первый раз
25 июля 2023 г., 01:15
Со всех сторон раздавался протяжный гул автомобильных гудков — типичная пробка перед рабочим днём в Москве. Все, конечно же, опаздывали, и всем нужно было добраться до офиса как можно быстрее. Арсений вальяжно развалился на заднем сидении такси, залипая в телефон и, кажется, впервые совершенно не заботясь о своей задержке.
Этим утром абсолютно всё пошло не по плану: начиная с будильника, которого почему-то не было, заканчивая опоздавшим такси и непривычно длинной пробкой. В обычный день Арсений бы уже взбесился, обматерил всё на свете и добежал бы до ГлавКино — но ни за что не опоздал бы, пришёл бы даже раньше остальных.
Но в этом день ему было всё равно. Их собрание было назначено на девять, первый мотор — на одиннадцать, а сейчас наручные часы Арсения показывали девять двадцать. В принципе, это не такое уж и сильное опоздания, учитывая, что половина команды постоянно приходит не вовремя. Да пускай он задерживался бы и на час, два — всё равно. В глазах — пустота, в душе — тоже.
Арс устал, и устал далеко не от работы. Он устал от своих загонов, от зелёных глаз, каждый раз пронзительно смотрящих прямо в душу, от своей несмелости, оттого, что уже который год не мог признаться, что потерялся в этих омутах. И в последние недели всё это обострилось, а съёмки «Импровизаторов» подвернулись в самый неподходящий момент.
Сон, еда и нормальный отдых уже давно не стояли в приоритете, но, кажется, за последние три дня Арс спал в сумме часов девять и пил только кофе. Кусок в горло просто не лез, а стоило закрыть глаза, как Арсений сразу видел ослепительную улыбку и слышал смех. Поэтому проще было зарыться в работу, которая хотя бы на несколько часов отвлекала от нежеланных мыслей.
Внешне, как и внутренне, Арс выглядел максимально уставшим, что невозможно было скрыть. Поэтому по приезде в офис ему никто и слова не сказал по поводу опоздания почти на час, только окинули сочувственным взглядом и сразу отправили к визажистам. Попов был только рад такому исходу: слушать нотации от друзей, отвечать на их заботливые вопросы сейчас совершенно не хотелось. А одного из коллег не хотелось даже видеть — точнее хотелось так сильно, что это желание уже изрядно бесило Арсения.
Пока Арса гримировали, Стас попросил кого-нибудь ввести того в курс дел, которые обсуждались на собрании — мелкие рабочие моменты. К сожалению Попова и облегчению всех, Антон вызвался на эту роль быстрее, чем Шеминов закончил говорить. Просто ему хотелось побыть рядом с другом и всё-таки узнать, что случилось — узнать наедине, чтобы поговорить о том, что не предназначено для чужих ушей.
У Арса не было сил бороться с таким решением, он устало поплёлся в гримёрку и так же плюхнулся на стул, сразу беря в руки телефон и показывая этим всё своё нежелание разговаривать. В обычные дни Арсений негативно реагировал, если кто-то сидел в телефоне во время разговора, но сегодня был и впрямь необычный день. Антона такое расположение дел совсем не смущало, хотя он и нахмурился на секунду, будто вспоминая отношение Арса к разговорам с «третьим лишним», как тот всегда называл телефон. Но все сомнения Шаст очень быстро и очень глубоко спрятал.
Всё то время, что Арса гримировали, Антон не замолкал ни на миг, постоянно сопровождая свою речь размашистой жестикуляцией. Она неприятно рябила, голова, и так слегка побаливавшая, грозилась разболеться до громадных размеров, поэтому в один момент Арсений уже не выдержал, возмущённо выдыхая и поднимая руку в запрещающем жесте.
— Хватит уже, Антон, — почти прорычал Арс, и Шаст тут же замолчал и вздрогнул от двух вещей. Во-первых, по имени Арсений его почти никогда не называл, разве что в самых крайних случаях. Во-вторых, такой интонации от Попова Шастун никогда не слышал и даже не думал, что услышит. Арс же всегда весёлый, позитивный, а тут такое. Слова застряли в горле.
Арсений же тем временем, поблагодарив визажиста, поднялся с кресла, застегивая на одну пуговицу пиджак, в котором будет сегодня выступать, и совсем по-звериному смотря на Антона сверху вниз. Он выглядел грозно, словно коршун, что вот-вот схватит свою добычу и растерзает её. Шастун невольно сжался и тяжело сглотнул, ожидая, что же скажет Арс.
— Всё, что нужно, я уже понял, — не заставил себя ждать мужчина, проговаривая каждое слово чересчур зло, будто Шаст по меньшей мере жизнь ему испортил. — А остальное, извини, слушать нет желания. Расскажи это кому-нибудь другому.
После этих слов Арс ушёл из комнаты, громко хлопнув дверью. Он поспешно направился в уголок их офиса, где никого обычно нет. Это место всегда использовалось Арсением для того, чтобы побыть в тишине и подумать, там даже дышалось как-то легче. И сейчас актёр нуждался в уголке больше, чем когда-либо.
Не запариваясь по поводу чистоты и опрятности одежды, Арс сел прямо на пол, прислонившись к стене. Он не знал, отчего сорвался на Антона, почему вообще так взбесился, хотя несколько минут назад был утоплен в безграничной усталости. Может, оттого, что Арсений глубоко страдал из-за Шаста, а тот даже не замечал этого и светил своей улыбочкой направо и налево.
А может, оттого, что рядом с Антоном Арс слишком отчётливо видел свою трусость и жалкость, и это как раз и порождало слишком большую злость на себя, которую Арсений выплёскивал на первого попавшегося человека. Просто сегодня им оказался Шастун. Просто сегодня будет сложный день.
Отношения у Антона и Арсения были странные, это видели все, кроме Шастуна, которого всё, видимо, устраивало. Устраивал уже нескрываемый флирт не только на камеру, но и в жизни без дальнейших действий. Устраивало то, что они знают друг о друге абсолютно всё, что обычно даже не знают самые близкие друзья. Устраивало то, что между ними установлено такое безграничное доверие, которое человек в жизни может даже не почувствовать. Устраивало, что они заботились друг о друге больше, чем о самих себе, что могли сделать всё ради друг друга. И, конечно же, устраивало то, что при этом они оставались друзьями.
А вот Арсения это всё уже изрядно достало. Он не мог больше смотреть в глаза напротив, знать почти все мысли, проносящиеся в чужой голове, и не иметь возможности просто назвать Антона своим. Он не хотел рушить то, что у них было — всё-таки второй такой дружбы не будет. Но он не готов ради этой дружбы уничтожить себя изнутри. Арс тоже заслуживал счастливого финала.
За своими размышлениями Арсений не заметил, как утекло время и до мотора остались считанные минуты. Его уже наверняка потеряли, поэтому пускай и нехотя, но Арс встал и пошёл в сторону сцены. Работу никто не отменял, несмотря на то, что там его обязательно будет ждать пара взволнованных зелёных глаз.
Попов знал, что перед выходом Антон обязательно, что бы между ними ни было, сожмёт его ладонь и пожелает удачи, улыбнётся самой обезоруживающей улыбкой. Кажется, впервые Арсу не хотелось урвать это мимолётное касание.
Перед тем, как выйти к другим, Арс замер на несколько секунд и закрыл глаза. Он вспоминал счастливые моменты, связанные с Серёжей и Димой, чтобы настроиться на нужный лад. Но перед взглядом постоянно непроизвольно появлялся четвёртый из них, Шаст, от образа которого Арс старательно пытался избавиться. Появлялись его смеющиеся глаза, улыбка до ушей и яркая мимика. Чувствовались невесомые прикосновения то к спине, то к рукам, то к ногам.
Злость и ярость затмевали всё, хотелось крушить, наблюдая за Шастом даже в воспоминаниях, и от этих эмоций почти нельзя было отгородиться. Арсений всегда боялся, что однажды не выдержит, сорвётся, просто слетит с катушек из-за силы любви к этому человеку. И тогда всё пойдёт крахом
Но всё получится, он прогонит воспоминания на время съёмок. Актёр он, в конце концов, или нет?
***
Сегодняшние съёмки были одними из самых тяжёлых для Арса — даже тяжелее самых первых, когда они мало что умели и совсем не привыкли друг к другу. Сильная физическая утомлённость дала о себе знать в самых неподходящий момент: перед глазами всё плыло, периодически в ушах раздавался звон, но Попов ничего не предпринимал, наивно думал, что всё пройдёт. Думал, пока не смог удержаться на ногах, выходя объявлять, что сегодня у него «день рождения» и он ждёт трёх необычных гостей. Секунда — и мир кружится. Ещё одна — и Арс смотрит на мир внизу вверх, голоса раздаются, будто сквозь толщу воды, а сам он, кажется, лежит на полу, и на него направлена пара прекрасных взволнованных зелёных глаз. Не отдавая себе отчёта, Арс кладёт руку на щёку Шасту, глупо улыбаясь, а в следующий миг уже проваливается в темноту.***
Прошёл буквально час с того момента, как Арсений потерял сознание прямо во время съёмок, а Шаст всё никак не мог найти себе места. Приходивший врач сказал, что не произошло ничего страшного, обычное переутомление на фоне стресса, но Антон хотел накричать на него, сказать, что когда с дорогим ему человеком, с Арсением что-то не так, значит, случилось что-то похуже обычного «страшно». Шастун всё прокручивал в голове последние дни, пытался понять, что же случилось с Арсом, но кроме утренней злости ничего не казалось подозрительным. Но даже этой вспышки агрессии должно было хватить Антону, чтобы понять, что что-то не так! Он корил себя, заламывая руки и ходя из угла в угол. Так прошло ещё полчаса. Наконец, Арсений начал просыпаться и жалобно застонал, безуспешно пытаясь затёкшей рукой поправить упавшие на лоб волосы. Кажется, дискомфорт и злость на себя за невозможность совершить даже такое маленькое действие были первыми чувствами Арса после пробуждения. Шаст тут же бросился к Арсению, садясь на колени перед диваном, на котором тот лежал, и помог ему избавиться от ненавистных волос. В первую секунду Арс не понял, что случилось, поэтому просто вымученно выдохнул и поблагодарил вселенную, на что Антон усмехнулся. Кажется, именно по этому звуку Арс и осознал, что дело вовсе не во вселенной. Он резко сел на диване, широко распахнутыми глазами смотря на улыбающегося Шаста. Попов не помнил, как тут оказался и что произошло, поэтому Антон слегка пугал, и актёр даже слегка согнул ноги, притягивая их к себе. — Что случилось? — хриплым голосом спросил Арсений, оглядываясь по сторонам. — Почему я здесь, а не на сцене? И что ты делаешь рядом со мной? С каждой секундой взгляд Арса становился всё более и более осознанным, к нему вернулась утренняя злость на Антона. Не осталось и следа от того ранимого и открытого мужчины, что несколько минут назад лежал на диване. — Эй, эй, ты чего? — нахмурившись, Антон протянул руку к Арсению и попытался коснуться его, но тот отпрянул. — Ты потерял сознание прямо на сцене, когда начался «День рождения». Съёмки перенесли, врач тебя осмотрел, сказал, что ты просто переутомился. Что произошло, Арс? Что с тобой? Что не так? — Съёмки отменили?! — воскликнул Арсений, резко поднимаясь на ноги и сразу жалея об этом: перед глазами всё начало кружиться. Попову пришлось сесть обратно на диван, чтобы не упасть. — Успокойся, — мягко сказал Антон, присаживаясь на диван рядом. Его рука инстинктивно потянулась к ноге Арса, но он вовремя остановил себя. — Ничего страшного не произошло. Это никого не волнует. Все переживают за тебя. Никто не понимает, почему… почему ты так себя извёл и ничего нам не сказал, не попросил о помощи. Арсений усмехнулся, грустно качая головой. И правда, почему он не пришёл ни к кому из «Импровизаторов» и не сказал, что по уши влюблён в Шастуна? Почему не сказал, что не может больше жить с этим чувством, что поедает его изнутри? Это же такая ерунда. — Ты можешь рассказать мне, что угодно, Арс. Поговори со мной, пожалуйста, я… — Хватит! — крикнул Арсений, да так сильно, что входящий в комнату с огромным стаканом воды Серёжа развернулся, закрыв за собой дверь. От этой картины Попов рассмеялся, закрывая лицо руками. Антон услышал лишь громкий хлопок двери, но быстро сложил два и два. Он не видел ошарашенного лица Серёжи, только мог представить его, но ему этого хватило, чтобы громко рассмеяться, в порыве почти ложась на колени Арсения. После этого маленького события между ними совсем исчезла неловкость. Арс свободно взял Шаста за руки, крепко их сжимая. Серёжа всегда умел сплотить коллектив, был связующим звеном, вот и сейчас он помирил двух друзей, забывших о том, как важны друг другу. — Прости за утреннее, — отсмеявшись, тихо попросил Арсений. Он посмотрел в глаза Шасту и едва мог дышать оттого, сколько в них было нежности. — Я сорвался на тебя ни за что. Ты этого не заслужил. — Всё хорошо, Арсюш, — мягким голосом ответил Антон. — Просто в следующий раз не закрывайся от меня, хорошо? Я всегда хочу тебе помочь и только. По правде говоря… Шастун закашлялся и всё-таки осмелился взять Арса за руку. Попов даже не возражал, наоборот, переплёл их пальцы и устремил всё внимание на Антона, что сейчас явно нервничал. Арс даже примерно не мог понять, что происходит, поэтому терпеливо давал другу время, хотя бы так прося прощение за свой срыв. Антон не спешил начинать. Его слова много изменят — в лучшую или в худшую сторону, но изменят. После этого дороги назад не будет, как бы ни хотелось. Забыть такое не получится. Не выпуская руки Арсения из своей, Шаст пересел на колени перед ним, отчего Арс слегка растерялся, но ничего не сказал. Теперь их глаза были направлены друг на друга. — Я люблю тебя, — быстро выпалил Антон, пока по его лицу растекалась глупая улыбка. — И совсем не как друга. Я влюблён в тебя едва ли не с первой встречи. Каждый день, прожитый с осознанием, что ты не мой, словно выбивал из меня весь воздух. И сегодня, когда ты упал, а я не мог ничего потребовать у врачей, не мог, считай ничего, я понял, что так больше нельзя. Я хочу иметь право называть тебя своим, называть тебя своим мужчиной. Потому что это — то, чего я больше всего хочу. Можешь ударить меня, сказать, что отныне ненавидишь, я стерплю. Шаст умолк, прикрыв глаза. Он даже не представлял, чего ждать. Такое заявление в гомофобной стране, перед человеком, что называл шипперов псами, нельзя назвать безопасным. И только по этому Арс уже мог сказать, как сильно Антон его любит. Арсений не верил тому, что только что услышал. Это казалось глупым розыгрышем, чьей-то шуткой. Не бывает такого, чтобы он влюблялся взаимно, да ещё и в мужчину своей мечты. Бред какой-то. Попов смотрел на Антона и не мог налюбоваться, он словно заново изучал черты его лица, но теперь под другим углом — под углом знания того, что этот мужчина принадлежит ему. И так Шаст становился ещё прекраснее. Но, видимо, Арс молчал слишком долго. От радости он не мог вымолвить ни слова, что Антон расценил по-своему. Его руки медленно отпустили ладони Арс, глаза с невероятно глубокой печалью открылись. Он поднялся на ноги, желая как можно быстрее убраться отсюда, и даже не собирался прощаться с коллегой — теперь, наверно, исключительно коллегой. Арс поднялся следом, настолько погружённый в собственное счастье, что не заметил боли Шаста. Одновременно они сделали шаги в противоположные стороны и буквально врезались друг в друга. Удар вывел обоих из какого-то транса, заставляя посмотреть друг на друга. Арс нашёл ладонь Шаста и, не отрывая взгляда, сжал её. Изо рта Антона вырвался удивлённый вздох, а в его глазах появился маленький лучик надежды. — Я тоже тебя люблю, — едва слышно прошептал Арсений. Шастун не поверил тому, что услышал. Он подумал, что ему показалось. — Повтори, — ещё тише попросил Антон, на что Арс только усмехнулся и приблизился к лицу Шаста так близко, что между их губами оставались считанные миллиметры. — Я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю, лю… Слова Арсения потонули в самом прекрасном поцелуе на свете: не выдержав, Шаст сократил такое лишнее расстояние между их губами, исполняя свою заветную мечту. Антон переместил руки на талию Арсу, рывком прижимая их тела друг к другу. В нём накопилось столько чувств, что сейчас он не мог сдержаться. Хотелось получить всё прямо здесь и сейчас, хотелось завладеть Арсением целиком… Какая-то, пожалуй, большая часть Антона до сих пор не могла поверить в происходящее, поэтому он нисколько не удивился тому, что Арс первым отстранился и сделал шаг назад, выпутываясь из плена тёплых рук. — Что-то не так? — быстро спохватился Антон. Он почувствовал себя виноватым, хотя и не понимал, за что именно должен просить прощения. — Я сделал что-то не то? Только скажи, и я… — Нет, нет, всё в порядке, — поспешил успокоить Арс, широко размахивая руками. Это был верный признак того, что что-то не так. — Это просто очень… неожиданно. И, надо сказать… подозрительно. Антон опешил; он удивлённо поднял брови и усмехнулся, поняв, что имеет в виду Арсений. Неужели он такого плохого мнение о Шастуне, что думает, что тот способен врать о любви? Это ранит сильнее, чем удар ножа. — Ты думаешь, я всё это зачем-то подстроил? — ядовито выплюнул Шаст, напирая. Он в очередной раз обрадовался, что выше Арсения, потому что это добавляло его взгляду грозности. И Арс чувствовал себя невероятно маленьким, он хотел сжаться и стать как можно меньше, лишь бы эти яростные зелёные глаза не смотрели на него. Такая злость в глазах, что несколько минут назад говорили о любви, пугала. Но Попов заслужил её, поэтому, тяжело сглотнув, собрал в себе все силы, чтобы ответить. — Нет, но просто… Мне сложно поверить в том, что ты действительно можешь меня любить, — Арсений звучал тихо, будто боялся, что его могут ударить. — Я так долго этого ждал. И так сильно мечтал. И уже не надеялся. Ты мой близкий друг, поэтому не буду лукавить. Я привык, что мои мечты не сбываются, а ты был самой большой из них. Я боюсь, что это — попытка вернуть меня в тонус, и ты просто сделаешь мне больно. А я этого не вынесу. Злость, всё ещё царящая где-то внутри Антона, отошла на задний план. Теперь его порывом было сжать Арсения в крепких объятиях и защитить абсолютно от всех, даже от самого себя, если потребуется. И Шаст не сдал сдерживаться, обнимая Арса до сдавленных вздохов. — Ты должен верить мне, — не разжимая объятий, прошептал Шастун. И почувствовал, как Арс медленно расслабляется, удобнее устраиваясь в его руках. — Я люблю тебя уже несколько лет. Ты не мог этого не замечать. Знаешь, наверно, сейчас надо спросить, не хочешь ли ты стать моим парнем, но «мой мужчина» тебе идёт гораздо лучше. Поэтому, Арсений, не соизволите ли вы вступить со мной в отношения и стать моим мужчиной? Арс глухо рассмеялся от такого официоза, но всё-таки сделал шаг назад, не отпуская Шаста, просто чтобы дать ответ, смотря в глаза. Смотря в глаза, прекраснее которых он никогда не видел. И, как Арсений был уверен, никогда не увидит. — Конечно, я согласен, — коротко ответил Арс, широко-широко улыбаясь. Кажется, в его сердце сейчас было больше радости, чем когда-либо за всю жизнь. — Мой мужчина, — прошептал Шаст, улыбаясь так ярко, что солнце можно было выключить и никто бы не заметил. От счастья он схватил Арса за талию и поднял, кружа вокруг себя, как какую-то принцессу. Ему было абсолютно безразлично, как много им лет. У Антона был принцип, если он что-то хочет сделать — он делает. И носить Арсения на руках в прямом и переносном смыслах было его главным желанием. Арс продолжал смеяться, крепко прижимаясь к Антону. Всё происходящее было крайне непривычным, а Арсений — не тот человек, что любит выходить из зоны комфорта. Но иногда можно. Особенно ради любви. Поставив Арса на пол, Антон не выдержал и снова коротко его поцеловал. А в следующую секунду открылась дверь, в комнату завалились Серёжа с Димой, явно обеспокоенные тем, что Арс и Шаст долго сидят вместе и никого не зовут. Не сказать, что увиденное шокировало ребят. Только слепой не заметил бы, что они влюблены друг в друга, а Дима всё-таки не только зрячий, но ещё и умный человек. По правде говоря, они с Серёжей даже сделали ставки, как быстро они сойдутся. — Ты должен мне косарь, — просто сказал Поз, с ехидной улыбочкой поворачиваясь к другу. — Я говорил, что они сойдутся до нового года. — Вы делали на нас ставки? — слегка ошарашено спросил Арсений, выпутываясь из объятий Антона. Теперь он стоял рядом, спиной опираясь на грудь любимого человека. — Нас бы взяли в долю! Нам, думаете, было неинтересно, когда мы сойдёмся?! Предатели. Несколько секунд в комнате царило молчание, а затем все, кроме Серёжи, пребывавшего в глубоком шоке, громко рассмеялись. Во время смеха Антон приобнял Арса за талию, и Попову ощущение чужой руки на собственном теле показалось донельзя правильным. Будто всё так, как и было предначертано. Арс еле удержался, чтобы не начать пялиться на Антона глазами, полными любви. Но почему-то ему хотелось сохранить это исключительно для них двоих, чтобы больше никто не видел этого и не мог разделить с ними прекрасные моменты. Поэтому Арс просто ближе прижался к Шасту. — Мы рады, что вы наконец-то перестанете страдать, правда, — радостно воскликнул Поз, улыбаясь во все зубы. — Надеюсь, со свадьбой вы не будете так тянуть, как с началом отношений. И надеюсь, что буду хоть чьим-нибудь другом жениха! Своими непринуждёнными словами Дима вогнал обоих мужчин в краску, и тут они уже не выдержали и повернулись друг к другу с одновременно шокированными и влюблёнными глазами. Никто из них прежде даже не задумывался о том, что у них могут когда-то сложиться отношения, что уж говорить о большем. Но теперь перед их глазами стали пролетать красочные картинки в чёрно-белых тонах… — Блин, Поз, зачем ты это сказал! — возмущённо воскликнул Серёжа, закрывая лицо рукой от мучений. — Они же явно стоят и представляют это теперь. Мы их потеряли! А я хотел услышать историю, как они пришли к тому, к чему пришли! — Ничего, Матвиеныч, услышим, я уверен, — успокоил Дима, закидывая руку на плечи другу. — Когда они придут в себя и им надоест компания друг друга, они снова вернутся к нам и будут проедать любовью мозги — но на этот раз они хотя бы будут уверены во взаимности. И я не знаю, что будет хуже, их прошлые страдания или будущее восхищение. Пока Серёжа продолжал возмущаться и ворчать, словно старый дед, Антон и Арс отлипли друг от друга, услышав слова Поза. Они одновременно рассмеялись, полностью копируя движения. Они знали, что компания друг друга им не надоест, но постоянно быть вместе тоже не получится: им всё ещё придётся ездить на съёмки разных проектов, иногда работать не вместе. И в такие моменты друзья явно будут вынуждены слушать их «нытье» о том, как они скучают. Но ничего, как-нибудь с этим справятся и Антон с Арсением, и их друзья. В конце концов, главное, что сейчас все обрели счастье. — Ладно, голубки и вечно одинокий Серёжа, пойдёмте по домам, что ли, — предложил Поз, почёсывая затылок в задумчивости. — А завтра соберёмся все вместе, с близкими нам людьми, и отметим то, что вы перестали тупить. Шаст и Арс наградили Диму убийственными взглядами, но согласились, решив, что это — лучший способ рассказать об их отношениях всем важным для них людям. Да и время вместе вне работы в последний раз они проводили очень давно. Съёмки и плотные графики не щадят никого. Не убирая руки с талии Арса, Шаст направился к выходу, таща своего мужчину за собой. По дороге к выходу Дима и Серёжа всё-таки выпытали у ребят кое-какую информацию, но совсем незначительную. Рассаживаясь по машинам, они договорились о месте и времени встречи завтра, а также о том, что обязательно должны будут услышать полную историю. По дороге домой Арс взял Шаста за руку, переплетая их пальцы, и это чувствовалось так правильно, так спокойно, что Арсений понял: их любовь достойна ожидания хоть в тысячу световых лет.
