Чума

– Доктор, вы видели, как они лезут? – обратился больной человек к Тэхену, когда тот делал ему обезболенный укол. Это был старый испанец с усталым суровым лицом. – Да-да, доктор, – добавила стоявшая рядом жена, опираясь о дверной косяк, – я слышала, что наши соседи вчера целую коробку вынесли с дохлыми крысами. – Честно, сам не знаю, что с теми крысами творится. Странная история, но думаю все пройдет, – врач встает со стульчика, надевая пальто, пока женщина принялась одеть мужчину в сменную одежду – кстати, у вас ограниченное время визита, вы помните об этом? Вы находитесь здесь целыми днями. – Знаю, но можно я побуду с ним подольше? В квартире пусто, не хочу там находиться одна. – женщина села на край кровати, крепко сжимая тонкими пальцами грубую ткань на штанах, – Пожалуйста. Ему еще немного до выписки. – Миссис Уильямс, – Ким поднял карамельные глаза на старую седоватую женщину, нервно заламывавшую руки, и заправил прядь отросших волос за ухо, сморщив губы, – вы знаете правила. – Пожалуйста, доктор. Он мочился под себя несколько раз, а медсестры все заняты другими пациентами. – Миссис Уильямс- – Пожалуйста, я заплачу... – Миссис Уильямс, есть определенные правила, которые надо соблюдать. Вы это прекрасно понимаете? – Сколько я должна вам заплатить? Только никому не говорите. Лежавший рядом мужчина молча слушал обоих и опустил взгляд в простыню, снова облизывая губы от обезвоживания. Почесывая синяк под глазом исхудавшей ладонью, уголки его губ окончательно сползли вниз. Ким опустил глаза и закрыл рот кулаком, глядя на стол, что стоял рядом, рассматривая небольшую корзинку из соломы, что выделялась благодаря большому количеству бананов, апельсинов и красной веточки винограда, что выглядели, как красным пятном в этих серых стенах, пропитанных одиночеством. Такие же, самые незаметные люди в этих пустых стенах. Врач молча подошел к пациенту и приложил тыльную сторону руки к его лбу, проверяя температуру. Мужчина поднял на него ослабленный взгляд, чувствуя, как его руки касается женская, несмотря на возраст, хрупкая рука поглаживала большим пальцем тыльную сторону. – Температура в норме, ваше состояние стабильное, но вам нужно побыть в больнице еще неделю, может две, а потом перейдете на домашнее восстановление. У вас перелом нижних конечностей, поэтому времени понадобится больше, – убрал руку от чужого лица врач, но сразу ощутил на ней другую, такую холодную, отчего его тут же слегка передернуло. – Доктор, так вы позволите- – Принесите ему больше сменной одежды, пусть больше спит и старается как можно меньше двигаться. Сходите домой, умойтесь и отдохните, – Ким посмотрел на обоих в последний раз, без строгости или злости, в его взгляде и в выражении лица было что-то другое, что-то понимающее. По привычке зачесывая прядь каштановых волос за ухо, быстрым шагом покинул палату, чувствуя на себе чужой взгляд. Тэхен убирает в карман ключи от своего кабинета, возвращая все свое внимание на карту пациента, изучает, облизывая пересохшие губы. Мысленно бьет себя по лбу за то, что забыл гигиеническую помаду дома на тумбе. Пора ее переставить на более видное место, возможно, на зеркало, что весит в прихожей. Со школьных времен у него привычка всегда увлажнять губы, так научила мать, она прибила эту хорошую привычку после войны. Он поднимает глаза, устало глядя вперед – ночное дежурство дает о себе знать, но ему нужно взять карту и отправиться до последнего пациента, а потом поехать домой к матери, утром провести ее на поезд и утонуть в своей мягкой постели. Желательно, навсегда. Хотя, в своих мыслях прекрасно понимает, что этого не произойдет. Проклятое переживание дает о себе знать, а извечная усталость и ненависть к себе действуют, как ментол для кока-колы – только влей ее и все эмоции вмиг взорвутся, однако есть одна вещь, способная спасать его – умение скрывать свои эмоции так, что никто даже не сможет заметить настоящего мужчину. Вот что действительно умеет делать профессионально Тэхен. Кажется, никто из персонала больницы или постоянных домашних пациентов еще не видели его улыбку. Это и неудивительно, кажется, сам врач забыл, как она выглядит на его лице в свои 26, где вечным украшением стали синяки и бледная кожа. – Вам принесли телеграмму, Ким Тэхен, – сказал господин Мишель, протягивая небольшой конверт с аккуратным почерком, кажется, кто-то очень старался, выводя каждую букву адреса врача. – Спасибо, вы не видели крыс? – Да нет, доктор, теперь я слежу за этим. Эти паскудники больше подобного не повторят, я не позволю. Тэхен кивнул, принимая телеграмму, что скоро окажется в куче других бумаг на столе. Опять не уснет, разгребая их всю ночь, позже же, под утро уснет в них. Устало вошел в дом Тэхен и, прежде чем подняться на свою площадку, споткнулся на лестничной площадке о дохлую крысу, что покрылась странными мелкими бубонами. Врач раздраженно, не обращая на это особого значения, откинул ее носочком кожаного ботинка и поднялся по ступенькам вверх к своей двери. Какого черта крыса снова здесь у его двери? Вечером, уходя на ночную смену, он сообщил вратарю о своей не слишком приятной находке на площадке. Реакция старого вратаря не застала себя ждать. Его возмущение только подчеркивало о необычности случая. Если для Тэхена, как врачу, это показалось чем-то странным, то для старого господина Мишеля это был настоящий позор. – «В моем доме крыс нет!» – твердо о своей позиции кричал вратарь, несмотря на заверения врача, что тот точно видел мертвую крысу на площадке. Однако поколебать его уверенность не удалось никакими словами и предупреждением об осмотре дома на наличие трещин или дыр. Тогда что это было? Чья-то выходка? Если в первый раз можно было поверить в это, во второй появляются сомнения. Одно дело когда их подбрасывают под двери только раз, второе когда они лежат в заполненных мусорных баках, в других более бедных районах города, где мусор вывозят значительно позже, чем из центра города. Тэхен жил на таких окраинах, поэтому увиденному должен был не удивляться, когда каждый раз, объезжая этими узкими пыльными улочками на своей машине, замечает мусор, что нередко лежал на тротуаре, но крысы... Они впервые в таком количестве. Войдя к себе, Ким увидел, что сиделка уже пришла и была одета, держа небольшой чемодан в руках, а рядом стояла его мать, которая также была одета в строгий английский костюм. Тэхен поднял на нее свои блестящие карамельные глаза, пытаясь улыбнуться уголками губ. – Ты выглядишь великолепно, мам. На вокзале он посадил ее в спальный вагон. Женщина вошла в купе, оглядывая его, после переводя взгляд на сына. — Это не слишком дорого для нас, сынок? — Так надо. — Ты опять не спал всю ночь? Ты много работаешь, тебе нужно отдыхать. Я не могу смотреть на то, как ты превращаешься в такой же бледный и тощий скелет, как я. — Не волнуйся за это. Со мной все в порядке. — Что это за история с крысами? Что-то серьезное? — Честно, я сам пока ничего не знаю об этом. — Будь осторожен, сынок. — Мам… — Тэхен присел рядом, взяв ее руки в свои, чувствуя их мягкость и тепло. Такое родное тепло, а в глазах напротив бесконечная любовь. — Прости меня, я должен был за тобой ухаживать... — Тэхен устало упал головой на колени матери, не размыкая рук, — Прости, что у тебя такой сын... Женщина лишь покачала головой, словно умоляя его замолчать. — Береги себя, пожалуйста, сынок. Я люблю тебя, — ее темные глаза блестели, когда Тэхен поднял свои, — Я скоро вернусь. Питайся хорошо и ночуй дома, — она повернулась к нему спиной и стала смотреть в окно. На перроне привычно толкались и суетились пассажиры. Тэхен позвал мать по имени и, когда та обернулась, увидел ее слезы, что текли по щекам и прятались в складках губ и носа. — Не надо, — касается пальцами лица, нежно вытирая горячие слезы. Тэхен смотрит на нее с такой нежностью, пока внутри ненависть к себе растет с каждой минутой. Она напряженно сквозь слезы улыбается, заправляя выбившиеся пряди за ушко. — Иди, все будет хорошо. Тэхен обнял ее, крепко прижимая к своей груди. Прямо сейчас испытывает нестерпимое желание не отпускать ее никуда, жалея, что не провел с ней достаточно времени перед отъездом. Выйдя на ватных ногах из поезда и стоя на перроне по ту сторону вагонного окна, он видит лишь ее улыбку. — Умоляю тебя, береги себя, мам... — проговорил он, глядя на заплаканное лицо женщины, что так крепко сжимала перчатки в своих руках, глядя на своего взрослого мальчика. Дети так быстро растут. — Я люблю тебя... — Тэхен смотрел вслед поезду, который уже покинул железнодорожный вокзал, чувствуя влагу на глазах. Однако его внимание привлекает железнодорожник, который нес подмышкой небольшой ящик полный дохлых крыс, что были покрыты такими же бубонами, только кровоточащими. Железнодорожник подошел до ближайшего мусорника, что стоял в конце вокзала и, перевернув коробку, выбросил их к остальному мусору, куда ежедневно прилетали вороны и клевали его. Сквозь слезы, что застили в глазах Тэхена, он увидел как мужчина, почесав свою щёку, покидал мусорный бак с пустой коробкой.