Забери меня

Тэхён сначала слышит скрежет по подоконнику и исподлобья смотрит на окно. Омега сидит на кровати в своей спальне, окно немного приоткрыто, впускает в комнату прохладный весенний ночной воздух. Окно открывается больше, Тэхён поднимает голову, забывая про книгу, которую читал. Сам себя спрашивает, специально ли оставил окно открытым, потому что знал, что он придет? Сам не хочет отвечать на этот вопрос, потому что знает ответ. Омега откладывает книгу в сторону, вздыхает и опирается на ладони за своей спиной, не отрывая взгляда от окна, ощущая, как сердце предательски зачастило. Альфа привычным движением подтягивается, хватается за край подоконника в комнате и с лукавой улыбкой смотрит на Тэхёна, который отвечает на его взгляд. И вот он уже в комнате, твердо приземляется на пол, спрыгивая с окна, и выпрямляется в полный рост. — Удивительно, что за восемь месяцев ты ни разу не грохнулся со второго этажа, — с усмешкой сказал Тэхён. — Ничего удивительного, — тихо отвечает Чонгук. — У меня слишком сильное желание оказаться в этой комнате. Он стягивает через голову черную толстовку, а за ней и белую футболку, вещи летят на пол. Быстрым движением снимает кроссовки и медленно подходит к кровати, на которой сидит омега и смотрит на него прекрасными карими глазами. Не говоря ни слова, Чон ставит одно колено на постель, затем второе, а ладони опускает на мягкое одеяло, медленно двигается к Тэхёну, не сводя с него взгляда. — Зачем ты пришел? — хрипло спросил омега. — Ты знал, что я приду, — с усмешкой прошептал Чонгук и приблизился вплотную. — Окно поэтому и открыто. — Жарко… — Нет, Тэ, жарко будет сейчас. Я соскучился. Чонгук подается вперед, тянется за поцелуем, но ладони останавливают его, упираясь в грудь. — Решил напоследок заскочить ко мне? — спросил омега, чуть склонив голову и пытаясь прочитать черные глаза, но это очень сложно сделать. Он незаметно вдыхает запах муската, чуть смешанный со свежим воздухом и запахом табачного дыма. Он тоже соскучился. — Именно так, — ухмыльнулся альфа, напирая вперед, и все же касается носом нежной щеки, вдыхая легкий и такой неповторимый цветочный аромат. — А то через два дня у тебя появится муж. Думаю, он будет против моих визитов. — Думаешь? — фыркнул Тэхён. Почему все не так, как раньше? Почему он одновременно хочет, чтобы Чонгук был здесь, и при этом его это бесит? — Да, думаю, — сухие губы касаются шеи, пульс бьется в губы, ускоряется, а омега прикрывает глаза. — Я бы был против. — Вот скоро у тебя будет муж и ты будешь, — хрипло прошептал омега, открывая глаза. Чонгук поднимает голову и внимательно смотрит в карие глаза, взгляд серьезный, будто он хочет в темной радужке увидеть ответ. — Ты знал, что я приду, ТэТэ, потому что твоих родителей нет дома. И я знаю, что ты ждал меня. К чему эта лирика? Мне уйти? — А ты уйдешь? — Нет. — Не уходи. Чонгук сразу накрывает пухлые губы поцелуем, давит и укладывает омегу на постель, подминает под себя, накрывая сверху своим телом. Тэхён обнимает его за плечи, длинными ногами оплетает талию, к себе прижимает, ощущая горячие ладони, которые гладят его обнаженные ноги, сжимают бедра, мнут с жадностью ягодицы в коротких домашних шортах. Они не виделись две недели и, возможно, больше не будут вместе вот так, когда ближе некуда, поэтому берут оба этот поцелуй, жадно и нетерпеливо, глубоко и мыча в губы друг друга. Чонгук порыкивает, кусает за пухлую губу, заводится моментально, только так с Тэхёном и никак иначе. А когда он слышит приглушенное урчание омеги, такое низкое и томное, пока он с нажимом вылизывает пахучую железу, то член в джинсах твердеет моментально. Только этот омега так может, он такой сладкий, весь идеальный, что невозможно себя сдерживать. — Скажи, а ты соскучился, ТэТэ? — спрашивает Чонгук, подняв голову и смотря на омегу сверху вниз, отмечая покрасневшие щеки и сверкающие прикрытые глаза. — Да, я соскучился. — Ты же ждал, да? — легкая улыбка скользнула по влажным от их общей слюны губам. — Открыл окно и ждал, знал. Тэхён чуть улыбается и облизывает медленно губы. Ладонями обхватывает лицо над собой, быстрым взглядом бегает по красивому лицу, черные глаза сверкают в полумраке комнаты, пирсинг в брови чуть блестит. Длинные пальцы зарываются в черные волосы, омега шепчет хрипло: — Я ждал, и я хочу тебя. Он нажимает и сам тянется за поцелуем, губами впивается в приоткрытые губы, языком сразу проникает в рот. Альфа отвечает, поворачивает голову, хочет глубже, хочет получить весь вкус каждого поцелуя, что крышу срывают и контроль. Короткие ногти царапают кожу головы, Тэхён стонет, не прекращая отвечать, льнет к сильному телу над собой. Чонгук резко обрывает поцелуй и встает на колени между разведенных ног омеги. Быстро срывает с него синюю свободную футболку, цепляет пояс шорт и боксеров, тянет вниз, одежда улетает в сторону. Он на Тэхёна не может насмотреться, еще не пресытился за восемь месяцев. Проскальзывает мысль, что такой красотой нельзя пресытиться, и чувство ревности вспыхивает внутри, потому что через каких-то пару дней этот омега будет принадлежать другому. Официально и на основании закона, а не так, как у них, тайно, урывками и чтобы никто не знал. Они оба это знают и все понимают, и когда пришли к этому, хотели так же оба. И не хочется думать о том, что пришел конец. Чонгук достает презервативы из переднего кармана джинсов, встает на кровати и быстро их снимает вместе с бельем. Вновь опускается на колени, пока Тэхён рассматривает идеальное крепкое тело, сильные руки, широкие плечи и тату на правой руке. Он изучил это тело досконально, знает его лучше, чем свое, оно в дрожь бросает из раза в раз, окутывая терпким ароматом муската. Чон ладонью обхватывает лодыжку Тэхёна, поднимает ногу и начинает скользить губами от щиколотки, легкие поцелуи покрывают нежную медовую кожу. Все выше и выше до колена, потом вверх по бедру, Тэхён начинает чаще дышать, смотря вниз и ощущая губы Чонгука на внутренней стороне бедра. Горячий язык лижет сгиб бедра, альфа носом утыкается в него и делает глубокий вдох. Чуть левее и он посасывает одно яичко, затягивая его в рот. — Господи, Гук, — выдыхает Тэхён, выгибая шею и прикрывая глаза. Язык лижет член от основания до головки, Чонгук исподлобья смотрит на Тэхёна, который начинает стонать громче, когда альфа посасывает головку нежно и опускается губами ниже. Сам прикрывает глаза, длинные пальцы путаются в его волосах, а бедра инстинктивно двигаются навстречу, Чон тихо рычит, одобряющий звук дрожью проходится по телу омеги. — Чонгук, Чонгук, быстрее… Слабый шепот слетает с губ, омега стискивает зубы и дышит рвано, альфа ускоряется, плотнее сжимая губы, пальцами мнет внутреннюю сторону бедер. Пальцы скользят в промежность, Чонгук мычит тихо, не прекращая движений головой, ощущает липкую теплую смазку между ягодиц. Он выпускает член изо рта, дышит быстро и смотрит на омегу вдоль обнаженного тела. — Такой влажный, — голос хриплый и низкий, глаза горят от желания. — Всегда влажный для меня. Тэхён смотрит вниз и закусывает губу, когда два пальца медленно проникают в него, легко скользят от обилия смазки и возбуждения. Они смотрят в глаза друг другу, Чонгук двигает рукой, ловя каждую реакцию омеги на свои движения. А Тэхён стонет, губы кусает и начинает подмахивать в такт, когда пальцы начинают двигаться внутри быстрее. Он так сильно хочет, так сильно возбужден, он истосковался по ласкам за две недели, по Чонгуку истосковался… Хочется сильнее, хочется больше и быстрее, альфу внутри хочется. Необходимо просто. Чтобы почувствовать, чтобы не думать. Чтобы мысли все испарились, а не жужжали в голове о том, что у него через два дня свадьба, которую он вроде и хотел всегда, но теперь сомнения, сильные и ноющие, грызут изнутри. — Гук, пожалуйста… — Что? Зубы прикусывают сгиб бедра, язык зализывает укус, а альфа вдыхает усилившийся аромат омеги, который стал сладким от желания. Альфа любит его носить на себе после их встреч, и каждый раз раздраженно скрипит зубами, когда его приходится смывать с себя. — Я не могу, — пальцы проходятся по простате, Тэхёна выгибает от мощного разряда наслаждения, а бедра дрожат. — Тебя хочу. Пальцы выскальзывают, Чонгук поднимается и облизывает их, прожигая омегу пристальным взглядом. Он рвет упаковку с презервативом, раскатывает его по твердому члену и обхватывает бедра Тэхёна, тянет на себя. Разводит ягодицы в стороны и медленно проникает внутрь, скользит до упора, стиснув зубы от жара внутри. Омега стонет тихо, закусив губу, но смотрит на него, несмотря на то, как сильно хочется закатить глаза от удовольствия. Они не отрывают взгляда друг от друга, будто образы впитывают в себя. Сегодня нет шуток, нет насмешек, которые обычно есть между ними даже в момент близости. Вроде все, как обычно, но все не так. Взгляды более тяжелые, пристальные, прикосновения жадные, но нежные, Чонгук не может не гладить эту сверкающую кожу, пока медленно двигает бедрами, входит до упора, выходит почти полностью. Он не торопится в этот раз, хотя всегда они жестко трахались, будто в последний раз, оба ощущая то напряжение, которое есть, если ты делаешь это за спиной у всего мира. А сейчас альфа двигается медленно, каждый раз вжимается плотно в раздвинутые ягодицы, тянет Тэхёна на себя, сжимая в ладонях тонкую талию. И снова выходит почти полностью, обратно скользит, омега хрипло дышит и мычит, когда вся длина оказывается в нем, сжимает член внутри непроизвольно, на что Чонгук шипит. — Тэхён, ты знаешь, что ты самый красивый омега? — прошептал Чонгук и облизал губы, смотря в карие глаза. — Я прекрасней не видел. — Гук… Тэхён в голос стонет, когда альфа резко двигает бедрами, загоняя член полностью и сбивая медленный ритм. Не останавливается, наращивает темп, сжимая пальцы на талии. Он двигается быстро и жадно, толчок за толчком выбивает стоны и мычание, Тэхён крутит головой, его темные волосы контрастом выделяются на шелковом белье сливочного цвета. И эта картина — это то, что хочется запомнить. Чонгук наклоняется и ложится на Тэхёна, прижимает своим весом к постели и целует, одной рукой придерживая его бедро, другой обхватив лицо. Они целуются нетерпеливо, с рычанием и укусами, быстро и страстно, в такт движениям бедер, которые разносят звонкие звуки шлепков по спальне. Тэхён одной рукой зарылся в черные волосы, сжимает пальцы от напора, от наслаждения, от плотного трения внутри, жесткого и резкого. Ногти впиваются в широкую спину, потому что невозможно… Невозможно все это терпеть, невозможно не стонать и не кусаться от удовольствия, когда хочется в альфу вцепиться мертвой хваткой и вжать в себя. — Чонгук, да… — альфа не останавливается, он берет и порыкивает в шею, лижет нежную кожу, носом утыкается в пахучую железу. — Ещё, ещё, да… Он ногами оплетает бедра Чона, когда тот замедляется и переводит дыхание. Бедра ноют от напряжения и, если честно, не хочется все это заканчивать. Чонгук уже близко, низ живота сводит и давит, но он тормозит. Опять поднимает голову и целует медленно, языком скользит по пухлым губам. Тэхён поворачивает его голову, чтобы сильная шея была перед ним, и начинает ее вылизывать, жмурится от вкуса на своем языке, дрожать начинает от грудного рыка, как же он любит, когда альфа так реагирует. — Тебе же это нравится, — прошептал Тэхён и провел зубами по железе. — Тебя это заводит, я знаю. — Не играйся, омега, — хрипит Чонгук, но не сопротивляется, когда язык продолжает вылизывать его шею, — иначе к алтарю пойдешь с моей меткой. Не срывай мне инстинкты. Тэхён застывает на пару секунд, потом улыбается в шею и с силой кусает альфу за шею. Это не метка, у него нет сейчас клыков, но довольно ощутимо. Он чувствует, как Чонгук на нем вздрогнул всем телом, зарычал глухо и перестал двигать бедрами. — Тэхён, блять, — прошипел альфа и увернулся, посмотрел на довольного омегу сверху вниз. — Что за игры? — Ты делаешь точно так же, — прошептал Тэхён. — Дразнишь меня, когда я возбужден. Приятно? — Это пиздец приятно, малыш, но мне себя контролировать сложнее. Они смотрят в глаза друг другу, Тэхён сглатывает. Он не должен думать, не хочет думать, это же просто секс, они так решили. И пусть это последний раз, но так сложно сдерживать инстинкты. Им обоим сложно, он знает. — Трахни меня так, чтобы я не думал. Чонгук ничего не отвечает, только целует плавно и вновь начинает двигать бедрами. Ускоряет поцелуй и движения. Тэхён вцепился в его плечи, словно не отпустит никогда, и бедрами подмахивает в такт толчков. Стонет в его губы и дышит рвано, альфа знает, что омега близко. Он сам глаза прикрывает, наслаждаясь надрывными стонами, когда они оба на грани, когда хочется взорваться и раствориться в наслаждении. Дыхание сбито, Чонгук носом утыкается в щеку Тэхёна. Лижет ее языком, когда омега выгибает шею и кончает, член пульсирует между их животов. Он не останавливается, берет еще сильнее, вбиваясь в податливое и расслабленное после оргазма тело, слушая хриплое «Боже, да…» на ухо. Резкий толчок, Чонгук застывает и кончает в презерватив, скрипит зубами и дышит загнанно, когда тело накрывает оргазм. Он одним движением выходит до сцепки и не двигается, все так же прижимая всем телом Тэхёна к кровати. Тот гладит его спину и дышит тяжело, покрывает поцелуями влажное от испарины плечо. Они молчат, когда Чонгук скатывается с омеги и ложится рядом на спину. Молчат пару минут, пока приводят дыхание в порядок и отдаются неге после оргазма. Они просто не знают, что им сказать в этот момент, хотя это никогда не было проблемой. Всегда были шутки на грани грубости, подколов и сарказма. Сейчас они молчат. — Чонгук, забери меня. Тихий шепот заставил застыть и напрячься все тело. Альфа моргает и медленно поворачивает голову, смотрит на Тэхёна и сглатывает. Он видит идеальный профиль. Красные губы чуть приоткрыты, а из глаз текут слезы по вискам и теряются в волосах. От этой картины сердце сдавило. А Тэхён сам не верит, что это сказал. — Что? — выдыхает альфа. Омега поворачивает голову и смотрит прямо в черные глаза. Облизывает губы и отвечает: — Я понимаю, что моя просьба сумасшедшая, но я не могу, Чонгук. Я не говорю, чтобы ты забрал меня себе, нет, я не посмею тебя просить. Просто помоги мне. Я не хочу выходить замуж. Тэхён судорожно вздыхает и пытается опять сдержать слезы. Чонгук внимательно смотрит на него, темные брови нахмурены, а в глазах непонимание и растерянность. — Подожди, — альфа поворачивается набок и приподнимается на локте. — Ты сам мне говорил, что знаешь его много лет. Ты сам говорил, что любишь его, что он твоя первая любовь. И вот сейчас, за два дня до свадьбы ты мне говоришь, что не хочешь? Что происходит, Тэхён? Омега грустно улыбается, тоже поворачивается набок и повторяет позу Чона. Отвечает на пристальный взгляд и говорит: — Да, я знаю его почти десять лет. И да, была влюбленность. Детская, Чонгук. Но сейчас… Блять, о какой любви может идти речь, если я трахаюсь с тобой восемь месяцев? Добровольно. Сам хочу и жду. Я не люблю его и не хочу за него замуж. Я хочу жить своей жизнью. Вообще хочу уехать отсюда, чтобы не было этого давления после того, как я отменю свадьбу. Косых взглядов и упреков родителей. Я просто уже не тот, кем был тогда, когда влюбленными глазами смотрел на него и думал, что хочу быть с ним. Я не хочу. Чонгук выдыхает медленно и думает о том, что услышал. Затем тихо спрашивает: — Это из-за меня? Тэхён отводит взгляд и сейчас только вспоминает, что они полностью голые лежат на кровати. Стесняться нечего, но в разговоре это кажется странным. — И да, и нет. Конечно, ты повлиял, Чонгук. Я не должен был все это начинать с тобой. А раз начал, это уже о многом говорит. Мой будущий муж думает, что берет девственного омегу, а я уже не он, — Тэхён криво усмехается и вновь смотрит в черные глаза. — Я сам и добровольно был с тобой, и я понял, что Сомин мне не нужен. Поэтому я прошу тебя мне помочь. Да, у меня есть деньги, я могу уехать. Но я не знаю куда. У меня из знакомых заграницей только семья Сомина. Я решил, что все равно сбегу завтра. Но не знаю, куда и как. Но я решил. Поэтому если ты можешь, помоги мне, забери отсюда. Просто поддержи меня один раз, Чонгук. Мне некого просить. Эта боль и просьба в карих глазах давили в груди. По факту он соблазнил Тэхёна, подводил к тому, чтобы омега сдался. Да, все было добровольно. И если до этого у омеги была распланирована жизнь и даже брак, то вот сейчас этот омега не хочет уже той жизни. Альфа кусает губу, волнение разрывает его изнутри, а в голове рождается план. Он улыбается, смотря в карие глаза, и говорит: — Я помогу тебе, ТэТэ. Можешь не сомневаться. __________________________ Тэхён собрал вещи и засунул сумки в шкаф, закрыл дверцы и прислонился к ним спиной. Одна поменьше и на плечо, вторая побольше с ручками. Это очень малая часть его вещей, но самая необходимая. Одежда, документы, деньги, карточки и украшения. Он не мог поверить, что Чонгук ему поможет. Зачем ему это? У них не те отношения. Они просто любовники. Они не были парой. Не были близки морально, хотя насчет себя омега поспорил бы, ведь именно из-за этого альфы он понял, что не хочет замуж, не может обманывать себя и своего жениха. Хотя, он его уже обманывает, трахаясь за его спиной с другим. И поэтому это нужно прекратить. Они не будут счастливы, Тэхён не сможет сделать Сомина счастливым, потому что не любит его и мужем его быть не хочет. Ясно это понимает и уже давно, но затянул, дал зачем-то затянуться петле так сильно, практически до упора. Но вот хочет выскользнуть из нее, пока она навсегда на шее не затянулась. Тэхён с одиннадцати лет жил в Европе. Он грезил Италией, обожал ее. Каждое лето ждал каникул, чтобы с родителями улететь к друзьям их семьи. И все-таки уговорил папу, его отправили туда учиться. Омега жил у друзей, познавал любимую страну, учился и был счастлив. У друзей семьи был сын-альфа, Сомин. Он сначала стал хорошим другом, который поддерживал и защищал омегу. На три года старше Тэхёна, он казался самым лучшим на всем белом свете. Омега и не заметил, как начал влюбляться и краснеть при пристальном взгляде, Сомин это замечал и улыбался снисходительно. Когда омеге было пятнадцать, а альфе восемнадцать, они впервые поцеловались. Первый поцелуй был отдан тому, кого Тэхён видел своим мужем в будущем. Родители начали замечать их более близкие и теплые отношения, против не были и радовались за детей, только поставили условия. Тэхён сначала окончит школу, а Сомин университет, получит образование и начнет работать в компании отца. А потом можно и свадьбу сыграть, и семью строить, и детей рожать. И вот получается, что Сомин окончил универ, все идет по плану, свадьба через два дня. А Тэхён не принимает эту мысль, себя ругает за то, что все это допустил, ведь правда мог быть счастлив с альфой, которого считал своей первой любовью. Но после окончания школы Тэхён решает вернуться в Корею. Он хочет продолжить учебу на родине, он соскучился по родителям и родному городу. Поэтому в девятнадцать лет возвращается домой. Ему ждать своего жениха меньше года, он с улыбкой думает о том, что скоро они поженятся. Их отношения легкие, воздушные и романтичные. Лишь поцелуи, разговоры и улыбки, прикосновения робкие, хотя по глазам альфы понятно, что он хочет большего, по усиливающемуся аромату понятно. И Тэхён держит себя в руках, негласное правило сохраняется, пусть и роится в голове мысль, а как его жених проводит гон? Но он не спрашивает, потому что знать не хочет. Он верит ясным глазам и обещаниям о том, что они будут счастливы. Верит до тех пор, пока не возвращается в Корею и там, на одном из приемов, он встречает Чон Чонгука. Отношения между их семьями и их натянутость, а точнее, вражда, известны, кажется, всей столице. Два мецената враждуют чуть ли не со школьной скамьи. Отец Чонгука и отец Тэхёна были одноклассниками и до такой степени ненавидели друг друга, что все годы совместной учебы враждовали. В чем причина — не ясно. То ли статус не поделили, то ли альфы не сошлись в своих инстинктах, но оба скрипели зубами и рычали лишь от одного упоминания ненавистных фамилий. Ситуация в универе была еще хуже, потому что альфы взрослели и вообще поступили на один факультет бизнеса. В общем и целом, годы вражды сделали их врагами, а к тому же конкурентами на одном рынке по бизнесу. И вот их дети, альфа и омега, встречаются на одном общем приеме. Только там могли пересекаться эти две семьи, потому что на личные праздники они друг друга не приглашали. Чонгук, как хищный зверь, следил за прекрасным омегой, которого увидел впервые в жизни. Он глаз не мог отвести от невероятной красоты, грации, пухлых губ в милой улыбке и таких длинных стройных ног. Один вечер наблюдал и уже знал, что это сын того, кого отец называет «врагом номер один и последним уродом». Тэхён тогда кинул на него только один взгляд, нахмурил брови и отвернулся. А у Чона от этих глаз дыхание ускорилось и так захотелось получить того, кто у тебя под запретом, потому что скорее отец откажется от него, чем одобрит омегу из семьи Ким. На втором таком приеме Чонгук зажал Тэхёна в коридоре, нагло прижимаясь всем телом и утыкаясь носом в шею. — Ммм, омега из семьи Ким так прекрасно пахнет, — с усмешкой сказал альфа. Тэхён скрипнул зубами и хотел оттолкнуть, такая близость бесила и вызывала странные чувства. — И почему я не удивлен, что альфа из семьи Чон такой наглый придурок? — фыркнул в ответ Тэхён и наконец оттолкнул Чонгука. Они смотрели друг другу в глаза, Чон улыбнулся, чуть сверкнув зубами. — Строптивый мальчик, — прошептал альфа. — Тем интереснее. То, что это для них стало игрой, Тэхён понял не сразу. Но он даже ждал таких приемов или вечеринок, потому что знал, что сцепится с Чоном. Этот альфа подстегивал, он был каким-то не таким. Наглым, самоуверенным, не знающим границ. Мог легко зажать в углу и прижиматься всем телом. Мог ущипнуть за задницу, просто проходя мимо. А когда в пятую их встречу Чонгук поцеловал его, грубо, сильно и страстно, ноги подкосились и тело задрожало. Тэхён к такому не привык. Он привык к трепетному и ласковому обращению. А Чонгук скалился и прижимался, шептал о том, как было бы хорошо облизать не только шею омеги, но и кое-что пониже. А Тэхён это слушал, представлял и во снах видел. Наяву оттолкнул Чона и влепил пощечину, а во сне поддался и целовал его в ответ. Этот альфа все мысли занял и волновал инстинкты так, как никто и никогда. И спустя два месяца таких встреч, заигрываний, общих подъебов и поцелуев, Тэхён в один момент на хриплое «Поехали» отвечает «Да». Они сбегают с вечеринки и едут к Чонгуку в квартиру, где впервые в жизни Тэхён узнает как это — быть с альфой. Он прямо сказал, что еще ни разу не занимался сексом, Чонгук в ту ночь был нежен и терпелив, пока омега сам не начал просить быстрее, впиваясь ногтями в его спину. Только потом он узнал, что, оказывается, у Тэхёна есть обещанный жених. Но ничего на это не сказал, потому что их отношения были другими. Только желание, страсть и тяга, такие яркие и всепоглощающие, что сопротивляться не было сил, да и не хотелось. Они не задумывались о том, что делают, урывками встречаясь и отдаваясь страсти. Встречи не были частыми, у Чонгука работа так же в компании отца, ему двадцать пять. Тэхён зимой поступил в универ, когда ему исполнилось двадцать. А до этого уже узнал Чонгука, в девятнадцать потеряв свою девственность в сильных татуированных руках. Омега все чаще начал задумываться, зачем он это делает? Зачем позволил и начал все это? Ведь он вроде как любил Сомина, считал его будущим мужем. Но Чонгук перевернул все внутри, все инстинкты горели, а белье мокло лишь от воспоминаний о том, как сильно могут сжимать эти руки и как страстно целуют губы. А аромат муската просто сводил с ума. Тэхёна сорвало и унесло туда, куда не должно было, но он не мог сопротивляться. Сам понимал, что просто не хочет. Ему так хорошо, ему до такой степени шикарно под Чонгуком, что все сомнения стираются одним поцелуем. И они встречались, они горели. Они сходили с ума в те редкие встречи, когда Чонгук мог забраться в его окно, или когда они могли встретиться в его квартире. А когда месяц назад Чон сказал, что у него в планах свадьба, и он вроде бы встретил идеального для их семьи омегу, Тэхёна будто молнией ударило. Тогда он начал задумываться, а что они делают? Зачем вообще все это? Они оба понимают, что вместе им не быть, если они хотят счастливую семью, где каждый друг друга любит. Их родители ненавидят все, что связано с фамилиями Чон и Ким соответственно, и никогда не одобрят то, что они делают. Да и они оба, Чонгук и Тэхён, ни разу за восемь месяцев не говорили о том, что может быть у них что-то кроме секса и встреч урывками. Оба погибали в руках друг друга, но при этом оба молчали, либо не задумываясь об общем будущем, либо понимая, что ничего серьезного не выйдет. А Тэхён понял. В один момент осознал, что он скоро будет принадлежать другому альфе, и поморщился. Хотя раньше трепетал от мысли, что Сомин будет его мужем. Сейчас перед глазами только Чонгук. Его ухмылка, взгляд тяжелый, когда черные глаза прожигают. Губы, шепот, руки, ласки, мучительные и томные. И смех, громкий и такой заразительный, улыбка широкая. Чонгук губу закусывал, когда рассматривал Тэхёна, будто наслаждался. И вот у этого альфы тоже скоро будет омега, будет муж и семья. А у Тэхёна лишь одно желание — свалить нахрен из этой страны, бросить все. Да, можно отказаться, объяснить родителям, что передумал и не хочет. Но проблема уже в том, что он не хочет быть в Корее. Не хочет бывать на приемах или пересекаться с семьей Чон, когда Чонгук выйдет замуж. Он понимает, что не сможет. Этот альфа слишком глубоко пробрался. И не любит Тэхён Сомина, он ясно это понимает. Подростковая первая влюбленность стирается тем, что пережил Тэхён за последние восемь месяцев с Чонгуком. Ведь если бы любил, никогда бы не поддался. Тэхён себе противен. Противен, потому что вроде как предал, обманул, хоть они и не были близки во всех смыслах с Сомином. Кажется сейчас, что каждый жил своей жизнью и просто ждал свадьбы. А вот потом можно начать отношения. А Тэхён уже начал, самые горячие и незабываемые. Поэтому и сбежать хочет, потому что продолжения у них нет. И вот утром родители вернулись домой, счастливые и воодушевленные. Тэхён отмылся от запаха муската, проветрил комнату, которую заполнил аромат их смешанных запахов и, кусая губы и отвечая на улыбки натянуто, ждал вечера. Было ли ему стыдно? Очень. Он в глаза не мог смотреть папе и отцу. Не мог слышать о том, что завтра такой прекрасный день, как счастлив жених Тэхёна и как они будут жить вместе. Сомин тоже решил вернуться в Корею, открыть филиал в Сеуле и продвигать семейный бизнес на родине. А Тэхён не может. Не может думать о том, что они будут жить в одном городе с Чонгуком, иметь мужей и пересекаться иногда. Он вообще ничего не хочет. Хочет сбежать и молиться, чтобы родители его когда-нибудь простили. Чонгук написал, что в девять вечера будет его ждать, Тэхён глазам своим не поверил, когда увидел сообщение. Почему он ему помогает? Сейчас омега расценивает свою просьбу как порыв слабости. Он мог сам сбежать, неважно куда. Мог как-то устроиться, неважно где. Но так захотелось поддержки, и он ее получил, хотя не ожидал. Две сумки скидываются на землю с окна, Тэхён кусает губу и выдыхает, закрывая его. Потом берет рюкзачок с документами и телефон, спускается на первый этаж, где в гостиной сидят родители. — Ты куда, дорогой? — с улыбкой спросил папа, сидя на диване и смотря телевизор. — Решил прогуляться, — натянуто улыбнулся Тэхён. — Столько мыслей… Да и волнуюсь слегка, думаю, вообще не усну. Наверное, потом схожу в кино, отвлекусь немного. Вы ложитесь и не ждите меня. — Ты только не задерживайся сильно, — говорит папа. — Тебе завтра нужно быть красивым и свежим. Тэхён, как может, пытается не скривить губы, а лишь поджимает их. — Да, конечно, — омега подходит к родителям и обнимает их по очереди, жмурит глаза и сильнее руками сжимает. — Спасибо, что вы есть. — Сынок, ты что? — смеется папа и смотрит в родное лицо. — Ничего, — слабо улыбается Тэхен, отклоняясь. — Стал каким-то сентиментальным. — Будь осторожен и не гуляй долго, — говорит отец. — Лучше возьми машину. — Как скажешь, — улыбнулся Тэхён и отошел от дивана, он знал, что отец это скажет. — Я люблю вас. — И мы любим тебя, солнышко, — ласково улыбнулся папа, а у Тэхёна горло сжало. «Надеюсь, они меня простят», подумал Тэхён и вышел из дома. Какой бред — сбегать со свадьбы. Но когда на тебя давит такая ответственность перед сотнями людей, гостей и родственников, перед твоим женихом, то хочется сбежать. И Тэхён решает это сделать, пусть трусливо, но он не хочет никому объяснять свою растерянность и злость, боль и те чувства, которые есть, но не к жениху. Он оставил записку, которую найдут на его кровати, где написал, что уезжает и от свадьбы отказывается. Он не первый такой и не последний, а объясняться со всеми сил нет. С родителями, с родителями Сомина и самим Сомином. Что он может сказать? Что помешался на другом альфе и сексе с ним? Что начал чувствовать то, что не должен? Он не может и не хочет. Поэтому поднимает сумки под своим окном - одну вешает через плечо, вторую держит в руке, и еще раз смотрит на дом. Поджимает губы и отворачивается, уходит от него, надеясь, что знакомая машина все же будет ждать его там, где должна быть. И вот он, черный BMW, стоит в паре кварталов от дома омеги. А Тэхён не может сдержать улыбки, когда видит его. Он открывает заднюю дверь и кидает на сиденье сумки, сам садится спереди и смотрит на Чонгука, который внимательно смотрит в ответ. — А я уже думал, что ты передумал, — тихо сказал альфа. — Почему? — удивленно спросил Тэхён. — Не знаю, — Чонгук пожал плечами и завел двигатель. — Вдруг это были просто волнение и слабость перед свадьбой. Кто знает. Они трогаются с места, Тэхён смотрит на профиль альфы, который следит за дорогой. Чонгук как-то напряжен, это видно по его телу. Ощущается по феромонам и аромату, который стал более тяжелым. — Гук, ты, — омега сглотнул и продолжил: — Ты же понимаешь, что не обязан мне помогать? Я просто попросил… Не знаю… Я… — Я понимаю, ТэТэ, — спокойно ответил альфа, не смотря на омегу. — Но я это делаю. Тэхён покусал губу и спросил: — И куда мы едем? Что ты придумал? — Мы едем в соседний город, оттуда завтра рейс в Португалию. — Португалию? — удивленно спросил Тэхён. — Именно туда. Давай я все объясню, когда мы приедем в отель, где проведем ночь перед рейсом. Тэхён открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но промолчал. Чонгук не выглядел расположенным к диалогу. Его брови нахмурены, а губы поджаты, Тэхён уже жалеет, что впутал в это альфу. Навряд ли ему хотелось разбираться с проблемами Тэхёна. Омега отвернулся к боковому окну, и они молчали почти всю дорогу, подумать точно было о чем. _____________________ Скромный отель, небольшой номер с одной комнатой и ванной. Тэхён снимает сумку с плеча и осматривается, отмечая шкаф, столик и два кресла, телевизор на стене, а напротив большую кровать. Дверь в ванную в углу справа напротив входа. Омега разворачивается к альфе, который закрыл дверь и поставил две большие сумки, которые достал из багажника. Хмурит брови и смотрит в черные глаза. — Чонгук, я не понимаю… Что это за сумки? — Это мои вещи, — спокойно отвечает альфа, кидает ключи и телефон на столик, снимает толстовку, которая отправляется на кресло. — Твои? В смысле? И почему Португалия? Чонгук разворачивается к нему и отвечает: — У меня есть хорошие друзья в Португалии, я часто летаю к ним в отпуск. Сейчас тоже сказал отцу, что хочу отдохнуть. Полтора года после учебы пахал, как ненормальный. Поэтому у нас есть пара месяцев, чтобы все решить. — Пара месяцев?.. Тэхён хлопает глазами, от тяжелого и пристального взгляда становится жарко. Он облизывает губы и говорит тихо: — Гук, я же не просил тебя ехать со мной, ты не обязан. Просто хотел, чтобы ты помог определиться. — Не обязан? — усмехнулся альфа и медленно приблизился к Тэхёну, который не сводил с него взгляда. — А если я хочу? Ты только скажи мне, Тэ, ты решил сбежать от этого брака, потому что тебя совесть замучила за наши с тобой приключения, или потому что ты начал что-то чувствовать ко мне? Потому что я теряюсь. Когда ты говорил о своем будущем муже, я лишь слышал, какой он прекрасный и что ты влюблен в него, — черные глаза сузились, а челюсть напряглась. — Мне в эти моменты хотелось оттрахать тебя еще сильнее, чтобы ты не мог думать ни о ком другом, чтобы у тебя сил на это не было. Поэтому скажи, ТэТэ, кто я для тебя? Тэхён сглатывает и начинает чаще дышать. Чонгук делает последний шаг, а от его пристального взгляда и аромата, который забивает ноздри, начинают дрожать руки и мурашки бегут по спине. — Хотя, знаешь, ты уже многое, наверное, сказал, — прошептал Чонгук и ладонью накрыл нежную щеку. — Пора мне сказать. Ты первый шаг сделал, пока я думал, что отпускаю тебя в счастливую жизнь с прекрасным альфой. Сам ненавидел мысль о том, что ты кому-то будешь принадлежать, а мне приписывают брак с другим омегой. Смешно, правда? Прям Ромео и Джульетта, но так кончать, как они, я не хочу. Я хочу долго и счастливо, горячо и страстно, мило и ласково. Хочу так, как умеешь только ты. Какого хрена ты сделал со мной, Ким Тэхён, я не понимаю. Но понимаю, что если ты не хочешь замуж за него, не любишь того прекрасного альфу, то ты будешь со мной. Поэтому я хочу знать, почему ты отказался от свадьбы? Тэхён дышит часто и кулаки сжимает, он смотрит в черные глаза и утопает в этой глубине. Альфа подчиняет, он, как всегда, вызывает желание только сдаться. Только он один может делать это с ним. — Я его не люблю, — прошептал Тэхён, а большой палец с нажимом прошелся по его нижней губе. — Я не смогу быть с ним после того, как был с тобой. Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Хочу… Хочу, чтобы это был ты… Чонгук не дает ему закончить, подается вперед и целует. Целует, как всегда, несдержанно и быстро, как своего омегу. Тэхён будто разницу чувствует, что имеет на это право. Не потому что украл это время для них, спрятал ото всех, а потому что альфа сам сказал, что он принадлежит ему. Чонгук губами скользит по щеке, целует шею, прикусывает кожу, впервые оставляя след от своих зубов, раньше ему нельзя было это делать. Лижет пахучую железу и поднимает голову, смотрит в затуманенные лаской карие глаза. — Тэхён, — Чон пальцем нажимает на подбородок, чтобы омега посмотрел ему в глаза. — Я решил точно, давно решил. Ты с ума меня сводишь, и я себя теряю рядом с тобой. Никогда и ни к какому омеге я не бежал так, как к тебе. Я понимаю, какие у нас были отношения, мы начали это все с секса. С тяги друг к другу. Но для меня это стало намного большим. И вчера я получил подтверждение тому, что и для тебя тоже. Поэтому мы улетаем вместе. Я купил два билета, там готова квартира для нас, и я хочу, чтобы ты был моим. Полностью и весь. Только моим ТэТэ. И снова поцелуй, но более мягкий и нежный, Тэхён слабеет в сильных руках, которые его прижимают к горячему телу, любимый и уже такой родной аромат окутывает со всех сторон. — Да, — только и может прошептать Тэхён в губы альфы. — Да, Чонгук… Он сдается, как сдавался и раньше. Раз за разом поддаваясь силе Чонгука. Он утопает в ласковом поцелуе, которым выражается все то, о чем они молчали раньше. Они срывают одежду друг с друга, торопливо и сбито, пальцами мнут кожу, в руках сжимают, прижимаясь ближе. Чонгук толкает Тэхёна к кровати, смотрит на него голодным взглядом и скалится, показывая клыки. Сколько раз он себя сдерживал рядом с омегой, альфа и сосчитать не сможет. Затыкал инстинкты, подавлял желания, пока альфа внутри требовал и злился. Но сегодня, в эту ночь, когда Тэхён ему сдался полностью, он не собирается останавливаться. Переворачивает омегу на живот и тянет его бедра на себя, Тэхён громко дышит и стонет в голос, когда между разведенных в стороны ягодиц проходится влажный язык, слизывая вязкую сладкую смазку. Они без слов понимают то, что хотят оба, двигаются в одном ритме, когда внутрь скользят пальцы, а альфа с рычанием кусает за упругую ягодицу, оставляя следы. Все тело хочется пометить, такое идеальное и прекрасное, чтобы только его аромат был на нем, и никто в жизни никогда к Тэхёну не подойдет. Омега разрешил, омега подчинился и стонет громко и надрывно, когда Чонгук одним слитным движением входит в него по основание. Сразу переходит на плотный, четкий ритм, нажимая ладонью на поясницу, чтобы Тэхён сильнее прогнулся. Они теряются в наслаждении, на двоих ощущая, что теперь свободны, потому что открылись. Потому что за спиной не стоят родители и обязательства, потому что, наконец, себе позволили, хоть и молчали слишком долго. Чонгук чуть замедляется и наклоняется вперед, поднимает Тэхёна, который лицом уткнулся в подушку. Он прижимается грудью к его спине, ощущая липкость от пота, и такой сладкий аромат окружает со всех сторон. Лижет с нажимом шею, раз и еще раз, Тэхён мычит и пальцами зарывается в его волосы, заведя назад руки, прижимает альфу сильнее к своей шее. — Ты сладкий, ты невероятный, ТэТэ, — хрипло прошептал Чонгук, двигаясь медленно, его член скользит между ягодиц омеги. — И ты мой омега, только мой. Ты понимаешь это? — Да, — выдыхает Тэхён, сжимая пальцы в густых волосах. — Чонгук, я так хочу… — Люблю тебя, малыш. Клыки резко протыкают тонкую кожу на сгибе плеча и шеи, Тэхён громко вскрикивает и шипит от боли, дрожит всем телом, а Чонгук рычит утробно, сжимая клыки и начиная вновь наращивать темп. Тэхён двигается ему навстречу и улыбается, когда альфа отклоняется от его шеи и начинает вылизывать метку. — И я тебя люблю, Гук. Тэхён летит на кровать, быстро переворачивается на спину и его накрывает сильное тело. И снова по кругу, стоны, хриплый шепот и просьбы, улыбки в губы и укусы. Они наслаждаются свободой сейчас, которую, почему-то, так долго откладывали, пока их обстоятельства не подвели к краю. Но сейчас они ни о чем не думают, понимая, что завтра будут далеко. Будут там, где никто не станет обвинять и недовольно смотреть, будут вдвоем и заново друг друга узнают, потому что хотят. — Гуки, да, да, да… Тэхён скользит головой по подушке и хнычет от быстрой стимуляции, затем вскрик разносится по номеру. Они одновременно кончают, целуясь и кусая губы. Омега стонет в голос, когда ощущает внутри давление, понимает, что набухает узел и происходит сцепка. Он даже не подумал о презервативе. Они всегда их использовали, а Чонгук стонет ему в губы и толкается еще и еще, ведомый наслаждением. Омега царапает спину от новых невероятных ощущений, сжимается сильнее, а затем расслабляется всем телом. Чонгук поднимает голову, смотрит в раскрасневшееся лицо, темная челка облепила лоб мокрыми прядями, и его омега прекрасен. Всегда прекрасен, альфа улыбается от этой мысли. Вновь склоняется к шее, вылизывает метку, он так давно хотел ее поставить. И он поставил. Теперь никто и никогда не посмеет сказать, что этот омега ему не принадлежит. Тэхён попросил его забрать, и Чонгук забрал. Себе и навсегда.