Большой праздник знаний.

Часть двенадцатая. Прости мне, северный олень! Второе продолжение. Вернись, лесной олень, по моему хотенью!... Из песни. Вместо эпиграфа… Ребенок, а теперь мой собственный, личный и единственный ученик третьего класса сидел за компьютерным столом и таращился на меня во все свои глазёнки, сначала непонимающие, потом, до предела, испуганные… А я возвышалась над ним и старалась сначала объяснить, а потом и самой мне понять: - А как же это возможно, за неполных четыре месяца научить совершенно неумеющего ребенка - читать, писать и считать. И сдать вместе с ним не только таблицу умножения, но и деление углом чисел по всем разрядам, на десятки тысяч и умножение столбиком, тех же тысяч и сотен тысяч, и сложение тех же больших чисел столбиком. И даже столбиком же научить де́тище сдавать вычитание! Смотрела на своего ребенка, прикидывала объем учебных работ. И сама пугалась, до тряски, до ужаса!... И была благодарна мужу, который, как и большинство мужчин, наверное, оказался покрепче душевно, чем я, обыкновенная, слабая и неуверенная в себе женщина! Мужчина выслушал все требования школы и Министерства Образования Всей Области к нашей семье, к нам, как к родителям и к нашему ребенку. Потом мужчина хмыкнул, как крякнул, немного подумал. И все, абсолютно все требования, в двустороннем договоре между образованием и моим мужем подписал. Тогда я смотрела на своего мужа глазами тоже круглыми, как сейчас смотрел на меня ребёнок, испуганными от ужаса и почтительного восхищения! Теперь старалась успокоиться. Потому что полной ответственности за всё обучение ребёнка, единодушно и безоговорочно признанного всею школой к образованию неспособным, я больше, как и одиночества, не чувствовала! - Заранее признали, нас дебилами, сволочи! - Понимала я. - Потому что никто не верил, что я справлюсь или сумею. А мой ребенок научится писать читать и считать! - Ты не нервничай, ты работай теперь спокойно! - Ругал и успокаивал меня муж. - Я же ребенка на себя взял! Я же его снова в договоре об образовании на себя записал! - Муж сделал это. Так же, как взял ребенка на себя и записал себя отцом и родителем в свидетельстве о рождении ребёнка, сразу же после его рождения! А я смотрела на возмущённого мужа, и мне становилась спокойнее. Потому что муж оказался единственным человеком, который ругался и возмущался за меня! И злился он тоже не против меня, а потому что хотел защитить и помочь… А за углом, совсем недалеко от нас, ожидали нас психиа́торы… Неважно, что этот угол был кварталах в пяти от нашего адреса проживания и городского квартала. Небольшое и аккуратное двухэтажное здание называлось «Центр Детского Развития «Росток»». И было это здание наполнено специалистами всех специальностей, педагогических и медицинских профиле́й. И с вежливыми словами, и с ласковыми улыбками, специалисты Детского Центра были готовы побеседовать со мною. И выдать все нужные педологические заключения о том, какие же дураки мы все! Не только ребёнок, но и его отягощенные дурной наследственностью родители… Плавала я в этом мутном море заключений и педагогических предписаний и справок, поэтому - знала! Со старшей дочерью выходила совсем раздавленная объёмом заключений о неспособности ребенка ни к чему абсолютно. Ни к какому обучению или к дальнейшей школьной и обычной жизни. Детский Центр назывался тогда по - другому. И располагался в другом месте города. Но улыбались мне также ласково. И говорили: - Мы просто хотим Вам помочь! - И как же было хорошо, что мой старший ребёнок пошел тогда в деревенскую школу, которая отставала по передовому обучению от всего города... Деревенские учителя были ласковыми к ученикам и могли пригласить домой, чтобы попить чаю, а не поругать за неспособности или неуспеваемость. И только лишь потому, что знали нашу семью и нашу бабушку. И жили рядом на протяжении всей жизни нашей семьи… Ах, да! Еще у меня хватило чего - то, возможно, интуиции, чтобы засунуть все педагогические предписания Детского Центра подальше в тёмный угол бабушкина шифоньера. И никогда их, никому не показывать! И, может быть, поэтому, все педологические рекомендации Детского Центра для старшей дочери не сбылись! - Держаться надо от такой помощи подальше! - Теперь понимала я. - И чем сильнее иеня подталкивали к грамотному обследованию психиатрами, тем сильнее я боялась доказательства нашей общей дебильности. И тем меньше желала идти на обследование в Детский Центр. - Но муж не понимает тоже, - смотрела я на мужчину, гордого тем, что он опять решил все проблемы семьи. Мужчина совершил свой Главный Подвиг. В условиях непрекращающегося давления школы, он подписал все положенные договоры. Он подарил нам с младшим ребенком небольшую отсрочку. Он взял обучение ребенка на себя! А я теперь должна была только работать. Объяснять темы, методично и пла́ново. Учить ребенка писать палочки, крючки и цифры. - Но как же уложить образование неполных трех лет в четыре коротких месяца, - не понимала я, - считая и время летних каникул тоже? Как подготовить своего нечитающего ребенка к полноценной сдаче всех десяти зачётов для перевода из третьего класса обычной городской школы в четвертый? Не понимала я: - И как же успеть нам вскочить на подножку этого уходящего поезда, сдать зачеты по русскому языку и математике, хотя бы в последних числах августа?... Мужчина смотрел внимательно. Он ждал. Я понимала его ожидания. Я шла работать. Трава еще не вылезла из - под снега. Но в палисаднике торчали сухие сорняки: Травинками и былинками. - Сухоцветы! - Вдруг понимала я. - Полынь и чертополох сохранили и пронесли сквозь все зимние снегопады свои задо́рные шапочки из колючек, соцветий и шариков сухих полынных соцветий. Я никогда не была художником. Но в этот момент, от полной безысходности, внезапно, становилась им! - О нас, математиках, говорят, как о сухарях, - жаловалась абсолютно пьяная, импортная, женщина - немка нашему шпиёну Штирлицу. - Неправда! - Продолжала немка. - В любви я поэт! Я хочу быть с Вами, седой красавец! Я тоже начинала ощущать себя поэтом жанра декоративно - прикладного искусства. Старалась срезать и сохранять наклоны, углы и величину кустов, так же, как стояли они, склонившись художественно и всеми кустами, под зимними бурями или сильным ветром! Тащила сухоцветы или сухосто́и домой. Выкладывала цветочки - кусточки на большой лист картона. И мазала клеем. И выкладывала на листе, сухими растениями, нужные пропорции и углы. И объясняла ребенку, чтобы он становился наблюдательным, развивался и мне внимал. Потому что налепляю я сейчас на белый картон не только одну серую колючую пакость, но и нашу реабилитацию для школы. Одновременно, и подарок в школу! Пусть неказистый, но от чистого сердца. Этот подарок докажет, - понимала я, - что мы вполне здравомыслящие ученики! А если к такому подарку из сухоцветов ( сухосто́ев?...) ещё и привязать в стратегическом месте небольшую, но дорогостоящую коробочку конфет. И, в нужный момент, раскрываясь, наподобие созревших коробочек хлопчатника, коробочка отклеится и останется на столе у завуча. Вторая коробочка на столе у учительницы всех школьных трудов! А третья коробочка конфет сможет отклеиться вовремя и сразу на стол для преподавательницы всего «Окружающего Мира». И понимала я, что нашла уже свою первую педагогическую находку, которая, при грамотном использовании, обеспечит нам с ребенком, если не успеваемость пока, то хотя бы, первый промежуточный зачёт на трудном и долгом пути нашего семейного образования! Ребенок смотрел на мои педагогические действия равнодушненько. Он всей опасности школы в своей личной жизни не понимал. Для человечка важнейшим делом жизни пока оставалась больница. То почки откажут, с грозным диагнозом «пиелонефрит», ложится детище вместе со мной в больницу. А то снова летит будущий пациент, на руках у меня по «Скорой», бессильно обвисая на руках с диагнозом «неукротимая ацетонимическая рвота», как следствие нарушения обмена веществ после заболевания почек. А после приемки нас, как пациентов, в приемном покое больницы, ложится мелкий и бледненький мой ребёнок, прокапываться под систему… И всё происходит только потому что, сходит ученик первого класса один день в школу. Там, в середине уроков, на большой перемене, поведут детишек в столовую. В сентябре месяце сантехники водопровод чинили, поэтому воды в школе не было. И классная руководительница предложила помыть первоклассникам руки свежим воздухом! Дети трясли ручонками. Они кричали: - У нас руки чисто Вы – Мы – Ты! Потом все вместе пошли и поели. Для большинства здоровых и крепких детей грязные руки так и остались событием тройного местоимения : Вы, мы, ты… А мой человек загремел в больницу. Поэтому на мои действия - злодействия над сухоцветами ребенок смотрел равнодушненько. А муж, как театральный художник, наблюдал подозрительно. Не обращаланикакого внимания! Утягивала сухоцветную полынь на картон скотчем и грезила: - Сейчас доделаю. Потом названия всех травинок ребенку на черновике напишу. И пусть повторяет на готовом листе, подписывая, как сложныйгербарий, названия всех растений. И, если мне повезет, то в нашем комплексно - семейном образовании, в наш первый заход и выход в школу, мы, может быть, сумеем впечатлить ещё и учительницу русского языка! Чтобы хоть когда - нибудь потом, оставить о себе, как о примерных учениках, хотя бы, удовлетворительное впечатление!...