Забери меня

— Ну, как отдых, сынок? Голос Чон Минсу расслабленный и с усмешкой, Чонгук поджимает губы и прижимает телефон к уху сильнее, слушая отца. — Отлично, — сухо ответил младший альфа. — Почти пять дней прошло, а ты только позвонил, — с улыбкой продолжает Минсу. — На звонки не отвечал, только сообщения. Хотя понимаю. Сразу окунулся в отдых и развлечения с омегами, да? Молодец. Тебе пока можно, а то не за горами брак… — Да понял я, хватит, — прервал его Чонгук и потер пальцами глаза. Он стоял на балконе и смотрел на красивый город Авейру. Солнце уже припекало, хотя только утро, девять часов. А в Сеуле вечер, разница во времени восемь часов, и отец скоро поедет домой из офиса. Там жизнь течёт своим чередом, но мысли у Чонгука совсем не лёгкие, к сожалению. — Кстати, зачем звоню, — Минсу рассмеялся и вздохнул. — Ты трубку не брал и пропустил последние новости. Ты даже представить себе не можешь, что произошло. Чонгук стиснул зубы и резко обернулся, проверяя, нет ли Тэхёна в гостиной, но омега, видимо, ещё спит или уже в душе. А его отец продолжает: — Ты же знаешь, что у этого придурка Кима сынок-омега должен был выйти замуж. Там дружба семьями, брак уже давно обговорили, готовились, все дела. И вот, день свадьбы, а омеги нет, — Минсу заливисто смеется, а Чонгук сжимает пальцы на поручне балкона, смотрит вниз с четвертого этажа. — Нет, ты прикинь. Сбежал, испарился, записочку оставил. Не хочу, типа, замуж, уехал, простите. Как я смеялся, сынок, ты просто не представляешь. Все в шоке, весь город на ушах стоит, Кимы сыночка ищут, другие мусолят эту тему. Жених там, говорят, тоже зол, как черт. А семья та, Хан, вроде, довольно респектабельная в Италии, а тут такой поворот. Вот что значит воспитание, Чонгук. Каков отец, этот мудак Минджэ, таков и сынок. Мозгов омеге не привили и кто знает, куда и с кем он сбежал. Там точно ничего хорошего нет, я уверен. Разве нормальный омега так поступит? Погулять решил… — Заткнись! — рявкнул Чонгук, просто уже не выдержав этого бреда и всего мусора, который сыпался от отца на его омегу. — Замолчи, ясно?! Минсу замолчал, а Чонгук дышал быстро и прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Он знал, что зря сорвался, но сейчас альфа в бешенстве, потому что так говорят про его омегу. — Чонгук, какого чёрта?! — голос перестал быть веселым, стал тише и настороженнее. — Ты как вообще со мной разговариваешь? — А тебе не кажется, отец, что ты перегибаешь? — сквозь зубы говорит Чонгук и дышит часто. — Если у вас с Кимом какие-то проблемы, это не значит, что можно оскорблять его семью. Ты этого омегу даже не знаешь, но позволяешь себе… — А ты что, знаешь? — раздраженно спросил отец. Как же хотелось крикнуть, что да, знает. Знает, любит, своим сделал, метку поставил и никогда не отпустит. Но он пока не может. Тэхён его попросил, потому что он первый должен разобраться со своей семьей. Не хватало еще, чтобы семья Чон узнала обо всем. Еще рано. Поэтому Чонгук только челюсти сжимает, которые уже болят от напряжения, и старается заткнуть сущность альфы внутри, которая рычит, чтобы он защитил, чтобы никто не смел о его омеге такое говорить. Даже отец. — Нет, я не знаю, — выплевывает Чонгук и облизывает губы. — И поэтому ничего не буду говорить о незнакомом человеке. Я и господина Кима не знаю… — Господин, блять, — как всегда голос становится едким, его отец по-другому о своем школьном «друге» не говорит. — Мне похер на эту семью, я свое мнение сказал. Так не поступают нормальные омеги из нормальных семей… — Я тебе потом позвоню. Чонгук скидывает звонок, он больше не может. Кидает телефон на небольшой стул рядом, чтобы не швырнуть его вниз о землю, и сжимает пальцами поручни балкона. Да, для чего еще мог звонить ему отец? Только для того, чтобы позлорадствовать на тему семьи Ким. Это выводило из себя до такой степени, что невозможно сдерживаться. Потому что именно омега из семьи Ким стал тем, кто нужен. Кто внутрь пробрался, захватил разум, сердце, тело и все инстинкты на максимум включил. И не факт, что в следующий раз он сдержится. Хорошо, что отец далеко, а то Чонгук мог бы впервые в жизни его ударить. Они прилетели в Португалию, в город Авейру, четыре дня назад. Долгий перелет, смена поясов измучили их, они отсыпались полдня. Сам город небольшой на берегу Атлантического океана и сетью каналов, его еще называют «португальской Венецией». Здесь и жили друзья Чонгука, сюда он летал отдыхать, и здесь же эти друзья помогли быстро найти двухкомнатную квартиру в небольшом четырехэтажном доме. Она обустроена и довольно уютна, но пара не особо обращала внимание на это, потому что в первые два дня они практически не выбирались на улицу, только вечером до магазина, а еще обменяли деньги в первый день. Они не могли оторваться друг от друга, их накрывало пониманием того, что они вдвоем, им не нужно прятаться и можно спокойно пройтись по улице, держась за руки, обняться и поцеловать вкусные губы. Внутри играли адреналин, желание и вкус свободы ощущался на языке, когда не нужно оглядываться и думать о том, что скоро их время закончится и придется расстаться. Это казалось странным спустя восемь месяцев встреч урывками и за закрытой дверью, с небольшим страхом всегда внутри, что узнают, поймают, увидят. Они были расслаблены и счастливы, и как же Чонгуку нравилась прекрасная улыбка Тэхёна и глаза, сверкающие только для него. Но вот последние пару дней все начало меняться. Чонгук начал замечать, что омега уходит в себя, становится задумчивым, не слышит, когда альфа что-то говорит, будто весь в своих мыслях. Он, конечно, знал, что они не смогут вот так жить всегда: в эйфории друг от друга и свободы, но хотелось растянуть эти дни. Но его Тэхён становился грустнее и задумчивее, и Чонгук прекрасно понимал, о чем тот думает. У них слишком много проблем, чтобы жить в сказке. По крайней мере, сейчас. ___________________ Когда альфа возвращается в квартиру с балкона, Тэхён уже на кухне готовит завтрак. На нем только свободная футболка Чонгука серого цвета, которая прикрывает ягодицы. Омега стоит к нему спиной и взбалтывает тесто для блинчиков. Чонгук тихо подходит сзади, ладони сразу скользят под край тонкой ткани, а пальцы сжимают округлую задницу. Тэхён застывает и тихо выдыхает, когда альфа прижимается грудью к его спине, водит носом по темным волосам и шепчет на ухо: — Доброе утро, ТэТэ. Омега улыбается, отставляет миску с тестом и кладет ладони на столешницу. Глаза прикрывает, когда губы целуют шею, он отклоняет голову, дает больше доступа. — Доброе, Гук-и. — Блинчики на завтрак? — Ты вчера просил… Мммм… Вздох срывается с губ, когда влажный горячий язык с нажимом лижет метку, которая еще не зажила до конца. Чуть защипало, но приятные импульсы щекотали в паху, а запах муската окружил со всех сторон. — Я просил, да, — пальцы проникли под края боксеров, мазнули по промежности, чуть влажной и горячей. — Но сначала я хочу тебя на этом столе. — Чонгук… Омега тихо вскрикивает, когда Чон резко его разворачивает к себе лицом и впивается в губы жадным поцелуем. Чонгук подхватывает Тэхёна под ягодицы, омега обнимает его за шею, отвечает, трется, просит. Альфа отходит от разделочного стола, Тэхён выдыхает, когда его укладывают спиной на обеденный стол. Чонгук смотрит прямо в глаза, срывая с него боксеры, тянет ближе к краю и накрывает своим телом. Тэхёна ему всегда мало… ________________________ Было почти двенадцать часов дня, когда они вышли на прогулку. В планах немного изучить город, прогуляться, потом зайти куда-нибудь поесть, найти хорошее шампанское на вечер. В принципе, обычные планы обычных туристов. Но Тэхён точно сейчас не был похож на туриста. Они гуляли вдоль одного из каналов, которые пересекали небольшой город, солнце грело и припекало кожу на плечах. Оба одеты в черные шорты и шлепки, на Чоне темно-зеленая майка-борцовка, на Тэхёне его белая майка, которая ему чуть велика, поэтому свободно струится вдоль стройного тела. И вроде все замечательно, у них был страстный секс, вкусный завтрак, который они приготовили вдвоем, и вот, они гуляют по прекрасному городу, держась за руки и переплетя свои пальцы. Но Чонгук не может не чувствовать напряжения, которое исходит от омеги. Не может не видеть нахмуренных бровей и поджатых губ, Тэхён смотрит в сторону на блестящую от солнца воду, Чон кидает взгляды на него. Всё ждет и ждет, что Тэхён сам начнет разговор, скажет, о чем думает, но омега молчит, это реально беспокоит. А ещё этот разговор с отцом… В Сеуле сейчас война и шок, они сбежали от них, но, к сожалению, по факту этого не сделаешь. — Тэхён, — омега резко обернулся и посмотрел как-то испуганно, — в чем дело? Мне надоело молчать и делать вид, что я не замечаю твоего настроения. Но ты молчишь. Что происходит? Омега закусил губу, смотря в тёмные глаза, лицо альфы серьезное, а линия скул сильнее выделяется, будто от напряжения. Он хочет поговорить, хочет рассказать, но боится, что Чонгук будет злиться. Но и врать не хочет. — Ничего, просто… — омега прочистил горло и продолжил: — Просто этот город… Он напоминает мне Венецию. И я… Мы там были… Чонгук резко остановился и сжал его пальцы еще сильнее. Прищурил глаза, смотря в карие напротив, широкая грудь начала двигаться быстрее от ускорившегося дыхания. — Нет, Гук, послушай, — Тэхён приблизился почти в плотную, стараясь успокоить альфу своим ароматом, — всё не так. Мы просто бывали там с Сом… Хм, с семьёй Хан, когда я жил в Италии. И эти каналы напоминают мне ее, а это навевает мысли… Тэхён взглядом бегает по красивому лицу, которое стало раздраженным, а взгляд давящим. Он уже жалел, что открыл рот. — То есть, ты хочешь сказать, что гуляя здесь со мной, вспоминаешь Венецию и своего несостоявшегося мужа? — сквозь зубы спросил Чон. — Нет, нет, Гук, это не так, — ладонь легла на грудь, начала поглаживать сквозь тонкую ткань, Тэхён в глаза смотрел. — Я не это имел в виду. Но я не могу не думать о том, что сделал. — Заебись, — фыркнул Чонгук, дернув челюстью. — Я хотел тебя увезти, чтобы ты не думал и были только мы вдвоем, а в итоге мы вот здесь, а в голове у тебя Венеция и другой альфа. Что мне сделать, м? Поехали в другой город… — Чонгук, перестань, — Тэхён смотрел серьезно и стиснул зубы. — Я не могу не думать о том, что оставил после себя в Корее. Но это не относится к нам. — Да? — Да, — кивнул Тэхён и потянулся за поцелуем. Чонгук ответил сразу, он не может сопротивляться своему омеге, прижимает к себе, обнимая за талию. Но внутри бесится и ревнует, когда в голове всплывают мысли об этом Сомине, который, если бы Тэхён не решил уйти, владел бы его омегой полностью. Это, сука, злит. Чонгук сильнее целует, Тэхён тихо мычит и отклоняется. — Гук… Перестань… — Не хочешь целовать меня? — с придыханием спросил альфа. — Ты злишься… — Блять, да, я злюсь, — фыркнул Чонгук, вздохнул и отошел на шаг. — Ты последние пару дней в себе и не говоришь со мной. — Извини, но мне нужно многое обдумать. Чонгук внимательно смотрит в искренние карие глаза, любуется красотой, которая за эти месяцы стала необходимой и вроде начала ему принадлежать. Но эти аккуратные разговоры и молчание заставляют переживать. — Думай, не буду тебе мешать. Пойдем. Чон потянул его за руку, омега смотрел на напряженную линию широких плеч и сильную шею, также в напряжении. Чонгук точно будет в бешенстве от того, что он хочет сказать. Разговор не вязался, они будто отдалились, отгородились после того, что сказал Тэхён. Обменивались фразами, гулять уже не хотелось. Они зашли в пару магазинов и пошли домой. Омега наблюдал за Чонгуком, тот был как из камня и эмоций нет на лице, только черные глаза полны раздражения. После вернулись домой, и Чонгук сразу ушел на балкон, сказав, что должен позвонить. Тэхён нервничал, пока разбирал пакеты. Но он это сделает сегодня, не хочет еще ждать и тяжесть нести на себе. Только пугает реакция Чона… ____________________ Тэхён принял быстрый душ после прогулки, высушил волосы, надел короткие шорты и белую футболку Чона. Сидел на кровати и листал новостную ленту, где то тут, то там мелькали заголовки о его отказе от свадьбы в новостях Сеула. Это не могли пропустить, потому что их семья богата, бизнес отца очень обширен, он работает и с другими странами. И вот, вместо свадебных фотографий, которые сделала бы пресса, только короткие статьи о том, что свадьба отменилась по неизвестным причинам. Видимо, родителям удалось сохранить эту причину в тайне. Он все больше и больше думал о родителях, эти мысли давили и не давали жить спокойно. Прошло пять дней, и если бы Тэхён не сбежал, то уже имел бы мужа и не было бы этих проблем. Только одна была бы, нелюбимый человек рядом. Омега вздохнул и посмотрел на время. Прошло больше часа, как они вернулись домой, но Чонгук так и не пришел к нему в спальню. Тэхён вообще не слышал никаких звуков из-за закрытой двери. Он не хотел ругаться с Чоном, но почему-то думал, что следующий разговор приведёт к ссоре. Но нет смысла откладывать, это ничего не изменит. Поэтому омега встает с кровати, сжимает в ладони телефон и выходит из спальни. Чонгук сидит на диване в гостиной, он все в той же одежде, смотрит в телефон, склонив голову и нахмурив брови. Тэхён тихо подходит к нему, тот не поднимает головы, омега, закусив губу, садится рядом и поджимает под себя ноги. — Ты уже закончил со звонками? — тихо спросил Тэхён. — Да, — в ответ, не поднимая головы. — А почему не пришел ко мне? — Не хотел мешать думать. Тэхён вздохнул и прикрыл глаза. Ему не хотелось, чтобы Чонгук злился, он его раздражение будто внутри ощущал, словно их связала метка на его шее. Невероятное ощущение. — Гук, ты перегибаешь. — Я? — фыркнул альфа, заблокировал телефон и поднял голову, наконец взглянув на Тэхёна. — Я не понимаю, что ты чувствуешь и о чем думаешь, но ты отдаляешься. Не физически, нет, морально. Мы что, продолжаем трахаться, но ближе не станем? — Что? — Тэхён хлопает глазами и приоткрывает рот. — Ты о чем… — А разве нет? — усмехнулся Чонгук, аромат муската сгустился вокруг, выдавая раздражение своего хозяина. — Ты не хочешь со мной говорить, что я должен думать? Чонгук резко выдыхает и проводит ладонью по лицу. Говорит, снова смотря на омегу: — ТэТэ, ты только одно мне скажи, хорошо? Ты жалеешь? Жалеешь, что сбежал? — Ты… — омега начинает быстрее дышать, не понимая, о чем говорит Чон. — Что вообще… — А что мне думать? — сквозь зубы спрашивает Чон. — Может, все было на эмоциях, адреналине, ситуация захватила. Может, когда эта пелена спала с глаз, то ты понял, что ошибся. Не хочешь быть со мной, моим омегой быть и носить мою метку. Я не понимаю, хочу быть ближе, а ты меня тормозишь, закрываешься. То, что я говорил в том номере отеля — правда. Я в любви тебе признался и метку поставил, потому что так чувствую и хочу этого. Поэтому твое поведение наводит на мысли о том, что тебе это не нужно. Тэхён в шоке смотрел в тёмные глаза, в которых были злость, растерянность и боль, омега сглотнул. Резко поднялся и сел на бедра Чонгуку, который тихо выдохнул от неожиданности, откидаваясь на спинку дивана. Тэхён целует быстро, языком проникая глубоко, губы сжимает и пальцы в чёрных волосах, ощущая, как сильные руки обнимают его за талию, прижимают ближе к телу. Чонгук отвечает, тихо рыча в губы, мускат от резкого становится более густым, давящим уже на пах, а не заставляющим дрожать от раздражения. Альфа возбуждается от близости своего меченого омеги, успокаивается, губы кусает, ладонями гладит спину. Тэхён разрывает поцелуй, но не отодвигается. Дышит быстро в губы, нависая сверху, и в глаза смотрит. — Ты об этом думал? — с придыханием спросил омега. — О том, что я пожалел? О том, что не хочу в итоге быть твоим омегой, носить твою метку? Чонгук сглотнул, смотря в любимые карие глаза. Да, эти мысли и сомнения его разрывали. Он так боялся, что Тэхён жалеет, ведь действительно всё произошло очень быстро. Они восемь месяцев были просто любовниками и никогда не говорили о чувствах, а в один вечер решили, что будут вместе, Чонгук привязал его меткой, а это сильнее, чем любая бумажка, штамп или кольцо на пальце. — Да, ТэТэ, — тихо ответил Чон, откинув голову на спинку дивана и смотря на омегу снизу вверх, — этого я боялся и боюсь. Ведь я не знаю, о чем ты думаешь, а ты молчишь. А я больше не могу молчать. Ты мой омега, на тебе моя метка, и я не представляю, как смогу тебя отпустить. Тэхён не сдерживает счастливой улыбки, пальцами гладит лицо, его Чонгук такой красивый, сильный, он дает опору. Несмотря на их легкие и необремененные отношения до этого, после того, как на его шее появилась метка, он всем омежьим нутром ощущает, что принадлежит этому альфе, горит и тянется, с ума сходит на новом уровне чувств и инстинктов. — Ни разу, Чонгук, — прошептал Тэхён, губами легко коснувшись приоткрытых губ, — ни разу за эти дни я даже не задумался о том, что поступил неправильно. Я твой омега, а ты только мой, мой альфа. Да, я о многом думаю, мне многое нужно сделать, нам сделать, но я хочу быть с тобой, потому что правда люблю. Большего облегчения Чон, наверное, в жизни не испытывал. Страх потерять любимого омегу туманил разум, разрывал на части. Но вот он здесь, смотрит прекрасными глазами с любовью и нежностью, гладит длинными пальцами лицо и сдается, прямо говорит, что принадлежит. Это нужно, жизненно необходимо. — Малыш, люблю… Чонгук сильнее обнимает, выпрямляется и носом ведет по скуле омеги, толкает несильно, тот знает, что нужно делать. Отклоняет голову, открывая шею, альфа смотрит на свою метку на сгибе плеча и шеи. — Мой ТэТэ, — с глухим рычанием, — только мой. Он носом утыкается в метку, вдыхает их смешанные ароматы, когда мускат так идеально сплетается с нежными цветами. Нюхает, успокаивается и лижет широким мазком языка. — Чонгук… Имя слетает тихим вздохом, тело дрожью пробивает, Тэхён сжимает пальцы в чёрных волосах, мычит томно от приятных ощущений. Язык выше поднимается, по скуле и на щеку, Тэхён поворачивает голову и принимает его в рот, урчит от того, как инстинкты взрывают все внутри, феромоны его альфы кружат голову. — Не сомневайся, Чонгук. Тэхён губы облизывает, сам носом трется о теплую щеку альфы, который пальцами сжимает его ягодицы в коротких шортах. — Ты мой, Тэхён. Я от тебя не откажусь, не смогу. — И не прошу, — с улыбкой говорит омега, вдыхая любимый аромат. — Я очень счастлив с тобой. Чонгук улыбается в ответ, они смотрят друг на друга, теряясь на мгновение в глазах друг друга. Они быстро оборвали связь «просто секс» и перешли сразу к метке и словам любви. Оба не сомневались, потому что и так долго тянули, а крайние обстоятельства толкнули в спину, указали на ошибки. — Ты просто говори со мной, Тэ, — тихо сказал Чонгук. — Когда ты молчишь, ты отдаляешься, и я на самом деле начал переживать. Тэхён грустно улыбнулся, понимая, что сейчас тот самый момент. — Да, Гук, я думаю о том, что осталось после меня в Сеуле, кто остался. Мы не сможем жить дальше и делать вид, что все прекрасно. Наши каникулы не будут вечными. И на меня давит чувство вины перед родителями. Перед… Сомином. Тэхён закусил губу, потому что Чонгук напрягся под ним, взгляд стал тяжелее. — Хватит, Гук, — раздраженно кинул омега и выпрямился, сев ровно на бедрах альфы, — ты знаешь, что я прав. Я довел ситуацию до края, я решил сбежать, а не решать проблему. И я не жалею. Но должен успокоиться и хочу позвонить. Чонгук кивнул и вздохнул, он понимал Тэхёна, тот полностью прав. Они не смогут жить спокойно, если не разберутся в этой ситуации. — Я понимаю, ТэТэ, — тихо ответил Чон, ладонями гладя обнаженные бедра. — И ты прав. Кому ты хочешь позвонить? Папе? Тэхён изнутри закусил щеку, смотря в глаза своему альфе. — Сомину… Резкий выдох, пальцы на бедрах сжались почти до боли, заставили замереть. Глаза напротив снова вспыхнули злостью, Чонгук медленно облизал губы, ощущая на них сладкий вкус своего омеги, только это успокаивало. — Сомину?! — Чонгук… — То есть, не своему папе или отцу, да? Не родным, я не знаю, не другу, а именно, блять, своему бывшему?! — прошипел Чон, прищурив глаза. — Это, сука, шутка?! — Хватит давить на меня, — рыкнул в ответ Тэхён. — Я не обязан это выслушивать. Мускат сейчас давил, словно под кожу пробрались феромоны альфы, влияли, хотелось поджать хвост. Это взбесило. Тэхён дернулся, чтобы встать с бедер Чонгука, но тот удержал его на месте, обхватив талию ладонями. Смотрел, не отрываясь, пытаясь усмирить свою ревность и инстинкт собственничества. — Сиди, — тихо сказал Чонгук. — Ты хочешь поругаться, Чон? — раздраженно спросил Тэхён. — Зачем? — Я не хочу ругаться, просто не понимаю, почему он. Меня это бесит, и я ревную, потому что, сука, ты за него замуж собирался и любил. — Был влюблен, Гук, — спокойнее ответил Ким. — Не любил, это разные вещи. Первая подростковая влюбленность, а потом родители так рады были за нас, я тоже не знал никого лучше, чем он, принял эту мысль о браке и да, ждал. Пока не встретил тебя. Вот тогда я и узнал, понял, как должно все быть с альфой, когда срывает и уносит. И ты понимаешь, что этого разговора не избежать. Я хочу с ним первым поговорить, чтобы скинуть это с себя и двигаться дальше. Я позвоню папе, мы с тобой решим, как дальше нам поступить, но я должен сбросить с себя этот груз. Он ничего плохого мне не сделал, и да, я виноват. Но я же не жалею. Тэхён целует нежно, наклонившись и ладонями обхватив лицо альфы, успокаивает губами, шепчет «тебя люблю» и снова целует. Его Чонгук взрывается в одно мгновение, но Ким и его понимает. Их чувства сильные, свежие, но они уже знают друг друга. Так мало были именно парой, что сейчас кажется, что всегда будет срывать на поворотах. — Хорошо, — в губы выдыхает альфа и открывает глаза после поцелуя, — ладно. Звони, но я буду рядом с тобой. И если он начнет говорить что-то такое, что мне не понравится, я навряд ли сдержусь. Никто не имеет права оскорблять моего омегу. Тэхён улыбнулся и чмокнул Чона в губы. — Все будет нормально. _________________________ Старая сим-карта вытащена из телефона и выкинута еще в том отеле в Сеуле. Когда они прилетели в Португалию, Тэхён купил новую, но номер, естественно, не знал никто, кроме Чонгука. И вот сейчас, сидя на том же диване, но уже просто рядом друг с другом, Тэхён прижимает телефон к уху и слушает гудки. Его рука, лежащая на бедре, слегка дрожит, Чонгук сжимает пальцы в своей ладони, потом переплетает их со своими, в глаза смотрит твердо, уверенно. От этого легче. От его взгляда, поддержки, тёплых пальцев и уже такого родного запаха муската… — Да, слушаю. Голос в телефоне вырывает из раздумий, Тэхён даже вздрогнул от неожиданности, облизал пересохшие губы, во все глаза смотря на Чонгука. — Привет, Сомин. Голос слабый, но он слышит в ответ громкий вздох. — Тэхён? — хрипло в ухо. — Д-да, это я, — прошептал омега, зажмурил глаза и опустил голову, уходя от прожигающего взгляда Чонгука. — Тэхён… — Сомин снова выдохнул и продолжил: — Что происходит? Ты где? Что случилось? Что ты сделал? Омега не может поднять голову, смотрит на свои бедра и кусает губу. Чонгук не сводит с него взгляда, а в ухо звучит голос человека, который должен был стать его мужем, но Тэхён так некрасиво бросил его за день до. Но он уверен, что от Чонгука получит поддержку, хотя молился, чтобы тот не сорвался и не выхватил телефон. — Сомин, — Тэхён сглотнул, заговорил чуть громче, — извини меня. Извини, что я уехал. — Тэхён, я вообще не понимаю, какого хрена? — голос звучал взволнованно и со злостью. — Ты звонил родителям? Они знают, что ты в порядке? — Нет, ты первый, кому я звоню. Я позвоню папе потом. — Ясно, — Сомин молчит пару мгновений, а затем говорит: — Объяснишься? Мне сказали, что ты оставил записку, в которой написал, что не хочешь и не можешь выйти за меня замуж. Не… любишь меня, поэтому не хочешь обманывать. Ты можешь объяснить, почему так? Зачем в последний день и вообще, что происходит?! Сомин громко дышал, Тэхён закрыл глаза, стараясь дышать размеренно мускатом, который, казалось, заполнил всю гостиную. Ему нужно сказать и перелистнуть эту страницу. Поэтому омега начинает говорить, не поднимая головы: — Там все правильно написано, Сомин. Я не хочу за тебя замуж и не люблю тебя. Наши отношения… Они не такие, какими могли бы быть. Я не чувствовал связи с тобой, как с женихом… — Подожди, — Сомин усмехнулся, — о чем ты вообще? В Италии все было хорошо… — Я тоже так думал, — тихо продолжил омега, тёплые пальцы сжимали его ладонь, — но нет. Мы будто отношения на паузу поставили и ждали свадьбы. Теперь я знаю, что это неправильно. Да, я был влюблен в тебя, — гортанный рык заставил поджать губы, но голову Тэхён не поднимал, смотря на их руки, — но это подростковая влюбленность, а не настоящая любовь. Я не вижу нас парой, не хочу тебя обманывать и жить так всю жизнь тоже не хочу. — Тааак, — Сомин выдохнул. — Что изменилось в Сеуле? Ты отвык от меня? Ты ничего не объясняешь. — Нет, просто в Сеуле я узнал, что значит любить и быть любимым, — Тэхён поднимает голову и смотрит в обсидиановые глаза, легче становится, они поддерживают, потому что тяжело. — Понял, что хочу в жизни и кто мне нужен… — Ты?! — Сомин сорвался на рычание, Чонгук все приглушенно слышал и стиснул зубы. — У тебя был альфа?! — Да, Сомин, прости, — как можно спокойнее сказал Тэхён. — Прости, что затянул, что был трусом и все сделал именно так. В этом я виноват целиком и полностью. Но я не могу жалеть об этом, потому что по-настоящему чувствую, что меня любят. Сомин молчит и громко дышит, Чон и Тэхён смотрят друг другу в глаза, омега слабо улыбается, легче становится. — Значит, ты мне изменял, — со злостью сказал Сомин и вопросом это не было. — И, как я понимаю, с ним и сбежал. Ахуенно. То есть, мне тебя трахать нужно было, чтобы ты доволен был, а я, идиот, рыцаря играл. Все понятно. Чонгук дернулся в сторону Тэхёна, сжимая кулаки и сверкая глазами, которые переливались красным бликами. Тэхён выставил вперед руку, останавливая и умоляюще смотря на него. — Что бы ты ни сказал, ничего не изменится, — сказал Тэхён, заламывая брови и прося одним взглядом успокоиться. — Да, я виноват и точно поступил мерзко, но я счастлив. А прежде чем кидаться камнями и еще словом, которое, я уверен, крутится у тебя на языке, ответь на вопрос. Как ты проводил свои гоны все эти годы, Сомин? Ждал меня? Сомин молчит, Чонгук сел обратно на диван и выдохнул, прикрыв глаза. Сука, если бы он услышал слово «шлюха», этот альфа многое бы узнал о себе. Хорошо, что Тэхён понял это и хоть как-то остановил. — Понятно, — фыркнул Сомин. — И ты посчитал, что имеешь право. Отличная отмазка. — Нет, Сомин, — спокойно сказал Тэхён, — я не так подумал. Я просто не смог сопротивляться, слетел с катушек и нашел своего альфу. Никогда рядом с тобой подобного не испытывал. Пусть да, это было морально неправильно, но я счастлив. Прости еще раз и очень надеюсь, что ты будешь счастлив так же, как и я. Но если бы наши чувства были настоящими, ты бы не ходил к другим, а я бы не тянулся к одному-единственному. Просто подумай, любишь ли ты меня и были бы мы счастливы. Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь, но я ни о чем не жалею. Прощай, Сомин. Тэхён заканчивает вызов, отбрасывает телефон и выдыхает протяжно. Как же стало легче высказать то, что внутри, объясниться, часть груза упала с плеч и души. Омегу крепко обнимают и прижимают к тёплому, сильному телу, он носом утыкается в горячую шею и дышит, дышит. — Я люблю тебя, ТэТэ, — Чонгук улыбается и гладит омегу по волосам. — Никогда не сомневайся в этом, я не оставлю несмотря ни на что. Ты молодец, ты должен был это сделать. Я понимаю его реакцию, его кинули да еще и на другого альфу променяли, но, блять, как же я счастлив был слышать это, — Тэхён тихо смеется ему в шею, в пальцах сжимая тонкую ткань майки Чона. — Ты самый лучший. — Мы правда зря затянули, это действительно ужасно. Чонгук отклоняется и смотрит в грустное лицо. — Ты прав, это наша ошибка, — ответил Чонгук. — Нам нужно было раньше в себе разобраться. Хотя, я давно понял свои чувства и жалею, что молчал. Думал, что это только секс для тебя, ведь ты ни разу не сказал ничего о чувствах, а о нем говорил. Думал, все еще хочешь этого брака. Не знаю, как бы жил, если бы ты и правда вышел замуж, и кажется, не смог бы отказаться. Я не знаю, ТэТэ, и пусть все вышло именно так, но мне похрен, кто и что думает. Мне ты нужен, а остальное для меня неважно. — Для меня тоже, — Тэхён улыбнулся и принял поцелуй, глубокий и страстный, когда его уложили на диван и сверху накрыли горячим телом. ____________________ Тэхён хотел поговорить с папой, он понимал, что это необходимо. После разговора с Сомином думал, что уже в скором времени его телефон завибрирует и это будет Ким Тэён, его папа. А еще хуже, отец. Но уже вечер, а телефон молчит. Видимо, Сомин решил, что омега сам должен разбираться с этой проблемой. Тэхён был этому рад, хотел собраться с мыслями после неприятного разговора с бывшим женихом и самому набрать номер. Они съездили в магазин, омега купил себе более легкую одежду, чтобы постоянно не таскать вещи альфы, хотя тот был не против. Вроде напряжение спало, между ними снова была легкость, но предстоящий разговор все равно давил сверху. Тэхён почему-то думал, что когда сбежит, долго не будет связываться с родителями, не сможет из-за страха и стыда, но вот и недели не прошло, каких-то пять дней, а это давление не дает расслабиться и жить. Хочется немного свободы от этого напряжения. Они вдвоем сидят в спальне на кровати, Чонгук опирается спиной на стену, Тэхён расположился между его бедер и спиной лег ему на грудь, чувствуя горячий язык на метке, глаза прикрывает и кусает губу. — Как думаешь, разговор пройдет нормально? — спросил Чон, не поднимая головы. — Не знаю, ситуация не располагает к нормальности, — прошептал Тэхён. — Но я должен все сказать, дать понять, что хотя бы жив, это нечестно по отношению к родителям. — Согласен. — Реакция отца будет ужасна. — Особенно когда он узнает, что это я, — фыркнул альфа и поднял голову. — Мне совершенно похуй на их терки, нас это не касается. — Ты прав, — вздохнул Тэхён, — но у них будет другое мнение. — Об этом подумаем потом, сейчас другой разговор. — Да. Омега кивнул, взял в руку телефон и нашел номер папы. С ним говорить было менее страшно, чем с Сомином. Папа будет рад, что его сын жив, потом отчитает за поступок и потребует, чтобы омега вернулся домой. Но пока этого не дождется. Они вернутся только тогда, когда сами решат, что готовы. Слишком много там будет негатива. — Алло. Голос тихий и чуть хриплый, у Тэхёна горло сжало от чувства вины перед родным человеком. — Привет, папа. Собственный голос подводил, омега сглотнул, ощущая, как руки альфы сильнее обнимают за талию, Чонгук уткнулся носом в его волосы и размеренно дышал, успокаивал. — Тэ-тэхён? — Тэён всхлипнул, голос стал громче. — Господи, сынок! Боже, ты жив! С тобой все в порядке? Я… Я чуть с ума не сошел! Тэхён, ты где, что происходит? Тебя нужно забрать? Что случилось?.. Тэхён слушал поток вопросов с паникой в голосе и кусал губу. Вздохнул и прервал папу: — Нет, нет, все нормально. Послушай меня, пожалуйста, — омега сделал паузу и продолжил: — Прости, что так поступил. Прости, что был трусом и сбежал, но я правда не могу выйти за Сомина замуж. Я его не люблю и счастлив бы не был… — Да что ты такое говоришь? — с удивлением спросил старший омега. — Это же Сомин, ты его любил и столько лет вы были вместе… — Мы не были вместе, — твердо сказал Тэхён, откинув голову на плечо Чонгука, — будто жили и ждали свадьбы, вот и все. И это не любовь, когда он в гон ходит к другим, а я… — Тэхён облизал губы и усмехнулся, — а я сдался другому альфе и полюбил его. С ним я и уехал, у меня теперь его метка, и мы будем вместе, потому что любим друг друга. Тишина затянулась, даже дыхания не было слышно, Тэхён нахмурился и посмотрел на Чонгука, подняв голову, тот дернул бровью в ответ. — Папа?.. — Какая метка, Тэхён?! — со злостью спросил Тэён. — Какой альфа?! У тебя был альфа? Ты спал с ним? Господи боже, как ты мог вообще? — А как ты мог полюбить отца? — раздраженно спросил Тэхён, он сел ровно, разрывая объятия, ладони начали гладить его напряженную спину. — Как мог хотеть его и спать с ним до свадьбы? Почему вы меня какой-то принцессой делаете? — Чонгук сзади прыснул от смеха, за что получил гневный взгляд из-за плеча. — Вот такой я плохой, но я счастлив и я люблю, а меня любят в ответ. Да, я виноват, что сделал вот так, затянул, я не спорю. Но лучше все бросить в последний момент, чем всю жизнь мучиться с нелюбимым. Тэхён быстро и глубоко дышал, стараясь успокоиться. Чонгук сзади тоже сел ровно, снова обнял и прошептал на ухо «люблю тебя». Начал легко кусать за загривок, посылая мурашки по спине. — Я вообще не понимаю, как так может быть, — сдавленно сказал папа. — Я могу понять, что это твоя жизнь, но я в шоке. Кто он, Тэхён? Мы его знаем? Чонгук фыркнул ему в шею, а Тэхён поджал губы. — Это неважно… — В смысле, неважно?! — крикнул Тэён. — Мой сын уже меченый омега в отношениях с альфой, с которым сбежал из дома. Возвращайся домой, мы должны поговорить. — Нет, папа, сейчас мы не вернемся, — спокойно сказал Тэхён. — Не нужно злиться и кричать, я имею право на выбор, хотя и допустил ошибку. Перед Сомином я уже извинился и все сказал. Не нужно волноваться, у меня все отлично и я счастлив. Люблю тебя и отца, простите меня. Я вернусь обязательно, но не сейчас, нам нужно это время. Тэхён отключает вызов, выключает телефон и отбрасывает его в сторону. Дышит размеренно, прикрыв глаза и ощущая теплые губы на своей шее. Как же хорошо чувствовать своего альфу и эту поддержку, ведь не у одного Тэхёна будут проблемы. Когда родители узнают о них, семейство Чон также не будет в восторге. — После таких разговоров еще меньше хочется возвращаться, — прошептал омега. Чонгук вздохнул и поднял голову, облизывая губы. Развернул Тэхёна, чтобы тот сел на него сверху, и обнял за талию, прижимая к себе. — Я думал об этом и все равно не жалею, — спокойно сказал альфа, смотря снизу вверх на омегу, тот ладонями гладил его обнаженные плечи. — Их проблемы нас не касаются. Если они не смогут принять нашу пару, своего решения я не поменяю, — он пальцами проводит по своей метке, смотрит на нее. — Ты уже мой омега, а я хочу быть твоим альфой. Поэтому если ты уверен в нас, — взгляд возвращается к карим глазам, — то должен это сделать. Ты уверен, ТэТэ? Тэхён чуть улыбается, ладони с плеч скользят по шее и зарываются в густые волосы. — Я уверен, Гук, — спокойно ответил омега. — Мы друг друга знаем не первый день, боже, мы так давно знакомы. Пусть и занимались только сексом, но это для меня намного глубже. Ты нужен мне и ты мой альфа. — Так докажи это, — хрипло прошептал Чонгук. Омега наклоняется и целует, языком лижет губы и проникает в рот, сжимая губы. Предвкушение щекочет изнутри, инстинкты требуют доказать, чтобы все знали. Он не сомневается в себе и своем альфе, ведь если бы они дико не хотели этого, не чувствовали, что это правильно, то не были бы сейчас вместе. Чонгук срывает с него футболку, отрываясь от губ, и переворачивает на спину, прижимает всем телом к кровати. Его глаза сверкают, он улыбается, нависая сверху и шепчет хрипло: — Как же я этого хочу. — И ты получишь, альфа… Лукавая улыбка стирается быстрым поцелуем, Чон порыкивает в губы, нетерпение подгоняет внутри. Его альфа в восторге, хочет и требует это тело, этого омегу, готовый сдаться и принять навсегда. Чонгук губами скользит по груди и животу, быстро срывает с Тэхёна боксеры, которые уже пропитаны ароматной смазкой, снимает свои и откидывает на пол. Переворачивает Тэхёна на живот, чуть тянет на себя за бедра, заставляя выпятить только задницу. Нажимает ладонью между лопаток, прижимая к постели, Тэхён мычит от небольшой грубости и часто дышит в подушку. Ладонь ведет вдоль позвоночника, легкий удар по ягодице заставляет мелко вздрогнуть. — Какой же ты идеальный, ТэТэ, — низкий голос ласкает, как и ладони, которые гладят ягодицы, раздвигают их, Чонгук облизывается медленно, смотря на блестящую каплю смазки между половинок. — Ты хочешь этого? — два пальца медленно скользят внутрь, омега мычит и сжимает кулаки. — Хочешь, да. Ты же мокрый уже. — Чонгук, ещё! Альфа усмехается, ложится, шире разводя ноги омеги в стороны и мнет ягодицы в ладонях, раздвигает и лижет, языком толкается, ощущая, как сладкий аромат цветов становится тяжелее, заводит еще больше, как и сладкая смазка на языке. Чонгук двумя пальцами раздвигает края сфинктера и полностью языком скользит внутрь, Тэхён вскрикивает и бедрами дергает навстречу проникновению. Двигается в одном ритме с альфой, мычит громко. Заводит руку за спину и вплетает пальцы в волосы Чона, нажимает, требует. Хочется еще и глубже, больше, а этот язык так великолепно его вылизывает, что невозможно не двигаться в такт. Его твердый член скользит по простыням, и глаза закатываются от наслаждения. — П-пожалуйста, Чонгук… Ммм… Чон лижет промежность в последний раз медленным мазком, облизывается и нависает сверху, опираясь на вытянутые руки. — Подставь мне свою задницу, малыш, — рыкнул альфа, его трясет от возбуждения. Он мажет влажной головкой между половинок, когда Тэхён шире раздвигает ноги, лёжа полностью на животе, ладонями обхватывает ягодицы и раздвигает их в стороны, чтобы альфе было легче войти в него. — Быстрее, Гук! Член скользит по промежности, Чонгук смотрит на темный затылок, когда омега чуть выше приподнимает задницу, а головка упирается во влажный вход. Альфа толкается вперед, вводит только головку, а затем резко всю длину, и прижимается пахом к раздвинутым ягодицам. — Чон-гук, ааах! Тэхён сжимается от резкого толчка и ногтями впивается в свою задницу, Чонгук шипит и ложится полностью на него, пальцами зарывается в каштановые волосы и делает упор на колени. Начинает плавно двигаться, губами прижимается к своей метке, лижет ее. — Господи боже, Гук-и… Чонгук довольно улыбается, толкается чуть быстрее, ощущая, как дрожит тело под ним. — Так, малыш? — хрипло на ухо. — Так хорошо? — Да, быстрее… Тэхён не отпускает свои ягодицы, оставляя на нежной коже полумесяцы от ногтей. Чтобы сильнее и глубже, чтобы каждый толчок до упора вырывал из горла громкие вскрики и стоны долгие. Так плотно и жарко, он в напряжении под Чонгуком, горячее сильное тело прижимает сверху, дрожит вместе с ним от наслаждения. Чонгук ускоряется, резкие шлепки звучат в ушах, смешиваются с громким дыханием двоих. Чонгук лижет плечо, шею, за загривок кусает, Тэхён скулит и задницей двигает рефлекторно навстречу его члену. От резкого темпа и приглушенного рычания в шею перед глазами словно пелена, омега пытается двигаться вместе с альфой, не может сопротивляться, но у него не получается, потому что он сверху прижат всем весом крепкого тела. Чонгук вжимается плотно в его ягодицы и начинает резко толкаться внутрь, не выходя из Тэхёна. Омега голову запрокидывает и в голос стонет, пальцы в его волосах сжимаются, он обездвижен и, кажется, сейчас взорвется к чертовой матери. — Чонгук, стой! Хватит, я… Подожди! Чонгук застывает и переводит сбитое дыхание, ощущая, как Тэхён сжимает его внутри. Стискивает зубы, дышит рвано, заполняя все тело смесью их ароматов, которые заполнили всю спальню. Сильные, яркие, будоражат и возбуждают еще больше. Он сорвался и забылся полностью, как и всегда с Тэхёном, но держит сейчас себя в руках. — Ты как? — Я почти, — выдыхает омега и роняет голову на подушку, когда Чон разжимает пальцы в его волосах. — Я хочу, Гук. Альфа медленно выходит и садится на кровати, смотря на омегу, который пока не может встать. На ягодицах красные следы от пальцев и ногтей, они блестят от смазки. — Иди сюда, Тэ, быстрее. Омега со стоном поднимается и поворачивается, Чонгук скалится довольно, как он обожает этот поплывший от наслаждения взгляд. — Давай, малыш, на меня. Чонгук опирается на ладони за своей спиной, Тэхён хитро улыбается и двигается к нему, наклоняется и вбирает влажный от его собственной смазки член в рот. Альфа шипит и вниз смотрит, Тэхён в глаза заглядывает, глубже в рот берет и прикрывает глаза, двигается быстрее. Чонгук тянет его за волосы, член со шлепком падает на живот, а альфа уже притягивает к себе омегу, усаживая на бедра. — Не играй, ТэТэ, ты знаешь, чего я жду. Омега улыбается нетерпению альфы, двигает влажными от смазки ягодицами по члену, который держит в руке альфа, и опускается полностью на него. Они мычат одновременно и целуются, Тэхён двигается на Чонгуке, целует глубже, сжимая его плечи. Альфа ладонями обхватил его талию, подгоняет, подстраивается, шипит в губы и разрывает поцелуй. — Любимый мальчик, быстрее, — с улыбкой говорит альфа, смотрит вниз, где член омеги смазкой пачкает его живот, трется головкой. — Еще немного… Тэхён наклоняется к его шее, лижет быстро и урчит, внутри у Чона дрожит все от этого звука. Тэхён нюхает, вдыхает глубоко, ощущая, как изнутри омега скребет и скалится, желает взять альфу, признает полностью своим. Тэхён поднимает голову, его глаза бликуют красным, а между приоткрытых припухших губ сверкают клыки. — Да, малыш, да, — Чонгук скалится в ответ и отклоняет голову в бок, открывает шею. — Давай! Он руками крепко обнимает талию омеги и прижимает к себе. Тэхён двигается на нем плотно и быстро, опускает голову и лижет шею. Зарывается пальцами в волосы на затылке, сжимает их и резко кусает, клыками метит, к себе привязывает. Тэхён урчит жадно, не разжимая челюстей, и кончает от невероятного взрыва внутри, когда инстинкты и феромоны сорвали полностью. Чонгук шипит и двигает бедрами, улыбается в оскале и губы облизывает, ощущая, как его омега ставит метку, делая навсегда своим, впускает свой аромат внутрь. Он жмурит глаза и мычит громко, теряясь в оргазме. Язык на его метке горячий и влажный, как и Тэхён внутри, сжимает плотно, когда набухает узел и происходит сцепка. Тэхён выгибается на нем, стонет измученно и вздрагивает от каждого разряда наслаждения. Чонгук разжимает руки и падает спиной на кровать, Тэхён опускается сверху и закрывает глаза. Они молчат и отходят от удовольствия, от пережитых эмоций, от того, что опять разум потеряли в руках друг друга. Омега поднимает голову и смотрит на свою метку слева на крепкой шее. Улыбается довольно и закрывает глаза, слушает быстрый стук сердца под своим ухом. Теперь Чонгук навсегда принадлежит ему. _____________________ — Пиздец, как это приятно, — выдохнул Чонгук. Он облизал медленно губы и прикрыл глаза, улыбался сыто и мычал, ощущая на шее теплый язык. Тэхён фыркнул ему в шею и продолжил медленно вылизывать свою метку, несильно давя на свежие следы от своих зубов. Носом повёл, вдыхая свой аромат, который теперь всегда будет на теле альфы и так прекрасно смешивается с мускатом. — А ты думаешь, почему я всегда такой довольный, когда ты лижешь мне шею? — с усмешкой спросил Тэхён. — Теперь я понимаю. Омега поднимает голову, горячие ладони гладят его обнаженную спину, они голые лежат на свежем постельном белье, его необходимо было поменять. Чонгук полностью расслаблен, улыбка на губах, глаза закрыты, такой красивый и такой уже свой, целиком и полностью. Тэхён улыбается и говорит: — Ты такой довольный, что аж бесишь. Чонгук фыркнул, открыл глаза и посмотрел на омегу, любуясь чуть растрепанными волосами, контуры губ стерты жаркими поцелуями. — Это ты меня сделал таким, ТэТэ, — ласково шепчет Чон. — Бери ответственность. — Уже взял, — ответил Тэхён, кивнув на метку. — Мог ли ты подумать восемь месяцев назад, что все будет именно так? — тихо спросил альфа и повернулся на бок, чтобы лучше видеть Тэхёна. — Точно нет, — усмехнулся омега. — Я был от тебя в таком шоке, никто до этого не общался и не обращался со мной так, как ты. Наглый, пошлый и невыносимый. — А я был в восторге от тебя, — с ухмылкой ответил Чонгук. — Шикарный, сексуальный, свежий и такой дерзкий на язычок. Хотелось тебя обуздать, подчинить, а в итоге сам не заметил, как бежал к тебе, забывая обо всем. Никогда ни один омега не сводил с ума до дрожи во всем теле. И я так рад, что ты мне признался, а то мне казалось, что я заявлюсь к тебе на свадьбу и украду к чертовой матери. Тэхён рассмеялся, Чонгук с улыбкой наблюдал за ним. — Я даже не знаю, что более эпично: то, что мы сделали или если бы ты сорвал церемонию. — Не важно, мы здесь и это главное. — Да. Поцелуй легкий и одними губами, Тэхён тянется ближе, ладони продолжают гладить его спину, посылая тепло по всему телу. — Но нам придется решать проблемы, — прошептал в губы Тэхён и отодвинулся, в глаза посмотрел. — Сегодня я с ними поговорил и понял, что не смогу всю жизнь жить в тайне. — Этого и не будет, ТэТэ, — Чонгук вздохнул, откинулся на спину и посмотрел в потолок. — Я тоже об этом думал, сегодня утром говорил с отцом. Это был пиздец. Но слушать их я не собираюсь. Если они не готовы принять выбор своих детей из-за какой-то херни, причину которой я так и не понял, то это ненормально. На поводу у них я не пойду, от тебя не откажусь. Чон повернул голову и посмотрел в серьезные карие глаза. — Мы хотим быть вместе и мы будем. Наши метки и чувства это доказывают. Да? — Полностью, — со слабой улыбкой ответил Тэхён. — Значит, когда будем готовы, вернёмся и поставим их перед фактом, — Чон улыбнулся, его омега смотрит такими честными влюбленными глазами, поддерживает. — И не имеет значения, что они скажут, я не отпущу тебя.