Правление Мехмеда

Сгустились облака на голубом небе. Солнце закрыли массивные грозовые тучи. В Стамбуле полил легкий летний дождь. Запахло свежестью. На узких улочках бегали маленькие дети, что радовались дождю после сильной засухи. — Дождик! Рядом расположился рынок, что отличался от всех остальных. Тут так же было много народа, крики об рекламе низких цен, каждый пытался прорекламировать свой товар. Но товаром тут не были животные, тарелки, еда. А были люди. В основном молодые девушки, лишенные семьи и свободы. Девушки, что познали горе в своей ранней юности. Тут были как и совсем молодые, но и постарше. На конце рынка расположился торговец, что предлагал более высокую цену за одну рабыню, чем все остальные. Его можно было отличить по большому круглому животу из-за любви к восточным сладостям и смешным чёрным усикам. Сам он был забавным, в то же время жестоким. За любую непокорность девушки получили удары от тяжёлой мужской руки по лицу или же терпели дни без хлеба и воды. Добивать их до потери сознания было нельзя, иначе их никто не купит. Придётся и дальше выслушивать их крики и слезы. На его счастье к торговцу подошёл паренек лет двадцати. На торговой площади он был частым гостем, являлся служитедем дворца Топкапы. Тот подошёл к усатому и начал рассматривать наложниц, чьё тело покрывала грязь, а их красивые от природы волосы были ужасно засаленными. — За сколько продаешь? Торговец огласил цены, от которой глаза покупателя округлились. — У них небось вши от отстувии гигиены, а ты мне такую цены предлагаешь. Сбей цену, тогда куплю всех. В итоге круглопузый сдался. После того, как мужчины поторговались, девушек завели за ширму, где их покупатель начал осматривать до гола, каждый миллиметр плоти. К счастью все девушки были здоровы. У них не было болезненных пятен, признаков вшей и те были абсолютно невинными. — Я покупаю их всех. — Удачи вам, они были буйными!

***

Накатанную дорогу размывал дождь, громыхание молний где-то в далеке контрастировало с ржанием лошадей в упряжке. В карете сидела женщина. Женщина, потерявшая весь смысл в своем существовании. Смысл ее жизни, частичку её души. Её сын стал радостью в далекой Манисе, а потом принес печаль в ее сердце своей погибелью. Когда-то она была любимой девушкой для бывшего падишаха, но пришла славянка. Славянка, что была рабыней, но в считанные сроки лишила соперницу сна и покоя. Махидевран сжимала полы чёрного платья, все лицо было мокрым от слез. Рядом сидела служанка, что лишь с сожалением смотрела на свою госпожу. — Но ведь он был таким молодым… Он не заслуживал смерти. Он был таким добрым. — Госпожа, да будет душа шехзаде в раю. — Аминь. Гюльшах, как мне теперь найти покой? У меня нет ни смысла жизни, ни гордости. — Время уймет ваше горе. Года унесут вашу печаль, — самая преданная рабыня положила на холодную руку султанши свою и сжала, от чего той стало немного легче. — Я должна отомстить за его смерть. Я уверена, что Хюррем убила моего сына. — Но ведь как? Она никак не могла. — Не спорь, она все может. Она связана с этим, я чувствую, — рука оказалась на области сердца, где гремели грозы, ныла душевная боль. А кровь была готова выплеснуть наружу. — Госпожа, вы в порядке? — Нет, я не в порядке. Теперь я никогда не буду в порядке, Гюльшах.

***

И вот тот самый гарем, о котором в сотый раз говорил торговец. Тут не было золота на каждом сантиметре, но весели дорогие ткани, здание покоряло душу своей могущественностью и историей. — Склоните головы! — прокричал на новых рабынь евнух, что носил на одном ухе золотистую серьгу, — дорогу! Валиде Хюррем Султан хазретлери! Девушки неуклюже выстроились в линейку, параллельно стене и склонили головы в низком поклоне. Могущественная султанша шла в черном скорбном платье, её глаза были красными из-за недавней утери любимого мужа, но её сила, отвага не давали просто сдаться на глазах рабынь. Она шла с безразличным лицом, но с покрасневшими от жгучих скорбных слез глазами. На женщину с сочувствием посмотрела одна пятнадцатилетняя славянская девушка, что была недавно куплена на невольничьем рынке. Ей объяснили причину траура султанши. Все люди были похожи. Каждый однажды теряет близких себе людей. Кто-то из них умирает, а кто-то отказывается жалким предателем. Ей была знакома утрата Хюррем, ведь месяцы назад и саму Надю посетила смерть. Дело было в русской деревне. Почти в самом центре поселения жила почитаемая семья. Отец был из семьи основателей деревушки, а его жена была умной и щедрой женщиной. Каждый день пекла булочки и хлеб, раздавая сиротам и беднякам. Толпы оказывались у дверей хозяев. А уходили всегда сыты. Женщина с большим сердцем- отзывался о ней каждый житель деревни. В семье было пятеро детей. Три сына и две дочки. Сыновья трудились в поле, помогали отцу в хозяйстве, а дочки следили за уютом в доме. Впрочем это была совсем обычная семья во времена Руси. Больше всего любили старшую. Каждый холостой парнишка мечтал стать супругом красавицы. Почти каждый мысленно прикасался к её пышным каштановым волнистым волосам, от который отходил блеск теплого солнца. Каждый хотел окунуться во взгляд карих глаз, каждый хотел поцеловать её пухлые губы, каждый хотел посчитать редкие веснушки на её молодом светлом лице. В свободное время сестры бежали на речку, что располагалась за пределами деревни. Девочки надевали белые сорочки, расшитые красными нитями, а на голову надевали венок из луговых цветов. Шум речки, кваканье лягушек и жужжание пчел. Девочки веселились, пели песни и танцевали. Но однажды и горе сменило радость. В тот день в поселении был праздник. Мать красавицы Надежды пекла блины, затопила самовар, испекла бублики. Заиграла весёлая музыка, люди радовались и веселились. Солнце пекло их головы, ветер обдувал одежду и волосы. Как вдруг очутился запах дыма, крики и непонятная речь. Десятки людей с необычным разрезом глаз ворвались в деревню. Они крушили все то, что попадалось им на глаза, а богатства забирали к себе. Красивые девушки были взяты в плен, а те кто им мешал были убиты. И сестёр разлучили. Каждую унесли в разную сторону, разняли силой и унесли в рабскую неизвестность. Нет отныне места для их счастья, все их братья, мать и отец обмякли в руках чужеземцев. Кровь стекала по праздничным улицам, пылали языки пламени. А солнце будто бы стало кровавым. Так и закончилась беззаботная юность, счастливые дни, радость и любовь. Все окнасилось в мрачные краски в один миг. Ушла надежда, ушла радость. Главный евнух гарема отвел новых рабынь в хаммам и распорядился приготовить им одежду, а дальше побежал искать свою госпожу. Он был в попыхах, боясь привести в ярость новоиспечённую Валиде. Искать пришлось не долго. Рыжая сидела в шатре, её окружали рабыни, справа сидела её любимая и единственная дочь — Михримах. Луноликая смелая султанша, кого Аллах не обделил красотой и умом. — Матушка, Мехмед совсем не смотрит на наложниц. Нужно что-то делать. — Ты права, — правая рука смахнула слезу. Сердце вновь обхватила грусть и тоска, — но я понимаю его. Он потерял своего отца, так еще брата. Но с другой стороны его нужно отвлечь. Я не хочу, чтобы он страдал, Михримах. Скорбь не должна длиться в размере с вечность. С грустью в глазах младшая султанша кивнула и обхватила руку матери своей. — Я найду сегодня самую красивую наложницу для моего брата. Только любовь сможет помочь ему. — Да. Ты как всегда права, — рыжая улыбнулась и прижала дочь к себе. Свою единственную дочь, своё сокровище. — Госпожа, погода портится. Может лучше вернуться во дворец? — спросила рабыня, не поднимая головы. — Да, мы пойдем. Распорядись приготовить мне баню. Я хочу лечь спать раньше. А еще прикажите приготовить одну из новых рабынь. — Как прикажете, госпожа. — Госпожа,- запыхался Сюмбюль, — в городе вновь бушует черная оспа! - О, Аллах...

***

Вечер наступил во всем городе. Солнце частично погрузилось за границы обзора, где-то уже виднелась белая луна. Девушки растелали постель, готовились ко сну. Как вдруг к ним вышла калфа. — Девушки, сегодня кому-то из вас выпадет честь провести ночь с нашим падишахом, — Фахрие калфа осматривала рабынь, — счастливицей станет Анастасия. Многие завистливо смотрели на хатун, что была готова прыгать от счастья и пустить слезу, одна лишь Надежда безразлично смотрела на них и не понимала того, как они смогли так быстро привыкнуть к османскому гаремному рабству. Смогли забыть своих покойных родственников, расстаться со своими прежними версиями себя и лечь под каким-то падишахом, выполняя каждую его прихоть.