Чума

Врач несколькими пальцами отстукивает простой ритм по деревянной поверхности, что засорена несколькими листами бумаги. Пространство вокруг заполняет только человеческий шум: чужие голоса, что собираются в множество, перебивая друг друга; лязг столовых приборов смешался с примитивным механическим шумом кофейной машинки. Ким привык к тому, что постоянно мимо него кто-то проносится, принося с собой новый поток воздуха, пропитанный их собственной энергией и едва уловимым ароматом духов или недорогого дезодоранта. Привык к колокольчику над дверью, звенящему при каждом их открывании, что создает несильный сквозняк, заставляющий пробираться тело волной холодной мелкой дрожи, а по коже проходятся тысячу мурашек, из-за чего плечи мужчины с самого начала укрыты темным пальтом. Глаза изредка отрываются от рабочего места, взглядом лишь на мгновение фиксируя неизменную зелень, что рассыпана вне окон, закрывая собой вид на безжизненную серую дорогу, по которой то и дело проносятся автомобили или велосипедисты, разнося газеты с утра. Люди вокруг все время спешат куда‐то: кто на работу, кто на важную встречу, кто к любовнице или любящей жене после ночной смены. Тэхен это видит и всегда позволяет себе заполнить свою голову мыслями о том, что именно творится в головах этих людей, какие планы, что они пытаются успеть или выполнить, какую цель или мечту в этот день. Однако, качая головой, он выталкивает их, как ненужный хлам и сразу заполняет другим – работой. В привычной больнице время для него с определенной степенью останавливается, ночные дежурства затягиваются до бесконечности, а диван в его кабинете стал слишком родным, однако, сейчас, все, кажется, несется заново, и он снова пробует смешаться с городской жизнью. И так каждый раз в течение 5 лет. В этом городе никогда ничего особенного не происходит, кроме хорошей погоды, которую стоит ждать только зимой, так как жаркое лето или теплая весна постоянно сопровождается сильными дождями или грозами, утопая в грязи и болоте, заставляя людей прятаться по домам за просмотром передач или фильмов. И все таки, лучший способ познакомиться с городом — это присмотреться, как здесь работают и, как здесь любят, как умирают. Тэхен давно для себя понял, что люди здесь от части скучают. Они живут с неизменным равнодушием, поэтому стремятся хоть чем-то заняться, чтобы не утопиться в нем, вместе с развратом и мечтаниями, а погода, кажется, только подчеркивает это. Люди здесь с молоду лишь прикрываются неистовыми и скромными желаниями, а в более зрелом возрасте ограничивают себя обществом игроков в покер, банкетами с друзьями в баре или участием в различных мероприятиях, где можно выиграть бешеные деньги, о которых здесь только и думают. Тэхен отрывается от работы и пробегается взглядом по залу, который начинает заполняться посетителями. Все они неизменно берут американо, или эспрессо и бегут «делать дела» — именно так здесь называется бизнес. Чтобы как-то побороть скуку, люди здесь много работают, а интересует их исключительно прибыль и ее источник. Ничтожно, но именно так здесь все устроено. Такими они в этом городе созданы. Обязаны всю жизнь ориентироваться на окружающих и их ароматы — отличать красивую обманку от незаметной личности. Кажется, Тэхен относит себя именно к этим «незаметным». Будучи врачом, Ким знает, что здесь не стоит умирать. Больному всегда нужна забота, опора, что вполне естественно, но сам город Бисмарк, пропитанный капризным климатом, деловой жизнью, серостью окружающей среды и короткими сумерками, требует крепкого здоровья, иначе, ты обречен оказаться в одиночестве. Тэхен это знает. Он видел, держал за руки или читал напоследок письма о любви, поддерживал или стоял за дверью, наблюдая, как те лежат на смертном одре, скрытым за стенами и плотными пыльными шторами, пока весь город в телефонных разговорах, в кафе или барах, обсуждает торговлю, бизнес или учет векселей. Кафе заполняет плотным запахом выпечки и необычным обволакивающим запахом крема, украшенным ягодными нотками. Трудно обозначить конкретный запах кофе, к которому быстро привыкаешь, но на нем все еще можно сосредоточиться. Тэхен его, кстати, никогда не любил. Он не понимает, что люди находят в этом жгучем, горьковатом вкусе, разбавленном пряностями: от воды до молока, или корицы. Последнее мужчина себе позволил полюбить совсем недавно, и то благодаря вечному желанию вздремнуть подольше. Сейчас же он уже неделю обрабатывает различную информацию на выданных ему документах, карточек пациентов и справках об их болезни, повернувшись спиной ко входу, чтобы солнечные лучи света не ложились на них. Наступает осень. Время уже приближается к обеду, заставляя Тэхена встать, бегло допить вторую кружку уже холодного кофе, собрать бумаги в папку и вернуться домой, где его ждет мать, которая болеет уже год. Завтра она должна отправиться в восемь утра в горный санаторий, где ей окажут необходимую помощь и профилактику. По приходу домой, она, как всегда, лежала на кровати в своей комнате и смотрела в окно. — Я чувствую себя прекрасно, сынок, — проговорила с улыбкой женщина. Врач присел на край кровати, чтобы хорошо присмотреться к лицу напротив в свете небольшой лампы для чтения. Лицо пятидесятилетней матери, несмотря на болезнь, всегда для Тэхена было молодым, видимо, из-за этой улыбки и черных ласковых глаз. Рядом с ней все казалось таким легким и незначительным. Удивительная магия. — Попробуй уснуть, — Тэхен ласково взял ее за руку, — Утром придет сиделка, и я отвезу вас обоих на поезд, ладно? — он поцеловал ее во вспотевший лоб. — Я постараюсь, — она проводила его улыбкой до самой двери, сжимая одеяло костлявой рукой. Вечером того же дня Ким Тэхен, прежде, чем отправиться к другому пациенту, еще раз попрощался с матерью, которая крепко спала, обнимая книгу, купленную на ее день рождения. Накинув на плечи уже любимое широкое пальто, врач открыл дверь и оказался на площадке, закрывая за собой дверь, как вдруг увидел, что из темноты коридора, куда никогда не попадал солнечный свет слышен писк, а за ним неуверенные движения большой крысы с влажной шерстью. Грызун не спеша двигался в сторону врача, останавливался, словно пытался удержать равновесие. Вращался вокруг собственной оси, как будто ища что-то, крыса упала на пол с противным для ушей писком, а с ее мордочки прыснула кровь. Сама она кажется перестала дышать, лишь несколько секунд еще дергала грязными лапками и замерла. Врач на мгновение остановился, кажется, перестал так же двигаться, как и грызун. Осторожными шагами хотел подойти и взглянуть поближе к нему, но ключи, что вдруг выпали из его рук своим громким, звонким звуком вернули мужчину к мыслям. Кажется, он спешил к пациенту аж на другом конце города, поэтому закрыв дверь, он спустился по лестнице вниз, позабыв о крысе, что так и пролежала там до самого утра.

✧✧✧

Чонгук неспешно ступает по светлому зданию местного аэропорта, словно ребенок, восторженно наблюдает, как другие люди вокруг суетятся, а город, за огромными окнами, живет полной и насыщенной жизнью. Это место для Чона в новинку. Единственный раз, когда он здесь был, ему не запомнился, так как провел он здесь лишь пару часов в отеле, после чего сразу отправился в Лос-Анджелес. «Город ангелов» запомнился ему больше, чем этот, но у него теперь будет достаточно времени, чтобы изучить этот Бисмарк, его привычки и то, как здесь живут люди. Ослабевшие после перелета, ноги немного дрожали, когда он сошел с трапа самолета. Чонгук мог бы списать это на физическую слабость. Все-таки от Франции до Америки был долгий путь: сначала переправа кораблем, а после - полет, отчего тело устает само собой, а назойливые соседи только добивают это состояние, отчего иногда даже есть не хочелось: не любит, когда ему заглядывают в рот. Он всегда считал это невоспитанным жестом, но именно сейчас у него внутри все трепетно сжималось, а тело, от макушки до пяток, пробирало приятными мурашками при мысли, что он проведет здесь целый месяц. Теперь Чон везде проходит в очереди так быстро, насколько это возможно, стараясь не цеплять взгляды окружающих, среди которых присутствуют молоденькие симпатичные американки, что машут ему и посылают воздушные поцелуи в след. Все-таки Чонгук еще тот красавчик: молодой, высокий и красивый парень с милой кроличьей улыбкой. Как тут не засмотреться, но Чонгук не смотрит, не может позволить себе. В Париже его ждет красавица в их большой квартире, в доме, что находится напротив «Эйфелевой башни» – идеально. Она высокая, статная шатенка с пухлыми губами и мелодичным голосом, одним словом – красавица и мечта, которая стала реальностью. Чонгук движется, следуя указателям под потолком, по направлению к выходу, отмечая, что в его случае жизнь значительно облегчают специальные дорожки, установленные в каждом помещении. В правой руке у него ручка небольшого чемодана, который сзади гремит об плитку своими колесиками, а во второй небольшая сумка через плечо для различных бумаг, документов, пропусков и минимальной информации, которую же сам журналист должен пополнить своей. Суть его поездки заключалась в том, что по заказу большого парижского журнала он прибыл взять интервью у некоторых важных персон и узнать об условиях быта, санитарном состоянии коренного населения, а также самое интересное – местные развлечения этого курортного города. Для туриста, который возьмет этот журнал в руки и откроет нужную страницу, пригодится эта статья, которая должна поднять Чонгука по карьерной ступеньке, а его небольшую кантору сделать востребованной. Перед поездкой он послал пару телеграмм нескольким важным лицам в мэрию, чтобы провести с ними интересное интервью, на что те приветливо ответили с огромным нетерпением, ожидая его безопасное прибытие в Бисмарку. В санитарии для репортажа ему посоветовали одного врача. – «Он прямолинейный человек. Чай ты с ним не выпьешь, но вся информация будет без лишних смягчений» – именно с такими словами ему предоставили информацию о нем, вместе с местопребыванием его рабочего места и жилья. На фото молодой на возраст мужчина корейской национальности с аккуратными каштановыми кудрями, разделенными пробором. Приятный на первый взгляд мужчина. Но есть одно «но» – он не ответил. Не ответил на 5 телеграмм, что были ему отправлены. – «Что за несерьезность с его стороны?» – думал про себя журналист. Но это была не единственная его проблема, которая его беспокоила, точнее, желание прибыть в этот город с явной увлеченностью и стремлением. Еще с прошлых выходных в его голове крутятся слова родителей, после которых он моментально покинул их дом и отправился в Америку, чтобы доказать, что выбранная им профессия не является ошибочной, как это считают они, а особенно отец - статный мужчина в возрасте со стальным, орлиным взглядом и вечно сморщенными в полосочку губами, что так мечтал видеть сына в посольстве. Ничто не задевает его больше, чем тема личной жизни и то, как он ею управляет, а со слов его родителей, управляет он им так, как своей машиной – неумело. Чонгук уже давно привык, что большинство его выборов родители просто игнорируют или унижают до последнего. Тем более, он никогда не понимал, чем не угодила его возлюбленная Лиззи, которая ждет его каждый день дома. Чонгук никогда не станет выслушивать то, что к нему не относится и никогда не будет относиться. Его жизнь – это не скандальная статья, которую прочитаешь в газетах и можешь в свободном доступе обсуждать, делиться «своим мнением» у барной стойки с такими же сидящими в башне, возведенной на позвоночниках рабочих слоев населения. Чонгук тяжело вздыхает, покидая салон местного такси, заранее проверив наличие на соседнем сиденье нескольких невзрачных папок, переполненных документацией, которую он еще раз перечитал. Ему кажется, что он объездил уже большую часть Бисмарка, причем несколько раз. Через дорогу прямо перед ним возвышается огромный больничный комплекс, наверное, самый большой в этом городе, если не в стране, а рядом небольшие дома со своими вратарями, что так громко беседуют с жителями этих старых пятиэтажек. Солнце пускает множество лучей в лицо парня, пока несильный прохладный ветер приятно играет с волосами, которые Чонгук, по совету таксиста, что кстати не здешний, собрал в небольшой хвостик. Таща за собой свои вещи по заполненным людьми улочкам по некомфортной брусчатке, он искал тот самый отель, который по рассказам местных должен был быть недалеко. Покрутив голову по сторонам, журналист быстро перебежал небольшую дорогу и подбежал к вратарю, который громко жаловался на шутников, что подбросили трех дохлых крыс. – Ладно, готовьтесь! – кричал мужчина средних лет, – Проклятые шутники, я еще поймаю вас! – он стоял на пороге, а в руках держал крыс за лапы, истекавшие кровью. Очевидно, ждал виновников, что пройдут мимо, ярко улыбаясь своей затее, однако, никто и близко не подходил. Чонгук, что собирался подойти, но на мгновение остановился, осматривая мужчину, что агрессивно тряс мертвыми грызунами, а сам он, кажется, покраснел от злости. Повернув голову на несколько сантиметров в сторону, Чонгук увидел за домом мусорные баки, что были переполнены, а рядом стояли ящики с отходами, оставленные на краю тротуара. Подойдя на пару шагов ближе, Чонгук насчитал десяток дохлых крыс, что валялись в куче очистков и грязного тряпья. Второе впечатление о городе оставляет только лучшие надежды. Чонгук мог это все списать на то, что это окраины города – жилые районы, где санитария всегда была хуже. В некоторых городах ее вообще можно сравнить со средневековой. Во Франции таких мест достаточно, только сверни свой путь по темным проулкам, как окажешься в мусорной слякоти. Взглянув еще раз на мужчину, Чон искривился в лице, что одним своим видом показывало отвращение от местной, наверное, привычной картины. – Надо искать гостиницу… – вылетает из губ журналиста, пока ноги стараются как можно быстрее покинуть этот район.