Покажи руки в крови

— Всё у тебя нормально будет, вылечат, — эти слова скорее были формальностью, но Антон всё ещё хотел верить в любовь своих родителей к нему. Подросток шёл с отцом по давно выкрашенным бледной краской коридорам больницы. Вот уже на протяжение года он пытается бороться. Вот уже целый год он с каждым днём теряет надежду на выход из этого места, будучи живым и здоровым. И сегодня Шастун боится в очередной раз услышать неблагоприятный для жизни прогноз. Тем временем папа Антона уже нашёл себе новую жену и приходит в больницу только из-за осознания, что сыну нужно его внимание, что это ненадолго. А это значит, что, наверняка, утрата первого сына не станет сильно болезненной, нового себе родить может. По крайней мере, так считает Антон, исходя из поведения родителя. Они подошли к кабинету Дмитрия Позова, где их уже ждал врач. Серая дверь с тихим скрипом отворилась, открывая обзор на светлое помещение. Возле стены, что была напротив, стоял довольно большой рабочий стол. — Антоша, Андрей, присаживайтесь, — указывая на два стула перед собой, произнёс Дмитрий, заметив в дверях знакомые силуэты. — Нам явно есть о чём поговорить. — Здравствуйте, Дмитрий Темурович. Надеюсь, разговор будет с позитивным контекстом? — Андрей, обо всём по порядку. На днях мне пришли свежие результаты анализов Антона, — взгляд карих глаз устремился на больного, — Мне очень жаль, но подобранная нами терапия не даёт даже минимальных результатов… Вот оно. То, чего боялся Антон. Эти слова будто прокололи его насквозь раскалённым мечом. Вот и последняя капля надежды утекает вместе с подкатившей слезой. — Тош, ты чего? Не стоит опускать руки! Мы можем попробовать новую схему лечения, — пытался успокоить врач, видя состояние пациента. — Ага, что на этот раз? Мы все уже попробовали. Сами говорили, что это был последний шанс. — Антон, не разводи соплей. Да, ситуация отнюдь не хорошая, но будь ты мужиком. В мать такой пошёл? — более строгим и неприятным больному тоном пытался заставить подростка «взять себя в руки» Андрей. Но вот понимал ли он, что сейчас чувствует его сын? Хотел ли он понимать? Были ли моменты, когда в их семье (хотя семьёй это всегда было назвать сложно) все говорили на одном языке? Антон не может разобрать, что ему пытаются сказать старшие. Антон не может поднять голову и посмотреть на них. Слышно только звон. Ощущается только пустота и очень-очень тупая боль, заглушённая выпитыми обезболивающими.