Как вырастить демона.

      Ветер завывая пел свои песни путникам, что держали дорогу в столь чарующее заведение. К столь прекрасному и обворожительному созданию как владелец таверны «Под Лунным Светом».       Но, увы, это Дитя Луны не желало никого, ожидая того самого. Маленького существа, что зацепило его. Такой очаровательный и милый мальчишка, в моменты, когда тот пытался попасть по нему. Ха-ха, как же он славно выглядел спящим, в моменты когда он уставал и крепко засыпал. Гин точно так же была очаровательной девочкой и он был уверен, что выросла та, прекрасной леди или девой-воительницей. — На~адо же~, как тут всё поменялось, — мелодичный, немного приторный голос звучал после звонка колокольчика над дверью. — Добро пожаловать, — в два голоса в унисон, прозвучало от барной стойки в сторону входа. Четыре Ёкай вошли в помещение: кицунэ, что только что произнёс ту фразу; тенгу, спрятавший свои крылья со хмурым личиком из-за того же лиса; и два о́ни, юноша и девушка, что привлекали к себе больше всего внимания окружающих гостей-клиентов. — А, Нао-тян, Джун-чан, — проговорил Накахара. — Что вы тут делаете? — Как что? ~ — уточняет девушка, шаркая щеткой по деревянной поверхности. — Помогаем конечно же Ацу-тян! ~ — Добрый день, Накахара-сан, Дазай-сан, — кланяется в уважении Джуничиро передавая тем по меню. — Сейчас свободен столик около барной стойки, если же хотите, можете дождаться и мест у стойки. — Спасибо, Танизаки-кун, нас и столик устроит, — отвечает за всех Чуя, проходя за Наоми к столику. — А! Где же владелец?       Наоми посмотрела на тенгу, понимая намёк того. Конечно же, она осведомлена для чего те пришли. Но выдавать друга, за просто так, не намерена.       Оглядевшись, можно заметить сколько тут шныряет вокруг кошек разных окрасов. Белые, чёрные, рыжие, трёх цветов, двух цветов, с двумя или тремя хвостами. Кто-то был в хакама, кто-то в кимоно. — Хм…       Рюноскэ осматривал всё заведение, будто пронизанный ностальгией. Будто это было недавно, будто только вчера он грозился победить альбиноса, после того как услышал, что он почти так же силён как Дазай и Чуя. Он был ребёнком, но в тот момент, когда тот парень согласился принять их, когда тот заботился о них. В моменты, когда тот учил их новому, — было чем-то волшебным. Казалось, он единственный на свете, кто понимал их горечь. — Если ищите Ацуши, то его ещё нет, он на целый день уходит в глубь леса, — с милой улыбкой проговорила Танизаки младшая, посмотрев на брата и сестру.       Не секрет, что, как и брат, Гин была благодарна владельцу за заботу. Девушка с надеждой о сегодняшнем дне тренировалась с таким усердием, что бы услышать похвалу старшего, услышать что она, они с братом, хорошо, нет — «Отлично постарались!» — Оу, тогда, когда он вернётся? — уточняет утончённая девушка, с длинными смолянисто-черными волосами, уложенными в низкий хвост. — Ближе к вечеру, я полагаю, — отвечает Джуничиро, после передавая заказы. — Хм, — лишь слышится от Акутагавы старшего.

***

      Луна взошла и из леса раздались шорохи листвы, звук который появлялся после дуновения ветра после бегущего мимо белоснежного зверя. Казалось, он бежал от чего-то, но на деле же, бежал к кое-кому конкретному. Неужели этот дерзкий юнец смог стать сильным? Неужели, он сможет наконец-то с ним сразится?       Вот только вонючий запах, идиотов, стремящихся заполучить в свои руки чарующее существо редкого происхождения. Это не нравилось Накаджиме. Он считал это — омерзительным.       Вот он, почти добежал до заветной полянки, где стоит его заведение, вот он почти видит силуэты Ёкай, но, казалось, что-то было не так. Ацуши, в облике тигра скрывается среди кустов в зарослях, и притаившись — наблюдает. — Эй, цыпочка, почему бы тебе не оставить этого хиленького рогоносца и не пойти с нами, — сказал Ёкай похожий на змея, с чишуйками около его глаз, шеи и местами на руках. Рядом с ним подпевалы: тенгу-сокол и оборотень-волк. — Н-нет, мы ищем одного знакомого, мы не- — Гин, не говори с ними, — хмуро хрипит Рю, добавляя: — С мусором нельзя иметь хороших дел… — Ты! Ты кого мусором назвал, хлюпик?! — сокол взбесился, распушил свои перья, и решил напасть, расправив крылья.       Что же, этим троим стоит убираться куда подальше, иначе этот тигр за себя не ручается. Волк, змей и сокол, как бы смешно не звучало, но увы. Тигр не из милосердных… — Грр!..       Гортанный рык раздался из-за кустов. Зверь, с хищным взглядом двух аметринов, выходит из листвы тёмной зелени огибая двух о́ни и, со взглядом полным угрозы, тигр напригает всё тело, готовый атаковать. Три Ёкая, что готовы были напасть на о́ни, тут же исчезли. — Это… Это же Вы, Накаджиме-сан?.. — аккуратно уточняет Гин, видя как белый тигр фыркает и огибая этих брата и сестру, выходит на поляну.       На ней, окутанный лунным светом, тигр казался каким-то чудом, волшебством блестящим серебром под отблеском Луны. Рюноскэ подумал, что это самое прекрасное, что он когда-либо видел.       Морда тигра посмотрела на детей, что уже вовсе и не дети, юноша и леди, уже так повзрослели. Из-за ностальгии, в глазах Ацуши, в облике зверя, проскальзывают искорки радости.       Махнув белым хвостом в черную полоску, мол: «следуйте за мной», пошёл в направлении таверны. «Под Лунным Светом», казалось, осталась всё той же старой постройкой, какую те двое помнят. На сегодня они закончили, и все постояльцы разошлись, кроме двух пьяных старших. — Они в зю-зю, что-ли? — голос альбиноса, казалось, не такой, каким они тогда запомнили. Он был более низким, более хриплым, но также оставался таким же нежным, как в детстве. — Угу, такая милота, что, ох! Я не могу ~       Пищала Наоми, когда увидела спящих в обнимку рыжика и шатена, который своими хвостами укрыл вороненка. — Как обычно, в общем-то, — проговорил альбинос.       Его превращение, было чем-то невероятным. Рю мог поклясться, что он не видел более элегантных зверей чем Накаджиме. Что с ним происходит, Акутагава не понимает, как и не понимает поведение его старших в клане Мори-сана. — Джуничиро, вы с Наоми можете идти, за вами Тачихара пришёл, — отвечает владелец аметриновых глаз. Учуяв знакомый запах орехов и ягод со стороны опушки. — Вообще, он пришёл к братику ~ — шутя отвечает Нао, после чего получает подзатыльник от старшего брата. — Бу~у~ Смущащечка, хи-хи~ — Ничего подобного, это он бегает за мной, как ёжик, — бурчит Джун, и его уши печёт. Чёрт.       Теперь Ацуши казался другим, и что-то в его улыбке виделось им двоим таким родным. Гин подходит неловко, смущённо отводит взгляд елозя от нетерпения. Она не уверенна что их узнали, она не уверенна что они всё те же. — Эм, Накаджиме-сан… Вы же, вы же помните нас?.. — тихий голос Гин раздался по помещению, в котором бегали с первого на второй этаж нэкомата и баканэко. — О чём ты, Гин? Разве не хочешь посмотреть на свою старую комнату? И ты Рюноскэ. Вы оба должны отдохнуть. — Ах! — вздыхает Гин, её взгляд мутнеет от слёз. Облегчение, такое облегчение, что её не держат ноги. — Спасибо…       Гин прошептала, неужели, она наконец сможет отблагодарить этого Ёкая за всё. Наконец-то…

***

      Смеркалось.       Ацуши не выходит из комнаты за черной дверью уже как полдня, после того как сопроводил и показал им их комнаты.       Гин уже было хотела постучать и войти в комнату без спроса, ну мало ли с Накаджиме что-то случилось. Но из-за двери комнаты, где скрылся Ёкай-тигр, вышла белоснежного окраса шерсти, в нежно-розовом кимоно с изображением цветов сакуры на наряде, кошка, что так была знакома. — Да, Мой Господин, я передам остальным, чтобы вас не беспокоили во время Голубой Луны, — её нежный голос, такой знакомый, такой нежный, словно голос любящей матери, так грел душу и тело Гин, что та готова заплакать. — Отдохните, как следует, Мастер. Об остальном, я и Року, позаботимся… — Ара?.. Госпожа Акутагава, вы ещё не легли? — интересуется белая кошка. — Йору-сан, — тихо выдыхает брюнетка кланяясь в знак уважения. — Госпожа, вам не спится? — с мягкой улыбкой проговаривает кошка, а потом подходит к девушке, беря ту за руку и ведя её в сторону кухни. — Тогда, Йору сделает для вас тёплое молоко с медом Ёкая-пчелы, будьте уверены, уснёте сном младенца. — Х-хорошо, но… — Гин замирает на месте, оглядываясь на чёрную дверь, что пугала её ещё с детства. — …Как же Накаджиме-сан? — Ох! Мастер? — Йору смотрит своими нежно-голубыми кошачьими глазами на дверь, откуда доносятся дохи боли, что может слышать лишь кошачий род. — Мастеру нездоровится, его не стоит беспокоить какое-то время. — Но… Я хотела… — Гин было хотела возразить, но белая кошка насильно потащила её в сторону комнаты. — Йору-сан, мне нужно… — Госпожа, — серьёзные омуты голубого цвета посмотрели на леди и голос кошки будто предостерёг её, что не стоит сейчас об этом. — Я, я поняла… — только и может расстроенно выдохнуть Акутагава младшая. Ей осталось лишь последний раз взглянуть на темную дверь и уйти за кошкой, что заботилась о ней когда-то.

***

      Ацуши почувствовал запах Гин и как предполагал, Йору не дала ей войти в его комнату. Он понимал, что та беспокоилась, но он не мог позволить ей войти. Особенно это касалось Рюноске Акутагаву. Именно брату было более опасно находится рядом с ним в период голубой луны. Он конечно, понимал, что тот захочет сразится и в скором времени, он предоставит ему данную возможность, но не сейчас, не тогда, когда он более уязвим.       Да и Накаджиме уверен, что Рюноске не из того типа Ёкай, который за нечестные бои.       Он слышал множество историй, которые ему рассказывали или Фукудзава-сан, или же сам Мори-сан, с малышкой Элис. Он каждый раз беспокоился об их физическом и ментальном состоянии, на что взрослые говорили, что с ними всё хорошо. — Агхр…       Стон сорвался с его губ в момент, когда его тело пронзила острая боль, как от лезвия серебряной катаны. По спине прошёлся рой мурашек, по линии ребра от шеи и до кончика хвоста. Его лицо и тело, покрытые в испаринах пота, побелели ещё сильнее. Его было не отличить от призрака. — Уугх, — вой тигра, словно его голову зажали в тисках и вот-вот та расколется на мелкие кусочки, в саму мелкую крошку.       Больно. Почему всегда так больно?, мысленно твердил, корчась от боли, тигр. Хвост обвивал ногу, руки обнимали тело, что, скрючившись, тряслось, а острые клыки впились в подушку, приглушая стоны боли.       Лёгкий стук. Стук отрезвляющий его по-мутневшийся разум. Придя в рассудок, он чуть поднялся с футона, и на вялых ногах подошёл к двери. Думая, что это кто-то из его подопечных кошачьих, он открывает дверь с мутным взглядом смотря вниз. — Я же просил не… Ты?..

***

      Рюноске было неспокойно, когда Гин вернулась в комнату. Когда он спросил в чём дело, та ответила что Ацуши не здоровится и они не смогут поговорить какое-то время.       Ну, он согласился. Ладно, он подождёт. Он же ждал каких-то шесть сотен лет, подождёт и каких-то ещё пару дней.       Но что-то у него неспокойно как-то было. У него что-то странное было на душе и он всё же, переступив через запрет пошёл в сторону комнаты владельца.       Какое-то волнение на него накатывало, что он мог поспорить, — раньше такого не было с ним.       При мысли об этом тигре, которого он не брезгует звать Джинко, у него всё переворачивалось внутри.       Его, немного детское, округлое лицо; кожа нежная, похожая на редчайший белый фарфор. Два глаза, словно два драгоценных камня — два Аметрина. Словно белый шёлк волосы, блистали серебром под светом лунным. Белое кимоно с, черного цвета, шерстью вокруг ворота, и узоры веток сакуры, с ещё не распустившимися бутонами, розового цвета, словно родное так подходило Накаджиме.       И не успел О́ни опомнится, как оказался около тёмной двери, за которой прятался его Джинко.       Как странно… Почему он подумал, что Джинко «его»? Он для него должен быть врагом, но это клокочущее чувство внутри него… Он готов выть волком, он…       Стук в дверь привёл его в чувство. Он постучал в неё бессознательно, но точно хотел постучать. Дать о себе знать, может, ему помощь нужна? Он может помочь. Он достаточно сильный… …дверь открыли с раздражением и тяжестью в голосе. И, о боже, лицо было альбиноса через чур чарующее. Акутагава — залип. Чётко так залип. — Я же просил не… Ты?.. — удивление, а после и какая-то тревога во взгляде двух глаз аметринового окраса. — Я в общем… — брюнет почему-то начал запинаться, думать о всяких глупостях и просто жёстко так тупить, будто перед ним стоит его первая и единственная любовь. Что, блять?! — Тц, чёрт! — ругается старший, а после затягивает его внутрь комнаты.       Щелчок. И они заперты изнутри комнаты. По хорошему, Ацуши стоило бы оттолкнуть Рюноскэ, но его внутренний зверь… Что ж, он хотел сейчас 'кое-что' вкусное, и это 'кое-что' — само пришло к нему само? Как он может отказаться от такой подачки! Ну! — Гр-р…       Сейчас бы Рю выйти, но кроме окна на пол стены ничего нет. Дверь закрыта, путь к ней огородил одичавший 'зверь'. Вот только, он не хочет? Странно. Рю тянет к Джинко, и, кажется, Тигра тянет к нему. Их тянет друг к другу. — Джинко…?       Аккуратно спрашивает Акутагава видя странную метаморфозу. Вот вроде он должен полностью быть тигром или человеческом облике, но… Он наполовину зверь, наполовину человек. На его голове уши, часть лица покрылась шерстью, взгляд дикий как у настоящего животного. Из-под его кимоно начал высовываться тигриный хвост, белый в черную полоску, как и его шерсть. — Гр-р… Почему… Ур-р… Ты не сбегаешь?.. — на четвереньках он ближе и ближе, подходит к о́ни-юноше. Он ведь уже взрослый? Он возмужал и начал больше пахнуть мускусом… Его любимый запах — мускус… — Акутагава… Ты… Такой вкус- Угхм!       Не успел Ацуши договорить, как его вырубили и он лицом упал на грудь демона. Рюноске ошарашенно смотрел на взрослого перед ним, стоящего над их головами. За этой фигурой выглянула ещё одна повыше. — Чуча, как там Ацу-тян? ~ — голос старшего, так отрезвлял и казалось они только что остановили их от чего-то, о чём они могли пожалеть. — В полном. Я его вырубил, — раздался голос тенгу перед парнишей и из-за окна появился голубой свет. — Н-да, предупреждали же вас, детишки, что к нему не стоит лезть в это время… Ну! А ты чем думал, скумбрия?! — А я-то тут при чем?! — При том, что ты видел как он пошёл к нему в комнату, и не остановил! Ты тупая суицидальная говно-лиса! — пинок под пятую точку. — Что?.. — наконец отошёл от шока Рюноскэ поднимаясь наверх.       Ацуши уложили обратно на футон, укрыв потеплее, ночь обещает быть холодной. — Накахара-сан, Дазай-сан, объяснитесь.       Перед фактом поставив старших, Рюноскэ хочет знать что только что произошло. Ведь их, с тупым Джинко, губы почти что… Почти! В общем они были слишком близко! Вот! — Бли~ин! Они чё не знают?! — тут высунулся с кухни Тачихара с братом и сестрой Танизаки. — Я думал они осведомлены о, кхм, 'маленткой' проблемке Накаджиме? — Хотели, но думали тот сам расскажет, но кто ж знал, что голубая луна придёт раньше в этом веке? — выдохнул уже Осаму выпивая бокал янтарного виски. — Накаджиме-сан, он что… Болен?       Гин, запрвив мягкую прядь темных отливающих синим отливом волос, понуро опустила голову задумчиво и чуть расстроенно выдохнув. — Нет, это скорее природный зов или инстинкт, чем болезнь, — ответил рыжий тенгу-ворон опускаясь аккурат возле кицунэ. — Как у кошек весной происходит это, так и у него… В общем, позывы к, кхм, этому. — Размножению, Чу-чан, раз-мно-же-ни-ю~       Закончил за напарника Осаму, после схватил знатный такой чапалах. — То есть, как?! — Блин, это происходит с тех пор как ему стукнуло 300 лет, в полнолуние это ещё как-то терпимо, но в ночь голубой луны… Чёрт, знал бы что так будет не пустили бы сюда этих двух! А особенно мальчишку! — злился Джуничиро, из-за чего у него вылезли уши и хвост, енотьи. — Ты кого назвал ребёнком, тануки! — рыкнул Рю, чуть хлопнув рукой по столу.       Джуничиро никак не отреагировал, да и не смог бы, так как его плечо сжимал рукой Тачихара. Рыжий тануки цыкнул, что-то пробурчал Мичизу и, фыркнув, свалил на кухню. — Не обижайтесь на Джуна, он переживает о своем друге, — лепечет ёкай-оборотень (который ёж-оборотень, да), закидывая руки за голову. — Да-да, Ацуши-кун, для нас как братишка, — поддакивает Наоми, опирая голову на руки. — И он о нас того же мнения, поэтому и не пускает никого в свою комнату!.. Ну, исключения всё же есть~       И брюнетка переводит взгляд на Рюноскэ который фильтровал приобретенную информацию. Что эти глупые жуки говорят?.. Что они несут? — Тогда, если бы Накахара-сан и Дазай-сан не остановили бы Накаджиме-сан, то он… Брата… — Правильно думаешь, Акутагава-тян, — восклицает Нао, улыбаясь шире. — Или хуже, — успокоившись, с кухни выходит рыжий енот, с напитками в руках. — В смысле? — немного рассеянно уточняет Гин, когда приняла стакан сока из рук тануки. — В прямом…~       Тянет Мочизо облокачиваясь на плечи Джуничиро, с меланхоличный улыбкой и прикрывая правый глаз. И сейчас он походил на чеширского кота из «Алисы в стране чудес». А Танизаки старший, что ж, казалось, ему пофиг. Но это только казалось, внутри же он кричал как не в себя, да.

***

      Лунный свет отраженный от зеркала расположенного аккурат прямо перед окном, открытом настежь, падал точно на бледное, мирно посапывающее на мягком футоне. Блеск серебра идеально лежал на платиновых, коротких волосах юноши с тигриными ушами. Бледные веки с белоснежными, длинными ресницами, чуть дрогнули и мягкий взгляд двух аметриновых глаз упал на две фигуры сидящие напротив его кровати. Ацуши чуть выдохнул, а потом подал знак о том, что он очнулся. — Как ты? — голос рыжеволосого тенгу, пусть и звучал мягко, но тигр чувствовал как ворон раздражен, даже скорее напряжён. — В порядке, малыш?       Чуть приподнявшись с постели, спавшее одеяло открыло вид на полуоткрытое тело бледного словно призрак демона-тигра. Чуть растрепанные волосы, сонный вид, выглядело довольно сексуально. Но, у Чуи уже был парень, так что, пожалуй откажется. — Я… Кажется, я напал на Акутагаву и… — бормоча под нос, потирал переносицу Ацуши, аккуратно поднимаясь с постели. — Не переживай, он в порядке, ты ничего не успел сделать, — отозвался второй находящийся в комнате, сидящий напротив Ацуши.       Шатен посмотрел серьезно на котенка перед ним. Этот, казалось бы, безобидный юноша, на деле был куда жестокие, чем может быть на первый взгляд. Альбинос-тигр, редкого окраса с белоснежным мехом, темными как смоль полосы по всему корпусу в его зверином облике. А его добрые гетерохромные глаза цвета камня аметрина, золотого с фиолетовым градиентом, были столь нежны и добры, что поверить трудно, что они могут смотреть на тебя с яростью. Лис с девятью хвостами, встал с места, подошел к тигру, а после просто обнял, уже наполненного паникой трясущегося телом юноши, он ведь ещё совсем дитя, по сравнению с ним или Чуей. Накахара так же подошел к нему и обнял с противоположной, от Дазая, стороны. Накаджима наполнился теплом, и казалось, он был слишком напуган случившимся. — Тш-ш, все хорошо, котенок, — шептал тому на ухо кицуне, нежно поглаживая того по спине. Тепло разливалось по всему телу демона-тигра, и тот расслаблено сжал ткань кимоно обоих взрослых. — Рюноске в порядке, ты ничего не натворил, все целы-здоровы. — Это… это хорошо, — выдохнул расслаблено Ацу, и отстранился от взрослых.       Наконец, расслабленное выражение и мягкая улыбка озарила лицо альбиноса. Только с этими двумя демонами он мог расслабится, не боятся навредить им. Только эти двое по праву считались частью его семьи, частью семьи «зверя» внутри него. Тенгу и кицуне всегда помогали ему справится со всеми проблемами или врагами его прошлого, которое уже давно было позабыто. Закончив разговоры о насущном, Ацуши громко зевнул потирая мягко глаза. Он извинился перед двумя взрослыми и лёг обратно в кровать. Его укрыли теплым одеялом с пуховыми перьями, ставшее таким родным для парня по людским меркам, которому от силы только двадцать лет стукнуло, а для Ёкай, в ещё его шестьсот лет он как раз таким и являлся, ещё ребёнком. — Думаешь, старик был прав? — Чуя садится около головы юноши, нежно поглаживая его серебристые в лунном свете волосы. — Он всегда прав даже когда не прав, — мелонхолично тянет Осаму помахивая своими хвостами стоя около окна комнаты Ацуши. — Он всё равно был не прав когда сказал что мы подходим друг другу, — бурчит Накахара, сильнее укутывая тигра под одеялом. Кицунэ подходит к тенгу, обнимая его за плечи, что-то шепчет нежно на ухо и получает удар в подбородок. После чего тихо посмеивается. Его воронёнок слишком милый, чтобы злится на него за это. Ведь он, благодаря этим двум существам, в особенности Чуе, смог понять, какого же это любить и заботиться о ком-то, кроме себя любимого. Он за это очень, очень благодарен, но вслух Дазай, к сожалению, не скажет об этом, гордость не позволит.