Принцесса кошек

Олег Боль была адской. До сегодняшнего дня я был уверен, что достаточно стойко переношу физическую боль. Это не раз подтверждалось на практике, когда я подворачивал лодыжку зимой, подскользнувшись на обледеневшем тротуаре, когда ломал руку, неудачно скатившись с лестницы в школе после драки - да немало было таких случаев. Что уж говорить о простом порезе пальца кухонным ножом. Однако до этого момента у меня не было пулевых и ножевых ранений. Пусть и несерьёзных - умом я понимал, что раны в плечах, если только я не истеку кровью, не представляют угрозы для жизни. Но менее больно от этого понимания не было. Впрочем, я не терял сознание, перед глазами не было тумана, и я собирался защитить свою жизнь сполна. Правда, пока я отходил от нового болевого шока, моя рыжеволосая мучительница успела куда-то отойти и вернуться с целым набором каких-то непонятных хреновин - другого слова не подобрать, - которые принялась водить надо мной и тыкать ими в меня. Судя по отсутствию новой боли, отверстий в моём теле не прибавлялось. Хотя, может, я просто ничего не чувствовал? Из всех этих штуковин единственными хоть сколько-то понятными для меня стали светящийся кристалл, мерцание которого гасло, когда Марта приближала его ко мне на расстояние сантиметра или двух от тела, и с виду обычный карманный фонарик, точно так же гаснувший при близком контакте со мной. Сомнений больше не было: рыжая сучка не убить меня намеревалась, а проводила какие-то тесты. Тут я вспомнил её недавний вопрос про мои способности, благодаря которым я якобы не поддавался усыплятору. Она сказала: «мы выясним». Так значит, это так она выясняет?! Стреляя в меня из пистолета и тыкая ножами?! Меня охватила злость, и я успел схватить её руку за запястье, когда она поднесла ко мне очередной незнакомый предмет, напоминавший порождение кровосмесительного союза градусника с молотком. Но меня хватило ненадолго: раненая рука уже наполовину онемела, и Марта лишь презрительно стряхнула её с себя, сердито зыркнув на меня. - А нельзя было... обойтись... без крови? - через силу процедил я, с ненавистью глядя в её красивое лицо. Вот оно, живое воплощение убийственной красоты. - Я пыталась, - спокойно ответила Марта, - но ты отказался сотрудничать. - Я не... я просто не знаю... - возмутился я, - не знаю про эту... способность... х-ха... - Меня не волнуют причины отказа, - тон её стал поучительно-строгим, - важен сам факт. - И что... теперь? - выдохнул я, пытаясь осмыслить для себя её манипуляции с предметами. Точнее, понять их предназначение. Но соображать сейчас было трудно. - Ты интересный экземпляр, - заметила девушка. - Думаю, отправим тебя учёным на опыты. - Как какую-то букашку?.. - я стиснул зубы и зажмурился. - Нет... Вика... что с Викой? - я открыл глаза, выпытывающе глядя на Марту. - Хватит её уже так называть, - хмыкнула она, поднявшись надо мной в полный рост со своей сумкой в руках, где были сложены все эти таинственные предметы. - За неё не волнуйся, с ней всё будет хорошо. За себя бы беспокоился. - С-сука!.. - не выдержал я, вложив в одно это слово и всю свою боль, и своё отношение к рыжей стерве, которой так удачно шли рога. Ни дать ни взять дьявол во плоти. - А вот этого я не потерплю, - в её голосе прорезалась холодная ярость, и она наступила мне на плечо так, что острый каблук попал прямо на рану, после чего с силой надавила ногой и склонилась надо мной. Я взвыл от боли, извиваясь как уж на сковородке. - Обзываться вздумал, ты, бездушный мешок дерьма? - прошипела она у меня над ухом. - Ничего, я выбью из тебя эту дурь, вот уви... Марта осеклась и резко распрямилась, так как в эту секунду в дверь помещения громко и нетерпеливо постучали. Девушка недовольно поморщилась. - Что-то срочное? - крикнула она, доставая откуда-то большую салфетку. - Панна Марта, сюда идёт королева! - отозвался голос, кажется, моего рогатого тюремщика. - Поняла! Демоны б её побрали... - прошипела рыжая. Убрав с меня ногу, она наклонилась и протёрла салфеткой подошву туфли и прежде всего окровавленный каблук. После чего смяла салфетку и бросила куда-то в угол - вероятно, в урну для мусора. А я перевёл дух, услышав про королеву. Неужели она пришла за мной? Её отправила Вика? Мной овладела отчаянная надежда спастись, и я уже собрал силы на то, чтобы во всё горло прокричать что-то вроде «Помогите! Убивают!», как дверь распахнулась, и слова застряли у меня в горле. Вместо этого я закашлялся и попытался усесться на полу, по-прежнему истекая кровью. - Что здесь происходит? - строгие и властные интонации в таком мягком и приятном голосе были неожиданны, как и грозный вид вошедшей, никак не сочетавшийся с её милой внешностью домашней кошечки (если бы кошколюдка была кошкой) и простеньким нарядом, едва прикрытым накидкой из бархата с откинутым капюшоном. Королева была очень хороша на вид, но я бы ни за что не подумал, что она королева. Хотя... и Вика совсем не похожа на принцессу. Марта скрестила руки на груди и спокойно повернулась к женщине, которая уже заметила мои раны и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. При этом не теряя грозного вида. - Я проводила дознание подозреваемого в похищении принцессы, государыня, - хладнокровно сказала рыжая сука. - По некоторым вопросам он отказался сотрудничать, и в поисках ответов мне пришлось применить силу. - О духи предков... - Королева закатила глаза и неожиданно рявкнула на Марту так, что я аж про боль на мгновение забыл от удивления, настолько это контрастировало с её доброняшной внешностью. - Этот юноша спас Милене жизнь! Что ты себе позволяешь, Марта?! На этот раз ты перегнула палку и не отвертишься, вот увидишь! Я всё расскажу королю и он тебя выставит из дворца! - Как вам будет угодно, государыня, - губы Марты тронула едва заметная издевательская улыбка. Такое впечатление, будто я был свидетелем столкновения двух стихий: жаркое пламя королевы лизало ледяную глыбу рогатой и не могло её растопить, сколько ни ярилось, но и лёд не мог загасить пламя. Кошколюдка поняла, что не может взять верх в этом почти равном противостоянии, и, потеряв интерес к Марте, подошла ко мне и присела на корточки. Аккуратно положила мне на лоб тёплую ладонь. Глаза её наполнились печалью. - Простите, что вам пришлось это пережить, Олег, - тихо сказала она, - теперь всё будет хорошо. Вы меня слышите? - Да... я рад... - я через силу улыбнулся. Женщина кивнула и встала. - Немедленно снять с него кандалы и полностью исцелить, - холодно сказала она Марте, на что та медленно кивнула. - Чтобы через полчаса он был в гостевых покоях. Она подошла ближе к Марте и поглядела внимательно в её алые глаза, чуть приподняв голову - рогатая была намного выше. Мне показалось, в этот момент непроницаемая броня рыжей дала трещину, её бровь чуть дёрнулась. - Пусть только он мне пожалуется на тебя - и ты окажешься на его месте, - пригрозила королева. - Поняла? Марта молчала, будто у неё пропал дар речи. - Поняла, я спрашиваю? - повысила тон кошколюдка. Боже, как звучал её голос! Я бы заслушался, если б не уделял большую часть внимания тому, чтобы терпеть боль. - Да, ваше величество, - кротко ответила рыжеволосая. Королева кивнула и, мягко поглядев на меня, поспешно вышла из комнаты допросов. А Марта стояла озадаченная, видимо, даже не зная, что сказать. - Ха-а... - выдохнул я и почти счастливо ухмыльнулся, - что же ты молчишь, а? Сказать нечего? Накося - выкуси! - Молчал бы уж, сопляк, - проворчала она. - Сам ничего не сделал. Мамочка за него пришла и заступилась. Маменькин сынок. Ненавижу таких слабаков. - Марта, тебе говорили, что ты неадекват? - спросил я даже без издёвки. - Тебе лечиться надо. Попей таблетки какие-нибудь. Умерь свою агрессию. - Ничего, мы ещё с тобой поговорим, - девушка резко развернулась на каблуках так, что те аж скрипнули по кафельному полу, и стремительно направилась к двери. - Не наговорилась? - бросил я ей вслед, но ответом мне был громкий хлопок двери. Я тихо рассмеялся, испытывая огромное облегчение от хоть какой-то определённости в своей дальнейшей судьбе. Радость ненадолго притупила боль, которая никуда не делась. Скоро я увижу Вику и снова смогу быть с ней рядом. И на этот раз я постараюсь сдержать своё слово и больше не оставлять её одну. Вернулся знакомый рогатый тюремщик, с недовольной миной на широком лице снял с меня кандалы, после чего достал немаленьких размеров шприц. Я в ужасе уставился на иглу и хотел вскочить, но онемевшие руки меня не слушались, а без их помощи я не смог быстро подняться. - Расслабься, это исцелин, - буркнул рогатый, протерев мне шею ваткой и воткнув в это место иголку шприца. - Ща как новенький будешь. - Но... моя способность? - поморщился я. Сам не знаю, что это за способность такая, но походу на меня не воздействуют всякие усыпляторы, и гаснет свет кристаллов и фонарей. Так, может, и этот их исцелин не подействует. - Панна Марта сказала: должно сработать, - стражник в ожидании взирал на мои раненые плечи. И тут я снова чуть не взвыл: боль на мгновение стала невыносимой, в глазах помутилось и я уже был готов смириться с тем, что потеряю сознание, как вдруг боль резко притупилась и сменилась другими ощущениями в местах ранений. Я повернул голову и с удивлением смотрел, как из проделанного пулей отверстия выползает небольшая пуля, падает на пол, а рана на глазах затягивается, зарубцовывается, шрам уменьшается в размерах и на его месте остаётся новообразованная нежная розовая кожа, как на попке у младенца. То же происходило и со вторым плечом, только пули не было, так как оно было проткнуто ножом. Исцеление сопровождалось непередаваемыми ощущениями: пощипыванием, щекоткой, зудом, чесоткой. Мне пришлось сцепить зубы и всё это перетерпеть, но зато в конце все неприятные эффекты пропали. И у меня перестала болеть даже прокушенная вчера псиной нога. - Чудеса, да и только, - протянул я, поглядев на рогатого. - Это не чудеса, - хмыкнул он, - нашей науке до иномирской как пешком до луны. - Так этот исцелин... - Да, нам его поставляют иномирцы, - рогатый был разговорчивее обычного. - Ну, оклемался? Давай вставай. Я Горан, - он протянул руку, помогая мне подняться на ноги. - Ты уж не серчай, коли что, работа у нас такая. - Ясно, - я встал с его помощью и удивлённо посмотрел на своего тюремщика, теперь уже бывшего, стало быть. Какая неожиданная перемена в отношении. - Я - Олег. - Да это я знаю, - он кивнул на дверь. - Ну, на выход. Тебя проведут. Я направился к двери, слегка опьянев от свободы передвижения и лёгкости в теле. Весь в крови, но теперь уже целый, гордый и несломлённый, я вышел в коридор, оставив стражника в комнате допросов сокрушённо качать рогатой головой при виде кровавых разводов и пятен на шахматном кафеле. Да, жалко мне здешних уборщиков...