Цветок похоти

Лаванда... Разве не была она просто невероятна? Доктор не проявлял похожего энтузиазма ни к одному другому подобному цветку; ни один из них не приводил его чувства в экстаз, полный нежного и слегка пряного аромата. Иногда он думал, что готов пойти на убийство ради лаванды. Или, на крайний случай, тяжкие побои. Каждую неделю приезжал особый "человек", привозивший из внешнего мира цветы и травы. Живые растения, будь то идиотские сорняки или дорогие розы и тюльпаны, в Алагадде днём с огнём не сыщешь — и ассортимент Цветочника был ужасно дорогим по сей причине. Только не для придворного врача, которому по своей работе требовалось сырьё для лекарств в лице упомянутых трав. И, о счастье, иногда привозилась и горячо любимая лаванда. Впрочем, её самая свежая версия, как и в случае с прочими товарами — мятая, плохо засушенная и почти потерявшая свой запах. Это было лучше, чем ничего, но ещё лучше были подарки от того, чьим неофициальным любовником был Доктор. Ради своего «очаровательного птаха» Чёрный Лорд мог чуть ли не с собрания сбежать, лишь бы угодить и лично принести несколько чудно пахнущих веточек с уже не фиолетовыми соцветиями. И был это, пожалуй, наиболее прекрасный вариант; если только не брать в счёт способ оплаты за букетик. Парочка поцелуев в щёки всё же считалась врачом искусной пыткой, хотя Лорд и воспринимал их невообразимым счастьем. Через некоторое время цветы, не приняв жертву Доктора ради встречи с ними, нагло увядали. Маска Страданий, как ни старался, не мог правильно срезать веточки или донести их в полной сохранности, и до кабинета они доходили слегка пожухшими. В один момент взяла да и наступила зима. А придворный лекарь чуть не заплакал, впоследствии пытаясь понять, как же так у него выработалась зависимость от лаванды. Живых цветов в Алагадде действительно не было. Но были полуживые. Они не были искусственными, как, например, клумбы с хрустальными лилиями или медные лозы на стенах, однако и не имели состава настоящих. Они "вяли" и "гнили", осыпаясь каждые несколько месяцев, распространяя сладковатый аромат по всему городу. Полуживые цветы до ужаса редкие, а значит, ценные. Росли они, да и по-прежнему растут, на огороженных участках во внутренних двориках владений Лордов. Доктор никогда особо не интересовался тем, какие у других; он знал цветы на клумбах Чёрного, и этого достаточно. Они были похожи на лаванду. На цветущую лаванду. В то время, когда у него была настоящая, врач даже не интересовался этой на удивление утончённой пародией. Но раз у него нет альтернативы... Тёмный дворик, он же мини сад, заключён в идеальный шестиугольник наружных стен коридоров. Из их окон открывался прекрасный вид на дорожки из чёрных кирпичей, петляющих между клумб ароматных цветов. Доктор приложил ладонь к витражному стеклу, любуясь "лавандой" и предвкушая то, как зароется в куст и услышит этот нежный, но терпкий запах. Врача отделяла от предмета вожделения одна только дверь, закрытая на замок. Сейчас карнавал, когда слуги не должны прохлаждаться на скамьях в тени навесов. У Доктора был свой козырь в рукаве — копия ключа Лорда. Естественно, досталась она ему совсем не просто так, и стоила даже не как подарочный букетик. То был их самый первый поцелуй не в щёку, который лекарь упорно называл отвратительным, как будто не он позже сидел под холодным душем немалое время, пытаясь успокоиться от возбуждения. Дабы мысли о страстном языке-тентакле Маски не нахлынули вновь, Доктор, едва достав ключ, мигом открыл замок и убрал железку обратно в сумку. Тощая рука скрыта в перчатке – он ненавидел касаться поверхностей, на которых с шансом в пятьдесят процентов уже совершили акт пошлой любви, или существ, его совершивших, или ручек дверей, к которым притрагивались эти грязные лапы. Вряд ли это могло произойти здесь, во владениях непосредственно Лорда Страданий, но по звукам, которые врач иногда мог слышать из его спальни... В общем, врач рисковать не хотел. С первой секунды открытия двери Доктор... Не почувствовал ничего. С небольшим опозданием донёсся запах, утопивший собой начавшую расти тревогу. "Лаванда" благоухала почти — почти ли? — как настоящая. Придворный лекарь так и замер на верху лестницы, спускавшейся к началу широкой дорожки. Он глубоко вдыхал, наслаждаясь чудным ароматом, и нехотя, совсем по чуть-чуть выдыхал, не желая расставаться с воздухом, наполненный тем, что восславляли бы парфюмеры. Не сразу до человека дошло, что преграды между ним и цветами больше не было. Чуть не перескакивая через ступеньки, Доктор сбежал с лестницы, не потрудившись даже закрыть дверь. Каблуки сапог звонко стучали по кирпичу, когда он спешно шёл навстречу большой округлой клумбе в середине всего двора. И наконец, вот она — "лаванда". Опустившись сначала на корточки, а потом и вовсе сев на колени перед группой кустов, Доктор слегка наклонился торсом к соцветиям. Совсем как настоящие, а аромат... Нет, он не был похож на тот, что исходит от реальных цветов. Он был ещё лучше. В десятки, нет, сотни, тысячи раз. Врач опустил руки на кладку, которая огораживала собой клумбу. Клюв маски коснулся стеблей цветов, от чего те заколыхались, сильнее распространяя свой дурманящий запах. Несмело, будто боясь помешать цветам, лекарь наклонился больше, используя руки в качестве опоры. Вскоре вся лицевая часть головы человека была погружена в цветы. Он и сам не заметил, как закрылись глаза, уши будто перестали слышать, а кожа чувствовать. Только аромат остался в его разуме. *** — Что за наглая дурь открыла сад?! — Чёрный Лорд ушёл с карнавала пораньше не для того, чтобы обнаружить распахнутую дверь. Твёрдой походкой раздражённый Маска направился ко входу, попутно продумывая гневную речь и наказание дураку. На верхней ступени он приостановился, набрав в грудь воздуха и готовясь уже высказать всё надуманное, но взгляд зацепился за нечто весьма интересное. Во-первых, Доктор. За присутствие на празднике лекаря он не особо следил и даже знал, что тот уйдёт при первой же возможности. В конце концов, тот не любитель шума, а любитель цветов, однако ожидать от него нарушения "правила" Маска не мог. Во-вторых, задница Доктора. И этим всё сказано. За человеческое мгновение, если не меньше, Лорд оказался за врачом и присел позади. — Милый мой, — сладко протянул Маска, чуть нависая над спиной Доктора и проводя по ней пальцами. Это было первым ощущением, что пришло и отвлекло лекаря от почти наркотического действия цветов. Первым и не самым приятным. Не будь его разум всё ещё увлечён "лавандой", то осознал бы происходящее и предпринял какие угодно мероприятия по спасению своего тела в целом и филейной части в особенности, но всё, что сделал Доктор, так это прогнулся спиной в месте касания. От столь небольшого движения упругие ягодицы тут же уткнулись в область паха Лорда. — Неужели, птенчик мой? — с лёгкой пошлой усмешкой проговорил тот, чья жопа была в минимальной опасности. Лорд совсем навис над человеком, держась непонятно как и за что, так как одна его рука поддерживала доктора за живот снизу, а другая прижималось к спине, пока врач окончательно не оказался в почти болезненной позиции, при этом не выказывая абсолютно никакого сопротивления. Фарфоровые губы приоткрылись, и из них выскользнул язык, который правильнее было назвать небольшим мягким и подвижным отростком из жижи. Тентакля коснулась шеи Доктора в нескольких местах, от чего он каждый раз вздрагивал, и поползла по коже в сторону рта и желанных губ человека. Язык прошёлся по ним пару раз, и уста приоткрылись, с небольшим трудом пропуская чёрного вязкого гостя в ротовую полость. Доктор, кое-как удерживая в уме присутствие рядом, очевидно, Лорда, но и не уходя в мыслях далеко от аромата цветов, в размышлениях принялся посасывать тентаклю в своём рту. Маска хмыкнул, удивлённо, но и не без наслаждения. Язык-тентакля протолкнулся глубже. От врача послышалось глухое, слегка возмущённое мычание, но сосать Доктор не перестал. Штаны на докторе узкие, облегающие, будто разделяющие между собой ягодицы. Лорд пристроил свой уже отвердевший член вдоль шва, занимающегося непосредственно разделением сладких французских булочек. Рука, ранее придерживающая живот доктора, сместилась на пах, благодаря чему прижимала задницу к Маске и стимулировала половой орган лекаря. Чувствуя, как доктор пытается стонать с набитым ртом, Лорд только сильнее помешал, впихнув ещё несколько сантиметров упругого отростка, уже начавшего сворачиваться в кольца. Доктор усиленно захмыкал, частично придя в сознание, и слабо попытался вытолкнуть вторженца языком, в ответ на что получил только новую порцию постанываний. Едва человеку свыкнуться с одним скользким шлангом в ротовой полости и трением другого почти такого же у противоположного отверстия пищеварительной системы, его старшему любовнику наскучили свои действия. Краткий миг своего рода успокоения, в котором Доктор перестал чувствовать чужой стояк, сменился напряжением из-за ловких пальцев, расстегнувших ремень и в одно движение спустивших штаны вместе с нижним бельём, и вот лекарь уже ощущал прохладный уличный воздух пятой точкой. Долго проветриваться ему не дали — чуть тёплый и склизкий от смазки пенис Лорда прижался ко входу, на удивление расслабленного, ибо "лаванда" делала своё дело. Небольшое давление и головка внутри, а лекарь только-только начинает чувствовать неладное. Недоумённое мычание дока сменилось длинным глухим стоном, стоило переделанной тентакле двинуться глубже и вжаться в чувствительную простату. Окончился стон лишь тогда, когда весь жижевый член оказался внутри прохода. Лорд переместил обе руки на ягодицы лекаря, с наслаждением сжимая их, такие мягкие и одновременно упругие. Ебаемый попытался приподнять голову, что частично убрало бы дурманящий эффект, и чего Маска позволить не мог. Чёрная кисть грубо, возможно, даже слишком, схватила длинные волосы человека и резко опустила голову, уткнув в землю у корней "лаванды", покрытую подгнившими цветами с ещё более действенным запашком. Недовольно промычав и ненамеренно пошевелив тентаклю во рту, Доктор ненамного попятился и больше прижался к паху старшего любовника. Тот пару раз легонько толкнулся, ожидаемо ощущая тугие стенки, непривыкшие к подобным посетителям. На движения в задней области отозвался Док недоумёнными хмыканьями. — Мало движений, а? — пошло пропел Лорд чуть ли не прямо в ухо лекарю. В следующий миг он в два резких движения вышел полностью, а затем и вошёл, смачно шлёпнувшись о раскрасневшуюся задницу. Её обладатель чуть не взвыл, выпустив изо рта несколько капель слюны и чёрной гадости, однако его член в своей эрекции приподнялся к самому животу, пачкая предэякулятом нежную кожу. Следующие движения были куда размереннее и даже нежнее — Чёрный хотел послушать и стоны удовольствия от своего милого птаха. Если бы Доктор мог, то он восхвалял бы эффекты похотливой Алагадды, которые позволяли ему только наслаждаться сексом, даже когда темп ускорился. Он стонал и утыкался в землю, поднимая и прижимая таз к ебателю. Было ли это из-за "лаванды", или лекарь действительно блаженствовал от происходящего, но в один момент долбёжки человек застонал громче, прогнувшись и выпустив белёсую струю своего семени, разлившуюся у ограждения клумбы. Лорд хмыкнул, вынужденно освободив запыхавшегося Доктора от тентаклей с обоих сторон. — Ты любишь меня, мой милый? — горячо прошептал Маска, будто выводя пальцем круги на коже врача. Его ответом был непонятный звук, скорее обозначающий согласие, нежели что-то ещё. Тонкие чёрные когти заботливо прошлись по подбородку чловекв, собирая слюну и жижу, — Моя прелесть, ты же поможешь мне с моим удовлетворением теперь? Ещё до того, как Доктор успел хотя бы пробормотать вновь, он был поднят в воздух сильными руками, а сам Лорд улёгся на подстилку мягких цветов. С минуту человек рассеяно смотрел на зрелище под ним, постепенно покрываясь румянцем на едва видимых под маской щеках. Идеальное тело, блестящее, полностью чёрное, мускулистое — когда только он успел раздеться? — и, главное, возбуждающее. Невидимое лицо скрывала фарфоровая маска с изящной улыбкой, что не лишена похотливой любви. Похожая на невероятную ауру, "лаванда" окружала неживой белый лик чудным контуром. — Милорд... — негромко произнёс лекарь первое слово за всю эту встречу, словно сомневающийся в том, является ли сущность под ним Чёрным Лордом или иллюзией города. Мощные руки резво опустили Доктора на немаленький половой орган, и раздался первый незаглушённый стон. Толчки довольно жёстко выбивали все сомнения, а новое наслаждение нагло гнало из ощущений хмель наркотического запаха. Теперь, когда целью Маски был его собственный оргазм, а не его подопечного, движения бёдер стали заметно жёстче. Лекарь бездумно цеплялся руками за чужой пресс, согнутые вверх колени поддерживали худую бедную спину человека. Он почти кричал, то запрокидывая голову к жёлтому небу в рамке высоких стен двора, то опуская её к довольно стонущему старшему любовнику. Тот получил почти достаточно в первый акт, и потому второй продлился меньше. Смущённое «Ах!» донеслось от Доктора; он легко мог чувствовать то, что с трудом могло быть названо спермой, а скорее жижей другой консистенции. Лорд удовлетворённо смотрел в глаза лекаря, как будто видел застенчивое личико через карнавальную маску, и человек поспешил скрыться руками. Долгие минуты неловкого молчания для Доктора были прерваны некой доброй усмешкой: — Приходи, когда захочешь, любовь моя.