Правление Мехмеда

После окончания наказания, евнухи оставили Надежду поддаться чувствам на холодном полу. Она разревелась, сжимая подол платья от сильной жгучей боли в области ног, но её прервал холодный тон Афифе хатун, что нервно сжимала свой излюбленный годами чёрный посох: — За работу, девушки. Не на что тут смотреть! Стопы болели от недавнего наказания, а больше всех болела душа. Болела от того, что Надежда больше никогда не увидит своего господина. От злости на лбу едва проявилась вена. Тем временем падишах сидел в своих покоях, разглядывая письмо, оставленное его покойным братом давным давно. Еще в мирные времена, когда юный шехзаде Мехмед не знал печали, не знал боли, раздирающей каждый день из-за смерти старшего брата.Чувство ностальгии, чувство скорби и радости смешались воедино, пока карии глаза читали каждую строчку, написанную пером и чернилами в далеком 1533. В тот день шехзаде Мустафа обрел статус губернатора санжака Манисы. Парень сразу же принялся писать младшему брату письмо, расписав все эмоции в подробностях. Гонцы донесли сверток за несколько дней. Тогда шехзаде написал еще несколько. Отцу, великому визирю Ибрагиму паше, сестренке Михримах и самым младшим братьям. В тот день светило солнце, а за окном мило беседовали птицы, распевая свою весеннюю песню. А сейчас 1543. Где-то в своих покоях Хюррем Султан разглядывала изумрудное кольцо, подаренное её возлюбленным. Воспоминания пронеслись сами по себе, заставляя славянку мило улыбнуться. Однажды она прибыла с родных земель рабыней, познавшей все муки на этой безжалостной земле, а сейчас имеет сильную власть. Ей поклоняются и восхищаются чаще всего многие женщины великой Османской империи, а порой и мужчины. Это украшение не было простым подарком, как остальные. Оно подарило надежду, оно напоминало ей её первую победу перед ненавистной Махидевран Султан. Много лет назад она лишь взмахом руки, обнажая изумрудное кольцо на безымянном пальце, рыжеволосая вывела в недоумение и гнев соперницу. Ревность — интересная вещь. Порой становится полезной, порой становится опасной. Кто бы знал, что проигравшая Махидевран не скорбит по единственному сыну в своем одиноком и скромном имении, а строит заговор. Заговор против того, кто был дорог шехзаде Мустафе, её единственному мальчику, её надежде в непросветном будущем, но возможно женщине было все равно на это. Ведь ею двигала суровая и холодная месть, что словно февральская вьюга сносила все со своего пути. Каждый день бывшая султанша ждала письмо от наемника, сгорала от ожидания каждой новости от Ильяса аги. Хюррем султан заметила царапинку на основании кольца. Протерев её большим пальцем, женщина поняла о своем огромном наследии. Она готова биться до конца за своих детей и внуков, она чувствовала то, что её выигрыш — далеко не конец козням врагов и заговорам. Но она готова, готова отдать даже свою жизнь за жизнь своей семьи.

***

Неожиданно в массивные двери султанских покоев постучали. Получив согласие повелителя, Афифе хатун медленно вошла в просторное помещение, склоняясь в низком поклоне перед господином. — Повелитель, вы приказали мне явиться. Что-то случилось? Это все дело в Фарье хатун? — Нет, она не провинилась не в чем. Просто я не захотел сейчас проводить время с наложницей. Я хотел спросить о Надежде хатун. Как она попала в гарем? — Почему она вам стала интересна, повелитель, она и вам как-то нахамила? Или провинилась перед вами? — О чем ты говоришь, Афифе хатун? — Повелитель, девушка была наказана. Хатун совсем не уважает наши обычаи и порядки. Она посмела выйти в сад без разрешения ради разговоров с пашой. Мне неизвестно, врет она или нет о паше, скорее всего безрассудница все выдумала. Вряд ли визирь нарушал обычаи ради какой-то хатун, а еще она украла платье фавориток! Девушку мы наказали, вам не о чем беспокоиться, повелитель. Мехмед Султан молча выслушал женщину, обвиняя себя в том, что бедняжка получила сто ударов фалокой по ногам. И внутри себя он мысленно улыбнулся от представления того, как Надя крадет платье где-то в бельевой. В конце падишах ответил: — Афифе хатун, не препятствуйте их встречам с визирем. Не наказывайте девушку. — Но, повелитель. — Идите к себе, Афифе хатун. Пусть наложница поправляется, избавьте её от работы. — Слушаюсь, повелитель, — Афифе хатун поклонилась и покинула султанские покои, оставляя молодого султана наедине, что с улыбкой продолжил читать письмо, вдыхая ностальгию от счастливых юношеских времен. Ночь сменила день. Голубое небо окрасилось в темно-синий. Высоко над головами мерцали яркие звезды, которых было невозможно сосчитать. Пролетела комета над крышами дворцов и домов. Над тихим ночным Босфором, чьи волна медленно били об берег, над кораблями, что беззаботно плыли под блеском луны. Над массивными стенами дворца Топкапы. Ильяс ага прочел новое письмо от своей наемницы, что недоумевала от того, что повелитель все еще жив. Парень чувствовал себя виноватым, так что быстрыми движениями руки под горение свечи писал ответ. Оставшуюся ночь воин провел в раздумьях о том, как выполнить сложное поручение. Убить султана великой империи — не простая задача. Его окружает множество охраны, его окружают преданные ему люди. Преданные не только ему, но и всей династии. Был единственный выход — самим стать близким человеком, от которого сложно ждать удара. Тем, кому доверишь свою жизнь, тем, что станет настоящим братом. На это нужно время, но узнав об доверчивости падишаха, Ильяс ага выдохнул, ведь его задачу упростила сама судьба. Целую ночь Надежда ворочалась из-за больных пяток. Они горели от нанесённых ударов. Кожа была полностью красной на участках, потерпевших удары фалакой. Тихо простав в подушку от сильной боли, славянка зажмурила глаза. По щеке протекла соленая слеза, на которую светил мелкий лучик луны. Молодую Надю не впервые судьба закаляет болью, разве что впервые физической. Елена лежала рядом и видела уже второй сон о том, как вновь гуляет по родному берегу, о том как мама зовет её на ужин, о том как младший брат Уильям проказничает, но обвиняет во всем старшую сестру. Надежда посмотрела на подругу, на её улыбку, освещенную блеском сегодняшнего полнолуния. Боль прошла всего на пару секунд от осознания того, что кто-то хотя бы во сне счастлив. По настоящему счастлива была Айше, что сидела в покоях фаворитки и думала об повелителе. Об его глубоких глазах и об его нежности. Девушка перебирала наряды, наткнувшись на красное платье с глубоким декольте, в голову пришла мысль навестить султана. Надев его и собрав русые шёлковые волосы в прическу, любимица султана пробралась по золотому пути к дверям, за которыми сидел повелитель её сердца, поддавшейся итальянской литературе пару минут назад. Стражник отказывался сообщать повелителю об приходе рабыни, но увидев наполненный золотом бархатный мешочек перед своим лицом, мужчина сразу же донёс султану весть, получив положительный ответ. Радостная Айше шагала к рабочему столу, склоняясь в низком поклоне перед своим господином. Мехмед приподнялся и подошел к девушке, заводя ладонь ей за ухо. Он молчал, а она ему в ответ. Карие глаза брюнета оказались на пухлых губах наложницы. Руки медленно избавляли русоволосую от красной атласной ткани, постепенно обнажая прекрасное женское тело с идеальными пропорциями. Девушка легла спиной на мягкую султанскую кровать, поманив хозяина покоев за собой и взглянув ему прямиком в глаза. В его глубокие темные глаза, таившие в себе много тайн. Парень медленно вошёл внутрь девушки, постепенно наращивая темп. За окном проносился редкий летний ветер, сметая с улиц зерно, что сегодня осыпалось на рынке. Девушка тихо простонала султану на ухо, утопая в наслаждении. Её руки блудили по широкой спине, порой царапая её до крови. Зажмурив глаза, она уловила последний финальный толчок и легла на грудь падишаху, что с улыбкой на лице гладил славянку по русым шёлковым волосам. — Повелитель, наверняка я разозлила Афифе хатун тем, что тайно прокралась к вам в покои. — Ничего, никто тебя не обидет. Не посмеет, — Мехмед прижал любимицу к себе, погружаясь медленно в сон. По итогу в Топкапы заснули все. Рыжеволосая Валиде Султан, что провела весь вечер за чтением книги, Надежда хатун, что корчилась от боли почти всю ночь, Афифе хатун, что размышляла над действиями господина. Заснули и прочие люди, помимо стражников, для которых задача — стоять с опущенной головой с целью охраны дворца. И вот новый день — новые возможности. Наложницы заправляли свои постели после проведенной в них ночи. Надежде это удавалось с трудом, поэтому она постанывала от каждого шага, сжимая нижнюю губу до крови, чтобы не закричать. Она со злостью посмотрела на Фахрие калфу, что раздавала новые указания для рабынь. Наконец женщина подошла и к ней. Славянка уже приготовилась услышать новые распоряжения. — По приказу Афифе хатун ты сегодня не работаешь, поздравляю. — Но почему? Разве не она вчера выдала мне наказание? — Чего ты у меня то спрашиваешь? Ты подойди к Афифе хатун и сама и спроси. Надя была в недоумении от действий Афифе и села на матрас, снова терпя боль. На неё с завистью смотрели ленивые наложницы, что не отказались бы сами полежать в постели хотя бы пару минут. Султан получил выговор от матери за то, что освободил наложницу от работу без основания. Незаметно сменялись дни и ночи, в итоге прошло две недели. Наконец ноги полностью зажили, и Надежда смогла снова ходить как остальные люди, она без боли выполняла обязанности и посещала уроки. Они с Еленой хатун уже успели поссориться и помириться, становясь лишь ближе к друг другу. Каким-то неизвестным образом к славянке попала записка. " Приходи сегодня вечером в сад. В этот раз тебя никто не увидит. Мехмед паша». Девушка возмутилась действиями паши, но все же спрятала записку и ждала долгожданной ночи ради встречи с визирем.