She survived the war

Нимфадора находит Гермиону спустя десять минут. Ведьма сидит у потрескивающего камина, немного дрожа. Её волосы, обычно собранные в хвост или пучок, непривычно распущены. На ней магловская серая толстовка и потертые джинсы. Лица не видно, но перо дрожит в руках, одна из которых почему-то в перчатке. Девушка пишет на пергаменте перевод, не замечая Нимфадоры. При взгляде на гриффиндорку становится тоскливо. Дора уже заметила, что Гермионы с Нарциссой, между которыми недавно была какая-то искра, сейчас всё напряжённо. Нимфадора бесшумно выскальзывает из комнаты и возвращается с тёплым пледом и горячими кружками какао. Гермиона не прерывает занятия, когда возле неё садится Нимфадора. — Не против? — Гермиона качает головой. Тонкс накрывает их обеих пледом и протягивает кружку. Грейнджер убирает перо и пергамент и принимает напиток. Их плечи соприкасаются, и Дора может уловить едва заметную дрожь в теле гриффиндорки. — Как дела с переводом? — тихо спрашивает старшая. Гермиона вздыхает. — Остались лишь последние страницы, — девушка делает согревающий глоток какао и её напряжённые плечи расслабляются, — Твой какао как всегда божественен, — тихо шепчет она. Нимфадора печально улыбается. Тишина, комфортная для женщин окутывает их, помогая рассеяно бродить по тропам своих мыслей. Гермиона кладёт голову на плечо подруги, наблюдая, как пламя мирно танцует на поленьях. День борется с ночью, играя красками на небе. Однако свет проигрывает этот бой, отдавая небо на растерзание звёздам и Луне. Солнце медленно уходит, уводя за собой красочные войска. Звёзды, обычно скрытые светлым небом, начинают высовываться наружу. Снег становится сероватым в свете ночи. Редкие фигуры прохожих темнеют, превращаясь в тени. Фонари тускло освещают заснеженный сквер. Андромеда заходит в комнату, надеясь закончить перевод и успокоить нервы старшей сестры. Беллатрикс очень волнуется, боясь, что всё было зря, и они оттуда ничего не узнают. Андромеда застыла в проходе. Нимфадора и Гермиона с кружками уже почти остывшего какао сидят укутанные пледом перед камином. Рядом с младшей лежат листы пергамента и книга. Волосы Доры заметно потускнели, и Энди облокачивается на проем двери, стараясь сдержать всхлип. Она каждый день сожалела о потерянных днях без дочери. И сейчас… Когда Дора оказалась замешана в чем-то настолько тёмном… Андромеда пыталась воспринимать её как взрослую, но иногда она всё ещё видит маленькую девочку с фиолетовыми волосами… Но сейчас, когда Гермиона, ставшая для неё родной за три года, и Нимфадора — ребёнок, потеря которого стала ударом судьбы для Андромеды, сидят в свете огня, такие неподвижные, хрупкие… Андромеда закрыла глаза, восстанавливая самообладание. У неё ещё есть шанс. Она должна всё исправить. Дать Нимфадоре и Тедди достойную жизнь. К её счастью у Гермионы есть Цисси, которая любит её столь нежно, что остаётся неизвестно, как такая женщина может казаться Ледяной Королевой. Андромеда тихо подходит к девушкам, не желая напугать. Она осторожно берёт листы, книгу и чернила, понимая, что девушки её не заметили, или не обратили внимания, и садится в кресло позади них. Гермиона, хоть Андромеда ей запрещала, почти перевела последние страницы. Минуту спустя слышится шорох. Андромеда поднимает взгляд. Гермиона медленно встаёт, прижимая левую руку к груди, ее лицо искажено от боли. Нимфадора смотрит на неё обеспокоено. Грейнджер, будто и не слыша, как Андромеда и Дора зовут её, выбегает из комнаты, тут же направляясь в ванную. Она запирает дверь и прижимается к стене, медленно спускаясь на пол. Кровь в венах руки, будто раскаленное железо, разрывает плоть. Девушка поднимает туманный взгляд, оголяя предплечье и резко вдыхает. Вены прямо на глазах пульсируют, а шрам раскрылся, выпуская совершенно чёрную кровь. Панически взглянув на правую руку, Гермиона обнаруживает обычный синеватый цвет вен и красную царапину, полученную во время дуэли с Беллатрикс. Поднимаясь на ноги, гриффиндорка подходит к зеркалу и снимает толстовку. И тут она ахнула. На плече, где раньше была небольшая белая полоска шрама, теперь извилистые чёрные линии, словно корни. Они расползлись, задевая шею. Поползли вниз по ямочке между ключицами, сворачивая влево, дабы скрыться за тёмным лифчиком. Слышится стук. — Всё в порядке? — раздаётся обеспокоенный голос Андромеды. Гермиона быстро смывает кровь, надевает толстовку и открывает дверь. — Да, всё в порядке, — она проходит мимо старшей, направляясь в зал. Нимфадора сидит в кресле, напряжённо глядя на подругу. Та подходит к столу и берёт книгу. Гермиона достаёт палочку и шепчет заклинание. Перед ее глазами появляются руны. Андромеда и Дора, пусть и не видят, на что смотрит Гермиона, но понимают, что она делает. Грейнджер хмурится, обнаруживая помимо чар от повреждений и ещё каких-то защитных, неизвестные. Они более тёмные и никак не убираются. И тут до Гермионы доходит. Она вспоминает всё переведённое и прочтённое в книге и в ужасе роняет палочку. Руны исчезают с глаз. Андромеда подбегает к ней первая. — Во имя Салазара! Гермиона, ты объяснишь, что происходит?! — яростно шипит она, тормоша девушку, которая казалось увидела смерть. Гермиона восстанавливает дыхание и успокаивается. В комнату на шум прибегают Беллатрикс и Нарцисса. Гермиона смотрит на свою руку. Она тяжело дышит. Когда Андромеда берёт её за руку, собираясь снять перчатку, Гермиона одергивает её. — Перевод! Сюда, быстро, — шепчет она. Беллатрикс быстрее всех подхватывает листы и передаёт девушке. Та находит нужную информацию. Она сжимает губы и отдаёт лист Андромеде, а сама встаёт с кресла. Пока старшая ведьма читает строки, написанные ровным почерком гриффиндорки, девушка идёт к огню, садясь там. Слышится приглушённый вздох Андромеды, когда она понимает. Беллатрикс не выдерживает и вырывает лист у сестры, читая вслух. — Такие проклятия, наложенные связанными, не вредят чистокровным или полукровкам, но опасны для грязнокровок. В случае заражения, жертва погибает в течении… недели… если в течении этого времени проклятый не будет исцелён, то его душа навсегда останется скитаться между мирами… Гермиона тем временем сидит, обхватив колени руками. Андромеда потерянно смотрит в пол. Нимфадора в шоке смотрит на Беллатрикс. А Нарцисса… её глаза пусты. А сама фигура будто неживая. — Твою мать, — шипит Беллатрикс, бросая пергамент и подскакивая к Гермионе. Грейнджер позволяет снять перчатку и закатать рукав. Андромеда и Нимфадора подходят к ним. — И как от этого избавится?! — злобно рычит Беллатрикс. — Этого нам не хватало, — она вскакивает на ноги и начинает бегло читать тот же лист, в поисках решения. Гермиона оборачивается, и её взгляд натыкается на Нарциссу. Что ж. Боль в сердце ударяет с новой силой. Хотя чего она ожидала… может Нарцисса просто поняла, что это было ошибкой? Ну… Сейчас Гермиона понимает, что без Нарциссы она не сможет жить. Гермиона не замечает, как её поднимают на ноги и ведут куда-то прочь из комнаты. Она лежит на кровати в футболке, пока Нарцисса, как целитель, осматривает проклятие, пытаясь понять силу. Ее пальцы движутся быстро, лицо полностью сосредоточенно, а в глазах лёд. — Ты можешь не проверять, — тихо говорит Гермиона, — Просто скажи Энди, что всё в порядке. И что завтра мы отправляемся. Пусть посмотрит перевод. Там подробно написано про место. — С таким проклятием ты далеко не добежишь, — сухо говорит Нарцисса, — Оно почти дошло до сердца. А он, — она указывает на шрам, — будет постоянно раскрываться. Гермиона закрывает глаза. — Зачем ты делаешь это? — её голос становится тише. — Тебе ведь всё равно на меня. Так зачем ты делаешь вид, что заботишься? Пальцы замирают на плече. Гермиона ожидает яда или льда, но чувствует лишь, как начинает дрожать рука Нарциссы. Грейнджер открывает глаза. Нарцисса стоит, наклонив голову. Глаза закрыты, и из них текут слёзы. Нижняя губа в жёстком захвате зубов сдерживает рыдания. Гермиона откидывает всю боль и садится, облокачиваясь о спинку кровати, притягивая Нарциссу к себе на колени. Блэк не особо сопротивлялась. — Скажи, что я сделала не так? — тихо шепчет Гермиона в волосы Нарциссы, мягко поглаживая локоны одной рукой, а другой придерживая её за талию. Сердце обливается кровью от мысли, что эти слёзы из-за неё. — Нет, — прошептала Нарцисса, поднимая голову и заглядывая в карие глаза. Вновь голубые, сейчас становятся небесными, — Ты тут не при чём, милая, — Гермиона, явно не поверившая, отводит взгляд, вместо этого стирая слёзы с щёк женщины. Однако, Нарцисса аккуратно перехватила руки, складывая их вместе и целуя костяшки пальцев правой руки. Гермиона хотела убрать левую, покрытую чёрными венами, но Блэк, поняв это движение, поцеловала каждую выпирающую вену до запястья. Это кажется таким интимным. Таким правильным. — Если не я — причина, то почему я за сегодня поймала столько льда? — приглушенно спросила Гермиона, чувствуя подступающий к горлу ком. Нарцисса опустила её руки, переплетая свои пальцы с пальцами младшей. — В том то и дело, что я не знаю, что происходит, — глаза Нарциссы опустились к низу, — Я просто не могла контролировать себя, — женщина задрожала. Гермиона свободной рукой притянула её ближе к себе, позволяя положить лоб на плечо. Грейнджер знала, что это значит. Потеря контроля для Нарциссы — самый худший страх. — Я чувствовала такую ненависть… Только к тебе… я… я не знаю, почему, — голос сорвался. Гермиона успокаивающе поглаживала светлые волосы, — А потом… когда ты ушла из комнаты… Я почувствовала, что… что сломала тебя… и… и это принесло такую боль и радость одновременно… Я не понимаю, что со мной. Это была не я… — слёзы скатились по ключицам Гермионы, когда Нарцисса уткнулась в ее плечо. Грейнджер осторожно освободила руку из захвата, для того чтобы полностью обнять старшую, желая защитить от всего мира. Приглушённые рыдание наполнили комнату, пока руки цеплялись за футболку гриффиндорки, не желая отпускать. Боль обвила женщин кольцом тумана, не давая вдохнуть. Она цеплялась за них скрюченными пальцами, желая оторвать фигуру плачущей женщины, но руки крепко держали её, не позволяя потонуть во мраке холода и агонии. Боль проносилась по венам обеих, посылая разряды в сердце. Нарцисса закричала в плечо Гермионы, царапая нежную кожу. Давая волю эмоциям, Нарцисса чувствовала какое-то невиданное ранее облегчение. Словно с этим криком покинули её организм весь груз грехов и пороков. Грейнджер зажмурилась, не сдержав свои слёзы. Она крепче прижала к себе старшую. Когда дрожь усилилась, Гермиона нежно провела рукой по её спине, посылая согревающую магию. Нарцисса стала успокаиваться, лишь изредка всхлипывая. Когда дыхание восстановилось, Гермиона поняла, что старшая заснула. Грейнджер осторожно легла, обнимая Нарциссу одной рукой. Они пролежали так некоторое время, пока снизу не раздались голоса. Один из них был почти злобным. Поняв, что там что-то происходит, Гермиона выскользнула с кровати, чуть улыбаясь, когда Нарцисса нахмурилась, потеряв тепло. Быстро укрыв женщину, Грейнджер надела толстовку. Спустившись вниз, Гермиона вошла в зал, откуда доносились голоса. Андромеда сидела в кресле, неторопливо потягивая вино, в то время как нервные и взвинченные Нимфадора и Беллатрикс спорили. — Именно поэтому я права! — воскликнула Беллатрикс. — Белла! Ты должна прекратить вести себя так! — кричит Дора. Кажется, только Андромеда заметила присутствие Гермионы. — Дора, Белла. Я говорила, что вам стоит быть тише? — холодно заметила она. Взгляды переместились на среднюю Блэк, а после в противоположную сторону. Гермиона прислонилась к дверному косяку, смотря на сцену с выгнутой бровью. — Вас обеих слышно со второго этажа. Повезло, что Нарциссу не разбудили, — девушка медленно подошла к креслу, когда Андромеда качнула бокал, подзывая. Второй бокал появился в воздухе, и Гермиона с благодарностью приняла его. Беллатрикс фыркнула и скрестила руки на груди. — Нимфа, сядь, прошу тебя, — сказала Гермиона, облокачиваясь о спинку кресла Андромеды. Дождавшись, пока подруга сядет, Грейнджер бросила на Беллатрикс молчаливый взгляд. Ведьма колебалась, но после закатила глаза и села на диван, возле Доры, — Итак. Теперь. Спокойно и без криков объясните, что происходит. — Я остаюсь с Тедди, — тут же сказала Нимфадора. Гермиона задумчиво сделала глоток вина, понимая причины. — И в чём проблема? — она перевела взгляд на Беллатрикс. — Проблема?! Может в том, что мы почти дошли до цели, а она отступает?! — рычит Лестрейндж. Гермиона и Андромеда закатывают глаза. — Я не отступаю, Белла, — устала выдыхает Нимфадора, — Я хочу остаться со своим сыном. Которому уже три года, а он только встретил свою мать! Которая до этого была мертва! — наступила тишина. — И более того, она может умереть. И тогда он останется один. Возможно, даже полностью, — тихо добавила Андромеда. — Кингсли планирует изничтожить маглорожденных и подчинить себе полукровок. И боюсь, он мог расставить ловушки и для меня, — сказала Нимфадора. — Да, но тогда, — Беллатрикс подняла голову, пронзительно глядя на Гермиону, — ты в большей опасности! Почему ты идёшь с нами, если по сути ты — его цель? Вы с Тонкс не уступаете в силе друг другу, но она в меньшей зоне риска. — Белла… ты не поняла, — вздохнула Дора, но её прервали. — Потому что мне возможно осталось жить неделю, — слишком спокойно сказала Гермиона. Её карие глаза смотрели в тёмные, — И такое время проводят с близкими людьми. Гарри и Рон видеть меня не хотят. Джинни уехала из Лондона на полторы недели. Пэнси и Блейзу не безопасно говорить правду. Они попытаются порвать глотку Кингсли и сорвут все планы. Мои родители мертвы. Я не могу остаться с Нимфой, так как это только её путь, и она должна пройти его сама, — она сглотнула, стараясь сдержать слёзы, — Всё что у меня осталось — это вы. Энди и Нимфа для меня самые близкие подруги, которые знают всю меня. Цисси я безудержно люблю. Пусть пока что не понимаю, взаимно ли это… Но я и дня без неё не выживу. Ты — человек, в котором я ошибалась. Пусть между нами и похоронено много призраков, я всё ещё не понимаю твоё прошлое, но сейчас, я вижу тебя другую, — девушка сжала губы, — И если я умру, то предпочту сделать это, борясь среди родных людей. Наступила тишина. Гермиона сделала глоток вина, внимательно изучая поблескивающую в свете огня жидкость в бокале. — Энди, — тихо сказала Беллатрикс. Андромеда подняла голову, — напомни, как избавиться от проклятия? — взгляд был прикован к Гермионе. — Или избавиться от заклятия в целом. Или от того кто его наложил. — Грейнджер, — Беллатрикс шагнула вперёд, — Я клянусь своей кровью, что если мы в течении шести дней не найдём выход, я не стану сдерживать ни сестёр, ни себя. Кингсли пожалеет обо всём. Грейнджер улыбнулась и покачала головой. — Нет. Не губите свои жизни. Стоит Кингсли умереть, как вас посадят в Азкабан. А вы достойны свободы, — девушка осушила бокал. — Даже я? — в глазах Беллатрикс читалось недоверие. — Даже ты, Беллатрикс, — кивнула Гермиона. — Я убивала… — Знаю. — Я пытала тебя. — Знаю. — Тогда почему ты так… добра ко мне? — Хорошо. Давай по другому. Я даю тебе второй шанс, — Грейнджер протянула руку, — Оправдай его, за неделю не прибегнув к насилию и тёмным заклятиям, без надобности защиты. И даже если… я в конце умру… У меня есть связи. Тебя не отправят в Азкабан без суда и следствия. А там уже ты сможешь доказать, что спасала маглорожденных и полукровок. Беллатрикс колебалась, но все же пожала руку гриффиндорки.

***

Гермиона и Нимфадора удобно расположились на диване, пока Андромеда и Беллатрикс сидела в креслах. Дора не желала отпускать подругу. Гермиона понимала, что, возможно, это последняя их встреча. Ночь текла не спеша, позволяя женщинам насладиться вином и огнём. Конечно, мысли Гермионы не раз утекали к Нарциссе. Грейнджер не могла понять, что происходит с женщиной. У неё были мысли, что это связано с темной магией. Магия, с которой связался Кингсли, была ужасающе сильна и темна. Она появилась ещё при Мерлине. На самом деле, было настолько мало людей, решившихся использовать её, что всё в записях было чуть больше, чем догадкой. Как писалось, это древний ритуал, за которым волшебник должен прийти в Россию. По книге, лишь чистокровные могли безопасно совершить ритуал. По легенде, эта магия была заключена в волшебный предмет, который надо уничтожить, дабы избавиться от заклятия. Каждый, кто связывал себя с этой магией, должен был платить. И плата была ловушкой. Человек со временем становится зависимым от власти и силы. Он готов был отдаться этой тёмной магии, дабы получить желаемое. И Гермиона подозревала, что эта магия влияет и на чистокровных, которые виделись с связавшим себя с магией. — Грейнджер, — голос прервал её мысли. Гермиона посмотрела на Беллатрикс, — Не думай, что я упустила часть про любовь к моей сестре, — старшая смотрела в огонь, и гриффиндорка прикусила губу, не понимая реакции. Дора была полностью спокойна, пока её голова покоилась на коленях подруги. Андромеда посмотрела на сестру с опаской. Поймав этот взгляд, Беллатрикс улыбнулась. — Я ничего не имею против. Для меня главное — счастье Цисси. Просто спрашиваю, — Гермиона расслабилась. — Да… я люблю её, — тихо и немного застенчиво сказала Грейнджер. — Но сомневаешься во взаимности? — Ну… — Гермионе не особо хотелось обсуждать это. — Оставь их личную жизнь в покое, Белла, — проворчала Дора, нежно сжимая руку Гермионы на своём плече. Беллатрикс фыркнула. — Просто знай, что Цисса очень часто сомневается в будущем. Ей не хочется губить жизни близких. Хотя она не понимает, что никак не навредит. Гермиона прикусила губу, обдумывая сказанное.