Исчезновение и нетерпение

Очень болела нога. Бедро горело и дёргало. А на фоне потери огня мелкий сучок проткнувший ногу казался лишь досадной мелочью и вообще мало ли у него теперь царапин? Тома увидит, так придётся врать, что он в овраг упал, ну не говорить же, что подрался. Если она уже прознала, то на дуэль и хорошо, если предложит остановиться у Экспоцентра и решить всё так сказать на месте. А ведь поколотит, а потом скажет, что несколько синяков это ни что в сравнение с её моральными страданиями. И как же это будет нелепо выглядеть! Два взрослых человека на глазах у ребёнка, не оставишь же Ваню в машине. Вооружившись относительно прямыми палками, технично пытаются достать друг друга и ударить своим страшным оружием. И ведь понимает, что виноват и пропустит удар, да так, чтобы не дать обвинить себя в том, что он поддаётся. А если она дотерпит до дома! Да. Бить не будет. Но потащит в стрелковый клуб и мол, коль окажешься более метким, то так уж и быть прощу и наказывать не буду. Знает же, что с луком у него не единого шанса. Но можно будет попытаться уломать на дартс. А если и там не повезёт, то месяц ему заниматься всем домашним хозяйством. Рана выглядела страшно, края почернели, а вокруг всё воспалилось, аж, не прикоснуться. Он чувствовал, что внутри что-то застряло. Хотелось это что-то вытащить, может хоть так болеть перестанет. Эх... найти бы ему чудесные побеги мака и испытать бы удачу. Алкоголя сейчас ему достать негде, а вот растения... Вот Торваль стрелу из ноги тоже не без помощи волшебных веществ вытаскивал, а куда ему простому человеку до Героя Холодного Огня! На этой мысли взгляд упал на треклятый Меч, который всем своим видом будто бы глумился над ним, на мгновение показалось, что он слышит издевательский смех, но он не настолько могущественный, чтобы передавать мысли на расстоянии. Разгорячённое лихорадкой тело требовало пить, но он вновь ушёл слишком далеко от пресной воды и теперь вожделеющее смотрел на накатывающие, на берег волны. В этот раз не было сил сооружать себе лежанку, он просто лежал под деревом максимально близко к костру, подложив под себя плащ и напялив халат задом наперёд, но, несмотря на это, ему всё равно было холодно. Рано или поздно нужно будет решать что-то с ногой. Вот бы найти тайник контрабандистов, там будет то самое эльфийское вино. Оно крепкое и в нём можно будет утопить боль, да и дезинфицировать инструмент. Мечтать не вредно. В где-то он толи читал, толи слышал, что можно прокалить и так тоже все микробы погибнут. Нужно было действовать сейчас. Может потом эта чернота разойдётся по всему бедру, и он вообще без ноги останется, по собственной же глупости! Под воздействием таких мыслей он полный решимости сел, взяв в руки нож, снял штаны. Холодно без них, хоть с неба солнышко шпарит совсем по-летнему. Вот бы сейчас ему бы краба! Но сейчас уже прилив, пропустил он своё время, да и вряд ли дойдёт до камней, на ногу не опереться. Утром хоть и болело немного, но после падения особенно заныло. Не нужно было уходить. Может орки и совсем не люди, но там бы хоть у кого воды попросить было бы. Расколоть нож докрасна он не стал, просто подержал над костром и дал остыть. Глубоко вдохнул, выдохнул, занёс руку над раной, хотел было ткнуть размаху, но не смог. Подумал, что нужен тот же принцип, что и с занозой, нужно вынимать её под тем же углом, что она и вошла. Немного повернувшись, чтобы было удобнее Юра замер. Нож есть. Лихорадочная уверенность, что это нужно сделать была. А не получалось. Он глянул на шрамы на руке. Как-то же он себе их нанёс, может не совсем в здравом уме, но всё же. Досадливо поморщившись, надавил, нож вошёл под кожу. Юра глухо застонал, но руку не отдёрнул. Эх, ему бы, наверное, ещё бы пинцет бы пригодился, да только где его возьмёшь. Из ракушек или из палочек? Поздно подумал. Нож торчал из раны, и было как-то странно видить подобное. Ещё немного надавил, вновь вспышка боли, в глазах встали слёзы, во рту пересохло. Давя крик, он постарался глубоко дышать. Тома утверждала, что особо чувствительным «бить» надо на выдохе, чтобы не так сильно орали. Её, но применительно к уколам, сказала как-то какая-то медсестра на одной из практик, когда дражайшая супруга была вынуждена пойти получать образование дополнительно к своим восьми классам. Вновь надавил, в этот раз поправленному на выдохе. Из горла вырвался крик. В глазах потемнело. Очнулся он всё так же с ножом в ноге и бегущей струйкой крови по бедру. Руки как-то ослабли и сами выпустили рукоять. Мотнув головой и отхлебнув из презерватива, он продолжил своё дело. Соображая как лучше поступить, попытаться протолкнуть или постараться вытащить. В ране ничего не было видно из-за крови. К горлу подступил комок тошноты. Не хотелось смотреть на нож, а уж тем более капаться руками в собственном бедре. Юра вновь надавил, зашипел от боли, острее во что-то упёрлось, он замер переводя дух. Перед глазами темнело, и удерживаться сидя становилось всё труднее. Ещё немного и он просто не сможет продолжать. Нет, не протолкнуть. Нужно ещё что-то, чтобы подцепить. Юра осмотрелся и из всего, что точно не сломается и не останется в ране был только Меч. Только он был слишком широким, чтобы поместиться в ране, а так можно опереть рукоять на плечо. - Ты мне не поможешь? – спросил Юра, дотрагиваясь дрожащей окровавленной рукой до гарды, стараясь притянуть его к себе и представляя желаемую форму острея. И перехватил его за рукоять. – Пожалуйста... Но Меч ни как не изменился. Достоин поднять – да, но не носитель. Юра зарычал от боли и бессильной злости, откидываясь назад. Сколько он так пролежал он не знал. Нога продолжила пульсировать, развиваться от боли, и он уже не был рад, что начал. Лёжа на спине в голове плыли мысли о том, что нужно как-то убрать из раны кровь, чтобы видеть. Но сил подняться не было. Хотелось пить и сильно клонило в сон. Глаза закрылись. Если он собирается спать, то надо вытащить нож, но эта мысль пронеслась в голове, даже не остановившись, чтобы её обдумали. - Втин! – звонкий голосок прорезал сознание и заставил сеть. – Втин, - вновь повторил мелкий орк, протягивая свёрток из листьев. – Экв эгру хим. - Ну, привет, - вздохнул Юра, принимая еду. – Ты как меня нашёл? Тем временем орк принялся возиться с потухшим костром. Ещё несколько минут и наступит ночь. Как же долго он здесь валялся. С поразительной лёгкостью разжёг его и поставил рядом небольшой кувшин. После внимательно и вместе с тем удивлённо посмотрел на нож в ноге. - Эбс эгру хфаф кэр эквах бок взунайнази? – и для большего понимания ткнул рукой в кинжал. - Как тебе объяснить-то... – задумался Юра. – Хоть сказал бы, что из этой твоей тирады значит нож, а что рана! Он поморщился от боли, при попытке положить ногу удобнее и положил свёрток с едой рядом с собой. Орк тем временем медленно приблизился, садясь сбоку от костра. Откуда-то из-под рубашки появился небольшой нож. Не успел Юра испугаться, как он чиркнул им по подолу и оторвал его часть, так что стало видно щиколотки, после этого ножечек вновь исчез где-то под одеждой. Маленький друг выпустил воздух под клыками и терпеливо переспросил: - Эбс эгру хфаф кэр эквах взунайнази, - он указал на нож, - бок, - закончил он, легко дотронувшись до икры человека. – Санвлайна. – добавил орк, нагибаясь и недвусмысленно показывая на рану. - Санвлайна... – повторил Юра, подбирая мелкую палочку и делая жест, будто бы она входит в бедро. – Поэтому и взунайна*, - ответил он, надеясь, что правильно произнёс слово. Орк весело улыбнулся, взглядом быстро скользнув по Мечу, и он успел вернуться к ране, затем он замер, глаза расширились и вновь смотря на оружие человека. - Фаэай... – испуганно прошептал орк, попятившись и вглядываясь в лицо Юры. Неудобно вышло. Этот Меч за последние века уничтожил множество орков, да и Торваль продолжает эту традицию. А с чего ему любить орков? С того, что они лишили его семьи и сравняли с землёй родную деревню? Но в данный момент такая репутация ни Торваля, ни Холодного Огня Юре была не к чему. Он нуждался в помощи, и тот, кто мог её дать теперь может уйти, бросить его. - Я не... – он себя оборвал, понимая что, произнося имя воина, может быть, и будет понят не правильно. Поэтому он ткнул себя в грудь и представился, - Юр... – немного запнувшись, окончил, - ган. –Если уж представляться, то пусть в этом мире его знают под одним именем. Кто знает, насколько он надолго с орками и куда это сотрудничество его выведет. А имя Юрий несвойственно для семьи Торваля, а именно его братом больше всего хотелось, да и логичнее было казаться. Эти мысли в одно мгновение пронеслись в голове, заставив немного изменить своё решение. Он вопросительно посмотрел на орка. – А тебя как зовут? Тот нахмурился, но видимо сумел уловить, что было произнесено имя. - Экв ватэн Юрган? – перестроил орк. Два из трёх сказанных слов Юра знал: своё имя и «экв», а вот смысл третьего, скорее всего глагола он не знал, но осторожно кивнул. – Ксе ватэн Муробэ, - продолжил орк, ткнув себя в грудь. - Муробэ? – для надёжности перестроил Юра и получил утвердительный кивок. – Будем знакомы. И я совсем не страшный и тем более не Холодный Огонь, - с грустью продолжил он и многозначительно посмотрел рану и перевёл взгляд на Муробэ, стараясь состроить максимально несчастное лицо. – Санв... – начал он, но был вынужден признать, что забыл это слово. - Санвлайна? – переспросил орк, явно колеблясь, а затем, смотря на Юру, подсел ещё ближе. – Гиру карбаксэл икрак, - на этом слове он взял обломок ветки, - рэв бок, - закончив фразу, вновь дотронулся до ноги и пояснил, - рэв санвлайна. Юра кивнул. Кажется, его правильно поняли. Значит, орки не болгары. Из потайных ножен вновь появился ножечек, клыкастый друг приблизился, смотря на человека и в этот раз сел прямо над раной и резко выдернул Юрин нож, быстро засунув в рану ткань. - Зачем! – закричав от боли, воскликнул он, из глаз прыснули слёзы. Тряпка быстро пропитывалась кровью. Орк взял ладонь Юры и положил её на тряпку, он прижал её к ране. Из глаз лились слёзы. Ему протянули кувшин с чем-то терпким и заставили выпить. Вкусно, немного сладковато с некоторой горчинкой, спиртом не пахнет. Острая боль спала. Орк настойчиво протянул свёрток с едой и для достоверности несколько раз сомкнул и разомкнул челюсти. - Чёрт с тобой! – воскликнул Юра, принимая заботливо избавленную от листьев лепёшку с мясной начинкой и откусывая. Откровенно говоря, он был сыт слезами, но поесть действительно нужно было. Запихнув в себя еду, он отпил из кувшина. Орк до этого просто наблюдавший бесцеремонно поднял, отодвинул руку, всё это время державшую тряпку и, убедившись, что она больше не намокает, улыбнулся и кивнул. Затем лёг прямо на землю, потянув за собой Юру. - Экв вдун хрм, - для пущей наглядности орк прикрыл глаза и изобразил храп. С этим Юра был согласен. Потеря крови и волнения этого дня утомили его и он улёгся на плащ, закрывшись им же, штаны одевать не стал, чтобы не испытать в крови. Орк перебрался на другую сторону костра и сел, видимо собираясь караулить или уйти, когда человек уснёт. Хотелось пить, замёрзли ноги, за эти дни он научился спать почти неподвижно, но плащ постоянно распахивался и либо он оставался спать на голой земле, либо мёрз. Не просыпаясь, Юра потянул руку к презервативу, обвязанному тканью и допил воду. Было бы хорошо, если бы ему оставили бы кувшин. И позавтракает он его содержимым, чем бы оно ни было. Он вновь лёг, поворочился, ногу пронзила глухая боль, а голень и стопа онемела от неподвижности. Как бы ни хотелось, но нужно было вставать. Солнце уже светило во всю, и он спал слишком долго. Грешным делом он понадеялся, что мальчик вновь принесёт ему еды. Сел, протёр глаза от сна и принялся интенсивно массировать ногу. Её неприятно закололо. Вновь зевнув, поднялся и кинул взгляд на море, чтобы понять, не опоздал ли он для ловли крабов и так и сел на плащ, от удивления и испуга ноги подломились. Ладно, общаться с мелким, но на камне сидел взрослый орк, клыкастый и большой в кожаной одежде. Муробэ был при нём, хмуро сидел в своей укороченной ради Юры рубахе на песке. - Юрган сэвсанэксах нэкса ксазило, - доброжелательно произнёс взрослый орк. – Экс ватэн Шобоб Ксамаксанэ Сакмашэках. Муробэ игру нозв, киср экв руги влэпс ксахиф хфат. Экв зун вдун влэпсэнг гул джеш. Оксу оксу эквах ватэн рэв килкрэс. Оксу псэн всэпс гул втунэр. Муробэ пересел ближе и принялся показывать. Сначала он ткнул себе в грудь и несколько раз открыл и закрыл рот, будто бы произнося слова. Затем ткнул в сторону Юры и перевёл свой палец в ту сторону, откуда тот пришёл, опустил руку на песок и сделал несколько «шагов» пальцами по нему в том направление, куда Юра собирался идти и указал на лес. Взял палочку и нарисовал несколько домиков, квадратик с треугольной крышей, а рядом палка, палка, огуречник, две палки и кружок – человечек. Из всего этого махания руками Юра понял, что его отведут в поселение. В том, что там живут именно люди, он не был уверен, но это было хоть что-то. И он не будет голодать. - Экв эквах эгру зэках дзэрэр. Оксу эгру влэпс***, - приказал Шобоб. Мальчик вскочил на ноги и поспешил к Юре. Тот внимательно следил за ним, не поднимаясь со своего места. Муробэ извлёк из небольшого заплечного мешка ткань и требовательно взглянул на ногу. Юра нахмурился, но выпрямил её, давая доступ к ране. Маленький лекарь просто туго затянул ткань вокруг бедра, завязал и немного подумав, заткнул её верхнюю часть под трусы. - Спасибо, - кивнул Юра, потянувшись за штанами и оделся. Мелкий тем временем отдал ему свой заплечный мешок, сшитый из выделанной шкуры и начал помогать собирать пожитки. Иметь настоящую сумку было благом. А вещей у Юры было не много, всего-то: нож, большая раковина, палка с верёвкой, которую не хотелось бросать, пара ракушек, которые служили ему столовыми приборами, обрывки ткани. Одну тряпку он как можно незаметнее обмотал вокруг гарды Холодного огня. Ему не нужны недоразумения. В последнюю очередь Юра укутался в плащ, его самую дорогую вещь и повесил мешок за единственную лямку за спину, а затем, немного передумав, перевернул его на живот, чтобы он не закрывал ножны с мечом. Может у него не хватит руки вытянуть Холодный огонь, но так он чувствовал себя воином, а не жалким оборванцев. Стало как-то спокойнее. Кинув последний взгляд на свой лагерь, Юра последовал за орками. Шобоб шёл впереди. Муробэ то шёл за ним, то рядом с человеком. Их путь проходил сначала по берегу реки, затем они свернули куда-то в лес и, держась в стороне от буреломов, начали углубляться в лес уходя прочь от побережья. По ощущениям Юры отлив ещё не закончился, когда они достигли большой вытоптанной поляны, с которой пахло костром. Между палатками из шкур сновали орки разных возрастов. Кто-то одетый в кожаную одежду, а кто-то в длинные рубахи, но только этим они друг от друга и отличались. Может мужчины и женщины? И Муробэ девочка? Рано было пока строить какие-то теории. Его провели в центр селения и усадили у костра. Окружавшие их орки оглядывались, взрослые на некоторое время оставляли свои дела, дети собрались большой гурьбой в неком отдалении, но в присутствие Шобоба приблизиться не осмеливались. Чувствовалось, что он здесь имеет какой-то авторитет. Орк что-то сказал, обращаясь к Муробэ, и скрылся среди палаток. Мелкий, а может мелкая, задорно улыбнулся, поставил перед гостем кувшин, который всё дорогу нёс на плече. Поспешил к небольшому навесу, где стояли какие-то глиняные миски, плошки, котелки, и деревянные бочки. - Ксэ эгру влэпс!**** – кинул он, скрываясь в лабиринте посуды, что-то глухо грохнуло и всё затихло. Детишки подвинулись ближе и заинтересованно перешёптывались, рассматривали человека. А он маленьких орков. Когда ещё и где такое увидишь? Этот как оказаться соседом по столику с гномихой или гуляя по парку наткнуться с женой энтов. Зачастую среди всех фантазийных рас читателю, зрителю или геймеру везёт увидеть только людских женщин и эльфиек, а прочие расы почему-то остаются, представлены только мужским полом. Хотя люди этого мира как раз эльфийских дев и не видят. Для них существуют эльфы только мужчины, а вот орчанок могли видить многие. Вот только Юра никогда не задумывался о том, как живут орки, как выглядят их женщины, есть ли они вообще или они не относятся к царству животных. К сожалению, эта ниша была уже занята. Для него клыкастый народ был невидимой довлеющей над малыми землями угрозой из тундры, важной для понимания мира, но абсолютно неведомой для слушателей. Хотя вот во второй части орки будут. Бой у ворот важен... Додумать мысль ему не дали на землю перед ним опустилась миска, наполненная густой мясной похлёбкой и рядом с ней пустая металлическая кружка. Юра машинально принял свой завтрак. Ложки ему не дали, поэтому пришлось извлечь из мешка ракушку, чем он привёл в дикий восторг детишек, которые теперь окружали его плотным полукольцом. Самый мелкий из них предательски подобрался с сзади и дёрнул человека за одну из прядей волос, по всей видимости, малыш никогда не видел вьющихся волос. От неожиданности Юра чуть не пролил содержимое миски, которое старательно размежевал, после того как досолил по своему вкусу. - Оксу эгру шэк-шэк! – зло воскликнул Муробэ, замахав руками и гневно затопав. – Шэк-шэк! Ребятня с весёлым смехом разбежалась, прячась у ближайших палаток, их совсем не пугал гнев подростка. Юра пригладил волосы и быстро собрал их в короткую косу, старясь свернуть её в пучок. Не слишком это ему помогло, без резинки волосы торчали во все стороны и очень быстро выбивались из этой нелепой причёски. Муробэ занял оборонительную позицию за спиной гостя, давая ему спокойно поесть. Юра, выхлебав половину плошки начал с интересом оглядываться. Кроме детишек, которых стало немного меньше, у одной из палаток обладатели серых рубах в небольшом углублении в земле, что-то типа бассейна мыли посуду, о чём-то переговариваясь. Рядом ребята немного выше и видимо старше разделывали чью-то тушу. Немного в стороне сушились шкуры, под тем же навесом работали клыкастые обладатели кожаной одежды. Вроде удивительный экзотический народ, но ничего необычного в приделах видимости не происходило. Как разделывали свинью, он видел, в эко поселение, где народ старался жить натуральным хозяйством. Мерзко конечно, от осознания, что совсем недавно животное бегало и радовалось жизни, а теперь оно мертво, но такова жизнь. А выделывать шкуры он даже как-то пытался сам, конечно под надзором опытного товарища. Несмотря на всю его привязанность к этому миру, современному человеку всё же сложно отнять чью-то жизнь. Вот Андрей рассказывал, как цыплятам шеи сворачивают, а он не знал смог бы, даже ради пропитания. Именно поэтому он не искал пропитания в лесу. А крабы? Они разве не живые? Крабы – это крабы, они твёрдые и холодные, так же как и раковины. В голову пришёл какой-то вокальный мотив, в голове крутилась одна строчка, толи из какой-то песни, толи придуманная только что: «Увидеть смерти лик». Юра нахмурился, обратив внимания на то, что уже некоторое время, к восторгу Муробэ напевал. Он ему нравился, почему-то появились мысли о шумном завершение дня и о тревожном туманном восходе. Нашла же когда госпожа муза прийти к нему, издевается над несчастным творцом. Любит она заставать его в неудобных местах. Вновь захотелось поговорить с пустотой, но в этот раз Юра усилием воли прервал это желание. Может, его и не поймут, но это плохая привычка, разговаривать сам с собой, и лучше от неё избавиться сразу, чем потом ловить на себе непонимающие взгляды. В голове мимолётно промелькнула шутка, которую мог бы отпасть Макс и в сердце больно кивнуло. Парни наверняка за него волнуются, а он, вернувшись, не сможет сказать им правды, придётся врать и строить официальную версию, постоянно придерживаться её. Больше всего в этой жизни он не любил ложь. Только Энди его поймёт. «Это всё карма! Зависть сильно пожирает карму, отнимает энергию. Юр, завидовать плохо!» Наверное, что-то подобное сказал бы Санёк, а за что его ещё прозвали «Кармой». Да, наверное, завидовал приключениям пережитым Андреем, но вряд ли сам это осознавал. А провидение, Вселенная, вняло его желанию и отправило самому, на своей шкуре испытать все эти «приключения»! Доев, он поставил пустую плошку рядом с собой. Муробэ тут же налил ему в чашку содержимое кувшина, а когда кружка вновь оказалось пустой, наполнил её ещё раз. Юра вновь выпил, покачал головой, отказываясь, что больше ему не надо, что он наелся и больше не хочет. Наверняка существовал какой-то жест или правило, показывающий то же самое, но откуда ему его знать. И положил руку на бедро, стараясь выражением лица передать, что ему больно. Нога болела, наверное, даже больше, чем сегодня утром, но он почти привык к этому, да и сытная еда и вкусное питьё сыграли в этом какую-то роль. Он впервые за эти две недели нормально поел и он бы радовался, если бы не рана. Сейчас же просто очень хотелось спать. - Ксэ фох эйнарах, - грустно вздохнул мальчик, беспомощно оглядываясь по сторонам и сел рядом с человеком, немного поседел, озираясь, затем вскочил, подбежал к одной из палаток и скрылся за углом, до слуха Юры донёсся быстрый и громкий разговор. Кажется, Муробэ ругался, вернее, вёл диалог на повышенных тонах, с кем-то невидимым, затем оттуда выбежал орк явно младше знакомца и скрылся в лабиринте палаток. Муробэ вернулся и вновь сел рядом. Время шло, деревня продолжала жить своей жизнью. Орки проходили мимо большого костра, не обращая внимания на сидящего около него человека. Обладатели длинных рубах закончили мыть посуду и принялись за приготовление пищи, забрав у подростков мясо. Вторая группа прошла мимо костра, неся в огромных корзинах, висевших на жердях, которые опирались на плечи двух орков, бельё. К ним присоединились освободившиеся подростки. Они брали кожаную одежду и развешивали её на креплениях палаток, а всё остальное унесли куда-то на другой конец деревни. Наконец, у костра вновь появился Шобоб в сопровождение двух орков. Один из них был одет в кожаные штаны и измазанную чем-то, бывшую когда-то белой рубаху. Второй был таким же грузным и высоким, как и Шобоб, его смуглое лицо прорезали многочисленные светлые шрамы, а на открытой части шеи виднелся страшный след от ожога. Муробэ подстрочил с места, улыбнулся во весь свой клыкастый рот и отскочил немного назад, под неодобрительным взором старших. Орк со шрамами вышел вперёд. - Экс ватэн Сирдан Нэкнё. Алинио’а э’ликио? – спросил он. Юра уже привык к конструкции «экс/ксе ватэн», именно так орки представляются. Но вот вторая часть фразы прозвучала как-то незнакомо. Тем временем орк не сдавался и продолжил свои попытки, каждый раз вопрос звучал по-разному, скорее всего с ним пытались разговаривать на разных языках, но вряд ли кто-то в этом мире знает русский. Хотя нет, один полуэльф знает, разговаривать и писать скорее всего у него не получается, так же как и у Андрея, но вот понимать он должен. Осознав всю безнадёжность или исчезав свой запас, орк растерянно оглянулся на Шобоба. Муробэ незаметно усмехнулся и робко выступил вперёд. - Ксэ псэн новз кул Юрган, - заявил он. Взрослые нахмурились. Шобоб угрожающе глянул на малого. - Муробэ псэн шэк-шэк! – строго произнёс он, указывая рукой в сторону одной из палаток. - Ксэ эгру гришэк, - независимо ответил Муробэ, усаживаясь на землю там же где и стоял. - Взэ эгру всун лаф, - повёл головой орк в странной одежде и перевёл взгляд на человека. – Юрган, - он призывно махнул рукой, указывая идти следом за ним, затем дотронулся до своего бедра и указал на ногу Юры. – Санвлайна, - пояснил он. Приятно было слышать знакомое слово. Хотелось надеяться, что ему действительно хотят помочь.