Чёртовы дни.

            У каждого бывали дни, когда все валилось из рук, падало и разбивалось. Но для Сэнди это было не просто редким невезением — его жизнь словно состояла из череды таких дней. Сплошные раздражения и мучения, от которых хотелось исчезнуть: спрятаться от чужих липких взглядов, увернуться от цепких лап монстров, что только и ждали момента загнать его в угол школьного коридора, плюнуть в лицо оскорблением и добавить пинок в живот.       Не то чтобы Сэнди был трусом или слабаком — просто ввязываться во весь этот бессмысленный школьный хаос ему было лень. Да и сон, его верный спутник, тянул за собой, обволакивая мир туманом полусонной отрешенности. Именно это и пугало окружающих — его странное равнодушие, непонятное спокойствие.             Чертов лунатик.       Когда он впервые услышал это, ему захотелось рассмеяться во весь голос. Они вообще знают, что означают эти слова? Конечно нет. И неудивительно.       За такие смешки он неизменно получал — смачные удары, синяки под глазами, которые потом сидели там по две недели, напоминая о себе каждым прикосновением. Он был излюбленной мишенью местного хулигана, который не упускал ни единого шанса прицепиться к нему — за обедом, на перемене, прямо во время урока.       Судьба оказалась злодейкой с тонким чувством юмора: мало того, что угораздило попасть с этим типом в один класс, так еще и парты рядом поставили. Все для нашего "доброго мальчика".       Леон почему-то пристал к нему с самого шестого класса — ровно с того момента, как он перевелся в их школу. Унизил, опозорил перед всеми, наслаждаясь чужими насмешками и шепотками, что липли к нему, как тени.       С того дня между ними пролегла пропасть — глубокая, широкая, без мостов и переправ. Ее не пересечь, не перескочить, не стереть простыми словами: — Прости… Я не хотел тебя унижать. Просто мне нужно было внимание! Поддержка!        Не один только шатен положил глаз на нашу Мышь — многие из других классов тоже не упускали шанса поддеть его, выставить на посмешище. Подножки ставили ловко, выжидая удобный момент, чтобы потом, сверху вниз, с ухмылкой смотреть, как он с грохотом валится на жесткий ламинат.             Пряжа свитера тянется, штаны собирают на себя всю пыль и чью-то давнюю харчу. Отвратительно.       Но Сэнди — это Сэнди. Терпила. Он молчит, терпит, а потом смотрит своей странной, загадочной улыбкой, от которой не поймешь — он издевается или просто играет в свою собственную игру? Может, именно поэтому Леон не оставляет его в покое. Дергает за тонкие ниточки, словно проверяя, когда тот сорвется. Наслаждается этим, как демон на пиру, впиваясь в чужую слабость с садистским удовольствием.       Грохот и гомон учеников отвлекают от мрачных мыслей. Сэнди лениво поднимает взгляд, убирая от губ соломинку сока. Над ним, словно гора, возвышается хамелеон, его самодовольная ухмылка сверкает, заставляя поёжиться. Зря вообще посмотрел вверх — ничего нового… — Сосёшь, да? — ухмыляется тот, легко касаясь подушечкой пальца соломинки. Сэнди тут же отодвигается. — Как видишь, да. Клиентов у меня ведь нет, — язвит парнишка, рывком прижимая коробку с соком к себе. Он сонно прикрывает глаза, уже почти проваливаясь в дремоту, как вдруг его стул резко поворачивается в сторону хулигана. — Что тебе снова нужно, Леон? Можно я хоть раз поем в одиночестве? — Нет, сдохни от голода, гнида, — хищно скалится тот, глаза цвета горького шоколада сверкают из-под растрёпанной чёлки. — Гляди-ка, стал смелее, песок? — Нет, что ты, — лениво отвечает Сэнди, закатывая тёмно-фиолетовые глаза. — Я просто хочу поесть в тишине, а ты опять ко мне пристаёшь. — Он раздражённо потирает веки и вздыхает. — Ты...       Но он не успевает договорить — тело вдруг обмякает, и Сэнди с тихим, довольным вздохом валится на парту, сладко посапывая во сне. Веки дрожат, но так и остаются закрытыми. — Ну всё, тебе полная жопа, Сэндюш♡ — раздаётся над ним насмешливый голос.       Похабная ухмылка мелькает на губах стоящего рядом парня. Его руки медленно тянутся к беззащитно спящему телу…