Лепестки мирта

      — Почему нет? Отдай все, чтобы обрести бесконечную власть над смертью! Откажись от всех чувств, от любви к всему живому… — слова Закариуса вновь вспыхивают в голове, заставляя Лакшас нервно теребить серебряную застежку в виде мотылька на плаще. Красивое, любимое украшение, сделанное учителем в их последнюю встречу. Возможно, ее могли считать сентиментальной, но с этим подарком она не желала расставаться. Когда она отдаст душу, то мотылек станет обыкновенной безделушкой для нее? Пустышкой?       Лакшас, проведя пальцами по тонким крылышкам, незаметно оглядывается на спутников, окруживших костер. Те, ради которых она сейчас и сражается? О Ургатоа, слышала бы она ее сейчас! Буквально год назад, дампиру не было и дела до каких-то смертных. Пустить их под нож ради собственной выгоды? Легче простого! Слушать их бесконечное нытье, и решать нескончаемые проблемы? Нелепица и бред, колдунья не станет тратить на такое драгоценное время.       Что ж, оказывается станет.       И кто же силком перетащил ее на «светлую» сторону? Бравый паладин, ценящий превыше всего дружбу? Сиила была честной, справедливой и до ужаса верной. Лакшас это пугало и… удивляло. За удивлением пришел интерес и крошечное желание познать ее стойкость поближе. Это лишь ученая хватка, не более — так себя успокаивала колдунья. Или же это был Зосиэль, которого Лакшас встретила холодно и отстраненно? Мальчику нечего делать на войне, его надобно гнать взашей и держать подальше от активных сражений. И все-таки, противореча самой себе, она оставила его рядом и помогла найти Тревера, измученного ареной, но живого. Или же это был Регилл, постоянно помогающий ценными советами? Колдунья уважала его, словами не могла передать благодарности, накопившейся за время похода. И все-таки, не он так сильно повлиял на нее.       Арушалай? Грейбор? Дейран? Уголек? Вольжиф? Или может Нэнио? Бесспорно, Лакшас дорожила каждым из них, ценила и старалась помочь. Она, наполовину человек, наполовину вампир, застрявшая на перепутье между жизнью и смертью, отчаянно тянулась к ним, позабыв о прежней цели в жизни — обрести несравнимое могущество. Познакомившись с ними, дампир стала все чаще улыбаться, даже смеяться! Она не страшилась их компании, наоборот, сама с удовольствием присоединилась к ним, получая взамен то, о чем она раньше и мечтать не могла. Товарищество и дружба — немыслимое сокровище для некромантки.       И все-таки первым, кто заставил сделать хоть что-то хорошее в ее мучительно долгой жизни, стал один монгрел по имени Ланн. Она могла просто зарубить его и Вендуаг на месте при первой встрече и пойти дальше, спокойно переступив через трупы. Подумаешь, мертвецом больше — мир не изменится.       Нет. С ним она изменилась. С того момента, как явила Вождю свет.       Лакшас не могла и представить, что кто-то заставит ее краснеть. И нет, ей это нравилось! Все эти неловкие комплименты, слова поддержки, недосказанная признательность. Заинтересованность? Что ж, у монгрела определенно есть свой шарм, притягательная искорка, цепляющая взгляд. И, о Ургатоа, ей нравились шутки, даже самые неуместные. Некромантка знала, кто на самом деле невольно повлиял на все ее действия, кто смягчил ее кровожадный нрав и передал веру в лучшее. Мальчик монгрел, желающий умереть храброй смертью.       Нелепица какая.       — Командор, похлебки? — Сиила протягивает Лакшас сготовленный ужин, довольно кивая. — Вышло не так вкусно, как я рассчитывала, но все-таки поешь. Перед завтрашней встречей с правительницей Алушнирры лучше хорошо подкрепиться и накопить силы.       — Да, спасибо. — Деревянная плошка мягко согревает руки, когда колдунья принимает угощение. Следом получает хлеб, слегка иссохший и безвкусный. — Поскорее бы вернуться на Голарион, а то здесь продукты оставляют желать лучшего…       — Всяко лучше, чем крысы… — замечает Ланн, обмакнув лепешку в остатки подливы.       — Уж прости, не все тут привыкли питаться плесневелыми крысами и считать это деликатесом! — Дейран, брезгливо поморщившись, берет плошку и с непередаваемой болью на лице пробует суп.       — А как по мне, очень вкусно! — Уголек улыбается, передавая еду молчаливому Грейбору. — Попробуй, Сиила хорошо готовит!       — Спасибо, девочка…       — Вот, видишь! Я «хорошо» готовлю, граф, только тебе, изнеженному высокомерному величеству, надобно изысканные вина, да запеченного поросенка подавать!       — А он есть? — Дейран наигранно оглядывается, задерживает взгляд на Ланне, уничтожающего слегка вялое яблоко, и пожимает плечами. — Не думала, что ты перепутаешь монгрела с поросенком!       — Запекаюсь я до ужаса долго, граф, и не мечтай!       — Раз уж мы заговорили про вино! — Зосиэль улыбнулся, мельком поглядывая на молчаливого Тревора, гипнотизирующего еду. — Когда война закончится, вы обязаны посетить наш дом и попробовать вино. Шелин свидетельница, ничего лучшего в жизни вы не пили.       — О, я с удовольствием его попробую! — Арушалай, заинтересованно склонив голову, нагнулась поближе к костру, мечтательно прикрыв глаза. — Хорошо было бы собраться потом всем вместе…       — Обязательно соберемся! — Сиила хлопает суккубу по спине, слегка не рассчитывая силы, отчего та испуганно вздрагивает. — Прости, у меня тяжелая рука, ха!       — А где Вольжиф? — Уголек оглядывается по сторонам, стискивая еще одну миску, предназначенную как раз для вора.       — Мальчик-тифлинг выполняет важное поручение! — Неожиданно из-за спины Лакшас появляется Нэнио, вооруженная записной книжкой и остро заточенным карандашом. Хвост кицунэ возбужденно качается из стороны в сторону. — А сейчас время для научных изысканий! Девочка, расскажи, как организм дампира реагирует на поступление человеческой пищи, в отличие от крови? Вздутие живота? Возможны высыпания? А если смешать кровь с пищей? Интересно, необходимо провести эксперимент!       — Думаю, от таких вопросов у Командора точно будет несварение… — замечает Грейбор, помешивая похлебку. Он причмокивает и, взглянув снисходительно на помрачневшего Командора, кивает. — Нэнио, тебе в энциклопедии понадобятся советы по уничтожению ассассинских гильдий?       — Интригующий вопрос! Возможно, читатель будет захвачен врасплох неожиданным нападением, и активно будет искать ответы в моих трудах! — Кицунэ подскакивает к дварфу и, перечеркивая наброски старых вопросов, кивает. — Итак, первый вопрос…       Лакшас мягко улыбается и незаметно кивает дварфу, возвращаюсь к скудному ужину. Раньше она проводила многочисленные ночи в глухом одиночестве, за исключением компании учителя-некроманта, демонстрирующего вскрытие трупов и правила управления непослушными скелетами. Сейчас же она не могла жить без вечных перепалок, задушевных бесед и вопросов. Лакшас нельзя привязываться, ее должны волновать только безграничная сила, власть над смертью и бесконечная жизнь. Она рассчитывала на это, принимая знания Закариуса, теперь же хотела отказаться. Неразумно и глупо. Раз начала, иди до конца. Пожертвуй чувствами, но спаси их всех, чем не вариант?       «Кому нужна сила, которая делает монстром?» Слова Ланна, адресованные Вендуаг, но так метко ранят воспаленный мозг дампира. Чем она лучше, чем она отличается от предательницы Венду? Ничем, она сама готова пойти на все ради мифической силы. Так почему монгрел так добр к маленькой злой колдунье?       — А вот и я! — слышит Лакшас голос тифлинга, гордо выходящего к центру пещеры. На плечо закинут плотно набитый мешок, который Вольжиф то и дело демонстративно поправляет, хвост гуляет из стороны в сторону, а глаза так и блестят. — Так вкусно пахнет! Надеюсь, мне что-то оставили?       — Да! — Уголек так и подпрыгивает, подбегает к другу и протягивает миску. — Это тебе!       — О… спасибо… — Он неуверенно принимает суп, опуская мешок прямо рядом с Лакшас. Ей только на руку: бесцеремонно подтаскивает его к себе и раскрывает, удивленно присвистывая. — Э-э-э, шеф! Подожди, это не то, что ты…       — Ты где был? — напрямую спрашивает Сиила и нагибается к колдунье, обнаруживая находку. — Пресвятая Иомедай, зачем тебе кости?!       — Да непростые, а демонические! — замечает Лакшас, довольно качая головой. Рука касается гладкой желтоватой черепушки, ранее принадлежавшей вроку. — Какая красота…       — О, это для энциклопедии! — Нэнио тут же вырывает находку из ее рук и подхватывает мешок, демонстративно гремя косточками. — Для раздела демонологии обязательно потребуется детальная анатомия. Для начала начнем с костей! Мальчик-тифлинг, ты можешь получить обратно пилочку для рогов!       — Наконец-то! — Вольжиф выхватывает из ее когтистой лапы протянутое сокровище и, недовольно сощурившись, прижимает к груди. При этом ни капельки супа не упало на пол — удивительная ловкость.       — А где наш вечно недовольный параликтор? — Дейран сокрушительно качает головой. — О нет, неужели выцветание продвинулось настолько далеко, что он забыл про ужин? Тем лучше!       — Нет, он вызвался подежурить сегодня. Проверить состояние спасенных людей и проинструктировать их. — Лакшас пожимает плечами. — Все-таки его преданность делу меня восхищает.       — Преданность делу… — доносится глухой голос Тревера, заставляющий девушку вздрогнуть. — Да. Преданность.       — Я могу отнести ему похлебки…       — Нет, Уголек, сама поешь! — Сиила усаживает ее на место и, словно надзирательница, возвышается над ней. — Со всеми бегаешь, а сама никак не доешь!       — А может…       — Арушалай, он тебя тут же прибить захочет.       Слишком шумные, слишком живые. Зато они — ее люди, готовые прикрыть спину в любой момент. Даже, когда Лакшас похитили на арене, они организовали грандиозный план спасения, хотя она этого даже не просила. Что ж, ради них некромантка тоже пойдет на невозможное, даже если придется отказаться от чего-то важного, как…