Чёртовы дни.

      Данное сообщение заставляет испуганно откинуть телефон на мягкое одеяло. Сердце стучало дико, адреналин буквально выплескивался наружу, казалось парень увидел собственную смерть, такую, мучительно и тягучую как нуга, обжигающе больную.       Мобильный издал звук нового сообщения, но смотреть его у него сил не было. Ему надо выйти из сети и выключить эту чёртову технику, поскорее уснуть и спать без лишних проблем. Когда рука медленно поднимает экраном к себе, в сумраке свет резал глаза, заставив поморщится и прикрыть глаза. Ладони вспотели, готовы были уже снова выронить телефон. Мимолетом он замечает новое сообщения:       — Если ты решил игнорируют, то это глупо, Дорогой Сэндюш)       Паника, фиолетоволосый был в точности уверен кто это. Но, непонятным осталось то, откуда номер телефона? Кто же мог проболтать его и то, юноша мог с лёгкостью написать в любой социальной сети и докапываться там.       — Ты хочешь, чтобы я сейчас тарабанил в дверь твоей квартиры? Думаю, твои родители будут рады!       Леон, несомненно, веселился, но понять, говорит ли он всерьёз или просто издевается, запугивая и без того неуверенного в себе мальчишку, было невозможно. У Сэнди дрожали руки, а перед глазами на мгновение потемнело. Казалось, он готов вытошнить из себя этот день целиком — стереть его, забыть, избавиться раз и навсегда. Пальцы холодели и синели, когда он начал медленно набирать ответ.       — Ты можешь хотя бы вне школы оставить меня в покое?..       Сердце стучало так громко, что гул отдавался в ушах, а всё тело сковал страх. Хотелось зарыться в подушку и спрятаться от реальности.       — Я щас буду стучать.       Одна единственная точка в сообщении заставила его вздрогнуть. Он резко вскочил на ноги, хотя страх будто пригвоздил его к полу. Казалось, вот-вот раздастся стук в дверь. В кухне всё ещё слышались голоса родителей — они разговаривали, ничего не подозревая о возможном нежданном госте.       Будто очнувшись от дурного сна, Сэнди сглотнул вязкую слюну и, не отрывая глаз от экрана, начал быстро печатать дрожащими пальцами:       — Стой, не надо! Что тебе нужно? Только не стучи!       Воздуха стало не хватать, будто шею стянул тугой жгут. Сообщение было просмотрено, но ответа не было — минута, две, может, больше. Сэнди не знал, сколько простоял в оцепенении, чувствуя, как холодный пот стекает по лбу, а волосы взъерошены, словно у сумасшедшего.       Голоса родителей звучали глухо, будто из-под воды. Неизвестность, непредсказуемость Леона, его безумие — всё это захлестнуло Сэнди с головой, лишая его возможности дышать. — Выйди в подъезд. Быстро. Если тебя там не будет через минуту, я поднимусь к тебе.       Каждое слово в сообщении отзывалось страхом в сердце. Такого ужаса Сэнди не чувствовал никогда. Не раздумывая, он выскочил в прихожую, даже не переодевшись в уличную одежду. На нём были только тёмные шорты и растянутая футболка с пятнами машинного масла — напоминание о том, как недавно он помогал отцу. Голос матери звучал где-то на фоне, но он почти не слышал её из-за гулкой тишины в ушах.       — Мам, я просто выйду подышать воздухом, всё нормально. Я рядом с домом буду.       Тара обеспокоенно переглянулась с мужем, прижимая руку к груди. Её сын выглядел так, будто увидел привидение — холодное, испуганное лицо, дрожащие руки, сбивчивое дыхание. Это было не похоже на него.       Сэнди затянул последний шнурок как мог, выскочил из квартиры и захлопнул за собой дверь. Холод подъезда окутал его оголённые руки и ноги, но это было неважно. Он шумно вдохнул, глотая спертый воздух, и прислонился спиной к двери. Шум от захлопывания эхом разнесся по лестничной клетке, громче, чем он ожидал.       Жёлтый свет тусклой лампы отбрасывал длинные тени, превращая подъезд в сумрачный лабиринт. Сэнди сделал несколько шагов вперёд, за угол своей квартиры, затаил дыхание и прислушался. Где Леон?       — Быстро, конечно.             Голос раздался сверху.       Сэнди резко вскинул голову и увидел его — силуэт на лестничной площадке. Леон медленно спускался, его тело покачивалось, будто он лениво плыл вниз по ступеням. Лицо оставалось спокойным, почти умиротворённым, в отличие от Сэнди, у которого сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку.       Хищная ухмылка растянулась на губах Леона. Он двигался бесшумно — ни скрипа обуви, ни шороха одежды, ни даже звука шагов по бетону.       Капюшон скрывал его волосы, но глаза… Глаза сверкали в полумраке, отражая слабый свет лампы, как у зверя, выслеживающего добычу.       Сэнди сжал край своей футболки, ощущая, как холодные пальцы дрожат. Он неуклюже встал в стойку, словно готовился к драке, хотя сам не знал, что может случиться дальше. Всё происходящее было непредсказуемым и пугающим.       Леон спустился на площадку, где стоял Сэнди, и хмыкнул, доставая телефон. Его расслабленный, почти безразличный вид лишь усиливал напряжение. Юноша выглядел так, будто ничего не происходило, будто это просто вечерняя прогулка, а не запугивание. Сэнди сглотнул, чувствуя, как ладони становятся влажными. Осенний ветер пробрался в подъезд сквозь щели в старых деревянных окнах, заставляя его поёжиться.       Леон лениво оглядел его нервно дёргающееся тело, и улыбка на его губах стала ещё шире. Затем его взгляд скользнул за угол.       — Там у тебя квартира, да? — Голос Леона был хрипловатым, завораживающим. То ли грубым, то ли равнодушным. — Подъезд, конечно, так себе… Наверное, как и ты.       Он усмехнулся и сделал шаг вперёд, приближаясь к Сэнди. Двигался он медленно, но с каким-то пугающим спокойствием, возвышаясь над ним, словно грозная скала, готовая обрушиться в любой момент.       Сэнди, сжавшийся в плечах, не знал, как реагировать. Отвечать? Молчать? Это могла быть очередная ловушка, очередная игра Леона. Он затаил дыхание, пытаясь предугадать его следующий шаг. Леон с интересом наблюдал за парнем напротив. Сэнди будто пытался полностью его игнорировать, но получалось у него это так себе.       — Я тогда пойду постучусь, не против же? — ухмыльнулся Леон, и его голос прозвучал нарочито беспечно.       Сэнди вздрогнул. Всё тело инстинктивно дёрнулось к повороту, будто он собирался встать между Леоном и дверью квартиры.       — Н-не надо! Там… там моя квартира… — голос дрожал, слова слипались, но взгляд карих глаз оставался пронзительным, напряжённым. Он понимал, что теперь отступать некуда. — Она прямо напротив… Я там живу.       — Молодец, можешь же, когда хочешь! — усмехнулся Леон, приближаясь к нему.       Он медленно провёл языком по пересохшей губе, его глаза мерцали в полумраке, словно два клинка, ловящие слабый свет. Лампа на потолке то вспыхивала, то затухала, оставляя вокруг призрачные тени, и на миг казалось, что их стало двое — два Леона, смотрящих с одной и той же хищной улыбкой.       Его рука плавно поднялась, и он оперся ладонью о стену рядом с головой Сэнди. Парень вздрогнул, чувствуя, как дыхание сбивается. Он дышал чаще, глубже, и это было заметно — его грудь вздымалась, выдавая тревогу.       Литфлут смотрел на юношу сверху вниз, его горячее дыхание касалось прядей волос Сэнди, но тот не двигался, словно окаменев. На его лице застыл страх, а взгляд был пустым, будто душа уже покинула тело.       — Хах, будто я пришёл тебя бить. Ты весь зашуганный, дёрганный… — протянул Леон с ленивой усмешкой.       Его холодные пальцы коснулись щеки Сэнди, скользнули по коже, вызывая непроизвольную дрожь. Леон не отводил глаз от его тёмно-фиолетовых зрачков, изучая их с любопытством, с каким рассматривают загнанного зверька в клетке.       — Ненавидишь меня за сегодняшний день, да? Думаю, злость тебе на пользу. Снять стресс так сказать...       Сэнди не успел осмыслить его слова, как почувствовал тепло. В контрасте с ледяным воздухом подъезда ладонь Леона показалась ему почти обжигающей.              Его тело снова дало слабину, предательски вздрогнув, и Леон тут же это заметил. Его глаза прищурились, в уголках губ мелькнула усмешка.       — Я могу помочь тебе его снять, — произнёс он тихо, почти шёпотом.       Рука скользнула под лёгкую ткань футболки, пальцы медленно провели по изгибам спины. Движение было неторопливым, изучающим, почти невесомым, но от этого только хуже — по телу Сэнди прошла судорожная дрожь, а перед глазами на миг вспыхнули пятна.       — Ч-что?.. Нет, не надо! — Сэнди словно очнулся, его голос сорвался на испуганный выкрик. Он судорожно огляделся по сторонам, боясь, что их могли услышать соседи, и попытался вырваться, но руки дрожали, а дыхание сбивалось. — Ты… Ты уже всё сказал? Унизил меня? Можешь валить.       — Хах, что «нет»? — Леон ухмыльнулся, прижимаясь ещё сильнее, его тело источало тепло, от которого Сэнди становилось только хуже.       Рука Леона, словно змея, обвила его запястья, крепко сжимая тонкие кисти и поднимая их на уровень своего лица.       — Если и унижать, то только перед твоими родителями…       Он говорил тихо, обволакивающе, словно искуситель, и этот шёпот заставил сердце Сэнди замереть. Затем он наклонился, легко коснувшись его разбитой губы, провёл по ней влажным языком, неторопливо, почти лениво, но не отрывая взгляда от своей жертвы.       Сэнди вспыхнул от злости и страха. Его тело забилось, словно загнанный зверь, он попытался вырваться, но это было бесполезно — силы были несравнимы. Всё, что он мог сделать, — это биться, как корабль в шторм, надеясь, что волны не затянут его на дно.       Их борьба не была громкой, но достаточно отчётливой, чтобы кто-то за стеной мог услышать. Это пугало Сэнди больше всего.       — Ты же понимаешь, что будет, если начнёшь сопротивляться? — Леон ухмыльнулся, его пальцы сжались сильнее, оставляя на запястьях болезненные отметины.       — Пф! И что? Ударишь меня? Оставишь валяться тут, как обычно? Ты даже ничего нового придумать не можешь, — выдохнул Сэнди, сжав зубы. Его голос был твёрже, чем раньше, но взгляд всё ещё оставался напряжённым.                                                                                                                                                  Это, похоже, стало триггером.       — О-о… — протянул Леон, и его лицо резко изменилось. В глазах вспыхнуло что-то дикое, безумное.       Сэнди не успел даже осознать, что произошло. Раздался глухой удар — что-то хрустнуло в стене, и сверху посыпалась старая штукатурка. Лампочка, которая и так едва мерцала, окончательно погасла.                                                                                                                                                       В нос ударил запах крови.                                                                         В полумраке он разглядел фигуру Леона — тот стоял, сгорбившись, его кулак всё ещё сжимался после удара.                                                                                                                         И в этот самый момент дверь квартиры позади скрипнула.                                                                                                                                           Родители вышли в подъезд.                                                                                                                                                                                                                          Чёрт тебя подери, Леон.

***

      В подъезде царила суматоха. Взволнованные голоса родителей смешивались с эхом недавнего удара. Они что-то говорили, но Сэнди почти не слышал — будто находился под водой. В ушах звенело, сердце стучало в горле, а взгляд был прикован к Леону, который оседал на пол.       Отец суетился рядом, тихо и зло ругнувшись несколько раз — редкость для него.       — На вас кто-то напал?! Что случилось?! — голос Тары дрожал от беспокойства. Она схватила Сэнди за плечи, встряхнула, пытаясь вытащить его из оцепенения. — Джин, тащи их в квартиру!       — Да знаю, знаю… — отец ответил серьёзно, закидывая ослабевшие руки Леона себе на плечи. Его взгляд скользнул по тёмному полу, где в пятне полумрака темнела лужица крови. — Может, правда нарвались на кого-то…       Тара ещё раз внимательно посмотрела на сына, её пальцы аккуратно коснулись его плеча. Сэнди кивнул — медленно, рассеянно, будто не до конца понимая, что происходит.       Он шагнул вперёд, следуя за матерью в квартиру, но в голове было пусто.

***

      Сэнди просыпался тяжело, словно выбирался из самого дурного кошмара. Голова кружилась и ныла, а тело казалось налитым свинцом. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний — смазанные, хаотичные, как рваная плёнка старого фильма.       Он поднял руку к лицу, смахивая крупицы пота со лба, и устало уставился в потолок. В комнате горел ночник, его слабый свет рассеивал тьму, но не приносил уюта. Кажется, было уже поздно.       Где-то за окном завыла собака, протяжно, жалобно, и тут же стихла, будто кто-то её спугнул. За дверью слышался приглушённый звук телевизора — родители, наверное, спали. Мир жил своей обычной жизнью, но Сэнди казалось, что он выброшен за её пределы, застрял где-то между явью и кошмаром.       Грудь тяжело вздымалась, и он лишь сейчас понял, как бешено колотится сердце. Было душно, несмотря на прохладный воздух, пробирающийся в щель приоткрытого окна.       Он провёл ладонью по лицу, задерживая дыхание.       — Неужели это и правда был сон?.. — пробормотал он, оттягивая ворот футболки, чтобы вдохнуть глубже.       Только вот ощущение тревоги не исчезало. Оно цеплялось за его разум липкими пальцами, словно предупреждая, что кошмар ещё не закончился.       — Если это сон, то он мне очень нравится, — Зашептало рядом с ухом Сэнди, что ввело его у в ужас, он медленно поворачивает голову и видит бледного Леона, чьи губы продолжали излагаться в ухмылке. — Очень нравится, такой исход событий, маленький шлюх.       Сэнди застыл, не в силах оторвать взгляд от Леона. Всё, что он чувствовал, было как в тумане — нереальное, холодное и пугающее. Его тело словно парализовало, а в голове молнией пронеслись обрывки мыслей, но ни одна из них не могла подготовить его к тому, что происходило сейчас.       Леон оставался рядом, его дыхание было ощутимо на коже Сэнди, его присутствие наполняло комнату тяжёлым напряжением. Этот взгляд — холодный и уверенный, как у хищника, следящего за своей жертвой, не оставлял места для сомнений. С каждым словом Леона, с каждой его тенью, что ложилась на Сэнди, парень всё глубже погружался в тот странный, угрожающий мир, который тот создавал вокруг себя.       Сэнди не мог шевельнуться. Его грудь сдавливала напряжение, а внутри нарастал панический страх. Он пытался что-то сказать, но слова словно застревали в горле. Единственное, что он мог — это смотреть, как Леон всё ближе наклоняется, его тень становилась темнее, а ухмылка на губах не исчезала.       — Ты такой… уязвимый, — Леон продолжал, его голос был сладким, как яд. — Мне нравится, как ты боишься.       От этих слов Сэнди затошнило в мыслях, и вдруг он почувствовал, как холодный пот начинает стекать по спине. Всё его тело сжалось от ужаса, но он не мог отвести взгляд. Это был кошмар, который, казалось, никогда не закончится. Леон медленно проводит ладонью, сжимая в грубой хватке волосы Сэнди, поднимая его голову до уровня глаз, так что их дыхание сливается в единое целое, как инь и янь. Его губы, шершавые и настойчивые, скользят по нежной челюсти юноши, тяжело облизывая скулу и устремляясь к мягким губам, полным неподдельного трепета.       Лежащий парнишка лишь сдавленно мычит, его тело инстинктивно стремится избежать нежелательной ласки, и он безуспешно пытается отстранить Леона, его руки, словно порыв ветра, ищут защиты. В этом моменте сплетаются страх и влечение.       — Что ты сделал... Как мои родители впустили тебя?! — прошептал Сэнди, гневно озираясь по сторонам. Он знал, что если они поднимут шум, родители обязательно проснутся и придут разобраться, что происходит. Но парень, казалось, совсем не обращал на это внимания: он продолжал целовать его щеки и горячо дышать ему в ухо.       — Пришлось немного рискнуть, — произнес он, отстраняясь, и подошёл к ночнику, который мягко освещал комнату, выявляя повязку на его голове. — Я сказал, что защищал тебя от мужиков, которые к нам пристали, в то время как мы мирно гуляли. Но меня, похоже, ударили не так слабо... ох.       Леон с сарказмом трагично вздохнул, отворачиваясь от Сэнди, который лежал и пытался осмыслить сказанное. Его взгляд скользил по комнате, останавливаясь на беспомощном выражении лица парня, его тяжелом дыхании и растерянности. Кажется, всё происходящее вызывало у обоих смешанные чувства: страх, возбуждение и недоумение.       Сэнди растерянно моргнул, пытаясь осознать весь абсурд происходящего. В голове не укладывалось, что родители теперь, скорее всего, считают Леона чуть ли не его спасителем — героем, вступившимся за их сына. И если он сейчас разбудит их и попытается объяснить правду, они наверняка решат, что он просто в шоке и несёт бред.       Он шумно выдохнул, не зная, что предпринять, как выпроводить Леона из комнаты, чтобы наконец-то остаться в тишине и прийти в себя. Нахлынувший стресс отзывался глухим звоном в ушах, тяжестью в висках. Сэнди провёл ладонями по лицу, растирая пылающую кожу, но жар от чужих прикосновений не уходил. Бросив короткий взгляд на Леона, он с неудовольствием отметил, что тот выглядел абсолютно расслабленным — его нисколько не смущало вторжение в чужую комнату, чужую жизнь.       За окном лаяли собаки, где-то вдалеке проехала машина, а в голове у Сэнди шумело так, будто он стоял прямо под её колёсами. Всё это становилось невыносимым. Хотелось просто смыть с себя эту ночную липкость, спрятаться в ванной, умыться ледяной водой. Но что, если, пока он будет там, Леон продолжит копаться в его вещах? Хотя, скорее всего, он уже давно это сделал.       — Иди спи в зале, — голос прозвучал глухо, неуверенно. Глаза защипало от усталости, и Сэнди быстро моргнул, тряся головой. — И не лезь ко мне. Завтра рано вставать.       Леон усмехнулся, лениво откинувшись на стуле рядом со столом.       — Ха, а кто тебе сказал, что я буду спать в зале? — его самодовольная улыбка только сильнее раздражала.                                                                   Он потянулся, поправляя ворот серой футболки… Стоп.                                                                          Сэнди уставился на него с прищуром. Это же его футболка!                                                                   Леон заметил его реакцию и довольно ухмыльнулся:       — Только сейчас заметил? — он наклонил голову, пристально наблюдая за выражением лица парня. — Твои родители дали, сказали, что моя одежда пропиталась кровью.       Сэнди шумно втянул воздух, пытаясь взять себя в руки. Всё это было какой-то глупой, нелепой ошибкой. Ошибкой, которая вот так просто не исчезнет.       Леон хмыкнул, словно невзначай приподнял ворот чужой футболки и медленно поднёс его к лицу. Глаза его, тёмные и насмешливые, неотрывно смотрели на Сэнди, пока он глубоко вдыхал запах ткани, прижимаясь носом.       Сэнди замер, по его спине пробежал неприятный холодок. Однако взгляд сам собой зацепился за картину перед ним. Приподнятая ткань оголила чужое тело — напряжённые линии пресса, рельефные мышцы, тонкие, но жилистые руки, по одной из которых вздувалась вена. Блики ночника мягко скользили по коже, очерчивая контрастные тени, подчёркивая каждую линию.       Сэнди моргнул, осознав, что всё это время задерживал дыхание, разглядывая. Чёрт. Он даже не заметил, как впал в ступор.       — Извращенец, не нюхай! — едва не взвизгнул он, тут же отводя взгляд, с силой сжимая губы.       Леон ухмыльнулся, медленно выпуская футболку из пальцев.       — Сам не лучше. Чего так пялишься на меня? — его голос был полон насмешки. Он лениво оттолкнулся от стула и шагнул ближе.       Сэнди не двигался, но напряжение между ними становилось ощутимым, будто воздух вокруг звенел.       — Нравится тебе? — голос Леона прозвучал низко, почти мурлыкающе.       Он подошёл вплотную, и теперь Сэнди чувствовал его запах — смешение одеколона и сигаретного дыма, терпкий и едкий, но с какой-то тягучей нотой, которая дурманила и заставляла невольно вдыхать глубже. Он краем глаза наблюдал за каждым его движением, ожидая подвоха, какой-нибудь новой насмешки.       Но вместо этого ткань футболки легко слетела с его тела.       Леон остался стоять перед ним с оголённой грудью — худощавой, но с явными очертаниями мышц. Ключицы резко выделялись, рёбра чуть проступали под кожей, а на теле виднелись свежие синяки и царапины.       Сэнди знал, откуда они. Совсем недавно Биби рассказывала, что Леон снова ввязался в драку с парнями из другой школы. Кто первый полез, было неясно, но, зная его характер, несложно догадаться.       Парень сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает неприятный ком. Всё это начинало казаться слишком... интимным. Леон подошёл ещё ближе, его пальцы легко скользнули в пушистые, растрёпанные пряди, перебирая их с ленивым интересом. Волосы Сэнди мерцали в слабом свете ночника, словно звёзды в ночном небе, и от этого движения по спине парня пробежал странный, тревожный холодок.       Сэнди бросил на него косой взгляд, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. Это было ненормально. Нелепо. За гранью понимания. Ещё утром Леон едва не выбил из него дух, а теперь стоит здесь, ведёт себя... так. Будто забыл, кто они друг другу. Будто вся их история свелась к этой странной сцене, которая напоминала кадры из какой-то дорамы, которые его отец втайне от всех любил смотреть после работы.       Будто вот-вот раздастся голос режиссёра: «Стоп, снято!» — и Леон исчезнет, оставив после себя лишь беспокойный осадок.       Но он не исчезает.       Вместо этого он резко хватает его за запястье и тянет к себе, прижимая тонкие пальцы к своей груди. Сэнди чувствует жар его тела, сильный и живой, как пламя. Лицо тут же заливает жар. В горле пересыхает.       Глаза Леона темнеют, становясь глубже, опаснее. В них сверкала похоть, азарт, что-то дикое и необъяснимое.       — Тебе ведь нравится это, — негромко, но уверенно произносит он, сильнее прижимая его ладонь к себе. Вторая рука опирается о кровать, и теперь он завис над ним, полностью заполняя собой всё пространство.       — Я буду спать в твоей комнате, — добавляет он почти шёпотом, горячее дыхание касается лица Сэнди, заставляя его невольно затаить дыхание. — Твои родители сами настояли на этом.       Сэнди моргает, пытаясь осмыслить сказанное.       Что?..       Это очередная ложь? Или родители и правда... сошли с ума?       Он не знает, что ответить. Даже не уверен, стоит ли говорить что-то вообще. Вся его поза, выражение лица — одно сплошное недоумение. Он в шоке. Сэнди был в полном, беспросветном шоке. Он быстро натянул на лицо маску безразличия, хмыкнул и выдернул руку, словно его только что обожгли. Придвинувшись ближе к стенке, он укутался в край одеяла, упрямо глядя в стену.       — Ну тогда ляг и не надоедай.       Он дышал ровно, спокойно — или, по крайней мере, пытался. Выжидал, когда тот наконец займет свое место и перестанет изводить его.       Но Леон, конечно же, не мог вот так просто оставить его в покое.       — Ого, как ты торопишь события, — протянул он с ухмылкой.       Сэнди этого не видел, отвернувшись, но почувствовал по голосу — насмешка была в каждом слове.       — Я вроде, не говорил, что буду спать в твоей кровати.       Сэнди вздрогнул. Усмешка Леона пронзила его, как стрела, заставив вскочить. Лицо мгновенно вспыхнуло, глаза широко распахнулись, а губы дрожали, будто он пытался что-то сказать, но не находил слов. Позор и смущение окутали его с головой — он сам себя подставил, сам дал Леону повод посмеяться.       Леон же лежал полу боком, с нескрываемым удовольствием наблюдая за его реакцией. Он наслаждался этим, впитывал каждый оттенок эмоций на лице Сэнди, как дегустатор смакуя редкое, изысканное вино, от которого невозможно оторваться. Ему хотелось еще. Больше. Сильнее.       Сэнди был, пожалуй, самой интересной игрушкой, что попадалась ему в руки. Он реагировал слишком живо, слишком искренне — смешение смущения, негодования и бессильной ярости делало его чертовски забавным. Леон мог буквально чувствовать, как внутри юноши все бурлит, как он пытается подавить вспышку эмоций, но губы предательски дрожат, ресницы нервно подрагивают, а руки сжимаются в кулаки.       Шальные мысли проносились в голове Леона, одна за другой, но он не был из тех, кто торопит события. Нет, он действовал иначе. Ждал. Выбирал момент, когда жертва расслабится, когда поверит, что все закончилось.       В этом-то и был его стиль.       Не гнаться за добычей с криками и кулаками, а медленно, методично опутывать паутиной, запуская крючки глубже и глубже. Он знал, как заставить Сэнди нервничать. Как довести его до грани. Как сделать так, чтобы он сам себя подставил, сам дал повод для новой насмешки.       Леон лежал, лениво опершись на локоть, изучая каждую деталь. В глазах блестел лукавый огонек, губы едва заметно подрагивали от сдержанного смеха.       — Что, язык проглотил? — протянул он нарочито мягко, будто и не только что довел парня до состояния полной растерянности.       Сэнди сглотнул, отводя взгляд, но Леон уже знал: этой ночью игра только начинается.       — Ничего, иди тогда ложись, куда тебе сказали мои родители, — буркнул Сэнди, натягивая одеяло чуть выше плеч.       Внутри все горело от досады. Он провалил этот диалог, дал Леону слишком много поводов для насмешек. Хотелось встать и просто выйти из комнаты, оставить его одного, лишь бы не ощущать, как кровать медленно нагревается от чужого тела, превращаясь в ловушку, из которой невозможно сбежать.       Но Леон даже не думал двигаться. Он молча смотрел на Сэнди, изучая его спину, ловя каждый неровный вздох, каждый едва заметный жест.       И вдруг в голове вспыхнул образ.       Как бы тот выглядел в его худи? Утонул бы в ее объемности, утопив худое тело в мягкой ткани. Длинные рукава скрыли бы пальцы, а капюшон сполз на глаза, придавая ему еще более потерянный, незащищенный вид. Шорты, что и так казались короткими, перестали бы намекать на очертания бедер, скрывая их за черной материей. Леону хотелось это увидеть. Ужасно.       Но все это было бессмысленно.       Их отношения никогда не станут дружескими. Этот поезд ушел еще в тот момент, когда Сэнди впервые зашел в класс, неуверенно перебирая взглядом незнакомые лица. Когда Леон случайно зацепился взглядом за его волосы, похожие на цветущую весеннюю сирень — густые, волнующие, такие мягкие на вид, что ему вдруг захотелось провести по ним рукой, ощутить их под пальцами. Когда он заметил, как тот стоял — чуть напряженно, словно всегда был готов убежать. Как его глаза метались по сторонам, ловя каждое движение, словно опасаясь, что на него вот-вот набросятся.       Тогда Леон еще не понял, почему это его зацепило.       Но потом он слышал этот голос — спокойный, тихий, но почему-то проникающий под кожу. Вспоминал его дома, закрывая глаза. Курил на подоконнике, ловя едкий вкус табака, вдыхая его слишком глубоко, будто хотел заполнить легкие чем-то, кроме мыслей о Сэнди.       И, конечно, не слушал возмущенные визги младшей сестры, требующей, чтобы он хотя бы раз потушил сигарету без лишних слов.       Гулять, выплескивать эмоции в драках — это было проще, чем признаться себе в том, что он не умеет по-другому. Что не может так же запросто болтать с кем-то, как это делает Сэнди.       Но он не хотел, чтобы между ними была только злость. Он хотел, чтобы Сэнди реагировал иначе. Чтобы замечал его, обращал внимание, пусть даже через ссоры, через эти колкие, пропитанные ядом перепалки, через раздраженные взгляды и сплевывание ядовитых фраз. Хоть так. Хоть как-то.       И все же бить его труда не составляло. Даже если где-то глубоко внутри просыпалась жалость — она быстро тонула в раздражении.       Раздражало, как Сэнди улыбался. Как разговаривал с Биби — слишком мягко, слишком свободно, так, как с ним никогда. Как смеялся над чем-то вместе с Кроу, который уже сколько лет шатался с ним по гаражам, ночами пил пиво с энергетиками и вел себя так, будто был единственным, кто имел на это право.       Леону это не нравилось. Совсем.       Видеть, как Сэнди стоит в общем крыле, окруженный шумной толпой, но будто сам по себе. Как этими фиалковыми глазами выискивает кого-то в людском море. Как его пальцы едва заметно дрожат в волнении.       Но не из-за него.       Руки Леона сжимались сами собой, ногти больно впивались в ладони, но он продолжал стоять, словно каменная статуя посреди бегущей толпы. Ученики, спешащие мимо, недовольно шипели, но никто, конечно, не осмеливался на него наехать.       Ощущать это расстояние — не физическое, но куда более глубокое, внутреннее — сводило его с ума. Он знал, что Сэнди не ищет его взглядом. Вся его сгорбленная поза, беспокойные движения, напряженный вздох — все это предназначалось для кого-то другого.       И от этого злость разгоралось сильнее. Горячей, жгучей, почти ненавистной.       Но что это было на самом деле?       Он не знал. Не мог назвать, не мог объяснить.       И от этого злость разгоралось сильнее. Горячей, жгучей, почти ненавистной.       Что-то подтачивала его изнутри, как ржавчина, медленно, но неотвратимо разъедая изнутри. Он не мог выносить этот взгляд — полный ожидания, надежды, нетерпения. Глаза Сэнди вспыхивали особым светом, стоило лишь появиться тому/ой самому, и Леон чувствовал, как что-то внутри сжимается в тугой, удушающий комок.       Кому, черт возьми, он так смотрит вслед? Кто заслужил эту мягкость, этот блеск в глазах?       Каждый раз, когда он видел, как Сэнди улыбается не ему, внутри все клокотало. Хотелось подойти, вцепиться в ворот его рубашки, развернуть к себе и сказать: смотри на меня. Разозлить, вывести из себя, заставить обратить внимание — хоть как-то. Даже если через боль.       Но Сэнди упрямо продолжал не замечать. И это злило еще больше.       И особенно его бесило, что Кроу, этот чертов одиннадцатиклассник, уже давно все понял. Смотрел на него хмуро, почти сочувственно, но ничего не говорил. Не насмехался, не подначивал, не спрашивал в лоб — просто молча наблюдал, будто ждал, когда Леон сам дойдет до очевидного.       А он не хотел доходить.       Леон ненавидел, когда ему что-то не договаривали, когда вокруг ходили кругами, оставляя его наедине с этим глухим раздражением, с этим размытым, давящим чувством, которому он до сих пор не мог подобрать названия.       Но хуже всего было не это.       Хуже всего было знать, что Кроу прав. Что он действительно все понял раньше, чем сам Леон. И это бесило до дрожи в пальцах. До сжатых в кулаки рук. До желания врезать ему просто за этот взгляд — насмешливо-понимающий, будто он видит Леона насквозь.       Но Кроу знал, что он этого не сделает.       Потому что злость, которую он сейчас чувствовал, была направлена не на него. А на не знающего ничего Сэнди.       Из мыслей его выдергивает сам же человек, который, кажется, поселился в его голове навсегда — прочно и неотвратимо, как тяга к курению.       Сэнди осторожно выбирается из-под одеяла, двигаясь так, словно боится потревожить его. Осторожно перелезает через длинные ноги, изо всех сил стараясь не коснуться их даже краем одежды. Это вызывает у Леона лишь усмешку и странное, необъяснимое тепло в груди.       Он не торопится что-либо предпринимать, просто наблюдает. Взгляд цепляется за приоткрытый ворот, за бледную кожу, за тонкие, остро выступающие ключицы.       Хочется закурить.       На удивление, голова после вовсе не болела, хотя, если подумать, после того удара об стену у него должно было трещать в черепе так, что впору валяться без сознания. Видимо, организм уже привык к подобным выходкам.       Карие глаза завороженно следят за худощавой фигурой, будто зачарованные.       Через пару секунд Сэнди наконец поднимается с кровати, сонно потирая глаза. Подходит к столу, бросает взгляд на часы и вздыхает, вдыхая прохладный воздух.       — И куда это ты? — лениво спрашивает Леон, устраиваясь на кровати поудобнее. Тепло, оставшееся там, где еще секунду назад сидел Сэнди, почему-то кажется особенно приятным. На губах расползается глупая улыбка.       — В туалет. Не иди за мной. — Сэнди бросает на него грозный взгляд, но выглядело это, мягко говоря, неубедительно. Узкие, почти полностью закрывающие глаза челка и взъерошенные волосы делали его скорее забавно растерянным, чем угрожающим.       — Да не особо-то мне и хочется наблюдать за этим зрелищем, — фыркает Леон, откровенно вря. Он бы пошел. Рискнул бы снова, ожидая, что удача, быть может, кивнет ему благосклонно.       Но почему-то сейчас совсем не хотелось злить Сэнди.       Впервые ему было так спокойно просто лежать. Не огрызаться, не провоцировать, не втягиваться в очередную словесную дуэль.       Просто слушать чужое дыхание.       Просто смотреть на того, кто был так близко.       — Главное, ты не лезь ко мне, когда я буду спать, — добавляет он с легкой ухмылкой, переводя взгляд на потолок.       Песок лишь закатывает глаза. Кто бы говорил, раздраженно думает он. Леон сам этим промышлял— бесцеремонно лез в личное пространство, провоцировал, нарушал любые границы, будто это было его право. Хочется огрызнуться, выдать что-нибудь колкое, но вместо этого он молча выходит из комнаты, не тратя лишних слов.       Теплый воздух коридора обволакивает кожу, но по спине все равно пробегает дрожь — то ли от легкого ночного холода, то ли от напряжения, что до сих пор висело в воздухе.       Сэнди быстрым шагом направляется в ванную, закрывает за собой дверь и упирается ладонями в раковину, тяжело вздыхая. Взгляд цепляется за собственное отражение в зеркале: растрепанные волосы, припухшие от недосыпа глаза, смятая футболка, будто он всю ночь ворочался.       А ведь так оно и было.       Леон снова вытягивал из него все силы. Не криком, не агрессией, а просто своим присутствием.       Каждый его взгляд, каждое ленивое движение, каждая чертова ухмылка оставляли след на его нервах, натягивая их, как рваные струны.       Сэнди брезгливо смывает холодной водой липкое ощущение чужого тепла с кожи, но оно не уходит.       Потому что дело не в тепле.       Дело в том, что он сам — черт возьми! — его запомнил! Ударив себя по щекам, он прерывисто задышал, пытаясь прийти в себя. Что за абсурд творится у меня голове?       Он ненавидит Леона.       Он столько сделал ему плохого — портил жизнь, мешал, выводил из себя. И вот снова продолжает и достаточно хорошо то получается, засранец.       Сэнди даже боится представить, что будет завтра в школе. Особенно если Биби увидит их вместе — Леона с его вечной самодовольной ухмылкой, шагавшего рядом так, будто это в порядке вещей. Она взбесится. Она закатит глаза, скрестит руки на груди и начнет говорить, быстро, отрывисто, едва сдерживая гнев. Будет спрашивать, почему этот снова с ним, почему позволяет ему так себя вести, почему не пошлет его куда подальше, как давно уже стоило бы сделать.       А Сэнди не сможет ничего ответить. Потому что сам не знает. Ему просто легче молчать, чем искать оправдания тому, в чем он даже себе не хочет признаваться.       В ванной задерживаться смысла не было, но выходить тоже не хотелось. Через десять минут, глубоко вздохнув, Сэнди наконец решается. Тихо шаркая по полу, он ощущает, как холодный линолеум обжигает босые ступни, и слегка ежится.       По пути он машинально кидает взгляд на приоткрытую дверь в спальню родителей. Внутри играет телевизор — знакомые голоса, приглушенная мелодия. Кажется, отец снова заснул под свои любимые дорамы.       Сэнди невольно улыбается.       Но эта легкость тут же сменяется тяжелым выдохом, когда он смотрит вперед — туда, где его ждет дверь в собственную комнату.       Туда, где он.       Возвращаться совсем не хотелось.       Может, лучше устроиться в гостиной? Пусть без одеяла и наволочки, но хотя бы с подушкой — уже плюс. Гораздо лучше, чем снова чувствовать рядом его присутствие, его дыхание, его тепло.       Вот только с утра отец наверняка спросит, какого черта он ночевал на диване.       Тягостно вздыхая, будто идет не на любимую физкультуру, а на верную смерть, Сэнди сонно зевает и наконец заходит в комнату. Решает окончательно выключить ночник — пусть в темноте. Так легче. Так он хотя бы не будет видеть этого лица, этих хитрых, насмешливых карих глаз, что всегда будто бы читают его насквозь.       Но Леон молчит.       На удивление, даже не шевелится, когда дверь тихо скрипит в петлях. Лежит на спине, с закрытыми глазами, и кажется, действительно спит.       Сэнди невольно останавливается, прежде чем залезть на кровать.       Его взгляд цепляется за чужое лицо — расслабленное, без ухмылки, без привычного вызова. Острый подбородок, прямой нос, чуть приоткрытые губы, длинные ресницы, изредка подрагивающие во сне.       Он замирает. Не замечает, как любуется. Даже в темноте.       Затаив дыхание, пытается оправдаться перед самим собой — мол, просто проверяет, действительно ли тот спит, или снова играет в свои дурацкие игры.       Стараясь не шуметь, он аккуратно перелезает через чужие ноги, теперь уже накрытые одеялом, и осторожно устраивается на своей половине кровати.       Ставит между ними стену. Невидимую, но такую необходимую. Забирается под теплое одеяло, утыкается носом в стену, вжимается в матрас, будто пытаясь стать частью него. Но тепло чужого тела уже впиталось в простыни. Оно прочно засело в этом пространстве.       Сон приходит сам по себе, мягко накатывает, затягивает в темноту, не спрашивая, готов ли он. Даже несмотря на то, что рядом лежит человек, который долгие годы издевался над ним, смеялся, унижал на публике. Мысли постепенно улетучиваются, становятся легкими, почти воздушными. Исчезает напряжение, сменяясь странным спокойствием. Сэнди невольно улыбается, вспоминая совсем о другом. О том, кого он действительно хочет увидеть утром. О человеке, ради которого ему хочется просыпаться, выходить из дома, приходить в эту проклятую школу.       Может, завтра он увидит её первым делом, и тогда день сразу станет лучше?       Он глубже утыкается в подушку, поджимает пальцы, но тут же замечает — одна его рука куда-то исчезла. Вернее, не исчезла, а была пленена. Захвачена теплой ладонью.       Леон, словно во сне, сжал её, прижимая к себе, забирая полностью, как будто по праву.       Сэнди замирает.       Ему нужно бы выдернуть её. Нужно бы сказать что-то раздраженное, разорвать этот странный, неправильный контакт. Но Леон дышит ровно, спокойно. Спит.       А его ладонь — большая, чуть грубая — кажется невыносимо теплой.       Сэнди сглатывает, не решаясь даже вздохнуть, и в конце концов просто закрывает глаза. Пусть.

***

      Сэнди дергается, пытаясь открыть глаза, но мир вокруг размывается в темной дымке. Его тело пылает, словно охвачено жаром, и он чувствует, как огненные языки пламени обвивают его изнутри. Пот медленно катится по виску, оставляя холодный след на горячей коже. Дыхание становится все более тяжелым, каждый вдох дается с трудом, срываясь на полу хрипы. Он не может понять, что с ним происходит, но ощущение жжения, которое охватывает его с головы до ног, не отпускает.       Он пытается дышать ровно, пытается контролировать это безумное чувство, но с каждым вздохом ощущение усиливается. Не может остановиться.       И... он что, стонет? Звук вырывается сам собой, не контролируемый, как будто это не его тело, не его эмоции.       Он кидает взгляд в темноту, надеясь увидеть хоть что-то знакомое, хоть какой-то ориентир, но лишь черные очертания, размытые. В животе появляется неясное напряжение, как будто все внутри себя сжимает в тугой клубок, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.       Откуда этот огонь? Почему он так сильно ощущает его внутри?       Сэнди сжимает зубы, но беспокойство внутри лишь растет, он пытается отогнать это чувство, но оно не отпускает.       Чужое горячее дыхание обдает ухо, облизывая раковину так горячо и приятно, что Сэнди откидывает голову, поджимая голову в плечи, невозможно унять этот жар, бушующий внутри. Касания отчетливо оущущатся как плети из металла, жесткие и сильные, наверно даже больше властные, пленяющие его хрупкое тело, не заботясь о его состоянии.       — Проснулся? — шепот проникает, как нежная вибрация, в слуховой канал, заставляя осознать, что происходит. Этот легкий звук словно рвёт занавес забытья, приоткрывая завесу реальности. В тишине ночи тихие звуки оживают, сверкают, словно звёзды на безоблачном небосводе. — Ты слишком сексуален, когда спишь.       Сэнди резко вздрагивает, оборачивая голову и чуть не столкнувшись с его лбом. Глаза распахнуты, рот открыт, из него вырывается прерывистое дыхание. Ощущения, так долго затуманенные сном, медленно возвращаются, и он с неимоверной ясностью понимает, что черт побери, происходит. Его шорты, сдвинутые вместе с трусами до колен, и рука Леона, безмятежно сжимающая одну из ягодиц. Жестко. Горячо. Властно. Мокрый язык продолжает играть с ухом парня напротив, прикусывая хрящик и медленно опускаясь ниже, на нежную шею, где уже виднелись красные пятна возбуждения, опустившиеся с лица.       — Ч-что ты черт тебя… делаешь? — прерывается Сэнди, когда в его плечо вгрызаются зубы, и ощущение чужой плоти, скользящей между ягодиц, заставляет его еле сдержать громкий выговор. — Отвали, Леон…       — Я еще ничего не сделал, — закатив карие глаза, он прижимается, наслаждаясь хотя бы этим моментом. — Ты не представляешь, как я хочу…       Сэнди окаменел, утрачивая надежду на новый день, свободный от неприятностей. Леон всегда умеет разрушить настроение и затем притвориться, что ничего не произошло, как будто именно ты виноват. В подобные мгновения хочется разрыдаться, особенно сейчас, когда это происходит не в абстрактном месте, а в его собственном доме, в его комнате, на его кровати — всё это вызывает в нем желание всхлипывать, надеясь, что родители… Стоп, они ведь спят?       Поднимая голову, он пытается разглядеть сквозь пелену нахлынувших чувств, горит ли где-то свет — на кухне, в коридоре, хоть в каком-нибудь уголке дома, услышать голоса матери или отца. Но прежде чем он успевает что-то рассмотреть, Леон тихо хмыкает, впивается пальцами в его волосы и резким движением запрокидывает голову назад. Их взгляды встречаются — в карих глазах пляшет знакомая ухмылка, полная скрытого удовольствия.       — Они еще не встали, — хрипло произносит Леон, сильнее сжимая упругие ягодицы, игриво проводя пальцами по гортани, задерживаясь на едва заметном кадыке.       Сэнди замирает, чувствуя, как тепло чужих пальцев обжигает кожу, как внутри все сжимается от тревожного предчувствия. Его дыхание сбивается, губы едва заметно дрожат, но он не отводит взгляда — то ли из упрямства, то ли потому, что просто не может. Леон медленно наклоняется ближе, их лица оказываются опасно близко. Он будто смакует этот момент, растягивает напряжение, наслаждаясь каждой секундой.       — Что-то ищешь? — его голос звучит хрипло, с ленивыми нотками насмешки. Большой палец медленно скользит по щеке Сэнди, задерживаясь у подбородка.       Сэнди сглатывает, чувствуя, как по позвоночнику пробегает неприятный, колючий разряд. Он хочет отстраниться, но тело словно не слушается. Хочет что-то сказать, но язык предательски липнет к небу. Леон усмехается еще шире, видя его состояние.       — Расслабься, — шепчет он, легонько сжимая волосы, — ты ведь знаешь, что сопротивляться бесполезно.       Изнутри его разрывает противоречие. Каждый нерв натянут, как струна, и он не понимает, что сильнее — страх или что-то другое, более тягучее и пугающее.       Леон всегда был для него катастрофой. Ураганом, сметающим все на своем пути. Он рушил его спокойствие, врывался в мысли, отравлял дни своим присутствием, а теперь… Теперь он проник даже дальше. Внутрь. Туда, куда Сэнди не хотел его впускать. Он хочет ненавидеть его. Должен. Но отчего тогда сердце так бешено колотится? Почему его тело будто подчиняется этому чужому голосу, этим касаниям, почему не может просто сбросить их, вырваться, уйти?                                     "Нет, это не может быть влюбленность!"       Сэнди стискивает зубы, с силой сжимая кулаки, но в голове вновь всплывает образ: карие глаза, сверкающие с каким-то странным азартом, и губы, кривящиеся в ухмылке.       От этого становится еще страшнее. Потому что часть его — крошечная, запрятанная глубоко внутри — боится, что это все же влюбленность...       Леон смотрит на него сверху вниз, впитывая каждую эмоцию, что мелькает на его лице. Страх, замешательство, то ли сопротивление, то ли готовность сдаться — все это будоражит, разжигает внутри что-то дикое, неудержимое. Он должен был давно насытиться этим зрелищем, но нет. Он хочет большего.       Внутри него клокочет раздражение, смешанное с чем-то еще — неприятно жгучим, почти болезненным. Он знает, что это.       Каждый раз, когда он видел, как Сэнди смотрел на нее — на эту чертову девчонку, которую сам взглядом поймать не может , — что-то внутри него усиленно сжималось. Сэнди светился при виде ее, так искренне, что у Леона скрипели зубы. Почему с ней он мог быть таким? Почему не с ним?       Но Сэнди никогда не смотрел так на него. Только испуганно отводил взгляд, только дрожал, когда он слишком приближался. Может, поэтому Леон и продолжал — потому что это было единственной эмоцией, которую он мог из него вытянуть.       "Если ты не можешь смотреть на меня так же, как на нее… тогда хотя бы смотри на меня с этим страхом."       Леон медленно наклоняется ближе, его дыхание горячим призраком касается губ Сэнди. Он впивается взглядом в его стиснутые веки, в каждый напряженный мускул на лице. Он хочет, чтобы тот открыл глаза. Чтобы посмотрел прямо на него. Чтобы понял, кому принадлежит в этот момент.       Но Сэнди не двигается. Только дышит часто, прерывисто, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Леон усмехается. Разве он когда-нибудь позволял Сэнди избегать его?       Пальцы скользят от волос к линии подбородка, грубо приподнимая его лицо. Он видит, как дергаются ресницы, как приоткрываются губы в коротком, удивленном вздохе — и не дает ему снова спрятаться.       Поцелуй — это вовсе не просьба. Он берет, не спрашивая. Губы накрывают губы, жадно, резко, почти болезненно. Леон ощущает, как Сэнди вздрагивает, как пальцы его сжимаются на его плечах. Он чувствует вкус теплого дыхания, привкус чего-то сладкого.       Сэнди на мгновение замирает, а потом дрожь проходит через его тело, как разряд тока. Он не отвечает, но и не отталкивает. Леона это злит и заводит одновременно.       Он сжимает подбородок крепче, углубляя поцелуй, вынуждая его чувствовать, дышать только им. Пусть запомнит. Пусть знает.                                                 Пусть поймет, что от него не сбежать.       Поцелуй был наполнен напряжением, словно между ними натянулась невидимая нить, соединяющая их души. Леон, прижимая Сэнди к себе, словно хотел влить в него всю свою энергию, всю страсть, что накопилась в нем. Его губы накрыли губы Сэнди с такой силой, что мир вокруг исчез, остались только они, их дыхание и звук сердца, бьющегося в унисон.       Сначала это было настойчиво — Леон не давал Сэнди шанса укрыться, заставляя его чувствовать каждую волну, каждый импульс, пробегающий между ними. Грубые, но в то же время нежные прикосновения, словно огонь, охватывающий всё вокруг. Он ощущал, как тело Сэнди дрожит под его лаской, как его пальцы сжимаются в одеяле, словно пытаясь найти опору в этом вихре эмоций.       Их губы встретились в жадном танце, где каждый из них пытался взять больше, чем мог отдать. Леон углубил поцелуй, прижимая Сэнди к себе, так что между ними не осталось ни сантиметра воздуха. Он хотел, чтобы тот чувствовал его, чтобы понимал, что эта связь — не просто игра, а нечто гораздо более глубокое. Сэнди не отталкивал его, и это только подогревало жажду Леона. Он хотел, чтобы Сэнди запомнил этот момент, чтобы он навсегда остался в его сознании.       Внезапно, Сэнди чуть приоткрыл губы, и Леон, почувствовав это, углубил поцелуй еще больше. Он словно хотел запечатлеть этот миг в памяти, показать, что у них есть нечто большее, чем просто слова или взгляды. Пусть каждый вдох будет пропитан им, пусть каждый случайный взгляд напоминает о том, что они были близки, что между ними была эта невидимая связь, которую невозможно разрушить. Он впервые ощущал такое в поцелуе, со сколькими девушками это было, совершенно не ставится в сравнении с ним, это другая нежность и мягкость тела, губ, да всего тела и самой души Сэнди, которую хотелось грызть и ярко облизывать языком. От всей ситуации, член лишь сильнее твердеет, выпуская каплю смазки, которая мажется об смятую футболку лежащего парня, где виднелась полу вставшая и его плоть, спрятанная под тонкой тканью.       Задумавшись, Сэнди не сразу замечает, как мир вокруг него начинает расплываться, и вдруг Леон переворачивает его на спину, укладывая голову на его плечо. Тяжелое дыхание Леона касается его кожи, наполняя момент напряжением и ожиданием. Сэнди чувствует, как внутри него нарастает волна возбуждения, смешанная с растерянностью.       Да и вообще понимая, что его член сам стоял и терся об футболку, когда же плоть Леона мазнулась по его животу. Он старается тише вдохнуть воздуха, через новый непрерывный поцелуй, хамелеон не оставлял ему даже шанса на выжить в этом дурманящем ощущении.              Он не может отвлечься от ощущения, что они оба находятся на грани чего-то большего. Каждое прикосновение Леона, каждое его движение словно пробуждает в Сэнди скрытые желания, которые он не осмеливался признать и хочет забыться, не хочет чтобы член прямо сейчас стоял колом и желал, точнее, само естество Сэнди желало разрядки и больше прикосновений...       Сэнди тихо стонет, зажмуриваясь от слишком смелого прикосновения языка, который скользит по его губам, настойчиво требуя ответа. Горячие ладони Леона сжимают его член, пару раз делая резкие движения вверх-вниз, заставляя прочувствовать каждую секунду. Этот стон приходиться издавать прямо в рот, жмурясь сильнее, ноги дрожат и тянутся ближе к груди, на что Леон лишь ухмыляется, кусая нежные губы.       В его голове вспыхивает мысли, но все эти вопросы тонут в хаосе ощущений, в жарах дыхания. Теплое дыхание обжигает кожу, вызывая дрожь, отзываясь где-то внутри странным, нераспознанным трепетом.       — Ты опять думаешь не о том, — Раздраженно вдруг шепчет Леон, касаясь губами его шеи, словно дразня, проверяя границы дозволенного.       Сэнди хочет что-то сказать, но в горле пересыхает. Внутри него пылает странное чувство — гремучая смесь волнения, страха и чего-то более глубокого. Что-то, что он отказывался признавать.       Леон чуть отстраняется, приподнимаясь на локте, внимательно глядя в его лицо. В его глазах пляшет знакомая ухмылка — дерзкая, самоуверенная. Его рука продолжала надрачивать чужую плоть, пока его находился без внимания, отчего член пару раз дергается от перевозбуждения.       — Скажи, что ты этого не хочешь, — шепчет он, наклоняясь ближе.                   Но Сэнди молчит.       Ему кажется, что воздух пропитан чем-то невыносимо тяжелым, удушающе сладким. Сердце стучит в висках, тело предательски поддается этим касаниям, но разум кричит — нет, не должно быть так.                   Леон просто ждет.       — Н-нет, так неправильно... — Сэнди судорожно сглатывает, голос дрожит, выдавая его смятение. Он откашливается, пытаясь придать себе хоть каплю уверенности, и слабо упирается ладонями вновь чужие плечи. Но разница в силе очевидна — его слабый протест ничего не значит. — Перестань… Не трогай меня… — голос срывается на почти жалобный шепот, и он ненавидит себя за это.       Ему стыдно. Стыдно лежать вот так, под ним, с раскрасневшимся лицом, с колотящимся сердцем, с телом, которое предательски дрожит от каждого прикосновения, оголенными конечностями и с чужой рукой на члене. А Леон... Леон только усмехается, неторопливо, уверенно, словно смакуя этот момент продолжал двигать пальцами, потирая головку, распределяя смазку по основанию.       — Ты ведь не веришь в то, что говоришь, — хрипло шепчет он, склоняясь ближе.       Сэнди чувствует его горячее дыхание на своей коже, и от этого становится только хуже. Его тело противоречит его разуму, и он знает, что Леон это замечает. Туловище само тянется для прикосновений в руки хулигана, чтоб его мяли как мягкую игрушку и не выпускали от себя. В этих карих глазах скользит опасный огонек — не только желания, но и победы.       — Отпусти... — снова шепчет он, но даже сам не уверен, просит ли он это по-настоящему.       Леон не мог бы объяснить, что именно его влекло. Не мог бы назвать это любовью или привязанностью, потому что эти слова казались слишком мягкими, слишком простыми для той лавины ощущений, которая раз за разом накрывала его, стоило только задержать взгляд на Сэнди дольше, чем позволял здравый смысл.       В темноте он видел его иначе. Без этой привычной дневной дерганности, без хмурого взгляда, без попыток быть для всех «своим», но при этом оставаться незаметным. Сейчас Сэнди был просто… слишком сексуальным. Леон смотрел на него и замечал то, на что раньше не обращал внимания. Как мягко подрагивают его ресницы во сне, как грудь мерно вздымается, ловя ровное дыхание. Как он едва заметно хмурится, будто даже во сне что-то обдумывает, решает.       Леон не думал о нем как о слабом. Нет, Сэнди был тем, кто, несмотря на все, продолжал стоять на своем, продолжал огрызаться, даже когда все было против него. И именно это раздражало и… завораживало? Он позволил пальцам скользнуть по краю одеяла, не касаясь кожи, но ощущая тепло, исходящее от него. Ощущая присутствие, которое стало для него чем-то… привычным? Нет, больше.       Почти не осознавая, что делает, Леон протянул руку, позволяя пальцам скользнуть по ткани, а затем, медленно, почти осторожно, коснуться теплой кожи. Плечо Сэнди было горячим, будто он лихорадил, но на самом деле это был просто его естественный жар, тот, который Леон замечал даже в самые холодные дни.       Он провел пальцами выше, к шее, ощущая, как под кожей пульсирует кровь. На секунду ему показалось, что Сэнди задержал дыхание, но, возможно, это была лишь игра теней и тишины.       Где-то в глубине сознания мелькнула мысль — дома его ждет сестра. Одна. Как всегда. Слишком взрослая для своего возраста, слишком привыкшая справляться без него. Леон знал, что она не подаст виду, не напишет, не позовет. Будет сидеть в темной комнате, уткнувшись в экран телефона или учебник, терпеливо ожидая, пока он вернется.       Его пальцы все еще лежали на ключице Сэнди, чувствуя, как под тонкой кожей сокращаются мышцы. Контраст между этими двумя картинами — сестра в одиночестве и Сэнди, сейчас такой уязвимый, рядом с ним — сбивал с толку.       Сестра наверняка будет злиться... Сначала молча смотреть, прожигать взглядом, ожидая объяснений, а потом, не выдержав, набросится с вопросами — где был, с кем, зачем, почему даже не написал. Будет идти за ним до самой крыши школы, не забывая прикрикивать, не заботясь, слышит ли их кто-то. А потом, дома, уже ждет еще один "заговор" — очередной выговор от младшей за его поведение.              Леон даже знал, как именно это произойдет: она скрестит руки на груди, сдвинет брови и с самым строгим видом, на который только способна, начнет зачитывать ему целую лекцию. Самое забавное — она действительно верит, что это сработает. Что он в очередной раз задумается, исправится, изменится.       Леон устало выдохнул, скользнув ладонью по плечу Сэнди. В темноте тот казался еще тоньше, чем был на самом деле — хрупкий, но напряженный, словно готовый в любую секунду взорваться и сбежать.       Он хотел сказать что-то, но вместо этого пальцы сами собой скользнули вниз — от ключицы к ложбинке между ребрами, туда, где кожа была особенно мягкой. Сэнди вздрогнул, и Леон ощутил, как напряжение стало еще сильнее. Руку с члена убирает, ощущая какая кожа после него горячая и мокрая.       — Ты дрожишь, — голос его звучал хрипло.       Сэнди стиснул зубы, отводя смущенный взгляд.       — А ты все еще не перестал меня трогать, — глухо пробормотал он, наблюдая за ладонью Леона, почему то не было так стыдно лежать перед ним почти полуголым и давать трогать за причинные места. Слишком приятно.       — Ну тогда не сопротивляйся, — говорит он завороженно, голос его глубокий, словно старинный рассказчик, затягивающий слушателя в неизбежность финала. Горячая ладонь медленно скользит вниз, прижимаясь к груди Сэнди, чувствуя, как под пальцами бешено колотится сердце. — Хочешь разбудить родителей спозаранку?       Сэнди дергается, судорожно вдыхая, его пальцы впиваются в простыню, словно в последнюю спасительную опору. Грудь поднимается и опускается быстро, слишком быстро. Он хочет сказать что-то, возразить, выдохнуть резкое "Отвали", но голос застревает в горле.       Вместо этого он сжимает губы и отворачивается, стараясь уйти от этого взгляда, который давит, проникает под кожу, прожигает насквозь. Но даже во тьме Леон словно видит его насквозь.       — Как же ты меня бесишь, — произнес Леон, но в его голосе не звучало ни злости, ни раздражения, лишь неуловимая мягкость и нежность, непривычные для него. — Я так хочу тебя прямо сейчас…       Его лицо опустилось на уровень бедер Сэнди, горячее дыхание касалось стоящего члена, а в глазах заиграла игривость, как у настоящего дьявола. Он глубоко вдыхал его запах и, шумно выдыхал, краснели щеки, а пальцы судорожно цеплялись за волосы, как губы, укусанные от нетерпения. Впервые Сэнди был готов согласиться с этим дураком.                                           Он действительно хочет этого.       Но не только его. Он желал просто кончить и, расслабившись, лежать на кровати, глубоко вдыхая горячий воздух, ощутив сладостную истому каждой клеточкой тела, не заботясь о том, что будет говорить Леон, обескураживающе язвя его на утро.       — У тебя сейчас очень красивые глаза, — шептал Леон, целуя нежную кожу живота, оставляя мокрые следы от языка. — Сдайся мне, дай нам обоим освобождение от возбуждения…       Как волшебство, Сэнди хныкал, подвигая бедра ближе и осторожно разводя ноги, смотря на Леона сквозь прикрытые пальцы. Он умрет от смущения, думает Сэнди. Литфлут все принимает незамедлительно и без остатка, вновь обвивая член — кого, возлюбленного, недруга, врага? Он в замешательстве, но мягкость чужой плоти закружила голову, словно алкоголь, лишь усиливший внутренний мотор и учащенный стук сердца, которое не знало таких толчков. Юноша сидит в полусогнутом положении, чувствуя тепло худых ног Сэнди, как от него исходит невероятный жар, а тело дрожит под ним с каждым резким движением ладони. Быстрее. Резче. Он с нетерпением жаждет увидеть, какое лицо примет парень, когда, задыхаясь, достигнет кульминации, сжимая губы, пытаясь подавить стоны. Родители, вероятно, все еще спят, ни о чем не подозревая, что могло произойти в комнате их сына.       Через пару мгновений тело Сэнди напрягается, пронзённое волной ощущений, и он судорожно сжимается, зарывая тонкие пальцы в лохматые каштановые волосы парня напротив. Его губы дрожат, рот раскрывается в беззвучном крике, но прежде чем звук успевает сорваться с языка, Леон ловит его в новом, жадном поцелуе, не давая ни мгновения передышки. Белые капли спермы медленно стекают по ребристой ладони Леона, горячие и липкие, словно воплощение самого Сэнди — нежного и сладкого. Но Леон едва замечает это — его взгляд прикован к лицу Сэнди, заливающемуся румянцем, с влажными глазами, полными искреннего наслаждения. Парень дышит тяжело и сбивчиво, его ноги дрожат, в тщетной попытке прикрыться, спрятаться от нахлынувших эмоций. Он словно пытается укрыться в своей скорлупе, будто ничего не случилось, будто это была всего лишь иллюзия — фантазия Леона.       Но Леон знает, что это не просто мечта. Он видит, как Сэнди раскрывается перед ним, словно лепестки сирени на рассвете — свежие, благоухающие, манящие своим ароматом. Каждое его движение, каждый вздох — словно затаённый секрет...       — Забавно видеть, как ты стесняешься, — шепчет Леон, слишком ласково касаясь влажных от пота фиолетовых прядей. Он лениво накручивает один локон на палец, задумчиво улыбаясь. — Да и вообще…       Но, опустив взгляд, он замечает, что Сэнди уже уснул. Глубоко, ровно дышит, прижимаясь щекой к подушке, словно ребёнок. То ли вымотался, то ли просто позволил себе расслабиться рядом с ним, что сердце за эту ночь пропускает удар — Леон не знает, да и неважно. Главное, что ему нравится это видеть. Как губы Сэнди чуть приоткрыты, как его ресницы дрожат во сне. Такой тихий, такой уязвимый в этот момент.       За окном уже проступают блеклые лучи утреннего солнца, тусклые, словно сама осень. Леон нехотя поднимается с кровати, не сразу осознавая дискомфорт в теле. Легкая боль отдаётся в висках, когда он касается головы, нащупывая тугой бинт. Сегодня ночью мать Сэнди молча перевязывала ему рану, её пальцы были холодными, но осторожными, а взгляд его отца был каким то сочувствующим. Сейчас же Леон неторопливо снимает повязку, ощущая неприятное натяжение кожи, разминая шею.       Шаткими шагами он добирается до стола и хватает телефон. Экран загорается, освещая его лицо: несколько пропущенных вызовов от сестры и пара сообщений от друзей. Леон раздражённо выдыхает. Хотелось закурить.       Его взгляд скользит к окну, к небу, где медленно, но верно пробуждается новый день. Время — почти пять утра. Он толком не спал, но странно, впервые за долгое время его это не раздражает. Нет ни глухой злости, ни раздражения, ни той вечной усталости, что преследовала его последнее время. Только странное, тихое удовлетворение. В нем хотелось находится больше, а если сказать честно, то на всю жизнь. Будто началась другая жизнь.       Он снова оглядывает комнату. Простую, уютную, без лишних деталей, прибранную. Разве что на полу валяются разбросанные вещи Сэнди и футболка, которую Леону дали на ночь. Скоро дом проснётся. В коридоре уже слышится слабый скрип пола — кто-то пошёл на кухню или в ванную.       Леон смотрит на спящего Сэнди и усмехается.       — Спи, — тихо бросает он в пустоту. — Пока можешь.

***

      Когда утреннее солнце бьет в лицо в паре с назойливым будильником, Сэнди нехотя открывает глаза, сразу ощущая яростную ненависть к новому дню. Голова гудела, а тело казалось ватным, но, по крайней мере, не таким разбитым, как накануне. Он потирает переносицу, опуская ноги на холодный пол, и зевает так широко, что кажется, еще чуть-чуть — и челюсть хрустнет. Однако в этот же момент до него доходит странное ощущение — будто что-то не так.       Леон!       Сэнди вскакивает с кровати, спешно натягивает мятую рубашку и школьные брюки, не глядя застегивая пуговицы, и чуть не сбивая стул, мчится к ванной. Распахнув дверь, он резко замирает. Перед ним — Леон, стоящий в одном нижнем белье и совершенно беззастенчиво вытирающий свое мокрое тело… его, Сэнди, полотенцем!       — ЧЕРТ! — раздается истошный крик.       Испуганный до чертиков, Сэнди с громким хлопком захлопывает дверь и пулей несется обратно в комнату, его лицо становится пунцовым. Родители, услышав шум, выглядывают из кухни. Джин недоуменно смотрит на Леона, который, высунув голову из ванной, с ухмылкой наблюдает за всей сценой. Тара же прикрывает рот рукой, хихикая.       — Сэнди, наверное, опять решил, что опаздывает, — смеется женщина, возвращаясь к приготовлению завтрака. — Такой милый. Будешь завтракать?       Леон лишь пожимает плечами, отряхивая мокрые волосы, стараясь не задеть место ушиба.       — Почему бы и нет? — спокойно отвечает он, запахнув толстовку и усаживаясь за стол так, будто это его родной дом, а не чужая кухня.       Разглядывая детские фотографии Сэнди на стене, Леон хмыкает, чуть дольше задерживаясь на одной — где мальчишка сидит в луже, весь в грязи, но с широкой улыбкой. В этот момент взгляд Сэнди мелькает в дверном проеме — не выспавшийся, с торчащими в разные стороны волосами. Их взгляды встречаются. Сэнди скрывается в ванной.       Мило.       Джин, заметив интерес гостя к фотоальбому, тут же вдохновляется и, ухватив свой кофе, начинает рассказывать истории из детства Сэнди, даже самые нелепые.       — О, а вот это! — оживляется отец, указывая на снимок. — Сэнди тогда так смущался перед своей подружкой, что чуть не подавился пирогом!       Из ванной доносится отчаянный вопль:       — НЕТ! Я НЕ ВЫДЕРЖУ ЕЩЁ ОДНОГО ПОЗОРА!       Родители смеются, а Джин, не обращая внимания на сыновьи страдания, отпивает кофе.       — Она тогда так его смущала, что он весь вечер сидел красный, как помидор!       Леон чуть прищуривается, размышляя. Подруга? Биби? Сэнди, вроде бы, с другими девчонками не общался, по ему короткому наблюдению из школы…       Пока он думает, перед ним появляется кружка с горячим чаем. Леон благодарит Тару и делает первый глоток, но тут же ловит себя на мысли, что курить хочется сильнее, чем пить чай.       — Вы ему ещё и МОЮ кружку отдали?! — возмущённо бурчит Сэнди, выходя из ванной в свежей одежде, но всё ещё сонный и не до конца уверенный в происходящем.       Леон ухмыляется. Поднося кружку к губам, он проводит языком по ободку, бросая на Сэнди быстрый взгляд. Результат мгновенный — тот заливается краской и отворачивается, делая вид, что его это не задело.       Джин отрывается от телевизора:       — Ну, тебе что, жалко для друга?       Сэнди молчит, сосредоточенно жуя круассан с ветчиной, но, кажется, вот-вот подавится.       — Я рад, что ты так легко отделался, Леон, — продолжает Джин. — У тебя точно ничего не болит?       Тара кивает и подкладывает на тарелки ещё еды:       — Может, тебе стоит сходить в больницу вместо школы? Всё-таки мы, как взрослые, должны…       Леон слабо улыбается, но его выражение становится немного отстранённым.       — Спасибо за беспокойство, но со мной всё в порядке, — спокойно отвечает он. — Всего лишь ушиб. Если что-то случится, Сэнди вызовет скорую.       Все одобрительно кивают, но сам Сэнди лишь нервно ёрзает на стуле. Его взгляд цепляется за руку Леона, которая слишком уж непринуждённо лежит у него на колене, постукивая пальцами. Он чувствует себя чужим в собственном доме, пока этот нахал сидит здесь так, будто всегда был частью семьи.       Поев, Сэнди быстро уходит за портфелем, оставляя за собой ощущение легкого беспокойства. Тем временем Леон нетерпеливо переминается с ноги на ногу у входной двери, но терпеливо выжидая его возвращения. Тара заботливо наносит холодную мазь на рану у него на голове, он лишь слегка морщится, но не отстраняется.       Натягивая куртку и зашнуровывая кеды, бросает взгляд в окно. Погода не внушает доверия: солнце вроде бы пробивается сквозь облака, но сильный ветер раскачивает ветви деревьев, заставляя сомневаться, не замерзнет ли он по пути.       — Может, потеплее оденешься? — спрашивает мать, мягко приглаживая его непослушные фиолетовые волосы.       — Ма-а-ам, всё нормально, — бурчит Сэнди, отходя от неё.       Как только оба были готовы, Леон, кивнув в сторону родителей, поспешно бросает:       — Я ушёл.       И первым вылетает за дверь.       Сэнди, слегка нахмурившись, хлопает дверью за собой и спускается вниз по лестнице. Он машинально скользит взглядом по подъезду, но Леона нигде не видно. Камень с души. Значит, ушёл вперёд. Видимо, наигрался в "дружелюбие" и решил, что с него хватит.       Но почему-то от этой мысли кольнуло сердце.       Как только он выходит на улицу, подъездная дверь с грохотом захлопывается у него за спиной, ледяной ветер тут же обдувает его лицо. Он ёжится. Холодно. Шагнув вперёд, он замечает Леона под козырьком — тот, чертыхаясь, пытается поджечь сигарету, но ветер мешает ему снова и снова.       Теперь понятно, куда он так спешил.       Сэнди выдыхает, чувствуя, как его сердце сбавляет сумасшедший ритм. Но откуда это облегчение?       — Пошли, — говорит Леон, не вынимая изо рта так и не загоревшуюся сигарету.       И прежде чем Сэнди успевает что-то ответить, тот хватает его за руку. Тёплая, шершавая, наверное, от тренировок.       А затем… Его губы невесомо касаются его щеки.       От холода или чего-то другого Сэнди замирает. В голове – пустота. Он не понимает, что это было, но почему-то не отдёргивает руку.       Молча, как в тумане, он идёт за Леоном. Тот, наконец, добивается своего — сигарета тлеет в его пальцах, а дым неспешно тает в утреннем воздухе. На удивление, он даже не выдыхает его в сторону Сэнди, как делал раньше, специально раздражая.       Город медленно просыпается. Люди спешат на работу и учёбу, пробегают мимо, погружённые в свои мысли. А Сэнди просто шагает следом за Леоном, не понимая, почему он так послушно идёт за ним. Может, боится? А может, чувствует ответственность, вдруг тому и правда станет плохо по дороге до школы?       В любом случае, Биби точно не обрадуется такому исходу.       Мысли плывут, словно тлеющая сигарета в руке Леона, оставляя за собой лишь едва заметный дым.       — Леон!?       Звонкий голос, знакомый до боли в ушах и до сумасшествия в сердце, заставил его грудную клетку сжаться, а дыхание — перехватить. Сэнди замер, лихорадочно осматриваясь в поисках ЕЁ.       Но почему она зовёт его? Почему Леона?       Мысли спутались в противный комок, словно кто-то скрутил их в тугой узел, от которого хотелось только одного — провалиться сквозь землю.       К ним подбегает девушка и решительно преграждает путь. Яркие алые волосы растрепаны и торчат в разные стороны, будто она только что пробежала марафон, а бурые глаза сверкают гневом. В её руках — большая джинсовка, явно не её размера.       А потом пазл складывается.       Сэнди чувствует, как комок в горле становится ощутимее, а внутри разливается ледяная безысходность. Будто что-то внутри него кричит: “Нет, только не это”.       Девушка, которая ему так нравилась… стоит перед ним и ругает Леона, безразличного и даже не удосужившегося поднять голову от телефона.       — На, надень! — возмущённо бросает она, буквально швыряя куртку Леону. — Не хватало ещё, чтобы ты больным домой приполз!       Она с такой яростью говорит, что, кажется, готова вцепиться ему в горло.       А потом её пристальный взгляд падает на Сэнди.       Она осматривает его с ног до головы, будто оценивая: друг он ей или нет?       Сэнди буквально ощущает, как земля уходит из-под ног. Ему хочется исчезнуть, слиться с серым бетоном под ногами.       Леон, который до этого игнорировал ситуацию, вдруг поднимает глаза, его карие зрачки на секунду застывают на лице Сэнди, внимательно изучая его реакцию.       — Тебе вообще какое дело, Нита? — лениво тянет он, чуть сдвигаясь в сторону, будто бы преграждая ей обзор.       — Какое!? — Нита зло упирает руки в бока. — Опять дуришь девушек и разбиваешь им сердца, да?!       Она раздражённо тычет пальцем в его живот.       Сэнди открывает рот, но так и не успевает что-то сказать, потому что в голове пульсирует одно единственное слово:                                                       "Девушка?"       — С чего ты вообще решила, что это девушка? — Леон с усмешкой делает щелчок ей по лбу, выдыхая дым прямо в сторону. — Тебе бы манерам научиться, Нита. Не стоит кидаться словами, когда не знаешь, с кем говоришь.       — Что?.. — Она недоумённо прищуривается, а затем резко обходит Леона и оказывается лицом к лицу с Сэнди.                                           Расстояние — слишком маленькое.       Сэнди задерживает дыхание, ладони потеют, сердце громко стучит где-то в горле. Она так близко. Её тёплое дыхание касается его кожи, и он чувствует себя так, будто его сейчас разоблачат.       — Вообще-то, я парень, — наконец, выдавливает он, чувствуя, как краснеет до самых ушей.       В следующую секунду Нита громко охает и стыдливо отводит взгляд.       — Ой… — нервно смеётся она, явно пытаясь сохранить лицо, а затем резко переводит взгляд на Леона.       — Извинись перед ним, дурында, — спокойно, но твёрдо говорит Леон. В его голосе проскальзывает холодная строгость. — Он вообще-то тебя старше.       Нита моргает, кажется, только сейчас осознавая ситуацию.       — Извините меня! — выкрикивает она, крепко сжимая глаза. — Просто мой брат — полный дурак и обуза!                                                              Брат?                                                             Щелчок.       Сэнди ощущает, как всё в его голове встаёт на свои места. Они… родственники?! Он переводит взгляд с одного на другого, пытаясь осмыслить, что только что узнал.       — Тише, не надо так кричать, — его голос неожиданно выходит мягче, чем он планировал.       Шея Сэнди предательски краснеет, и внутренности сжимаются. Леон, наблюдая за их диалогом, молча закусывает губу. Он знает этот взгляд. Тот самый, которым Сэнди когда-то всматривался в кого-то другого.       Его пальцы вдруг разжимаются, и сигарета падает на тротуар. Телефон в другой руке трещит от напряжённого хватка.                               Вот к этому Госпожа Удача его точно не готовила.       Настолько глупо… сделать подножку самому себе, ещё и в виде собственной младшей сестры.       — Одень куртку, Леон, — повторяет Нита, но теперь её голос стал мягче.       Затем она снова поворачивается к Сэнди и начинает что-то оживлённо объяснять, размахивая руками, будто рассказывает самую важную историю в своей жизни.                                                             А Сэнди…       Сэнди просто стоит и тупо улыбается, кивая в ответ, словно не понимает, что происходит, но по какой-то причине счастлив. Леон наблюдает за ними с отстранённым взглядом.       Леон нехотя накидывает на плечи свою джинсовку и достает новую сигарету. Нужно срочно выкурить весь стресс и злость, но нападать первым — не его стиль. Да и бить идущего рядом парня даже в мыслях не хотелось. Не из-за младшей сестры. Конечно, она бы покричала и поплакалась, но ничего бы сделать не смогла.       Боль в груди становится сильнее, когда он слышит, как Сэнди смеется над очередной глупой шуткой Ниты. Та, кажется, даже наслаждается этим вниманием. Обычно дома они почти не общались — либо Леон закрывался в комнате, отсыпаясь, либо гонял с Кроу на его машине, просто выпивая и валяясь на заднем сиденье, потому что ничего не хотелось делать. Даже тусоваться. А Нита, вроде бы, ни разу не жаловалась. Хотя нет, точнее сказать, она ругалась и пару раз заставляла его писать объяснительные, почему он снова не пришел домой.       — Кстати, Леон, — отвлекаясь от разговора с Сэнди, девушка переводит взгляд на брата и, заметив его джинсовку (пусть и не до конца надетую), слегка смягчает выражение лица. — Где ты был? Кроу сказал, что тебя у него не было.       Леон делает глубокую затяжку, ощущая на себе пристальный взгляд фиалковых глаз — нервный и, возможно, даже тревожный. Парень лишь хмыкает, обходя грязную лужу, отчего сестра, которая не смотрела под ноги, наступает в самую гущу.       — Ты снова сделал это специально?! — вскрикивает Нита, тут же кидаясь ему в спину и безнадежно толкая кулаками. Леон лишь слегка качается в сторону, злорадно ухмыляясь.       — Придешь домой — будешь сам мне отстирывать обувь!       — Если я приду, конечно, — хохочет он, выпуская дым и переводя взгляд с сестры на Сэнди. Его ухмылка становится хитрой. — Ты же девочка, должна следить, куда ступаешь и как выглядишь.       — У тебя ужасное мнение о девушках! Будто мы должны служить только тебе! — возмущенно дуется красноволосая, равняясь с их шагом. — Отвечай, где ты был! Я же не отстану!       — Я был у Сэнди, — без особого интереса отвечает Леон, выбрасывая окурок в ближайшую урну.       Нита напрягается, её взгляд становится внимательным. Она анализирует услышанное, словно компьютер, затем кротко смотрит на Сэнди. Тот поджимает губы и отводит смущенный взгляд. Уж слишком выразительные у неё глаза, пленяют. Это у них семейное, что ли?       — Он говорит правду, Сэнди? — после короткой паузы уточняет она, доставая телефон.       — Ну, как бы да… — выдыхает он, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Его взгляд периодически пересекается с темными глазами Леона, и они искрятся, как его черная зажигалка.       — Тогда хорошо, — неожиданно соглашается Нита.       Оба парня застывают. Леон чуть не давится чупа-чупсом, который неизвестно когда успел достать, а Сэнди — холодным воздухом.       — Дашь свой номер? — продолжает она, словно ничего не случилось. — Если Леон опять пропадет, я тебе напишу или позвоню. Он на мои сообщения отвечает, как черепаха.       Закатывая глаза, девушка записывает продиктованный номер и ставит на контакт смешную аватарку в виде коалы.       — Ты слишком за мной следишь, мне страшно, Нита, — фыркает Леон, облизывая леденец и не сводя глаз с фиолетоволосого. Он замечает, как Сэнди смотрит на его сестру, и ухмыляется. — Ты так ему доверяешь?       — Он хотя бы ответственный, в отличие от некоторых, — самодовольно вздергивая нос, Нита любуется опавшей листвой и своей грязной обувью. — Меня убьют, если увидят в таком виде.       — Сама виновата, дура.       Сэнди молча наблюдает за новой перепалкой между ними, неосознанно разглядывая её испорченную обувь и телесного цвета колготки. Затем переводит взгляд на Леона и его черные джинсы. Тот, похоже, вообще плевал на школьные правила, запрещающие носить что-то, кроме брюк. Парень даже не удивится, если Нита тоже пилит ему за это мозг.       Незаметно для себя они доходят до ворот школы, где толпится народ, не торопясь заходить внутрь. На парковке, рядом со школой, Сэнди замечает свою подругу, сидящую на капоте машины. Она о чем-то разговаривает с Кроу, который задумчиво слушает её и докуривает сигарету.       Удивительно, как они вообще дружат, когда их друзья терпеть друг друга не могут. Хотя стоп... почему не могли? Они и до сих пор не могут!       Биби замечает его и, было, машет рукой, но тут же замирает, завидев рядом с Сэнди высокую фигуру, которой оказывается Леон. Ее губы тут же поджимаются от раздражения, но, когда взгляд выхватывает маячащую рядом Ниту, выражение лица мгновенно смягчается.       Кроу тоже не остается в стороне — его взгляд внимательно скользит по приближающимся ребятам к воротам, а на губах играет хищная ухмылка. Кажется, он смотрит именно в сторону Леона, явно чем-то забавляясь.       — Я скоро подойду! — крикнув, Биби снова машет рукой, давая понять, чтобы ее не ждали.       Сэнди машинально кивает в ответ, не особо вникая в её внезапное решение. Однако стоило ей отвернуться, как он, нахмурившись, пробормотал:       Что за черт… Почему мы все вместе идём вообще?       Биби, сжимая телефон в руке, украдкой смотрит на Леона и его сестру. Ее внутренний голос в унисон с Сэнди задает тот же самый вопрос.       — Кажется, кое-кто наконец понял в своей глупой голове… — усмехается Кроу, загадочно глядя на удаляющуюся троицу.       Биби тут же дергает его за рукав, требуя объяснений. Но Кроу лишь ухмыляется, сохраняя интригу.       — Ты сейчас же скажешь, что имеешь в виду! — возмущается она, прищуриваясь.       В ответ парень лишь лениво потягивается, но продолжает молчать.       — Ах, ты… — не выдержав, Биби отвешивает ему подзатыльник.       — Ай, больно же! — наигранно жалуется он, потирая затылок. — Ты меня угробить решила?       — Перестань юлить! — хмурится она, скрещивая руки на груди. — О чем ты говоришь?       Кроу лишь хмыкает, снова бросая взгляд на Леона, который, казалось, даже не замечал их наблюдения. Или делал вид, что не замечает его.       — Скоро сама поймешь, — ухмыляется он, стряхивая пепел с сигареты.       Биби лишь раздраженно фыркает, но всё же продолжает наблюдать за происходящим, чувствуя, что Кроу прав. Только вот что именно он понял первым?

***

      Они расходятся уже в раздевалке, каждый направляется на свой этаж и в свой кабинет. Не считая Леона — они с Сэнди учатся в одном классе.       Сэнди медленно шагает по коридору, рассеянно оглядываясь. Воспоминания всплывают сами собой. Вон в том углу Леон впервые его зажал, стоя рядом с какой-то шпаной, шипя что-то недовольное и угрожающее. Вон там, в туалете, он впервые ударил его в спину... Вспоминать неприятно, но одно остается непонятным — другие ребята могли смеяться над ним, могли отпускать колкости, но поднимать руку? Нет. Если только в крайнем случае.       Так за что же ему мстить?       Этот гнев, эта жажда ответного удара — куда оно делось? Будто что-то в нем осознало происходящее, выскользнуло из груди, выпорхнуло наружу, оставив после себя пустоту. Может, все дело в том, каким спокойным был Леон за эту ночь? Он почти не обзывался, не провоцировал и, что удивительно, не ударил его ни разу. Но можно ли так просто взять и довериться? Можно ли слепо принять перемены, которые кажутся такими нереальными?       Но разве сердце уже не доверилось? Разве оно больше не жаждет мести, не требует возмездия? Как бы безумно это ни звучало.       Сэнди тряхнул головой, его волосы снова взметнулись, падая в привычный беспорядок. Он морщится. Как вообще Леон смог тогда открыть ту каморку и затащить его туда? В школе всегда кто-то ходит — учителя, ученики… Столько вопросов, и ни одного ответа.       Он устало плюхается за парту. Ставить первым уроком математику могли только гении науки. Ну как мозг должен работать, если он только проснулся и до сих пор не осознал, где находится? Скучающе уставившись в окно, он ждет звонка. В телефоне ковыряться не хочется, да и писать ему все равно никто не станет.       До начала урока еще достаточно времени, в дверном проеме появляется Биби. Уверенным шагом направляется к его одинокой парте.       — Итак, — шумно садится рядом, скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на него. В её глазах читается что-то похожее на раздражение. — Выкладывай. Что это было на улице?       — Что? — зевая, Сэнди тупо моргает, словно заторможенная муха. — О чем ты?       — Не прикидывайся дурачком! — Биби раздраженно постукивает пальцем по столу. — Ты чуть ли не под ручку шел с Леоном! Без грызни, без ругани! Сегодня что, лунное затмение? Я этот день в календаре обведу красным, как святой!       Сэнди лишь смеется, мнется, не зная, что ответить. Стоит ли рассказывать, что было на самом деле? Он лениво откидывается назад, редко встречаясь с её цепким взглядом. Биби уже на грани — терпения явно не хватает.       — Просто случайно встретились, — пожимает он плечами. — Может, при сестре не огрызался.       Но стоило произнести это, как он тут же вспоминает Ниту и невольно начинает глупо улыбаться. Ну не будет же он рассказывать, что они и без его сестры шли от его дома в спокойной обстановке, словно в какой-то дораме.       — Думаешь, дело в этом? — Биби прищуривается, подозрительно оглядывая его. — Ты мне точно не врешь?       — Биби Блейз, покиньте кабинет. Ваше домашнее задание я буду слушать на третьем уроке.       Внезапный голос преподавателя заставляет ее вздрогнуть. В классе слышится сдержанный смешок — даже во время перемен училка не дает людям спокойно сидеть и болтать. Девушка раздраженно закатывает глаза, но, стиснув зубы, решает не спорить. Поднимается с места, бросает на Сэнди последний многозначительный взгляд и делает жест рукой, мол, она из него всё равно выбьет подробности.       — Чуть позже, — беззвучно шепчет она перед тем, как покинуть кабинет.       Сэнди устало вздыхает и смотрит на окно. Что ж, теперь его ждет не только математика, но и допрос от Биби.       До звонка остается всего минута. Преподавательница, сжав губы, окидывает класс строгим взглядом, явно обдумывая, как бы еще испортить им утро. Контрольная? Если так, то Сэнди не удивится. Он знал математику достаточно, чтобы не паниковать, даже под наблюдением этой женщины в строгом черном костюме.       В класс заходят последние опоздавшие, их шаги сливаются в один гулкий шум. Среди них – Леон. Он идет бесшумно, словно призрак, плавно огибает учеников, что столпились в проходе, и... садится за парту к нему.                               Сэнди чувствует, как у него сжимается сердце.       Он бросает на него неуверенный взгляд, потом переводит его на учителя, словно надеясь, что она вмешается. Леон обычно сидел не так уж далеко – на третьем ряду, пятая парта, а теперь он прямо рядом. На первом. Сэнди заранее предчувствует, чем это может обернуться. Хамелеон не был любителем устраивать сцены, но если считал, что прав – шел до конца, наслаждаясь этим процессом. Значит, сейчас будет маленький спектакль.       — Литфлут, ты сидишь не на своем месте, — не отрываясь от бумаг, говорит учительница.       — Я хочу сидеть тут, — спокойно отвечает Леон.       Сэнди внутренне напрягается. Леон редко приносил с собой учебники, а вот тетрадь и ручку – пожалуйста. Уже сюрприз.       — Я же молчу все равно, — продолжает он, склонив голову к листу, — чем я помешаю?       — Ты будешь списывать у соседа, — учительница щурит глаза, передавая старосте задания.       — Я и без списывания могу на три написать, — равнодушно парирует он. Голос у него спокойный, чуть насмешливый. От этого у Сэнди дергается нога.       — Три замечания – и садишься обратно, — ставит точку преподавательница.       Леон молча берет лист с заданием, пробегает по нему взглядом. Почти неслышно шмыгает носом, крутит в пальцах ручку.       Сэнди краем глаза наблюдает за ним, неосознанно разглядывая. Волосы падают на лоб мягкими прядями, легкий беспорядок только добавляет им... привлекательности. Сэнди невольно замечает, как красиво они ложатся, как четко очерчена его линия скул, насколько... сексуально он выглядит, даже в таком простом, непринужденном состоянии.                                                                   Черт.       Сэнди быстро утыкается в свой лист, силясь сосредоточиться. Начинает с простых примеров, пытается уйти в расчеты, но…       Его мысли обрываются резким толчком в реальность.       Тепло. Давление.       Чужая ладонь ложится на его ляжку.       Сэнди замирает, буквально врастая в место.       Леон сидит расслабленно, непринужденно черкает что-то в бланке, а его рука — все еще там. Почти полностью обхватывает его бедро, пальцы сильные, чуть грубоватые. Сэнди вспыхивает, щеки заливает жар. Он судорожно втягивает воздух и вжимает лицо в рукав свитера, пытаясь не реагировать.       Но как, черт возьми, на такое не реагировать?!       Если кто-то заметит…       Мысль пронзают остроконечные иголки паники. Они сидят на первом ряду, но Леон высокий, его длинные ноги почти полностью скрывают пространство под партой. Может, никто не увидит. Может…       Но почему-то от этого не легче.       Сэнди чувствует себя маленьким. Почему рядом с ним он всегда чувствует себя таким?..       Он кусает губу, сжимает ручку в пальцах, но списать внимание с того, что делает Леон, не получается. Ноги его напряжены, дыхание сбито. А хамелеон просто сидит, пишет что-то, даже не глядя в его сторону, но пальцы... пальцы неторопливо сжимают его бедро, будто проверяя реакцию.                                           А реакция слишком очевидна.       — Не пались, — шепчет Леон. Голос его звучит низко, почти мурлычет, но в этом тихом приказе скрывается что-то насмешливое, как будто он заранее знает, что Сэнди не сможет не реагировать.       Сэнди сжимает губы сильнее, утыкается в рукав свитера, будто это поможет спрятаться. Но перед глазами мелькают не только формулы, а жар, пробежавший по телу, подступает к горлу комом, не давая нормально дышать. Пальцы двигаются едва заметно, почти незаметный нажим, легкое поглаживание ткани. Сэнди кажется, что он чувствует это даже сквозь легкие брюки. Внутри все сжимается в тугой узел.       — Ты что творишь?.. — почти неслышно цедит он, боясь, что голос дрогнет.       — Пишу контрольную, — Леон так же безразлично черкает что-то в своем листе, будто ничего особенного не происходит.       Сэнди напрягается еще больше. Его бросает то в жар, то в холод. Как Леон может так спокойно себя вести? Черт, его же реально могут заметить! Он краем глаза бросает взгляд на учительницу. Та с кем-то из пришедшего преподавателя шепчется у стола, не обращая на них никакого внимания. Соседи тоже заняты своими работами.       Но Сэнди чувствует, как пульс стучит в ушах. Он медленно, будто через силу, опускает руку под парту, цепляется за запястье Леона, пытаясь отодвинуть. Тот не сопротивляется, но пальцы уходят не сразу — медленно, лениво, словно нехотя. Сэнди втягивает воздух и наконец-то осмеливается на него посмотреть.       Леон не улыбается, не ухмыляется — но в темных глазах пляшут искры.       — Молодец, не спалился, — шепчет он снова и, прежде чем окончательно отнять руку, сжимает бедро чуть сильнее.       Сэнди судорожно сжимает ручку. Она трещит в пальцах. Контрольная должна была быть легкой. Но теперь его мозг был занят совсем не уравнениями.       Парень моргает несколько раз, стараясь сосредоточиться, но буквы перед глазами расплываются, как будто кто-то стер четкие линии заданий, оставив вместо них только ощущение горячей ладони на его бедре. Он вцепляется в ручку так, что пальцы ноют, но это помогает хоть немного вернуть себя в реальность. Нужно просто дышать, просто писать. Игнорировать.       Но черт, как же трудно.       Леон ведет себя так, будто ничего не произошло. Сидит расслабленно, водит ручкой по бумаге, спокойно записывает ответы, а Сэнди рядом буквально тонет в собственной растерянности и смущении. «Сволочь», — мысленно ругает он его, стараясь не выдать себя даже взглядом.       Но Леон знает. Конечно, знает. Он ведь всегда чувствует, когда задевает чужие границы, когда выводит из равновесия, особенно у Сэнди, поглощая всем телом. Он хочет что-то сказать — может, рявкнуть, может, просто прошипеть ему в ухо, чтобы он не смел так делать. Но слова застревают в горле.       Потому что если он заговорит, голос его дрогнет.       А Леон этого только и ждет.       Минуты тянутся нестерпимо долго. Тиканье часов на стене звучит оглушающе громко, и Сэнди едва сдерживается, чтобы не встряхнуть головой, прогоняя этот липкий, жаркий ком из мыслей. Он заставляет себя писать дальше, пусть рука дрожит, пусть мозг отказывается воспринимать цифры.       А Леон рядом все так же спокоен. Но когда контрольная заканчивается и учительница собирает листы, Сэнди ощущает на себе его пронзительный взгляд. Леон чуть поворачивает голову, бросая короткий взгляд из-под опущенных ресниц.       — Что, так и не смог сосредоточиться? — шепчет он, едва шевеля губами, но голос его все равно проникает прямо под кожу.       Сэнди сжимает зубы. Даже если это правда, он ни за что не признается.       Юноша глубоко вдыхает, стараясь успокоить сердце, которое до сих пор отбивает бешеный ритм. Рука Леона больше не на его ноге, но ощущение тепла почему-то не исчезает. Он быстро собирает тетрадь и ручку, закидывает все в рюкзак, мысленно надеясь, что хотя бы на трояк написал.       Следующим уроком была биология — предмет, который давался ему не так уж легко. Зато Леону, казалось, и делать ничего не надо — просто раз в четверть просыпаться на контрольную и выдавать результаты, которые ставили в тупик даже преподавателя. Хотя обычно на этих уроках он просто засыпал, как будто биология была его личной успокаивающей колыбельной.       Сэнди выскальзывает из душного кабинета, мечтая просто добраться до следующего класса без лишних встреч. Но не успевает пройти и пары шагов, как его тут же перехватывает Биби.       — Ты чего такой красный? — прищуривается она, оглядывая его с головы до ног. — Так сильно думал, что аж голова перегрелась?       Она хихикает, подстраивая шаг под его. Сэнди морщится, не особо горя желанием обсуждать свои мысли, но Биби явно что-то почуяла.       — Все нормально? — спрашивает она уже серьезнее, пристально вглядываясь в его лицо.       — Да, — бурчит он, отводя взгляд, — просто сидеть рядом с учителем такое себе.       Он надеется, что Леон пошел другим путем до кабинета биологии. Ему сейчас совершенно не хочется снова видеть его ухмылку или этот взгляд.       — Ага, конечно, — фыркает Биби, не веря ни единому его слову. Она, конечно, не знает, что именно произошло на контрольной, но что-то явно было. И Сэнди это слишком плохо скрывает. — Сэнди, ты какой-то... — Она делает неопределенный жест руками, словно пытается подобрать слово. — Как будто сам не свой.       — Просто утро тяжелое, — пытается отмахнуться он, но Биби не так просто провести.       — Ага, тяжелое утро... — протягивает она, хмурясь. Потом резко щелкает пальцами. — Стоп. Ты же сидел с Леоном.       Сэнди спотыкается, но быстро делает вид, что просто случайность. Откуда она уже знает, как звонок так сразу к нему прибежала и сторожила? Стыд, позор.       — Ну и что? — делает он вид, что не понимает, о чем она.       — О-о-о, да ладно, — Биби прищуривается, как хищник, нашедший добычу. — Так это он тебя так перекосил?       — Ты несешь бред, Биби, — раздраженно выдыхает Сэнди, ускоряя шаг.       Но она тут же его догоняет, ухмыляясь еще шире.       — Ну-ну, конечно, — протягивает она. — Но учти, если что-то случилось и он до тебя опять докапывался, я терпеть больше не стану, понял?       Сэнди только закатывает глаза, пытаясь сосредоточиться на предстоящем уроке. Но даже когда он заходит в кабинет биологии, его мысли все еще застряли на последних минутах в классе математики.       Биби еще какое-то время сидит с ним в кабинете, решив, что не стоит пока терзать его расспросами. После математики даже вдохнуть спокойно не дают, чуть что — гонят из класса. Девушка распластывается на парте, лениво рассказывая про матч.       — Кроу, как обычно, быстрый, зараза, — ворчит она, переплетая пальцы за головой. — Почти не угнаться за ним! Меня это уже выбешивает… Вот бы хотя бы раз обыграть!       Сэнди слушает вполуха, его мысли до сих пор где-то в прошлом уроке. Однако взгляд сам собой цепляется за её волосы — короткие, аккуратно уложенные, блестящие под светом ламп. Видно, что сегодня она старалась.       — Сходим потом в столовую? — внезапно спрашивает она, потягиваясь. — Есть охота. У тебя после этого урока физра? Я бы вот хотела. Да хоть все шесть уроков на физре — лучше, чем сидеть на истории!       Она вяло кладёт голову на руки, изучающе оглядывая одноклассников. Те что-то обсуждают, судя по всему, групповой проект. Сэнди не особо интересуется ими — его устраивает и четвёрка с большим минусом. А вот Биби была рада и тройке, лишь бы её оставили в покое. Будто вспомнив что-то, она выпрямляется и гордо демонстрирует ему кожанку на экране телефона, ухмыляясь:       — Скоро доедет до меня. Тёплая, крепкая! Даже могу дать примерить.       Она смотрит на него сияющими глазами, словно на свою любимую баскетбольную биту.       — Прикольно, — невнятно отзывается Сэнди, совсем не разбираясь в этом.       На биологии он всегда старался сидеть на последней парте, чтобы в случае чего списать с телефона. Учительница не была особо строгой и, казалось, прекрасно знала, что некоторые так делают, но закрывала на это глаза. Биби, уткнувшись в телефон, внезапно грустнеет.       — Кроу опять с Леоном куда-то свалил… — бурчит она, скользя пальцем по экрану. — Не отвечает.       Сэнди напрягается.       — Ну и ладно! Я тоже тогда отвечать ему не буду! — решает она, закатывая глаза и пряча телефон в карман.       Сэнди только кивает, но внутри всё сжимается. Леон опять с Кроу? Интересно, что они могут обсуждать или делать? Мысли в голове скачут, не давая сосредоточиться. И чем больше он думает, тем больше его раздражает, что в голове один Леон, что ужасно бесит его. Сэнди выдыхает и всё же решает спросить:       — А они вообще часто так? Сваливает куда-то?       Биби скосила на него внимательный взгляд.       — Ты чего вдруг так интересуешься?       — Просто спрашиваю, — быстро отвечает он, делая вид, что листает учебник.       — Да бывает. Чаще, чем хотелось бы. Чё, соскучился по нему? — Девушка хмыкает.       Сэнди поперхнулся воздухом.       — С чего бы мне…       Но Биби уже довольно ухмыляется.       — Сэнди, ты такой прозрачный.       Парень устало прикрывает лицо ладонью. Как же хочется просто спокойно пережить этот день. Но, кажется, Леон даже без своего присутствия умудряется переворачивать всё с ног на голову. В преддверии звонка девушка уходит раньше на две минуты, иначе историк попросту не впустит опоздавших.       Сэнди раздражённо смахивает волосы со лба и пытается сосредоточиться на биологии, но буквы перед глазами расплываются. Но стоило раз задуматься, и вот он уже не может остановиться. Звонок оглушает своим резким звуком. Учитель заходит в класс, учащиеся рассаживаются, и Сэнди с облегчением видит, что Леона нет. Может, и не появится?       Но, конечно, надежды были напрасны.       Спустя пару минут дверь бесшумно открывается, и в класс входит сам хамелеон. Вальяжной походкой проходит к последним партам — но, как назло, учительница щурится на него и резко кивает в сторону Сэнди.       — Литфлут, к Сэнди. Одному сидеть не позволительно, особенно рядом с георгинами.       Парень застывает, чуть сильнее сжимая ручку. Леон лишь лениво подчиняется, будто бы знал, что так и будет, и без лишних слов опускается на стул рядом.       — Я так понимаю, сегодня точно не мой день? — тихо выдыхает Сэнди, уткнувшись в учебник.       — Не рад видеть? — Леон с усмешкой опускается на локоть, чуть склонившись к нему.       — Лучше бы ты опоздал ещё на пол-урока.       — Было бы не плохо, — усмехается тот, чуть подвинувшись ближе к парте.       Сэнди пытается игнорировать его, но вскоре осознаёт, что, как и всегда, биология идёт туго. Тем более сегодня раздают тестовые задания — и первые же вопросы вызывают у него желание просто встать и выйти, не взирая даже на плохую оценку. Леон же, не особо напрягаясь, мельком пробегается по листу.       — Сложно? — почти беззвучно спрашивает он, слегка подталкивая его локтем.       — Не твоё дело. — Бурчит парень, долго и мучитель смотря на реагенты, ну он же не на химии, зачем это тут?!       — Ой, не ломайся. Ты же знаешь, что я разбираюсь в этом лучше тебя. — Парень вздрагивает, вспоминая как этой ночью, он шептал ему точно так же. Сэнди раздражённо закатывает глаза, но всё же стискивает зубы и тихо спрашивает:       — А ты прям поможешь?       — Конечно. Но… за услугу. — Леон усмехается.       — Какую ещё услугу? — Сэнди сразу чувствует, как у него по спине пробегает холодок.       Хамелеон наклоняется ближе, так что горячее дыхание почти касается его уха.       — Позже скажу. Но тебе придётся согласиться, иначе… — он делает театральную паузу, чуть помахав перед ним своим заполненным листом. — Вряд ли ты сдашь этот тест выше тройки.       — Чёрт с тобой. — Сэнди зло шипит, но выбора у него нет.       Леон довольно улыбается, быстро и аккуратно расставляя перед ним нужные ответы. Сэнди недовольно бурчит что-то себе под нос, но всё-таки украдкой переписывает ответы. Рукава свитера сползают, открывая запястья, которые он поспешно прячет обратно, будто Леон может прочитать что-то лишнее по его коже.       Леон же ведёт себя слишком расслабленно, откидываясь на стуле и лениво постукивая карандашом по столу. Он не торопится, не волнуется, и кажется, что ему плевать на сам тест — просто даёт Сэнди ответы как должное.       — Надеюсь, ты меня не подставишь, — Шепчет Сэнди, скользя взглядом по тексту.       — А если и подставлю? — Леон наклоняет голову, насмешливо глядя на него.       — Тогда я сверну тебе шею. — Недовольно произносит парень, старательно выводя буквы ручкой.       — Ужас какой. А ты бы смог?       — Проверить хочешь?       Леон ухмыляется, но в глазах всё же мелькает что-то опасное, заставляя Сэнди внутренне напрячься.       — Ладно, ладно, не дрожи так. Я же сказал, что помогу, — Он делает паузу, внимательно наблюдая за ним, — но услуга всё равно будет.       Сэнди хмурится, но быстро отвлекается, потому что учительница делает обход по классу. Он склоняется ниже над листом, стараясь выглядеть максимально невинно. Леон же даже не делает попыток скрыть свою наглую ухмылку, вальяжно закинув руку за голову.       — Так,— учительница останавливается возле их парты. Сэнди внутренне замирает, стараясь дышать ровно. Женщина мельком скользит взглядом по их работам, чуть дольше задерживаясь на Леоне. — Надеюсь, у вас не будет одинаковых ответов, — её голос звучит с намёком.       Леон беззаботно отвечает:       — Конечно нет. Мы ведь совсем по-разному мыслим.       Учительница ещё мгновение смотрит на них, затем уходит дальше. Сэнди едва слышно выдыхает.       — Сиди тихо, — он заканчивает переносить ответы и быстро задвигает лист под стол. Леон же довольно кивает и небрежно вытягивает ноги, наклоняясь ближе к Сэнди.       — На физре поговорим, — шепчет он, так что по спине пробегает мурашки.       Время проходит и контрольные все сдают, продолжая обычный урок который тянулся мучительно долго, скука заполняла класс, словно густой туман. Сэнди снова зевнул, пытаясь прикрыть рот рукой, но усталость все равно выдавалась в его полуприкрытых глазах. Нужно было слушать, но изучение клеток казалось чем-то далеким и непонятным. Взгляд лениво скользил по строчкам учебника, не задерживаясь ни на одном слове.       Рядом Леон уже полностью развалился на парте, его локоть время от времени задевал Сэнди, заставляя того украдкой смотреть на профиль юноши. Учитель, казалось, вовсе не замечал, что хамелеон снова бездельничает, будто ему было совершенно все равно. В воздухе повисло странное, не слишком комфортное напряжение, от которого Сэнди чувствовал себя не в своей тарелке. Он отвел взгляд к окну, но мысли не спешили рассеиваться.       В голове творился хаос, в котором одна большая мысль затмевала все остальные — Леон. От осознания, что вскоре им снова придется разговаривать наедине, внутри будто сжималась пружина тревоги.       Тем временем длинные пальцы Леона неторопливо постукивали по столу — негромко, но достаточно слышимо, чтобы Сэнди не мог этого не замечать. Для всего класса, женщина задает вопрос самому парню, Леон медленно поднял голову, лениво моргнул и ухмыльнулся, словно вопрос преподавательницы его совсем не удивил.       — В красном костном мозге, — спокойно ответил он, не меняя расслабленной позы.       Класс разочарованно загудел — все ждали чего-то другого, возможно, очередной выходки или попытки отвертеться от ответа, но Леон лишь потянулся, словно только что проснулся, и снова опустил голову на руки.       Преподавательница недовольно прищурилась, словно рассчитывала застать его врасплох.       — Хоть раз послушал, — пробормотала она и вернулась к объяснению темы.       Сэнди покосился на Леона. Тот действительно знал ответ. А может, просто везение? Или ему не так уж и безразлично то, что происходит на уроках? Пальцы Леона снова тихо застучали по столу, на этот раз чуть ритмичнее. Сэнди отвернулся к окну, но мысль о Леоне все равно не оставляла его.       Урок тянулся, будто жвачка, прилипшая к ботинку. Сэнди устало выдохнул, опуская плечи. Хотя бы одно радовало — Леон за все занятие ни разу к нему не пристал, не отпускал язвительных комментариев и вообще вёл себя на редкость спокойно. Сердце билось ровно, без скачков и тревожных толчков.       Когда урок наконец закончился, Сэнди первым выскользнул из кабинета, но его уже ждала Биби. Девушка, нахмурившись, задумчиво разворачивала свою любимую ежевичную жвачку. Губы её были плотно сжаты, а взгляд выдавал напряжённость, будто она прокручивала в голове что-то важное.       — Ежевичные изделия — полный отстой, — раздался за спиной ленивый голос.       Леон, выходя вслед за ними, сунул руку в карман и достал маленький леденец. Ухмыльнувшись, он небрежно бросил:       — Сплошная химия.       — Я твоего мнения не спрашивала, мразь, — резко отозвалась Биби, сжав локоть Сэнди в крепкой хватке. В её голосе читалось явное раздражение. — Сам не лучше.       Леон лишь хмыкнул, небрежно перекатывая леденец во рту. Его глаза чуть сверкнули, когда он проводил взглядом удаляющуюся парочку.       Физра. Наконец-то можно было расслабиться, завалиться на маты и хотя бы на время отключиться от всего этого. Даже злые замечания физрука не особо пугали. Леон свернул на другую лестницу. Внизу его уже ждал Кроу в окружении нескольких парней. Чёрные, как вороново крыло, пряди шелохнулись, когда из приоткрытого окна подул лёгкий ветер.       — Не пойдёшь покурить? — спросил Кроу, искоса глядя на друга.       — Не хочу, — лениво бросил Леон, облокачиваясь о массивные перила. Он бессильно свесил руки вниз и выглядел, мягко говоря, не лучшим образом.       Кроу скептически оглядел его, договорился с парнями, и те скрылись за углом. А вот сам Кроу уходить не торопился. Он повернулся к Леону, внимательно вглядываясь в его лицо, будто пытался заглянуть прямо в душу.       — Ты точно выспался? — протянул он, склонив голову.       Леон молчал, пока Кроу не заметил что-то на его затылке. Чуть прищурившись, он склонился ближе.       — Это что, болячка? — Кроу скрестил руки на груди. — Где ты голову расшиб? Или кто-то помог?       — Какая разница, не болит — и нормально, — закатил глаза Леон и снова широко зевнул. — И вообще… Ай!       Не успев договорить, он резко дёрнулся и чуть не свалился вниз, хватаясь за поручень. Одной рукой он прижал ладонь к больному месту, злобно глянув на Кроу, чьи глаза хитро сверкнули.       — Правда? — с усмешкой протянул тот. — Тогда чего так реагируешь?       Леон недовольно поморщился, всё ещё сжимая голову рукой. Боль, хоть и не сильная, отдалась неприятной пульсацией, заставляя его шумно выдохнуть.       — Да пошёл ты, — проворчал он, отстраняясь от перил и расправляя плечи.       Кроу лишь ухмыльнулся, не сводя с него изучающего взгляда.       — Ну-ну. Будь осторожнее, Литфлут, а то в следующий раз можешь не удержаться за поручень.       Леон закатил глаза, но ничего не ответил. Вместо этого сунул руки в карманы и, лениво развернувшись, направился к спортзалу. Шаги отдавались гулким эхом по коридору, и с каждым шагом раздражение постепенно улетучивалось, уступая место апатии.       Спортзал был уже наполовину заполнен учениками. Кто-то растягивался, кто-то бездумно пинал мяч, а кто-то, как всегда, сливался в дальний угол в надежде, что их не заставят активно участвовать.       Леон направился прямиком к мягким матам в углу зала и с явным облегчением рухнул на один из них. Физрук ещё не пришёл, а значит, можно хотя бы немного поваляться. Он закинул руки за голову и прикрыл глаза, но мысли продолжали крутиться, не давая полностью расслабиться.       На затылке всё ещё покалывало, а слова Кроу засели в голове. Парень лениво приоткрыл один глаз, собираясь просто оглядеться, но взгляд сам собой зацепился за знакомую фигуру.       Сэнди стоял недалеко, скрестив руки на груди. Он явно не особо рвался к занятиям — привычно отворачивался к окну, будто пытался мысленно унестись куда-то подальше, но продолжал вести беседу с одним из их одноклассников, как там его, Лу что-ли?       Леон невольно задержал взгляд. Его взгляд скользнул по спортивной форме Сэнди — простая футболка и шорты, ничего особенного, но почему-то это заставило Леона чуть сильнее прищуриться. Тонкие руки, длинные ноги, лёгкая сутулость, когда тот снова убирает прядь волос с глаз. Выглядел он в этом всём… по-другому. Не так, как обычно.       Леон медленно как кот перекатился на бок, наблюдая, как к Сэнди подходит один из их одноклассников — высокий, жилистый парень по имени Лори. Он что-то говорил, ухмыляясь, и слегка наклонился к Сэнди, явно намеренно входя в его личное пространство. Один из близнецов всегда любил лезть ко всем, забавляясь этим как должное.       Леон прищурился.       Сэнди явно не был в восторге от происходящего — он чуть отстранился, опустив руки вниз, но тот продолжал говорить, наклоняясь ближе. Рядом стоящий Лу, не особо тоже радостно смотрел на лезущего парня к ним.       Леон почувствовал, как в груди шевельнулось что-то непонятное. Не то раздражение, не то какое-то странное чувство, которое сложно было объяснить. Леон сжал челюсть, чувствуя, как в груди нарастает раздражение. Лори продолжал что-то говорить, ухмыляясь, а Сэнди лишь ещё больше ссутулился, явно пытаясь уйти от неприятного внимания.                   Этот идиот либо не понимает, либо решил испытать удачу.       Леон медленно сел, опираясь на локоть. Он уже давно расставил границы — всем, кто любил издеваться над теми, кто слабее, он дал понять, что к Сэнди лучше не лезть.       Не потому, что он был добрым. И уж точно не потому, что хотел защищать.       Просто Сэнди был его забавой с самого прихода в эту школу. Его игрушка для битья, его способ развлечься, его любимая жертва, которая реагировала так, как никто другой. Он привык видеть в этих глазах страх, раздражение, злость.       А Лори сейчас вторгался туда, куда не стоило.       Леон медленно поднялся на ноги и, не спеша, направился в их сторону.       — Эй, — его голос прозвучал лениво, но достаточно громко, чтобы близнец дёрнулся и обернулся через плечо. Остальные из учеников тоже обернулись в непонимании происходящего. Леон ухмыльнулся, подходя ближе.       — Я что-то не помню, чтобы тебе разрешалось докапываться к нему.       Лори поморщился, но быстро вернул самоуверенное выражение лица.       — Да расслабься, Литфлут, — он усмехнулся. — Просто разговариваем.       — Правда? — Леон наклонил голову, делая шаг ближе, теперь вставая между ним и Сэнди. — Тогда давай я тебе кое-что напомню.       Он положил руку Лори на плечо, сжимая чуть сильнее, чем нужно, и продолжил тоном, который оставлял мало места для споров:       — Не лезь.       Младший из близнецов посмотрел ему в глаза, явно оценивая, стоит ли продолжать, но потом шумно выдохнул и поднял руки, отступая.       — Ладно-ладно, понял. Чего разозлился-то?       Леон ничего не ответил, просто продолжал смотреть, пока Райан не развернулся и не ушёл к шепчущимся товарищам, старший брат тут же бьет по затылку, недовольна смотря.       Только тогда он слегка повернул голову, краем глаза глядя на Сэнди.       Тот смотрел на него с выражением, в котором смешались удивление, подозрение и… что-то ещё. Лу без слов сам испарился из их компании, прямо как снег весной. Громкий звонок разорвал напряжённую тишину спортзала, окончательно прерывая молчаливый взгляд между Леоном и Сэнди. Звук эхом разнесся по залу, будто предупреждая, что пора возвращаться к реальности.       Вслед за звонком в зал неохотно вошёл физрук, лениво оглядывая собравшихся. Его взгляд тут же зацепился за Леона, и тот уже заранее знал, что сейчас услышит.       — Литфлут, переоденься, — учитель Тик, который только вы пустился из колледжа и пришёл работать у них, даже не пытался скрыть раздражение. Говорить одно и то же целый год уже давно ему наскучило. — Я знаю, у тебя есть сменка. Не задерживай занятие.       Не дожидаясь ответа, физрук переключился на остальных учеников, объявляя план урока. Одни радостно зашумели, предвкушая игру, другие, наоборот, разочарованно застонали.       Сэнди не особо слушал. Он всё ещё чувствовал, как напряжённость медленно уходит из его тела, но лёгкая дрожь после встречи с Лори так и не проходила. Этот парень нёс какую-то чушь, и в тот момент так хотелось просто пнуть его, хоть даже понимая, что в ответ мог получить куда сильнее. Но хоть на пару секунд бы заткнулся.       Все начали выстраиваться в шеренгу. Сэнди занял место ближе к концу — не самый низкий в классе, но и явно не из первых рядов. По крайней мере, его это устраивало. Он вспомнил Ниту — маленькую и невысокую, которая всегда оказывалась в самом начале строя, чуть ли не рядом с младшими классами наверно стояла на занятиях на физкультуре.       Через минуту в зал вернулся Леон, уже переодетый. Он небрежно застегнул кофту на замке и, не проявляя ни капли энтузиазма, занял место ближе ко второму ряду. Ему было всё равно, где стоять, лишь бы побыстрее отработать урок и снова завалиться на маты, дожидаясь конца занятия.       — Сначала разминка, потом делимся на пары и играем в волейбол, — объявил физрук. Сэнди внутренне поморщился. Он не любил этот момент. Каждый раз, когда приходилось разбиваться по парам, неизменно оставались несколько человек, которых никто особо не хотел брать к себе. И он, как правило, был среди них.       Не сказать бы, что он плохо играл — напротив, он более-менее справлялся. Но командные игры всегда давались ему тяжело. Общий настрой, командный дух — всё это будто ускользало от него, оставляя ощущение, что он здесь лишний.       Ученики начали быстро перебирать себе партнёров, а Сэнди, как и ожидалось, снова оказался среди тех, кто стоял в стороне, дожидаясь, пока их распределят последними. Капитанами на этот раз был Леон и Фэнг, от чего бедную скоростную Макс терзали мучения и каждый раз дергала хамелеона за рукав, участвуя в каких то с ним обсуждениях, пару раз громок смеясь и разминаясь ужасно сильно, казалось она была сделана из пластилина.       Очередь наступала второй команды выбирать.       — Я выбираю Сэнди! — Громко но четко говорит Фэнг, весело улыбаясь. — Мы с ним как братья по цвету волос!       Сэнди замер, не сразу осознавая, что его только что выбрали. Он вообще не рассчитывал оказаться в команде по чьему-то желанию, тем более так быстро. Фэнг, весело улыбаясь, помахал ему рукой, явно довольный своим выбором.       — Давай, Сэнди, не тормози! — подбодрил он, ухмыляясь. — Чую, у нас с тобой выйдет шикарный дуэт.       В спортзале снова раздались смешки. Кто-то подыгрывал шутке про "братьев по цвету волос", кто-то просто радовался, что не оказался последним в выборе команд.             Сэнди неуверенно кивнул, делая шаг вперёд. Перед тем как двинуться к новой команде, он случайно поймал взгляд Леона. Тёмные карие глаза смотрели на него пристально, оценивающе. Леон не выглядел раздражённым, но всё же что-то в этом взгляде заставило Сэнди поёжиться.                   Он цокнул языком.              Он что, был недоволен?       Неужели жалел, что не взял его сразу? Хотя… если бы он это сделал, одноклассники бы точно удивились и начали шептаться. Да и Макс бы тут же съела заживо, помогая растянуть руки, которые после ее тренировок казалось отрывались от плеч. Это выглядело бы слишком странно.       Но чертов Фэнг, каким-то образом получивший право выбирать первым, мгновенно забрал его себе. Жертву.       Сэнди резко отогнал эту мысль, пока его не захлестнуло ещё большим смущением.       — Эй, не зависай, — Фэнг хлопнул его по плечу, увлекая ближе к остальным. — Мы как раз обсуждаем стратегию.       — Стратегию? — недоверчиво переспросил Сэнди, поднимая бровь.       — Ну да! — с энтузиазмом подтвердил Фэнг. — Главное — держаться ближе к сетке и не бояться отбивать. Ты же не боишься?       — Нет, — честно ответил Сэнди.       Он и правда не боялся, но был не в восторге от самой командной игры. Всё это чувство ответственности, необходимость быстро среагировать, когда на тебя рассчитывают — слишком много давления. Но, похоже, у Фэнга настрой был боевой...                                                             Начало игры.       Свисток раздался громко, и мяч был введён в игру.       Команда Леона подала первой, и волейбольный мяч стремительно полетел через сетку. Один из игроков Фэнга среагировал быстро, мягко отбросив его вверх, подготавливая удар. Фэнг тут же сориентировался и, подпрыгнув, отправил мяч в ответ.       Игра быстро набирала темп. Мяч летал туда-сюда, удары становились всё сильнее, и вскоре напряжение заполнило зал. Все таки чужая команда была намного сильнее.             Сэнди старался держаться ближе к краю, наблюдая за тем, как его команда взаимодействует. И тут мяч резко полетел в его сторону. Сердце дрогнуло, но тело сработало быстрее, чем разум. Он шагнул вперёд, выставляя руки, и мяч с глухим хлопком отскочил, перелетая на сторону противников.       — Вот это да, Сэнди! — рассмеялся Фэнг, похлопав его по спине. — Я же говорил, что ты нам подойдёшь!       Сэнди почувствовал, как его щёки предательски нагреваются. Но когда он снова посмотрел в сторону Леона, тот уже смотрел не на мяч. А прямо на него. С той же странной, неясной эмоцией, которую Сэнди не мог разобрать. Свисток судьи вновь раздался, возвращая Леона в игру. Он хрустнул леденцом, глотая сладкие осколки, и ухмыльнулся.       — Ладно. Раз уж Фэнг решил устроить представление, почему бы не сыграть по его правилам? — Бросает слова он Макс, девушка тут же встряхнулась, готовая на все 200 кажется.       Мяч снова оказался в игре, и на этот раз Леон не стал лениво наблюдать со стороны. Он резко рванул к мячу, ловко отбивая его и отправляя в сторону соперников.       — Ого, Литфлут включился в игру? — громко засмеялся Фэнг, отбивая мяч обратно. В его голосе звучал вызов.       — Кто-то же должен вас немного растрясти, — лениво бросил Леон, легко подстраиваясь под темп.       Игра мгновенно изменилась.       Теперь это был не просто волейбол между школьниками, а настоящая битва между двумя лидерами команд. Леон и Фэнг то и дело сталкивались взглядами, каждый раз с азартной улыбкой на лице, будто оба получили некий тайный сигнал — сражаться всерьёз.       Фэнг играл агрессивно, напористо, с явным удовольствием. Его движения были резкими, но точными — он прыгал высоко, мощно бил по мячу, разгоняя темп игры.       Леон же, напротив, выглядел расслабленным, даже ленивым. Но именно эта расслабленность делала его опасным — он был быстрым, ловким, неуловимым. Каждый его удар был выверен до идеала, а каждая подача — хитрая и коварная. Так еще Макс давала ему возможность, перехватывая и откидывая мяч в его сторону.       Сэнди наблюдал за этим с ощущением, будто попал в какую-то странную игру, смысл которой понимали только Леон и Фэнг.       — Чувак, ты чего так злишься? — ухмыльнулся Фэнг, когда в очередной раз едва успел отбить мяч.       — Я? Злюсь? — Леон изогнул бровь, перехватывая подачу и отправляя мяч резко вниз, прямо к ногам соперников. — Это ты тут прыгаешь, как бешеный.       — Просто я люблю побеждать. — Фэнг рассмеялся, но в глазах мелькнул азарт.       — Посмотрим, как долго, — Леон ухмыльнулся в ответ.       Мяч снова взлетел в воздух, и игра продолжилась с ещё большей интенсивностью. Остальные игроки едва успевали следить за тем, как два главных участника ведут негласную борьбу.       Сэнди не понимал, почему его так задел этот момент. Он не был частью этого противостояния, но всё же чувствовал себя его центром. Будто они играли не друг против друга. А за что-то.                   И это его пугало.       — Сэнди! Пасуй только мне! — крикнул Фэнг, его голос был полон азарта, а глаза сверкающие как два острых угля.       Сэнди обернулся, заметив, как Фэнг уже почти готов прыгнуть, собираясь отбить мяч. Его команда кричала что-то ещё, но взгляд Сэнди был сосредоточен только на одном человеке — на Фэнге. Он будто стал частью этой игры, частью чего-то большего.       Реакция была почти мгновенной. Сэнди передал мяч точно в нужный момент, с невероятной точностью. Его рука скользнула по мячу, и он отправился прямо в руки каратиста.       Парень подскочил, ловко поймал мяч и одним мощным ударом послал его через сетку. Мяч пролетел так быстро, что соперники не успели среагировать. — Да! — воскликнул Фэнг, с широкой улыбкой оглядывая всех. — Вот это сыгранность!       Сэнди заметил, как его сердце забилось немного быстрее, когда Фэнг обернулся, радостно хлопая его по плечу. Его рука была такой тёплой, что Сэнди на мгновение ощутил лёгкую дрожь, будто что-то из этого момента не давало ему покоя. Но сразу же отогнал эту мысль. Не время для размышлений.       — Отлично, ты всё правильно сделал! — продолжил Фэнг, его энтузиазм был заразительным, но в глазах была заметная хитрость.       Сэнди невольно кивнул, хотя и не был полностью уверен в своих силах. Он чувствовал напряжение в воздухе, не только из-за игры, но и из-за того, как прекрасно вписался этот азартный парень с тёмно-фиолетовыми волосами. Это было… странно. Пару минут назад он не мог даже представить, что окажется здесь, играя и пасуя Фэнгу.       Леон наблюдал за всем этим с лёгкой насмешкой, его взгляд не покидал их с Фэнгом взаимодействий. С каждой секундой Леон чувствовал, как его собственная злость и раздражение превращаются в нечто более серьёзное. Он наблюдал за тем, как Фэнг с каждым моментом становился всё более уверенным, а его команда — с ним. В ответ, Леон ускорил темп игры, всё больше показывая свою решимость.       — Это ещё не конец. Макс, Ларри и Лори, пасуем мне — сказал он им, с ноткой серьёзности.       Но внутри всё вертелась мысль: Фэнг может сделать всё что угодно, но в конце концов… он всё равно не справится без лучших пасующих.       Как только урок подошел к концу, команда Леона без труда победила, а остальная группа с горечью принимала своё поражение. Физрук лишь кивнул, отмечая несколько сильных игроков и освобождая класс. Его фигура исчезла за дверью учительской, а ученики, собравшись в небольшие группы, начали расходиться. Но тут же несколько парней из другой команды, не теряя времени, подкатили к Фэнгу, громко хохоча. Один из них, весело теребя волосы Фэнга кулаком, выкрикнул:       — Ты решил вызвать Леона? Ну ты даешь, брат!       Фэнг лишь смущённо фыркнул, пытаясь вырваться из их лап, но самую суть ситуации он уже осознавал — на нем строят шутки. Сэнди, стоя в стороне, с легкой отдышкой оглядывал всю эту сцену. Всё ещё не мог придти в себя от игры, которая только что закончилась, а его мысли не успевали за быстрыми событиями вокруг. Он почувствовал, как в груди ёкнуло что-то, когда взгляд снова пересёкся с глазами Леона, который с лёгкой ухмылкой стоял чуть поодаль.       Неужели они с Фэнгом реально сдружатся? Он не знал, что и думать...       Попробовав отвлечься, Сэнди обошёл тусующуюся компанию парней и, немного останавливаясь у дверей, направился в сторону темной комнаты, где обычно хранились маты для физкультуры. В глубине зала было тихо и темно, и он хотел немного побыть в одиночестве.       Но едва он прошёл чуть дальше, тень от двери вскользь заслонила свет, и Сэнди почувствовал, как за ним кто-то быстро последовал. Он едва успел понять, что это был Леон, как тот уже схватил его за руку и потянул за собой, пряча их обоих в темной комнате.       — Ты что, не в себе? — прошипел Леон. Сэнди не успел даже ответить, как Леон был рядом, тихо встав рядом с ним и прижимаясь к стене, чтобы скрыться от взглядов остальной группы.       В темной тени комнаты было уютно, и, возможно, это всё была лишь игра — Леон знал, что Сэнди далеко не такой уж тихий, а значит, он точно понял, что будет дальше. Взгляд Леона был прикован к нему, будто что-то невыразимое витало в воздухе.       Сэнди замер на секунду, но не успел ничего сказать, как Леон вдруг приблизился к нему, и на секунду, казалось, весь мир вокруг них исчез. Он замер, его дыхание сбилось, а сердце будто остановилось на мгновение, когда Леон приблизился. Он ожидал чего угодно — резкого удара, пинка в живот или толчка в грудь. Его тело было готово к боли, каждое мышце напряглось, словно подготовившись к ударам. В глубине души он надеялся лишь на нечто другое — на нечто, что, казалось, было невозможным, но в то же время так остро желаемым.       Леон был слишком близко, и Сэнди почувствовал, как его пальцы дрожат, пытаясь не выдать собственную неуверенность. Он интуитивно отступил, но Леон не дал ему этого сделать, снова приблизив лицо, будто невидимая сила влекла их друг к другу.       Время замедлилось. И вот, вместо того, чтобы ударить или оттолкнуть его, Леон наклонился и, неожиданно для себя самого, почувствовал, как его губы коснулись губ Сэнди.       Тот момент, когда горячие губы Леона встретились с его собственными, взорвал всё вокруг. Это не был обыденный поцелуй — нет, Леон будто выплескивал так эмоции. Он замер, не понимая, как ему реагировать, и в тот же момент его ноги подкосились, будто сама земля исчезла под ним. Острие ощущения мгновенно захватило его, и, несмотря на всю его внутреннюю борьбу, он не мог оторваться от этого. В голове бушевал гром — звуки, мысли, всё смешалось, оставив лишь яркую боль и одновременно приятное волнение.       Сэнди почувствовал, как его тело отозвалось на этот поцелуй — сначала напряжением, а потом непроизвольным желанием. Это было что-то непередаваемое, совершенно новое. Его дыхание стало учащённым, а руки, не зная, куда себя деть, зажали ткань кофты Леона.       Он будто забыл обо всём: о страхе, о сопротивлении, о чувствах, которые не хотел признавать. Только Леон, его близость, его губы, его дыхание, которое будто захватило его сознание. Это было не просто касание — это был момент, когда что-то незведанное для их сердце покачнулось и перевернулось.       Сэнди не знал, что делать, как реагировать, но одно было ясно — он не хотел, чтобы это заканчивалось...       С каждым мгновением Сэнди погружался в этот поцелуй всё глубже, его тело дрожало, будто теряя контакт с реальностью. Леон, казалось, не торопился, но его губы были настойчивыми, мягкими и горячими, как огонь, который медленно охватывал его, не давая возможности вернуться к разуму. Он чувствовал, как их дыхания сливаются, как будто мир вокруг них исчезает. Вокруг было только это — тепло, напряжение и нечто большее, чем простое физическое прикосновение.       Он не мог контролировать этот порыв — его пальцы коснулись шеи Леона, и он почувствовал, как тот слегка напрягся, но не отстранился. Это только усилило чувства Сэнди.       Поцелуй продолжался, и с каждым его мгновением Сэнди всё больше ощущал эту жгучую потребность быть ближе, не отпуская. Его губы слегка приоткрылись, и Леон, почувствовав это, чуть глубже коснулся его губ. Вдохнув в ответ, Сэнди почувствовал, как сердце стучит в груди с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Время словно замерло.       Они оба были в этом моменте — в моменте, когда только поцелуй имеет значение, когда всё, что было раньше, перестаёт существовать. Сэнди знал, что это поцелуй не из случайных. Это было нечто, что невозможно объяснить словами, что невозможно скрыть. Он и Леон были связаны этим — этим чувством, которое не отпускало.       Когда поцелуй, наконец, завершился, они оба замерли, не отрываясь друг от друга. Глаза Сэнди встретились с глазами Леона, и оба молчали, словно не зная, что сказать. Это было больше, чем слова.       — И… что это значит? — Сэнди не мог скрыть дрожащую ноту в голосе, его глаза метались, пытаясь понять, что происходит, пока его руки, по-прежнему сжимающие шею Леона, не опускались. Он чувствовал, как его лицо горит от смущения, но всё-таки не мог отвести взгляда.       Леон, заметив его растерянность, слегка усмехнулся, но в его глазах был огонь — пламя, которое не стихало.       — Что бы ты знал, — пророкотал он, сжимая свои ладони на талии Сэнди. Его дыхание стало чуть тяжелее, его тело напряглось, только о мысли о Фэнге. — Он конечно хороший пацан... Но, любезничать с тобой так, в первые вижу от него такое.       — Ты безумный, — прошептал он, его голос задрожал, когда взгляд снова метнулся к двери. Люди все еще стояли там, обсуждая игру, хваля Фэнга. Они не могли знать, что происходило здесь, в этой темной комнате. Сэнди, все еще сжимая пальцы на талии Леона, чувствовал, как страх и возбуждение смешиваются в одно.       Но Леон не отступал. Его глаза были полны решимости, его руки сжимали Сэнди с силой, которая не давала ему скрыться...       — Фэнг не такой уж и плохой, — буркнул он, его слова звучали как оправдание, но он ведь правда считал его не таким уж и плохим одноклассником. Он медленно разворачивается и покидает Леона.       Глаза хамелеона пустеют, становясь стеклянными и безжизненными. Спокойствие и лёгкое безразличие исчезают с его лица, оставляя лишь холодную пустоту. Почему Сэнди говорит это?                                                              "Я прибью тебя скотина."