Сделка с дьяволом

Реми прошла мимо двери комнаты Даллас и остановилась, прежде чем продолжить путь к своему любимому месту в пентхаусе. Здесь, на высоте двадцати этажей, она не слышала ни звука парохода в Натчезе, ни шума толпящихся вокруг туристов. Тишина посреди всей этой суматохи позволила ей подумать. С тех пор, как они вернулись от Кейн и Эммы, Даллас почти ничего не говорила, пока ходила вокруг и любовалась видом. Она казалась усталой и замкнутой и не хотела разговаривать после того разговора, который у них состоялся по возвращении домой, поэтому Реми проводила ее до комнаты и пожелала спокойной ночи. Единственное, на что Даллас согласилась, прежде чем Реми закрыла дверь, был поцелуй и долгие объятия. Чтобы заставить Даллас доверять ей, Реми сделала нечто крайне необычное для нее. Она дала ей четкое представление о том, кто она такая, и не пряталась за намеками или предположениями. Если бы Даллас захотела, она могла бы использовать правду, которую открыла Реми, чтобы серьезно навредить ей, но она не могла ожидать, что Даллас откроется ей, если она не будет готова сделать то же самое. — Терпение, — тихо сказала Реми своему отражению в стекле, — вот что Эмма продолжает проповедовать. Из кармана халата она достала машинку для стрижки сигар, открыла хьюмидор, стоящий на соседнем столе, и вытащила одну из своих любимых марок, ритуально приготовив ее к курению. На мгновение темнота рассеялась от мощной зажигалки, подаренной ей отцом, над ее головой клубился голубой дымок, очерченный лунным светом. Она смотрела, как он поднимается, и думала о Даллас, и обо всем, что рассказала ей Кейн. Сможет ли она жить с правдой о ее выборе? Но кто, черт возьми, она такая, чтобы даже думать о том, чтобы судить ее? Реми знала все о том, как делать трудный выбор ради заботы о своей семье. Дверь гостевой спальни тихо открылась, и Даллас вышла босиком, остановившись в конце коридора, с удовольствием наблюдая, как Реми курит. Она заснула почти мгновенно, как только легла, желая избавиться от страха, который расцвел после того, как она повесила трубку с Кристен, но когда ее глаза снова открылись, что-то придало ей сил. То, как Реми так методично излагала правду, означало, что они преодолели какой-то барьер, который Реми мысленно воздвигла, чтобы не подпускать её слишком близко. Даллас могла себе представить, как ее молчание и внезапная замкнутость повлияли на Реми. Большинство людей интерпретировали молчание как отказ, а это было последнее, чего она хотела. Когда кольца дыма медленно поплыли к потолку, она уловила малейший привкус сигары, и хотя она никогда по-настоящему не любила курить, аромат от бренда, к которому была неравнодушна Реми, не был неприятным. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, она подошла, пока не встала перед Реми, загораживая ей обзор. Глаза женщины медленно блуждали вверх и вниз, заставляя Даллас чувствовать себя так, словно ее приласкали. Это было именно то, чего хотела Реми — прикасаться к Даллас, пока не запомнит каждый изгиб и дюйм кожи. Вместо этого она согнула пальцы свободной руки, пока они не прижались к ее ладони. Даллас подошла ближе, заставив Реми сосредоточиться на покачивании ее бедер и на том, насколько завораживающим было это движение из-за длинной шелковой ночной рубашки. — Я думала, что сказала тебе по поводу курения внутри? — Спросила Даллас, положив руки на подлокотники кресла Реми. Когда она с вызовом наклонилась вперед, то открыла восхитительный вид на низкий овальный вырез. Улыбнувшись Даллас, Реми сказала: — Я думала, ты имеешь в виду, когда мы будем в твоём доме. Когда Реми начала делать очередную затяжку, Даллас выхватила сигару из пальцев и раздавил ее в пепельнице. — Где угодно. Даллас наклонилась в последних дюймах и поцеловала ее. Поцелуй закончился, когда Даллас встала, и Реми замерла, когда та приподняла мягкий шелк достаточно, чтобы оседлать ее колени. Устроившись поудобнее, Даллас просунула ладони под мягкую футболку Реми и коснулась как можно большего участка кожи, заставив Реми предположить, что она пытается доказать себе, что это реально. — Я не хочу, чтобы ты отказывалась от того, что любишь, но я хочу заботиться о тебе, сохранить тебя здоровой и счастливой, чтобы ты была рядом еще долгие годы. Это действительно важно для меня, — сказала Даллас, когда руки Реми скользнули вверх под рубашку. — Чего еще ты хочешь, кроме ограниченного курения? — Спросила Реми. — Я хочу тебя. — Даллас положила руки на плечи Реми. — Я сожалею о том, как вела себя сегодня вечером, но это не имело никакого отношения к тому, что ты мне сказала. То, что ты сказала, не меняет того, как сильно я хочу быть с тобой. — Я знаю это, — сказала Реми, продолжая подниматься, обнажая все больше и больше кожи. Она не сводила глаз с лица Даллас, пока не сняла пижаму через голову и не бросила ее на пол. Когда девушка была обнажена, она пристально смотрела на нее. Она снова подняла руку, чтобы дотронуться до нее, но остановилась. — Ты такая красивая. Можно к тебе прикоснуться? — спросила она из уважения к их соглашению идти медленно. — Пожалуйста, — сказала Даллас и сделала короткий вдох, когда Реми обвела ее груди, а затем провела невидимую линию по ее талии. — Пойдем куда-нибудь в более удобное место, — сказала Реми, помогая Даллас подняться на ноги. Реми наклонилась, чтобы взять ночную рубашку Даллас, и перекинула ее через плечо. Когда она выпрямилась, ее халат распахнулся еще больше, и Даллас стянула его, сбросив вместе с ночной рубашкой. — Оставь это, — сказала она. Они не обменялись ни словом, пока она несла Даллас в главную спальню и осторожно ставила ее на ноги. Несмотря на потрясающий вид из комнаты, на реку и западный берег, Даллас не сводил с нее глаз. Когда Реми начала снимать свою футболку, она заметила, что Даллас наконец огляделась. Она считала комнату утилитарной, но хотела, чтобы все было просто, думая, что вида будет достаточно. Реми увидела, что Даллас смотрит на один из двух предметов мебели. Старинная кровать с балдахином стояла возле окна и была местом, которое она никогда ни с кем не делила. — Эта комната хорошо отражает тебя, — сказала Даллас и встала прямо перед ней. Она стала на носочки, чтобы дотянуться губами до шеи Реми, в то время как ее руки остановились на резинке боксеров. С хорошим рывком они упали к ее лодыжкам. — Ты невероятна, — сказала Даллас. Реми воспользовалась рассеянным состоянием девушки, чтобы снова поднять ее и уложить на кровать. Больше всего на свете хотела прикоснуться к Даллас, но хотела двигаться медленно, не из-за их согласия, а потому, что хотела насладиться их первым разом. Как слепая женщина, изучающая шрифт Брайля, Реми начала с макушки головы Даллас, и провела рукой по ее лбу к щеке. Даллас закрыла глаза, когда добралась до шеи и потянула Реми за волосы на затылке. Продолжая двигаться на юг, Реми прижала руку к животу, медленно опускаясь по ногам, пока не достигла ближайшего к ней колена. — Ты такая мокрая, — сказала она, заставив Даллас медленно кивнуть, как будто она потеряла способность говорить. — Я рада, что мы подождали, но представлять тебя в таком состоянии было очень сложно, — сказала Реми, пока ее средний и указательный пальцы ласкали отверстие Даллас прямо под ее клитором. Девушка приподняла бедра и ахнула от очевидного удовольствия. Прежде чем Даллас успела покачать бедрами, Реми снова вернулась к отверстию, желая сохранить пальцы влажными. Но затем Реми остановилась и уговорила Даллас лечь на нее сверху и принять сидячее положение. — Ты сейчас останавливаешься? — Спросила девушка, затаив дыхание. — Я бы не назвала это остановкой, — ответила Реми, откидываясь на толстые подушки, чтобы полюбоваться раскрасневшимся телом Даллас. Она провела руками вверх по голым ногам и добралась до её бедер, затем притянула ближе, поощряя Даллас прижаться к ее центру. Когда она это сделала, Реми ущипнула ее за соски, пока та не застонала и не прижалась к ней сильнее. — Если ты хочешь меня, я твоя, — сказала Даллас, когда она наклонилась и прижала их тела друг к другу. — Теперь ты моя, и никто другой никогда не прикоснется к тебе так. Это заявление, казалось, удвоило влажность Даллас, и Реми осторожно перевернула ее на спину, чтобы прикрыть как можно больше ее. Она убедила Даллас раздвинуть ноги, чтобы она могла просунуть между ними руку, но этого было недостаточно. Реми двигалась, пока ее ноги не свисали с кровати, затем наклонила голову и провела языком от влажного отверстия до клитора Даллас. Она улыбнулась, когда бедра девушки оторвались от кровати. — Не останавливайся… не останавливайся, — сказала Даллас, прижимаясь к лицу Реми. Затем, женщина вставила свои пальцы и загнула их вверх, пока не почувствовала, как Даллас тесно обхватил их, почти желая, чтобы Реми замерла на мгновение, когда достигнет пика своего оргазма. Выкрикивая, Даллас упала обратно на кровать, и слезы покатились по ее лицу, быстро превратившись в сдавленные рыдания. Реми в замешательстве вскинула голову, но нежно взяла Даллас на руки. — Мне очень жаль. Я не хотела причинить тебе боль. — Реми поцеловала ее в макушку и продолжала шептать свои извинения, пока, наконец, плач Даллас немного не утих. Тихим голосом девушка заговорила, но так и не подняла головы от груди Реми. — Ты не причинила мне вреда, и я не уверена, что ты это поймешь, но это первый раз, когда я хочу, чтобы кто-то прикоснулся ко мне. Реми подумала, что она собирается сказать что-то еще, но Даллас промолчала. — Спасибо, что подарили мне это, и я сделаю все возможное, чтобы заслужить твое доверие. Ты, наверное, заслуживаешь лучшего, но спасибо тебе за то, что не считаешь меня совершенно сумасшедшей. — Даллас вытерла лицо уголком простыни, которую ей протянула Реми, и рассмеялась. — Я не совсем соответствую своему имиджу человека, который хочет сняться в еще одном боевике, не так ли? Впадать в истерику после чего-то столь замечательного не совсем сексуально. — Ты не слышала, чтобы я жаловалась, не так ли? — Спросила Реми, игриво сжимая одну сторону её попы. Даллас просунула руку между ног Реми и улыбнулась. — Я не понимаю, почему ты этого не делаешь. Судя по этому, ты имеешь на это полное право. — То, что ты посчитала это замечательным, это все, что мне нужно знать. — Реми вытерла последние слезы и поцеловала её. Когда Даллас толкнул её на подушки, чтобы вернуть ласку, её колено прижалось к Реми достаточно сильно, чтобы заставить застонать. — Я могу что-нибудь для тебя сделать? — Спросила Даллас, снова прижимаясь к ней. — Если ты хочешь, мы можем… — Реми не смогла закончить, когда Даллас закрыла ей рот свободной рукой. — Позволь мне показать тебе, как сильно я хочу прикоснуться к тебе в ответ, — сказала она Реми, прежде чем поцеловать ее в последний раз и отправиться туда, где Реми больше всего в ней нуждалась. Женщина инстинктивно схватила волосы в кулак, чтобы не дать Даллас отодвинуться, когда она коснулась ее губами. — Это так приятно, — тихо сказала Реми, когда Даллас оживилась и ускорила темп, доведя Реми до оргазма так быстро, что она чуть не закричала не только от удовольствия, но и от разочарования. Доставив Даллас такое же удовольствие, она была более чем возбуждена. Когда Реми закончила, Даллас подняла голову и медленно двинулась вверх, пока не прижалась своим клитором к бедру Реми. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Спросила Реми. Она снова перевернула Даллас на спину. — Будет ещё лучше, если получу от тебя больше. Реми расположилась так, чтобы они были холмик к холмику, и начала двигать бедрами в Даллас. — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — Она держалась неподвижно, пока не увидела, что Даллас покачала головой. Если этого было недостаточно, девушка раздвинула ноги так далеко, как только могла, и прижала пятки к пояснице. Чем сильнее она давила, тем сильнее Даллас впивалась ногтями ей в спину, пока Реми не почувствовала, как нарастает давление, умоляя об освобождении. — Да, вот так, — сказала Даллас, ее голос дрожал из-за движения. Когда Реми ускорила движение бедер, она почувствовала, как та сильнее надавила на ее пятки. — О боже…. Реми держалась до тех пор, пока не почувствовала, как Даллас напряглась и застонала, ее действия соответствовали ее словам. Еще один оргазм, столь близкий к первому, опустошил Реми, но она оставалась на месте, пока Даллас не открыла глаза и не опустила ноги на матрас. Реми лежала рядом с ней, пока Даллас водила пальцем по контуру найденной ею татуировки. — Ты просто полна сюрпризов, не так ли? — Спросила девушка, в то время как ее палец продолжал блуждать. — Что это? — Это половина змеиной головы. — Почему только половина? — У Мано есть другая половина. Наше уличное прозвище — Змеиные Глаза, так что мы были подписаны в шутку, чего моя мама не нашла забавным. Мы стараемся стоять плечом к плечу, чтобы изображение логотипа нашей компании было легче разглядеть. Только на них зрачки — это игральные кости, как дань уважения любимой игре нашего отца. — Реми поцеловала кончик пальца, которым водила Даллас, прежде чем скатиться с кровати, чтобы подобрать одеяла, которые они сбросили на пол. — Тебе будет удобнее, если я вернусь в комнату для гостей? — Спросила девушка. — Это несерьезный вопрос, не так ли? — Реми разгладила одеяло для Даллас, прежде чем снова обнять ее. — Я хочу, чтобы ты осталась здесь и хорошо выспалась ночью, а потом я хочу поговорить с тобой о том, что мы будем делать дальше. Даллас прижалась ближе. — Я чувствую себя почти эгоисткой, будучи такой счастливой, потому что понимаю, что только усложню твою жизнь всем тем дерьмом, которое есть в моей. — Мы будем работать вместе, чтобы сделать твою жизнь как можно более простой, и начнем с утра. Но ты должна впустить меня и довериться. Я подожду, пока ты не будешь готова, будь то завтра или через год. Просто пообещай мне, что ты не исчезнешь, потому что думаешь, что делаешь мне одолжение. — Я буду здесь, пока ты не скажешь мне уйти. Реми попыталась своим поцелуем показать Даллас, как сильно она заботится о ней. — Тогда пройдет вечность, прежде чем ты куда-нибудь отправишься без меня.