мой мужчина

      Пять часов в самолёте, а потом час в машине — пускай и на заднем сидении, пускай и в обнимку со своим мужчиной. Что может быть хуже такой долгой поездки? Только рис и рыба, ответил бы Шаст.       Шёл второй месяц их бесконечных гастролей, и парни уже выбились из сил. Бесконечные перелёты, сборы, концерты забирали силы, а единственным двигателем было желание как можно скорее вернуться домой, где их ждали семьи. У всех на руках уже были билеты в родные города. А у Шаста и Арса даже по два — не будут же они расставаться, поедут сначала к одному, потом ко второму. Потратят больше времени, зато будут вместе.       Команда приехала в гостиницу ближе к полуночи, быстро заселилась и без разговоров разошлась по своим номерам. У Арса и Шаста были отдельные номера с двуспальными кроватями — маскировка, чтобы никто не пустил слухов, но при этом они спокойно могли ночевать вместе. Один номер, как правило, всегда пустовал. Кто-то из них заходил туда раз в день, чтобы развести беспорядок и создать видимость жизни, но не более.       Зайдя в номер, Шаст сразу же рухнул на постель лицом вниз. У него не осталось сил. Дорога всегда утомляла его, но эти гастроли давались особенно тяжело. Казалось бы, их отношения с Арсением должны всё упрощать, делать легче, и так оно и было. Но во всём были плохие стороны.       Когда ребята рассказали всем о своих отношениях, Ира перестала с ними общаться. Должно быть, у неё ещё была надежда на то, что Шаст вновь полюбит её, и теперь надежда разбилась вдребезги. Она молча собрала вещи, написала заявление об увольнении и уехала в Воронеж. Так Антон лишился не только близкого друга, но и кота. Пожалуй, за кота даже более обидно.       Приезд Иры в Воронеж вызвал определённые вопросы у родителей Шаста, для которых это событие не осталось незамеченным. Не получив от сына никаких конкретных ответов, они решили напрямую узнать у Иры об их отношениях. И девушка, недолго думая, решила насолить бывшему парню и рассказала всё как есть. Теперь мама и отчим ждали ребят с нетерпением, но Антон так и не понял, одобряют родители их союз или нет.       Шаст невероятно сильно переживал из-за этого, но, кажется, где-то глубоко в душе у него была уверенность, что его примут любым и с любым человеком — главное, чтобы тот дарил ему счастье. А вот Арсений, видимо, переживал гораздо сильнее и старался этого не показывать, осознавая, что главный герой этой истории — Антон, а не он. Но с такими невообразимыми чувствами совладать бывает нелегко.       Арс присел на кровать рядом с Шастом, немигающим взглядом смотря в пол. Совершенно инстинктивно он положил ладонь на его ногу и пальцами принялся выводить замысловатые узоры, больше напоминающие какие-то буквы. Мысли слишком быстро крутились в его голове, он не успевал схватить ни одну.       Обычно в такие моменты ему достаточно было посмотреть на Антона, чтобы все тревоги испарились. И Попов надеялся, что это поможет, однако, кинув на Шаста взгляд, ощутил лишь беспомощность. Его любимому человеку было плохо, а он ничего не мог сделать. Даже оставаться рядом ему было не по силам: знал же, что Антон почувствует чужую тревогу и сам расстроится.       Арсений понимал, что сейчас нужно уйти, но даже мысль об этом причиняла боль. Это значило, что нужно оставить Антона в трудную для него минуту одного. Но что Арс мог? Показать ему, как сам боится, чтобы сделать ещё хуже? Или попросить утешить, зная, что Шасту ещё хуже?       Нет, Арсений не мог так поступить. Он не мог поставить свои интересы выше интересов Антона, максимум — вровень. Поэтому Арс одними губами прошептал извинения, глядя на Шаста глазами, полными слёз.       — Я переночую у себя в номере, — тихо сказал Арсений и, не дожидаясь лишних слов, собрал необходимые вещи и ушёл.       Антон нахмурился и приподнялся, чтобы возразить, спросить, что за бред Арс несёт, но преждевременным ответом стал громкий хлопок закрывающейся двери.

***

      Стоило зайти в собственный номер, как Арсений сел на пол прямо под дверью. Он дал волю слезам, хотя не помнил, когда последний раз плакал — кажется, это было слишком давно. Может быть, даже в детстве.       Он обхватил голову руками, до боли сжимая волосы. Кажется, в эти минуты у него проносились самые тёмные мысли. Такое бывало нечасто, с появлением Антона — никогда, но, видимо, сегодня особенный день.       Арс винил себя в возможных проблемах с родителями Шаста. Сам-то он помнил, как признавался родителям в ориентации, и пускай это было больше двадцати лет назад, воспоминания оставались свежими.       Он помнил гнетущую атмосферу за столом, помнил громкий голос отца и удар. Помнил вкус крови во рту. Помнил, как бежал по снегу в лёгкой одежде, а потом лежал в больнице с воспалением лёгких. Помнил слёзы матери, помнил, как она ругалась с мужем, лишь бы тот не трогал сына.       Всё образовалось спустя долгие месяцы, во время которых Арсений в одиночку прошёл через самый настоящий ад. Он не хотел, чтобы Антон испытывал то же самое по его вине, не мог этого допустить. Но именно это и произошло.       Если бы Арсений тогда не ответил Шасту взаимностью, не было бы никакого разговора с близкими друзьями. Ира не уехала бы в Воронеж и не рассказала бы всё родителям Антона. И тот не рисковал бы потерять самых дорогих людей в своей жизни по вине Арсения.       Попову даже мысль об этом была невыносима. Он должен был предугадать, что всё так получится, должен был попросить не рассказывать Ире. Чувствовал же, что добром это не закончится. Но проигнорировал интуицию, доверившись Антону и его словам о Кузнецовой. Доверился и опять проиграл.       Арс просидел на полу, кажется, тысячу лет, после чего всё-таки нашёл в себе силы переодеться и лечь на кровать, но тяжёлые мысли всё равно не покидали его, с каждой секундой становясь всё темнее и темнее. Попову даже стало интересно, сколько он ещё выдержит.       Сейчас Арсению хотелось лишь одного — поскорее уснуть, чтобы хотя бы на пару часов ему стало легче.

***

      На следующее утро Арсений вёл себя со всеми, как обычно, будто ничего и не произошло. Просто потому, что для всех, кроме него, ничего действительно и не произошло. Обычный вечер, обычная ночь, обычное утро.       Вся команда, за исключением всё ещё спавшего Антона, сидела за огромным столом в ресторане отеля и завтракала. Все непринуждённо между собой разговаривали, не обращая никакого внимания на отсутствие своего коллеги. Привыкли уже, что тот проводит первую половину дня в постели.       Арсений расположился между Серёжей и Стасом, игнорируя их вопрошающие взгляды. С момента встречи он не замолкал, рассказывая то про достопримечательности этого города, то про его историю, то вообще заговаривал на абсолютно непонятные темы. Кажется, в какой-то момент он даже согласился сходить вечером с Серёгой в бар, чем переполнил чашу его терпения.       — Так, Арсенька, завались! — грозно, но без злобы прикрикнул Матвиенко. Арс тут же замолчал, слегка обиженно глядя на друга. — Я понял, что вы с Антоном поругались. Может, уже расскажешь, что произошло, а не будешь третировать нас умными фактами?!       — Мы не ругали…       — Вот давай только без этого! — громче нужного воскликнул Серёжа. Вся команда обернулась на него, думая, что что-то случилось. — Извиняюсь, всё в порядке! — крикнул он в толпу, после чего наклонился совсем близко к Арсу, так, чтобы даже сидящий по другую руку Стас ничего не услышал. — Ты пришёл один, но это ладно, Шаст любит спать. Ты не оставил рядом с собой пустого места для него, как обычно это делаешь. Всё утро непривычно много болтаешь, ни разу не отвлёкся на телефон, чтобы написать своего ненаглядному. А теперь ещё и в бар согласился идти, хотя обычно либо отказываешься, оставаясь с Шастом, либо хотя бы спрашиваешь у него, хочет ли тот. Выкладывай, Арсенька, что случилось.       Попов замер, в шоке открыв рот. Он явно не ожидал такого порыва от Серёжи из-за безобидного пропуска завтрака и согласия идти в бар. Кто вообще придаёт значение таким мелочам? Они же легко объясняются, и любой другой человек не обратил бы внимания. Любой, но не Серёжа: он знал Арсения, как облупленного, поэтому с полуслова считал всё то, что Попов не хотел показать.       — Ничего не случилось, Сергуль, — ошарашено ответил Арс, протягивая руки к воде. — Просто Шаст сказал, что пропустит сегодня завтрак, дабы побольше поспать, и попросил принести меня что-нибудь. Вот и всё. Чё ты заводишься сразу?       Сергей недоверчиво сузил глаза и, глядя на Арсения, отпил кофе. Чашка звонко ударилась о стол, и сидящим неподалёку людям уже было сложно не поворачиваться на ребят. Вне камер Попов не любил привлекать внимание к себе и своей личной жизни, поэтому ему вмиг стало неуютно. Он поёжился, словно желал стать меньше. Обычно в такие моменты рядом появлялся Антон и закрывал его собой, но сейчас Арсений был один.       Арс понял, что за столом ему делать больше нечего: вряд ли большинство успокоится, пока не обсудит произошедшее и не посмотрит множество теорий. Осторожно собрав на тарелку еду, он попрощался со всеми и быстрым шагом пошёл обратно к номерам.       В холле толпились люди. Арс спешно пробирался к лифтам, стараясь не уронить еду. Он чувствовал, что задыхается, и с каждым шагом становилось всё хуже и хуже. Паника стремительно накатывала.       Привалившись к стенке лифта, Арсений постепенно успокаивался. Он вспоминал все дыхательные упражнения, которые однажды посоветовал ему психолог. Пока проблема оставалась строго между Арсом и Антоном, её можно было отрицать, но когда о ней узнавал хотя бы один человек, Арс больше не мог не замечать проблему. И в его глазах каждая мелочь грозилась стать предлогом для расставания.       Около номера Арсений надолго замер. Он снова будто очутился в начале их отношений, когда не знал, что делать: то ли зайти, разбудить Шаста и заставить его покушать, то ли оставить тарелку под дверью, а дальше будь что будет.       С одной стороны, Арсению хотелось подойти к Антону, нежно поцеловать его, лечь рядом, чтобы скрасить пробуждение любимого человека. Хотелось, чтобы все обиды забылись, проблемы решились и всё снова стало, как раньше. Но Арс понимал, что так нельзя. Если не обсудить то, что его волнует, потом это неожиданно всплывёт, и будет только хуже.       Арсений простоял возле номера, кажется, целую вечность; а потом всё-таки открыл дверь своей ключ-картой и вошёл внутрь, решая не бегать от своих проблем.       Внутри царила атмосфера сна и темноты; Антон всегда плотно закрывал шторы на ночь, чтобы даже луч света не проник в комнату, и обычно открывал их Арсений. По-иному Шастун не мог встать. Именно поэтому Антон до сих пор беззаботно спал, обняв руками и ногами подушку и одеяло так, словно на их месте должен быть кто-то другой.       Арс аккуратно поставил тарелку на стол и написал маленькую записку, где извинился за своё поведение и пообещал позже всё объяснить. Может быть. Он надеялся, что так даст себе время собраться с мыслями и решиться. И преградить все пути отхода.       Попов уже собирался уходить, пораньше отправиться на концертную площадку или прогуляться по городу. Что угодно, лишь бы не находиться рядом со знакомыми людьми, которые могут залезть в душу. Ему нужно было больше времени, чтобы разобраться с собой.       В голову неожиданно ударила мысль, что все вещи остались в номере Антона. А чемоданы лежат недалеко от кровати. Арс чертыхнулся и крепко сжал кулаки. Почему на его пути всегда появлялись дополнительные преграды? Антон же спит невероятно чутко и может проснуться от любого звука.       Арсений старался действовать максимально тихо, поэтому всё получалось в разы медленнее. Арс даже не смотрел, какую конкретно одежду взял, сочеталась ли между собой, была ли удобной — главное, что лежала сверху и была чёрной.       Схватив вещи, Арс собирался бежать к выходу, но услышал тихое бормотание позади и не смог просто уйти. Обернувшись, он увидел, как Антон нахмурился и ёрзает во сне, словно ему снится что-то плохое. Неслыханная нежность затопила Арсения, и он присел перед кроватью. Руки сами потянулись к Шастуну и разгладили складку между бровей, прошлись по скулам и губам.       — Прости, милый, ты этого не заслужил. Возможно, я не тот, кого ты искал, — на грани слышимости прошептал Арс, со всей любовью взъерошивая волосы Антону.       Уже поднимаясь на ноги, Арсений почувствовал, как его хватают за руку и резко тянут на себя. От неожиданности он не удержался на ногах и упал прямиком на Шастуна, что быстро взял его в захват.       — Куда ты вчера сбежал? — сонно пробормотал Антон, крепче прижимая к себе Арсения. Он положил его рядом, облепляя всеми конечностями и отпустив наконец подушку и одеяло. — Я скучал.       — Антон, мне нужно готовиться к концерту, — сдавленно ответил Арс, ни пальцем не притрагиваясь к Шастуну. Ему было больно это говорить, невероятно больно. Одно дело — уходить, пока Шаст спит. Другое — в лицо сказать, что ему нужно побыть наедине с собой. Это делает проблему ещё реальнее.       Шастун даже не обратил внимания на то, что Арс назвал его по имени. Он был слишком рад, что любимый человек теперь рядом. Ночь без Арсения была крайне тяжёлой, Шаст совершенно не отдохнул и почти даже не спал. Усталость сморила его только под утро.       — Полежи со мной немного, — попросил Антон, зарываясь в волосы Арса. — Мне не хватало тебя этой ночью. Давай выкроим для нас хотя бы полчасика? Мне это нужно, чтобы набраться сил перед концертом.       Арс почувствовал, как слёзы становятся комом в горле. Как же давно он не плакал… Но сейчас его сердце разрывалось на мелкие кусочки. Невыносимо было видеть Антона, столь нежного и нуждающегося в нём. И невыносимо было осознавать, что Арсений должен уйти.       Арс всегда думал, что пластырь нужно отрывать одним движением. Воспользовавшись тем, что Шаст расслабился, Попов резко вскочил, схватил одежду, что упала на пол, и побежал к двери. Перед самым выходом он почувствовал, что не может просто так уйти, не может оставить всё в прошлом. Арс обернулся, кидая умоляющий взгляд прямо в глаза Антону, который абсолютно ничего не понимал.       — Прости, но я не могу по-другому, — просто сказал Арсений, открыл дверь и вышел, оставляя в номере самого дорогого человека, которому, кажется, только что разбил сердце.

***

      Время до концерта тянулось мучительно медленно. Как Арсений ни мечтал попасть в этот город, его красоты сейчас никак не помогали отвлечься от мыслей об Антоне. Он помнил его глаза, эмоции в них, кажется, огнём были выжжены на подкорке сознания Попова.       Почему Арсений такой? Почему не может просто подойти и сказать о том, что его мучает, вместе с Антоном разделить проблемы? Почему не может прекратить причинять боль любимому человеку? Почему, просто почему?       На площадку Арсений приехал самым последним, даже после Серёжи, и исключительно после десяти звонков от Стаса. И, кажется, сотни сообщений от Антона, которые Арс даже не прочитал. Шастун наверняка нервничал, но как Арсений мог его успокоить? Сказать, что всё в порядке? Но это же ложь.       Арс чувствовал себя последней сволочью из-за того, как поступал с Антоном. Поэтому, заходя на площадку, он решил, что пару часов сможет побыть и импровизатором, и актёром и сделать вид, будто всё в порядке. Как минимум потому, что от их взаимоотношений зависит успех шоу, а Арсений всё-таки профессионал. И то, что он соскучился по Антону и переживает за него, совершенно не играет никакой роли. Ни чуточки.       На сцене уже вовсю проходил саундчек, когда Арсений влетел в зал, размахивая сумками, полными сувениров.       — Здорова, пацаны! — радостно поздоровался Арс, запрыгивая на сцену. Перед дверьми он включил актёра и пообещал себя вести себя, как обычно: весело, беззаботно и странно. — Ну, что я пропустил?       Арсений проигнорировал все вопрошающие взгляды и внезапно повисшую тишину. Помимо них в зале сидели менеджер и его заместитель, которые совершенно не понимали, почему нет никакой реакции. Кажется, им было очень и очень неловко.       — Арс, как прекрасно, что ты пришёл, — недовольно пропыхтел Стас, поднимаясь на сцену. — Ребята, перерыв десять минут, пока мы подготовим микрофон и Арсений переоденется. Бегом в гримёрку и обратно сюда.       — Есть, сэр, — Арс шуточно отсалютовал Стасу и сохранял серьёзное выражение лица, пока тот не скрылся в техническом помещении.       Стоило Стасу уйти, Арсений рассмеялся и, схватив рюкзак с одеждой, подплыл к Антону, который абсолютно не понимал, как ему реагировать на происходящее.       — Простите, парни, совсем потерял счёт времени, пока ходил по магазинам. Зато я и вам кое-чего купил! И семьям. После концерта всё отдам. Вам понравится, честное слово.       — Ничего, Арсюх, если Серёжа пришёл вовремя, значит, кто-то должен был опоздать вместо него, — посмеялся Дима, совершенно не запариваясь по поводу этой ситуации. Подумаешь, с кем не бывает. Они все взрослые люди и могут допускать ошибки. Зато Серёжа искусственно обиделся и слегка стукнул Диму по плечу.       — Ты лучше беги переодеваться, иначе Стас тебя съест. Он тут рвал и метал, — дополнил Матвиенко, продолжая «бить» Диму, на что тот изображал неистовые муки.       — Уже бегу, — хихикнул Арсений, хватая Антона, который продолжал стоять, как истукан, под руку. — Пойдём, Антош, мне нужна твоя помощь!       Арс слишком быстро умчался, чтобы не дать друзьям и слова сказать по этому поводу. Меньше всего ему хотелось слышать шутки Серёжи об их отношениях, когда всё было совершенно не так гладко, как могло в эти минуты показаться.       До гримёрки они шли в полном молчании. Позади Арсения только слышалось недовольное пыхтение Антона, а хватка руки с каждой секундой усиливалась, будто Шастун безуспешно сдерживал гнев. Арс намеренно не замечал ничего из этого, погрузившись в свои мысли — для безопасности обоих.       Но стоило двери гримёрки закрыться на замок, как Антон не выдержал и взревел, но тихо, чтобы за стенками их не было слышно:       — Какого чёрта происходит, Арс?! Когда вчера ты ушёл спать к себе, я подумал, что тебе просто нужно время наедине с собой, но ты шарахаешься от меня весь день, при этом приносишь еду и при всех ведёшь себя так, будто всё в порядке! Что происходит, ты можешь мне объяснить? Или сейчас тоже выгонишь?       — Антош, я, — Арсений пытался что-то сказать, оправдаться, но его голос сорвался, и на глазах выступили слёзы.       Попов просто покачал головой и обнял себя руками, больше не в силах сдерживать эмоции. Он знал, что позже почувствует себя отвратительно за то, что вылил боль на Антона, которому явно приходится ещё хуже, и будет корить себя. Но он больше не мог делать вид, что всё хорошо, что ему просто нужно время, когда на самом деле ему нужен был только Антон.       Шастун растерялся от подобной реакции, потому что ожидал совсем другого: того, что Арсений закроется, будет делать вид, что это совсем не так, переведёт всё в шутку. Но вид Арса, что не скрывал свои настоящие эмоции, был до сих пор в новинку Антону и, он подозревает, всегда будет, сколько бы лет ни прошло.       Антон быстро обнял Арсения, крепко прижимая его к себе и медленно гладя по спине. Он чувствовал, как родные руки обхватывают его и приближаются ещё сильнее, словно желая раствориться в любимом человеке.       — Тише, милый мой, тише, — шептал Шастун на ухо Арсу между его многочисленными всхлипами. — Я здесь, я с тобой. Мы всё с тобой преодолеем, слышишь? Что бы ни случилось.       После этих слов Арсений ещё сильнее возненавидел себя за то, что показал Антону слабость. И, кажется, они стали причиной, по которой Арс больше не мог себе этого позволить. Он медленно, но уверено отстранился, не разжимая объятий. Его хрустально-голубые глаза нашли глаза Антона, и ему стало почти физически больно от того, сколько в них было любви.       — Прости, родной, я просто очень устал, — слабо улыбаясь, прошептал Арсений. — Всё в порядке. Поговорим после концерта, ладно?       Арс вымученно улыбнулся, на что Антон растерянно кивнул. Он даже не успел и слова сказать, а Арсений уже коротко мазнул губами по его щеке и выбежал, схватив свои вещи.       Антону лишь оставалось надеяться, что Арс не закроется от него в этот раз, и они решат эту проблему, какой бы она ни была, вместе. И их сердце — общее на двоих — не разобьётся.

***

      — Пожалуйста, поприветствуйте Анастасию и Павла, нашу пару для «Первого свидания»! — на весь зал сказал Стас, и зрители громко аплодировали, поддерживая счастливчиков.       Пара, сияя от радости, заняла свои стулья и помахала залу. Настя даже отправила воздушный поцелуй, её прямо-таки переполняли эмоции от того, что их выбрали.       — Спасибо, что это мы, — хохотнул Паша, взлохмачивая свои блондинистые волосы, что чёлкой спадали ему на лицо и закрывали глаза.       — Вам спасибо, что пришли, — не остался в долгу Стас. — Итак, пожалуйста, каким было ваше первое свидание?       — Сразу поясню, что первое свидание для нас значит очень и очень много, — начал Павел, беря руку Насти в свою и переплетая пальцы. — Дело в том, что перед тем, как начать отношения, мы очень долго, кажется, лет пять?       — Около того, да. Может быть, даже шесть, — дополнила Настя, вспоминая все года и восстанавливая хронологию у себя в голове.       — Были женаты? — пошутил Арсений, скрещивая ноги, и зал рассмеялся, но громче всех — Антон, и Арс едва сдержал порыв повернуться в его сторону и одарить самой мягкой улыбкой на свете.       — Если бы! — поддержал его волну Паша, за что получил лёгкий удар по плечу. — Мы дружили, да, были лучшими друзьями.       — Так вот как ты выглядишь, тот, кто вышел из френдзоны, — смешно удивился Антон и даже встал пожать ему руку. — Дай мне потом парочку советов, а то мне уже больше, чем хотелось бы, лет, а я всё девушку не могу найти, только дружу с ними, — прошептал Шастун, подмигивая, и под сочувствующие крики зала вернулся на кресло. Серёжа молча похлопал его по плечу.       — Скорее это я вышла из френдзоны, — возмутилась Настя, и какая-то девушка из первого ряда даже прокричала ей слова поддержки.       — А, даже так, — удивился Дима и наклонился чуть вперёд. — Мне кажется, это первый случай, когда во френдзону попала девушка.       Не успел Поз договорить свою фразу, как зрители — а это в основном были девушки — взорвались возмущением, крича, что это — не более, чем обычная ситуация.       — Ладно, молчу, а то меня ещё растерзают. Ну извиняюсь, просто я таких историй не слышал!       — Потому что, Димас, твои друзья — это мы, а не девушки, — рассудил Арсений, делая вид, что сказал нечто гениальное.       — Ладно, давайте продолжим, — прервал Стас, возвращая всех к теме импровизации. — Итак, Вы дружили около пяти лет перед тем, как начать отношения.       — Да, именно так и было, — начала Настя и кинула встревоженный взгляд на нынешнего мужа, ища в нём поддержки. Тот без вопросов обнял её за плечи. — К началу отношений мы переживали серьёзный кризис, видимо, понимали, что не можем больше быть просто друзьями, но не понимали, что у нас может что-то выйти. Мы буквально были на грани оттого, чтобы полностью прекратить наше общение.       — И в тот момент я как раз пригласил её на первое свидание. Подумал, если не сработает, то точно всё закончу.       — Мы не могли поговорить друг с другом на эту тему, потому что было невероятно тяжело и страшно. Всё-таки разговор закончил бы всё это совершенно точно, а рисковать не хотелось. Я, кажется, каждую ночь плакала от безысходности.       Настя говорила это легко, словно рассказывала милую историю, но Паша помнил, как ей было сложно, поэтому прижал ближе к себе. У Арсения кольнуло что-то в груди. Он видел людей, которые справились со сложностями, и не понимал, почему у него не получается.       Зал громко поаплодировал, поддерживая Анастасию. Они могли представить, что даже спустя столько лет рассказывать об этом всё ещё непросто.       — На первом свидании абсолютно всё пошло не по плану, — перехватил линию Паша, и в этот момент Настя едва сдерживала смех. — Вместо красивого вечера в ресторане на крыше мы оказались в полицейском участке в камере с мерзко пахнущим бомжом. К тому же он совсем не пользовался туалетом.       Антон, а за ним и все импровизаторы по очереди сделали вид, что их тошнит. Даже Стас повторил флешмоб, а за ним и весь зал. Ребята сильно любили такое взаимодействие со зрителями, когда оказываешься с ними на одной волне.       — По дороге в ресторан мы попали в неприятное ДТП, а Настя на каблуках и в красивом платье подралась с водителем, а потом в пух и прах разругалась со мной. И тогда, в камере, прям казалось, что это конец. Свидание не решило наши проблемы. Я подумал, что тогда нам уже ничего не поможет.       — И тогда вы всё-таки решили расстаться, потому что вам обоим сложно и не хотелось обременять? — вполне серьёзно спросил Арсений, но на самом деле он очень сильно волновался. Почему-то их ситуацию он невольно проецировал на их с Антоном отношения. Услышать ответ было невероятно важно.       — Если бы мы так сделали, значит, это была бы не любовь, — попросту ответила Настя, пожимая плечами, и Арсений поудобнее устроился в кресле, показывая, что ждёт объяснений. — Понимаете, настоящая любовь — это преодоление всех сложностей вместе. Даже если вы себя вините, даже если вам обоим тяжело, очень важно разговаривать друг с другом и поддерживать. Хотя бы просто показывать, что как бы это не разрешилось, человек не останется один, вы всегда будете с ним. И для любимого человека хочется сделать всё, даже если тебе самому нелегко. Вот и всё.       Арсений одобрительно кивнул и громко зааплодировал, призывая зрителей к этому. Всё-таки слова Анастасии были правильными, и они что-то задели в сердце Арса, но сейчас ему не хотелось об этом думать. Возможно, после концерта, уже в номере, он поделится своими переживаниями с Антоном. Возможно, они даже смогут что-то решить — или Арсений, как сказала Настя, просто не останется один, как и Шаст.       — И как вы всё-таки вышли из этого положения? — вновь вернул их к тебе Стас. Он уже привык к этому, не первый год всё-таки ведёт концерты.       — Вы знаете, довольно банально и неинтересно, но, думаю, для истории хватит самого первого свидания. Мы просто поговорили, — разъяснил Паша. — В тюрьме было много времени, знаете. Правда в конце, когда я признавался ей в любви, бомжа стошнило. Так что это было незабываемо!       — Прекрасно, — сквозь смех сказал Стас и нажал на кнопку звукового сигнала. — Начинаем импровизацию «Первое свидание»!

***

      — Ну сколько можно стоять в этой дурацкой пробке, мы же так нигде не успеем! — высоким голосом возмущался Антон, изображая Анастасию. — И туфли уже натирают, и платье жмёт. Надо было ехать в парк за шаурмой, а не в дорогие рестораны.       Настя смеялась, видимо, примерно так она себя и чувствовала, и нажимала на кнопку, одобряя все сказанные слова.       — И зачем я только согласилась ехать куда-то с тобой… Всё же давно понятно и очевидно! — возмущался Антон, скрестив руки и отвернувшись к окну.       — Раз очевидно, не надо было надевать платье размером меньше и неудобные туфли! — изумлённо ответил Арсений и коснулся плеча «Анастасии», призывая повернуться. — Ну милая, скоро приедем. Или хочешь, можем развернуться, поедем в шикарный переулок и будем грабить прохожих…       Арс поигрался бровями и хитро улыбнулся, будто сделал действительно заманчивое предложение. Антон покосился на «Павла», словно заинтересовался, с ехидной улыбкой приблизился совсем близко к лицу Арса.       Но вмиг его улыбка спала, он стал невероятно серьёзным, даже хмурым, и посмотрел прямо в глаза Арсению.       — Ты мой мужчина и утверждаешь, что любишь меня, — прошептал Антон так тихо, что, если бы не микрофон, даже Арсу сложно было бы его услышать. — Так будь добр, веди себя соответственно, а не как трус, готовый бросить меня в любую секунду из-за малейшей сложности.       На несколько секунд воцарилась тишина. Арсений смотрел в прекрасные зелёные глаза Антона, полностью погружённого в роль, и не знал, что ответить, только изумлённо хлопал ртом. Неужели он действительно вёл себя, как трус, убегая от Антона и их проблем? Неужели именно так выглядел в глазах любимого человека?       Арсений не знал, относились эти слова к нему или были сказаны исключительно в рамках роли, не знал, как Антон так умело попал в цель и задел в Арсе всё, что его тревожило на протяжении двух дней, почему решил повернуть сюжет именно в эту сторону. Но что Арсений точно знал, так это то, что в этой истории Павла и Анастасии был счастливый финал. Значит, и Арсу ещё не поздно исправить свои ошибки.       Импровизация продолжалась.

***

      Арсений уже десять минут мялся перед дверью номера Антона. В одной руке он держал мягкую игрушку лемура, в другой — пакет с извинениями, что за два дня накопилось немало. Он всё никак не мог зайти, его что-то останавливало, несмотря на уверенность в том, что он делает.       Каждый раз, когда Арс заносил кулак, чтобы наконец-то постучать в дверь и сломать все стены между ним и Антоном, им овладевал невероятной силы страх. А что, если Шастун сделал неправильные выводы и думает, будто Арсений не хочет быть с ним? Или что Антон сделал что-то не так, а Арсу теперь противно находиться рядом? Вдруг он винит во всём себя?       Арсений мотал головой, отгоняя глупые мысли. Может, встречались они не так долго, как могли бы, зато работали вместе и дружили уже столько, что знали друг друга наизусть. И Антон никогда бы не бросил всё, не стал бы накручиваться, не поговорив с Арсением. Да, Арс постепенно обретал уверенность в этом. Становилось легче.       Арсения захватило счастье, он почувствовал, что всё можно исправить. Ключ-карты он всегда носил с собой, поэтому, даже не раздумывая, самостоятельно открыл номер Антона и тихонько зашёл, надеясь не разбудить — всё-таки после концерта Арс очень долго гулял по городу, время было позднее, и все с большой вероятностью уже легли спать.       Арсений двигался очень медленно, стараясь не издавать ни звука. Он подошёл к огромному кокону из одеяла на кровати, присел рядом, глупо улыбаясь. Именно сейчас от простой близости к Антону захотелось свернуть горы. Арс даже не подозревал, как сильно скучал. Он протянул руку, чтобы коснуться Антона, просто взять за руку…       И понял, что под одеялом никого нет. Пусто. Шастун не спал, потому что его банально не было в кровати.       Но где же он тогда был? Может, в ванной, решил принять душ? Арсений, оставив лемура на подушке, осмотрел каждый сантиметр номера, но очень быстро понял, что здесь, кроме него, никого нет. Антона не было. Арс остался один.       Арсений не знал, что и думать. Куда Шастун мог деться, даже не послав ему сообщение, что не поедет в гостиницу? Арс понимал, что в свете последних событий тот не был обязан делать так, но даже в моменты самых ужасных ссор Антон заботился о своём мужчине…       Арсений присел на пол около ванны, тяжело дыша. Он не мог поверить в то, что происходит. Неужели Антон так резко отреагировал на поведение Арса и решил бросить его вот так, без объяснений? Неужели…       «Я заслужил», — с болью подумал Арсений, поднимаясь на ноги. В его глазах стояли слёзы, но он сдерживал их, убеждая себя в том, что недостоин того, чтобы облегчать свои страдания. Он предал любимого человека, обошёлся с ним так, как тот не заслуживал. Именно поэтому Арс считал, что отныне не имеет права на то, чтобы помогать себе. Кажется, что-то в нём сломалось.       Едва держась на ногах, Арсений дошёл до своего номера, чтобы был напротив, и трясущимися руками открыл дверь. Он скинул обувь и куртку на пол, даже не удосужившись нормально сложить их. С каждым мгновением сдерживать слёзы было всё сложнее и сложнее, Арс был на грани. Он сделал шаг, второй и… врезался во что-то, отчего сразу же потерял равновесие.       Но упасть ему не дали крепкие и тёплые руки, что моментально обхватили его за талию и прижали к себе близко-близко, а вслед за этим раздался звук бьющегося стекла. Арсений удивлённо выдохнул и широко распахнутыми глазами уставился на Антона, что взволнованно оглядывал его, видимо, на предмет повреждений.       — Ты в порядке? — тихонько спросил Шастун, ставя Арса обратно на ноги, но не выпуская его из своих рук. — Не ушибся, не поранился? Вот чёрт, вино разбилось. Осторожно, не наступи на осколки.       От шока Арсений не мог вымолвить ни слова, он глупо таращился на суетящегося Антона, что побежал за тряпкой и пакетом, чтобы убрать то, что осталось от вина: ловя Арса, Шаст выпустил из рук бутылку, которую нёс в бар, дабы охладить. Попов, словно рыба, открывал и закрывал рот, хлопал покрасневшими глазами, пытаясь срастить в голове всё происходящее.       Получается, Антон не ушёл, он просто был в номере Арсения с вином и делал… Постойте, а что он тут делал? Да ещё и с вином.       — Антош… — полувопросительно произнёс Арс, присаживаясь на корточки рядом и беря Шаста за руки. Тот мигом остановился, откладывая мусорный пакет в сторону и поднимая взгляд на любимого человека. — Что ты делаешь?       — Убираю осколки, чтобы мы не поранились, — нахмурив брови, ответил Антон, но через миг уже глупо улыбался. — Я… я заметил, что в последнее время ты был какой-то странный, вечно бегал от меня, и поэтому я решил подловить тебя и устроить засаду в виде романтического ужина, от которого ты бы не смог сбежать. Мы бы поговорили, всё выяснили, ты бы расслабился. Но ты пришёл слишком рано, врезался в меня и… И вино теперь на полу, вот.       Арсений не мог поверить в услышанное. После всего, что Арс устроил Антону, тот вместо того, чтобы обидеться, устроить скандал, решить всё самому, беспокоился об Арсении, заботился о нём и пытался выяснить причину того, что происходит? Он хотел поговорить, готов был пойти на многое ради любимого человека, ради его комфорта? Принимал личные границы, не заставлял признаваться в чем-то, говорить, пока Арс не был готов? И всё это без негатива, без манипуляций и шантажа?       И за что ему достался такой прекрасный мужчина, как Антон?       — Ты… ты… ты подготовил сюрприз для… меня? — полувопросительно сказал Арсений, и постепенно начал улыбаться, как дурак.       — Конечно, для кого же ещё, — ответил Антон и нахмурился. Он робко взял Арса за руку, медленно целуя его костяшки. — Арс, я… Что я сделал не так? Прошу, скажи, не убегай, — прошептал он, и только в тот момент Попов почувствовал, какую боль причинил любимому человеку.       В ту же секунду Арсений подался вперёд, чтобы крепко-крепко обнять Шаста, сжать в своих руках с силой всего страха потери. Постепенно Арс почувствовал, как Антон расслабляется и ещё сильнее обнимает в ответ.       Они, наверно, простояли бы так всю жизнь, если бы не настойчивый стук в дверь, усиливающийся с каждой секундой. Недовольно бухтя, Арсений, как старый дед, поплёлся встречать незваного гостя, а Антон сыпался с этой картины, словно нищенка.       — Доставка еды в номер, — с явно фальшивой улыбкой сказал повар ресторана, пытаясь закатить тележку в номер сквозь Арса.       Арсений с вопросительным взглядом повернулся к Антону, к которому возвращалось осознание происходящего. Он извиняюще улыбнулся повару и подошёл к Арсу, чуть оттаскивая его в сторону.       — Проходите, да, — обратился Антон к повару, не обращая внимания на его ворчание, а после повернулся к Арсению. — Ладно, Арс, спасибо за совет, я пойду, а то поздно уже. Приятного аппетита!       Шаст кивал на повара, что раскладывал тарелки на столе, пока Арсений непонимающе на него смотрел. Будто не понимал, что их застукали в вечернее время вдвоём в одном номере, в котором стоял романтично накрытый стол. Но всё равно он подыгрыл.       — Коне-е-ечно, — скептически протянул Арс, прищуриваясь. Он метнул взгляд туда, куда смотрел Антон, и быстро всё осознал. Огромных усилий стоило ему удержаться оттого, чтобы не упасть лицом вниз. — А то ко мне скоро должны прийти, ну и…       — Кто-то особенный? — не удержался от вопроса Антон, застывая в дверях. Почему-то сейчас ему казалось невероятно важным услышать ответ.       — Ты даже не представляешь, насколько, — положа руку на сердце, еле слышно сказал Арсений. — Самый особенный человек в моей жизни.       Антон ухмыльнулся и скрылся в коридоре, перед этим одними губами попросив позвонить. Через пару секунд раздался хлопок чужой двери, и Арс расслабленно выдохнул: Шаст у себя в номере, можно не переживать. Сейчас повар уйдёт, и они снова будут вместе…       Словно прочитав мысли, работник отеля вынырнул прямо перед глазами Арсения. На его лице было столько недовольства, что Попов почувствовал себя виновным во всех мировых грехах. Или хотя в одном — в том, что по его вине люди ночью работают.       — Еду я оставил на столе, как Вы и просили. Надеюсь, Вам больше ничего не требуется? Мой рабочий день закончен, так что…       — Да, да, конечно, — замельтешил Арс, не желая доставлять сотруднику ещё больше неудобств. Он хотел было уже открыть перед поваром дверь, чтобы тот ушёл, но его резко окатило страхом, что работник может рассказать о том, что увидел, а раздутые слухи им не нужны. — Буду признателен, если всё это останется между нами, — тихо добавил Попов и сунул повару в руку оранжевую купюру.       — Разумеется, — уже более довольно ответил повар, принимая деньги. — Я ничего не видел. Хорошего Вам ужина.       Арс благодарно кивнул, после чего повар покинул номер. Арсений прислонился спиной к двери и рассмеялся, чувствуя себя так глупо и счастливо. Их чуть не застукали, чуть не раскрыли самый большой секрет, что есть у Арса, но он не ощущал ни капли тревоги или страха. Только невероятное облегчение.       Покачав головой от абсурдности ситуации, Арсений достал телефон и, оставив дверь приоткрытой, отправил Антону сообщение, чтобы тот скорее приходил. А пока Арс прошёл вглубь номера, хотел полюбоваться на красоту, что для него устроил Шаст. Маленькая девочка внутри визжала от картины, что Арс увидел. Да что там, не только маленькая девочка, даже взрослый мужчина не удержался от восторженного вздоха, а его глаза ярко загорелись, словно тысяча лампочек.       Посреди комнаты стол шикарно накрытый стол: высокие горящие свечи, красиво сервированная еда из ресторана, бутылка красного вина — Арсений посмеялся оттого, что Антон предусмотрительно всегда заказывает больше алкоголя, чем нужно, и впервые ему это пригодилось — и разбросанные лепестки цветов. На стенах висело несколько гирлянд с тёплым светом. Арс закрыл глаза, и в его голове зазвучала лёгкая музыка, которой тут не хватало. Он будто наяву услышал обволакивающую мелодию, а за ней — прикосновение рук, обхватывающих его талию…       — Нравится? — донёсся до Арсения тихий шёпот, и он с приятной неожиданностью понял, что и музыка, и касания были реальны. Не открывая глаз, он накрыл такие родные ладони своими, переплетая их пальцы. Нежная улыбка расплылась на лице.       Вместо ответа Арс приоткрыл глаза и повернулся, осторожно целуя Антона. Чувства затопили его, он, кажется, тонул внутри себя, но это ощущалось донельзя приятно, и Арсений не хотел выныривать на поверхность.       Разорвав поцелуй, Антон прижался своим лбом ко лбу Арса и просто наслаждался интимностью момента, тишиной, что так приятно висела между ними. Он невероятно сильно соскучился по простому ощущению того, что Арсений рядом, ему так этого не хватало, что, видимо, Шаст готов был простоять так целую вечность — и пусть весь мир, все самолёты и поезда подождут, пока они не насытятся друг другом.       — Ты простил меня? — дрожащим голосом прошептал Арс, отдаляясь так, чтобы заглянуть в глаза Антона. — Мне очень стыдно за то, как я себя вёл. Наверно, ты хочешь услышать какие-нибудь объяснения, да?       – Ты не обязан ничего объяснять, если не хочешь, – ответил Антон, коротко целуя Арса в лоб. – Что бы ни произошло, главное, что ты нашёл в себе силы вернуться, да, милый?       Арсений быстро-быстро закивал, словно боялся, что Шаст из-за секунды промедления может решить, будто Арс лжёт ему. Шастуна это позабавило, и он стал улыбаться сильнее прежнего.       – Только запомни, Арс. Ты – мой мужчина. Раз и навсегда. И я хочу знать обо всех вещах, которые тебя печалят, злят, с которыми, ты думаешь, не сможешь справиться. Я хочу знать или хотя бы быть рядом. Мне невыносимо знать, что где-то ты в одиночестве переживаешь всю боль, которую мог бы разделить со мной.       И что на это мог ответить Арсений? Арсений, сердце которого за последние дни разбилось – разбилось по трещинам, которые на нём были задолго до этих событий? Арсений, душа которого до конца дней обрела свою вторую половинку? У него не было выбора, что сказать, кроме правды.       – Я ушёл, потому что боялся, что из-за меня ты потеряешь связь с родителями, – не разрывая зрительного контакта, тихо-тихо сказал Арс.       Антон в недоумении посмотрел на Арсения, думая, что ему показалось. Но по неуверенному лицу Попова понял, что не ослышался. Тогда Шаст вообще перестал понимать, что происходит. Как связаны Арс и его родители?       Выдохнув, Арсений обнял себя руками, словно пытался закрыться от всего мира, уменьшить свою боль. Ему совершенно не нравились подобные разговоры – те, в которых нужно было открывать свою душу, говорить о том, что тревожит.       – Мои родители не смогли сразу принять меня полностью, – начал свою историю Арс, пока Антон пытался ловить каждое его слово, чтобы не упустить ни малейшей детали. – Я прошёл в первые месяцы через ад. Чего только там не было, я даже в больнице лежал. Я не хотел, чтобы ты прошёл через тоже самое. И… если бы рядом не было меня, то они бы ничего не узнали, твои отношения с ними не ухудшились бы и…       Антон мягко рассмеялся, прерывая Арса, у которого в глазах застыли слёзы. Смотря на весёлого Шаста, Арсений почувствовал безысходность, которая путами сковывала всё его тело. Он не понимал этой реакции, но безмолвно ждал объяснений. От смеха Антона все тревоги постепенно отступали, шажок за шажком…       – За это я тебя и люблю, – просто сказал Шаст, оставляя нежный поцелуй на лбу Арса. – Ты всегда готов пожертвовать всем ради счастья других людей. Доброты и желания помочь в тебе столько, что хватит на весь мир, и останется ещё половина. Только глупый человек в тебе этого не увидит. Ты не представляешь, как мама с папой рады тому, что ты со мной…       – Ты не можешь знать этого, – перебил Арсений, опустив глаза и покачав головой. Но Антон не дал ему это сделать, он обхватил руками лицо Попова и поднял, заставляя встретиться взглядами.       – Дорогой, мне звонила сестра, – сказал Шаст, и в этот момент в глазах Арса зажглась искорка надежды, смешанная с болью, что годами хранилась глубоко-глубоко. – Она сказала, что родители расстроены тем, что я не рассказал им раньше, и поэтому решили немного понервировать нас. Но они рады за нас и очень ждут. Ты разве забыл, как сильно они тебя любят?       Арсений почувствовал, как на душе резко становится легче. Все страхи, что пожирали его изнутри, не сбылись. Жизнь наконец-то выбрала белую дорожку, его любимому человеку не придётся переживать тот же сценарий, что и ему. Антон обретёт в родителях ещё большую поддержку, что у него была раньше, они станут ближе, чем были. С толикой гордости Арс подумал, что отчасти это может быть его заслуга; что отчасти именно он виновник хороших изменений в жизни Антона.       – Успокоился? – спросил Шаст, и в этот момент в глазах Арсения он был самым прекрасным мужчиной на свете. Его мужчиной. Дождавшись уверенного кивка Арса, Антон продолжил: – Тогда пойдём, еда уже стынет. А знаешь, что я хочу тебе сказать?..       Антон взял Арсения за руку и, активно жестикулируя и рассказывая смешную историю, потащил в сторону невероятно красиво украшенного стола, с которого в ближайшие часы будет доноситься только радостный смех – смех, ради которого они отдали бы всё, что угодно. Ведь это смех их самого любимого человека на всей земле.