией, такой же пустой, как и раньше. Все вокруг, до сих пор избивает Чонгука, его сознание. —Что будем заказывать? —Даже не знаю, а ты что хочешь? – пациент не помнил вкуса ни одного из напитков, прописанных в меню он не помнил даже банального, значения «двойной экспрессо». Чимин же, был тут постоянным гостем, он быстро сориентировался и заказал непривычное себе, но любимое другим парнем «Раф-кофе», парочка десертов с напитком в наборе, прибыли уже через несколько минут. Чон в этот момент лишь всматривался в пустые лица прохожих, они, как его палата, полны, но не за что зацепиться. Не за кого. Юноша делает глоток своего кофе и моментально морщится. —Почему так сладко? – громкое возмущение в дуэте со смехом психотерапевта, заставляют соседей за другим столиком недовольно взглянуть в сторону новоиспеченных друзей. – Что смешного я сказал? – брюнет негодует, он не поймет причины смеха Пак Чимина, он не вспомнит, что однажды уже получал такие недовольные взгляды и смех, он не додумается, что в тот раз, Чимин, точно также засмеялся. —Да так, ты просто очень забавно выглядишь. – Чимин отмахивается, не выдавая правду, делает вид, что просто забавляется внешним видом, а на самом деле он знает, помнит, жалеет, что не имеет права рассказать всего Чонгуку, своему лучшему другу, с которым они были ближе всех на свете. Еще полгода назад Чимин бы не стал утаивать что-то от лучшего друга, он бы не стал ему лгать, а высказал бы все напрямую. Но Чонгук из прошлого давно не существует. Есть лишь Чонгук, который в страхе ищет знакомые слова и картинки, чтоб вспомнить черт возьми хотя бы как его, зовут. Чертовски больно осознавать, что лучший друг помнит лишь то простое что в нем задала система еще до его рождения, а ведь он ничего не знает о родственниках или прошлом. Какого ему? —Чимин… – в ответ, пациент получает лишь вопросительное мычание. – мне кажется это кафе таким знакомым. Эта мебель и ты сидящий, напротив. Это покажется очень странным, но я будто был тут. Будто знаком с тобой… – доктор понимает, радуется, что Чонгук наконец говорит предложениями, состоящими более чем из пяти слов. – скажи мне честно, мы ведь с тобой были знакомы ранее? – Пак давится сладким напитком, он тянется к салфеткам, ловит на себе прежние щенячьи глаза парня, понимает, что не хочет лгать, не хочет оставлять друга в неведении, хочет рассеять туман, он имеет право знать. —Да… – недолго думая выдает собеседник. – наверное Сокджин меня убьет за это. Но я не имею права скрывать … мы с тобой и вправду знакомы, как бы странно не звучало и как бы предательски не висел огромный ярлык со времён университета – «не лечите своих ближних». Я не мог бросить тебя, понимаешь? Отсылался на то, что ты меня не помнишь, а значит мы совершенно незнакомы друг другу. Отсылался, да вот только, каждый раз, видя тебя, мне становилось больно, до судорог в пальцах, как это бывает со мной в самые тяжелые периоды. Мне жаль, что ты не помнишь абсолютно ничего, очень жаль… —Не стоит жалости, прошу… думаю прежний я не любил этого. —Ты прав. Да, прав. Больше всего на свете, как и его возлюбленный, Чонгук ненавидел жалость. Жалость, что ходит под руку со словами «сочувствую» и «мне очень жаль». Никогда не жалел себя, никогда не позволял этого другим. Никогда. Никому, кроме… Кроме кого? Кто так предательски занимает большую часть покинутых воспоминаний? Кто стоит за туманом? Кто пассажир в рассудке Чонгука?

Почему фиалки?