Переплетение судеб

Звон бокалов, шумные разговоры и громкая музыка наполняли весь бар, отчего тот выглядел живее, чем обычно. При свете солнца людно тут не бывало, но когда наступало время сумерек, бар будто подменяли и он обретал жизнь внутри себя. Монстры нижних социальных статусов сидели за лакированными круглыми столами и вливали в себя всё больше алкоголя, не зная меры. Главное — напиться до отключки, остальное не так важно. Монстры и люди же, занимающие лидирующие позиции в социуме, держали себя в руках, не желая идти на поводу у животных инстинктов. Где-то слышалось битьё стекла дорогой посуды, ругань между неизвестными, которые не поделили очередную бутылку с алкоголем. А может и вспомнили личные тёрки. Если в последствии конфликта кто-то откинет коньки, всем будет плевать. Никому не было дела до слабых существ, не способных контролировать себя и свои желания. Таких считали мусором и отбросами общества. Второстепенные персонажи истории, чья смерть не предоставит неожиданного поворота в сюжете и не повлияет на ход событий. Бар принадлежал мафии. Самой жестокой в своем роде и самой извращённой. Тяжкие преступления, такие как: насилие, изнасилования, расчленение и убийства процветали в городе с каждым днём правления ВиЛайна. Члены мафии не чувствовали сострадания к своим жертвам и безжалостно забирали чужие жизни. Или же калечили морально, что человек или монстр, попавший под горячую руку и психологическое давление мафии, сам сводит счёты с жизнью. Мафиози питались страхом и негативом, исходящим из каждого существа города, это делало их могущественнее. Были в мафии и те, кто служил игрушкой для её членов. Подстилкой, собачкой, над которой можно измываться по черному и губить всё светлое. Свет в зале потух, сквозь темноту можно было разглядеть фигуру, что появилась на сцене и обхватила шест, выгнувшись в пояснице. Луч прожектора осветил сцену и монстрам предстал возбуждающий видок хрупкого скелета. Яркие фиолетовые зрачки в форме сердец, в которых едва была заметна горящая магия манили каждого и многие жаждали стать хозяином их обладателя. Короткая майка, еле прикрывающая ребра, узкие латексные штаны, подчёркивающие аккуратные кости, длинный фиолетовый плащ без рукавов, с бирюзовым мехом на его конце и вороте, и черные латексные перчатки без пальцев, прикрывающие лишь половину ладони. Данную картину замыкали высокие бирюзовые сапоги на длинном каблуке. В зале затихло и его заполнила музыка, под которую стриптизер извивался как мог. А умел он многое. Его танец завораживал всех и зарождал возбуждение с их стороны. За несколько лет такой работы, он стал пластичен и изворотлив. Скелет умел разжечь интерес со стороны публики, даже если его зрители были максимально суровы. Он знал, что многие его хотят и даже могут взять силой за неподчинение, но из своих принципов всё равно мог позволить себе нагрубить монстру, не смотря на своё положение. За что он потом огребал и всё равно становился игрушкой в руках существа выше по статусу. Он понимал, что попал в ад, но привык к своей роли и ему даже иногда нравилось подобное. Эта работа для него стала спасением однажды, но так же стала и его тюрьмой, именно поэтому он не решался уходить отсюда, даже если было очень плохо. Скелет знал: если сбежит — его тут же не станет. А быть убитым мало кто захочет. Главное, что ему платили, а на остальное можно было закрыть глазницы. Закончив своё выступление, монстр послал своей публике воздушный поцелуй и натянуто улыбнулся, после чего покинул сцену, уйдя в гримёрку и оставив взбудораженных монстров обсуждать его выступление. — Ласточка, ты сегодня настолько горяч, что даже не представляешь, как я завёлся смотря на тебя.— в стельку пьяный неизвестный монстр подошёл к скелету со спины и провел рукой по его позвоночнику, отчего тот вздрогнул. — Не желаешь провести жаркую ночку? ~ Ласт посмотрел на монстра, похожего на псину, которых тот терпеть не мог и нахмурился.— С тобой? Да не в жизни, урод. В ту же секунду его заставили пожалеть о своих словах и тот получил смачную пощёчину, что поспособствовало появлению небольшой трещины на скуле. Глазницы заслезились, но не решая показывать слабость, Ласт не давал волю эмоциям. — Ха, что, на большее тебя не хватило? Давай же, попробуй ещё раз, слабак. Пёс схватил стриптизера за ворот и замахнулся для удара, а сам скелет зажмурился, готовясь к новой порции боли. Но удара не последовало. Вместо этого послышался грохот и свобода после хватки псины. Ласт открыл глаза и увидел, как извращенец сидел на полу и со страхом в глазах пятился назад. Перед ним стоял скелет с пробитым черепом, ярко-алым глазом, который смотрел в самое нутро, топор в правой руке и повсюду пятна крови на одежде. — Чего же ты пятишься? Неужели тебя так пугает мой вид? — каждое слово скелет протягивал своим хриплым голосом. — А ты знаешь, что я делаю с личностями, которые покушаются на МОЁ? — монстр замахнулся окровавленным топором и полоснул по плечу пса, отчего тот отчаянно заскулил. Но никто не услышит его визгов, в зале вовсю играет музыка. Можно вспомнить, что всем друг на друга плевать и никого из присутствующих в баре чужая смерть не заботит. В лучшем случае — посмеются и забудут через пару минут. — Ты как всегда вовремя, Хоррор, спасибо. — Ласт искренне улыбнулся и обнял спасителя. Хоррор был единственным, с кем Ласт чувствовал себя в безопасности и ощущал нужность. В отличии от большинства членов мафии, Хоррор не хотел тело Ласта, он хотел доверия с его стороны — и добился его. Скелет знал, что происходит с Ластом после многих выступлений, но не всегда мог помочь ему. В этом он винил только этих гнусных монстров, но Ласточку — никогда. Его судьба тяжела и монстр с пробитым черепом хотел сделать его счастливее. Хоррор — один из приближенных Найтмера, и, если опустить ситуацию с Ластом, о сострадании он никогда и не думал. Садизм в нём преобладал над всеми остальными чувствами, что было весьма выгодно для Найтмера, поэтому он держал его близ себя и питался его негативом. Никто, кроме пары человек и Найтмера не знал об отношении Хоррора к Ласту. Можно сказать, танцор пробудил в нём что-то положительное и тёплое, что крайне нервировало их босса, но вспоминая, что Хоррор опытный убийца, Кошмар недовольно цокал и закрывал на это глазницы. Разойдясь с Хоррором и пнув лежащего на полу гримёрки монстра, Ласт вышел через черный ход и, облокотившись о стену, достал сигарету и закурил. — Хах, моя жизнь — дерьмо.

***

Время близилось к девяти и уставший от работы художник встал из-за мольберта, похрустев затекшими конечностями. Любимым занятием Инка было рисование. С детства он мечтал о прославлении своих картин, хотел стать известным художником, чьё творчество вдохновляет и восхищает людей и монстров. Но его планам было суждено сбыться лишь частично. Из-за неожиданного поворота в его жизни, он отложил идею стать известным художником и отдавал всего себя учёбе. Инк не любил жалость по отношению к себе. Он знал, что жаловаться на жизнь ему нельзя и пресекал подобное в свою сторону. Несмотря на чёрную полосу жизни, через время, Хранитель взял себя в руки и делал всё, чтобы считать себя сильным монстром, способным защитить своих близких. В ином случае, он приложит все усилия, чтобы больше никто из его окружения не пострадал.

Просто в тот раз ему не повезло.

Не желая вспоминать прошлое, Радужный переодел запачканную в краске майку на мятного цвета футболку, которая валялась где-то на стуле. Хоть Художник и выглядел рассеянным и если общество думает, что раз он художник — значит дома беспорядок, то всем этим людям и монстрам стоит зайти к нему в квартиру и посмотреть на всё своими глазами. Идеальная чистота, мелкие детали интерьера не резали глаз, а наоборот, дополняли картину. На стенах красовались кофейные обои с белым узором, которые так полюбил Инк. Вообще, многие вещи квартиры и его гардероба имели коричневые оттенки. Это легко можно объяснить, но не каждый сможет понять и покрутит пальцем у виска. Художник давно закрыл на это глазницы и сразу мог понять, кому действительно будет интересно узнать о высоком внимании к коричневому цвету, а кому эта информация покажется абсурдной. Коричневый получается при смешении всех цветов радуги, что сразу заметил Радужный, впервые взяв в руки кисть. Ему показалось, что будет символично, если что-то в его доме будет сочетать в себе цвета всего мира. Инк любил краски. Даже его магия была прямым отражением яркого внутреннего мира Художника. Он умел создавать вещи, умел чинить что-либо, просто нарисовав предмету недостающую деталь. Но он не любил свою магию. Она ему напоминала о его покойной матери, которая по наследству передала ему её. С каждым разом использования своих способностей, Инк испытывал удушающее чувство вины. Он винил себя, что не смог спасти её. Винил отца, из-за которого это и произошло. Винил чёртову мафию и проклинал всех, кто состоял в ней. Но с каждым разом он старался идти вперёд, не оглядываясь.

***

Возвращаясь со школы в приподнятом настроении, в ожидании того, как он обнимет свою маму, а потом пойдет играть в приставку с отцом, он бы никогда не подумал, что найдет свою мать без сознания в луже собственной крови. Отца же скрутили в гостиной монстры в черных смокингах, прижимая того лицом ко столу. Они о чём-то говорили ему и, казалось, даже не слышали прихода подростка, который потерял дар речи, а слезы из его глазниц градом катились по скулам. — Тебе босс сказал, что это надо сделать, значит что? Правильно, ты должен беспрекословно выполнить свою работу. Видишь, чем это тебе обернулось? — огненный монстр прижимал дуло пистолета к голове Гастера, когда тот лишь слабо натянул придурковатую улыбку. — Инк, ты уже дома? А у нас тут гости, как видишь. Подросток с ужасом в глазах посмотрел на всю представшую перед ним картину и упал без сознания на окровавленный пол, марая белоснежную рубашку. С тех пор, в зрачках Инка потухли огоньки жизни. Его маленький мир, где все были счастливы, был разрушен жестокой мафией и его собственным отцом. Художник со скорбью на душе похоронил свою мать, а его отец ушёл, бросив сына в одиночестве. Инк сломался. Каждый прожитый день приносил ему нестерпимую боль и ужасные воспоминания. Каждый день сопровождался порезами на костях, которые кровоточили. Он плакал, рыдал от тяжести своих мучений. Множество раз хотел свести счёты с жизнью. Не было в его жизни никого, кто бы поддержал его, дал совет или просто обнял. Во время каждой мысли о суициде, что-то глубоко в его душе кричало, просило одуматься. Он пытался. И вот, в очередной раз Инк вышел на крышу высотки, облокотившись на перила и со слезами у глазниц смотрел на очередной закат. Спустя пару мгновений и вот он уже перелезает через ограждение и стоит на краю. Всего один шаг изменит его жизнь навсегда. Прекратятся ли его мучения? Он не знал. Но знал точно, что ему больше не придется думать каждый день о своих потерях. Наслаждаясь в последний раз серым закатом, художник расправил руки в стороны. — Я думаю там не безопасно стоять, что думаешь? — в нос ударил сладковатый запах сигареты и Инк повернул голову к источнику звука. — Может, хочешь поговорить? Что-то кольнуло в душе. Художник выдохнул и перелез обратно к незнакомцу, а после сел на крышу и опёрся спиной на ограждение. Инк не думал, что разговор что-то изменит в его жизни, но отказываться не стал. — Знаешь, закат сегодня красивей, чем обычно. Что думаешь? — Он серый, как и все прошлые. Нет в нём ничего особенного. — А мне кажется, что он скрывает в себе что-то тёплое, пробуждает чувство прекрасного. — монстр сделал затяжку и выдохнул, облокотившись одной рукой на перила, а вторую свесил за них. Выдохнув сладковатый дым, он продолжил.  — Я не знаю, что ждёт нас дальше, не знаю, что ты пережил в своей жизни. Но знаю точно, что ты зациклен на прошлом, на том, что ты не в состоянии изменить. Это не убило тебя, но сломало, как погляжу. Как говорится, всё, что не убивает — делает нас сильнее. — незнакомец присел на корточки перед Художником и взяв его за подбородок рукой в черных перчатках без пальцев, приподнял голову скелета. В горящих фиолетовых зрачках в виде сердец читалось понимание и проблески надежды. — Жизнь — это баланс и если всё пошло наперекосяк, то не значит, что в ней нет ничего хорошего. Жизнь — череда положительного и отрицательного. Все трудности, что встречаются на пути, делают тебя сильнее. И если ты справишься с ними, отпустишь прошлое и найдешь в себе силы жить дальше, то выйдешь победителем из этого цикла. Неизвестный встал на ноги и сделав последнюю затяжку, выкинул сигарету за перила. Направляясь к выходу с крыши, он остановился на полпути и повернулся к пребывавшему в шоке Инку. — Если сдашься сейчас — упустишь возможность стать счастливым в будущем. Дверь захлопнулась за монстром и из глазниц Художника ручьём потекли слёзы. Он встал на ноги и повернулся к закату лицом. Тот больше не казался ему серым, а наоборот, обрёл обилие красок в его зрачках. Радужный слабо улыбнулся и последний раз взглянул на расписанное красками природы небо. — Если умершие и правда могут создавать такие прекрасные закаты, то, мам, спасибо тебе. Я не сдамся. Крыша опустела. На ней больше никого не было, а в мире стало на одного монстра обретшего надежду больше. Этот день изменил Инка и с тех пор, он вспоминал слова того незнакомца каждый раз, когда он мысленно уходил в прошлое и поддавался негативным эмоциям. Художник давно забыл, как тот выглядел, но его слова и яркие фиолетовые глаза, полные понимания навсегда отпечатались в его душе. И он верит, что его жизнь не всегда будет причинять ему боль. В его жизни появилась новая цель, заставляющая его двигаться вперёд — искоренить мафию.