Тень

plenka — No

Раскат грома прозвучал за окном, пока Натаниэль избавлялся от следов, которые оставила «Тень». Полы были чисты, труп давно валялся на дне какого-то мусорного бака, а мысли роились в его голове. — Эндрю Джозеф Миньярд. — еле слышно говорит рыжий парень, пока он осматривает тёмное помещение и уходит, оставляя после себя лишь стойкий запах дорогого одеколона и пустоту. Пустота, которая ранее была заполнена горячим воздухом с привкусом опасной и запретной любви, что они оба никогда не признают. Временное развлечение. — думали оба, когда покидали территорию спального района, с головой полных мыслей. Попадая под сильный дождь, Натаниэль медленно плетётся домой, который находится хуй знает где, но он доберётся туда, не смотря на то, что пошёл в другую сторону, хотя поймёт это рыжий, только через пару сотен метров. Неторопливый шаг, пустая дорога, пустая душа. Зачем он вообще спросил? Какого хуя он полез туда, куда вообще не надо? Зачем? Он должен помочь, он должен сделать так, чтобы Эндрю был на свободе, он поможет ему или убьёт, как бы ему не хотелось этого делать, но он должен. Останавливаясь у лужи, под светом фонаря, рыжий рассматривает своё отражение, касаясь щеки, где ранее касался его сумасшедший блондин, а после к губ, которые до сих пор приятно болели от крышесносного поцелуя. Ему определенно мало его, ему мало столь приятных, но грубых касаний, ему мало мужских стонов блондина, ему мало его тепла и ему мало обычного присутствия рядом. Не заметив как глупая улыбка, но лёгкая улыбка растянулась на лице Веснински, он отправляется дальше, ему завтра готовить участок к банкету, который мать вашу запланирован на его день рождения, да и ещё в стиле восемнадцатого века, как же бесит. Он хотел отправиться домой после работы, лечь на постель, включить какой-нибудь фильм и уснуть, просто ничего больше, а тут он должен тусоваться в компании своих коллег, да и ещё с бошкой, полной мыслей о нём.. Промокший до нитки, рыжий всё таки добрался до своего дома, двери которого были заперты и тут он понял, что ключи забрала «Тень». Поискав в карманах, он находит их там, куда не клал, но ощущал ранее еле уловимое касание блондина к этой части тела. Он обязательно спросит его, что конкретно он желает от него и как долго продлится эта игра в правду, но ему нравится. Рыжий идиот может проводить время с ним, даже не задумываясь о количестве минут, проведённых вместе. Он может назвать себя полным придурком, идиотом, конченным сумасшедшим мудаком, но он может себя назвать счастливым и заинтересованным. Жизнь обрела новые краски, новые эмоции и ощущения. Ощущение лёгкости, желания, страсти, похоти, нежности, грубости и настойчивости. Он подарил ему жизнь..жизнь, которая больше не будет серой, пока рядом находится псих с ахуительно прекрасными карими глазами, где он был готов тонуть. Подтянутое тело, к которому он прикасался, ведь он уже пару минут просто смотрит на свои ладони и улыбается. Искренне улыбается. Натаниэль живой. — Обещаю помочь тебе, Эндрю Миньярд, я обещаю вытащить тебя, чего бы мне это не стоило, я помогу тебе, как ты помог мне жить, обещаю. — шепчет в пустоту рыжий идиот, пол под которым, начал намокать минут так 7 назад, может больше, но он не сдвинулся с места ни на шаг, он просто глупо улыбался, вспоминая эту ночь, что Веснински запомнит навсегда, не забудет, никогда. Добравшись до ванной комнаты, голубоглазый справляется с одеждой, отправляя её в стирку и сразу ставя машинку, дабы после уже не заморачиваться и наспех принимает душ, освежая свою голову. Всё таки этот день, был самый лучший в его жизни, что была наполнена страхом, мраком и чувством опасности, которая возросла с появлением Миньярда, но...но он чувствует себя прекрасно и в безопасности, впервые в жизни он чувствует безопасность рядом с убийцей. Он проебался. В третий раз Натаниэль Веснински позволил себе быть слабым и сильным одновременно, поддаваясь на искушение ситуации и блядски ахуительным глаз Джозефа.

***

Миньярд покинул место быстрее, чем ему хотелось бы, но теперь он понял, что это «простое » увлечение, ни-ху-я не простое, это что-то большее, между его ебаным интересом и его безразличием. Голубые глаза, которые так покорно смотрели на него с желанием, но с неторопливым ответом, Миньярд лишь сжато проклинал себя, а мурашки пробегали по его телу, когда он садился за руль автомобиля и покинул место преступления и наверное самого ахуительного, но спонтанного секса. Это странно. — Натаниэль Абраам Веснински.. — в пустоту шепчет «Тень», когда добирается до своего дома. На пороге его встречает лишь единственное существо, которому он искренне доверяет (два). Рыжий, пушистый и такой любимый питомец, которого он забрал давно из приюта. Один глаз голубой, другой карий — это слишком мило. Поднимая животное на руки, Миньярд направляется к дивану, оставляя питомца там, уходя в ванную комнату, запирая за собой двери. Стоя под прохладным душем, закинув голову к верху, пока капли стекают с подтянутого тела, блондин погружается в свои мысли, даже не замечая, что вода стала холоднее. Чёртова съёмная квартира. Бесит. Пришлось быстро покинуть пределы ванной и направиться в комнату, где на постели, свернувшись в клубок, лежал рыжий.. Кого-то он ему напоминал, но отогнав от себя подобные сравнения, или он выкинет кота, юноша забирается на постель, пока существо ложится на его грудь, начиная мурлыкать от присутствия своего хозяина. — Что мне с ним делать, Царь? — обращается к животному блондин, почесав за рыжим ухом, от чего питомец лишь больше таскался к нему потирая лицом об указательный палец. — Я его ненавижу, но когда он рядом, мой мир приобретает пару красок..это странно и да, я разговариваю с котом, как это глупо. Получив укус за палец, мужчина закатывает глаза. — Все рыжие такие красивые мудаки. — шепчет тот, кладя кота на подушку и выключая наконец свет. Повернувшись на бок, прижав одну руку к себе, Миньярд ещё долго лежит и смотрит в одну точку, пока животное мирно сопит рядом, даже не смотря на то, что он не поел. Мысли путались, одна за другой, шли новым потоком, каждый раз одна хуже другой, это пугало. Он не может справиться со своими чувствами и эмоциями, от которых как он думал — давно избавился, но ведь он чувств никогда не избавиться, верно? Голубые глаза, доля покорности и этот возбуждённый голос, интерес мальчишки, каждый его шрам, который лишь украшал его и добавлял загадочности, а страх застывший в океанах Веснински, лишь возбуждали и разжигали огонь там, где он давно погас. Он вновь живой.. — Скоро увидимся, кролик. — обращается в пустоту блондин, отправляясь в царство Морфея.