Моя любовь по имени "ненависть"

Со звоном ключи падают на тумбочку. Следом с громким хлопком закрывается входная дверь, проворачиваясь на ключ. Вару кидает рюкзак возле тумбочки и проходит вглубь квартиры. Дома подозрительно тихо, поэтому он сразу заходит на кухню. На кухонном столе стоят несколько пустых бутылок спиртного, лишь одна наполовину полная. На стуле сидит явно бухая Моника, откинувшись на спинку стула, крутя в руке стакан с алкоголем. Тяжело вздохнув, Вару с издёвкой спросил, нарушая мёртвую тишину квартиры: — Неужели тебя снова бросил очередной хахаль? — Тебя это не касается, — огрызается она, залпом выпивая содержимое стакана. — какого чёрта ты так рано? — Тебя это не касается. — повторяет за ней. — Аргх, как я могла воспитать такого ублюдка? — задаёт риторический вопрос Моника, продолжая крутить в руке пустой стакан, не решаясь смотреть на сына. — В том и дело, что я сам себя воспитал. — Неблагодарное чмо, да я всю жизнь тебе посвятила! — раздраженно проговаривает мать, с громким звуком ставя стакан на стол. — скажи спасибо, что я тебя до сих пор терплю. — Пф, в восемнадцать сразу съеду от тебя. Годик ещё уж точно переживёшь. — Скатертью дорожка, наркоман хренов. Не обратив внимания на её привычные оскорбления, хмыкнув, Вару уходит в комнату, захлопнув дверь. Эмоции так и льют из краёв, хочется кричать, плакать, смеяться. В таких случаях у него есть только один способ успокоиться. Вару мигом оказывается у ящика и сразу открывает последний шкафчик. Пустой. Наркотиков нет. Вару быстро бегает по разным шкафам и тумбочкам, открывая все ящики. Но безуспешно. Нечитайло отлично помнит, как тут оставалось ещё немного его запасов, поэтому ни секунды немедля выбегает из комнаты, сразу бросаясь на кухню. Понятно почему она назвала его наркоманом. — Куда ты дела их, блять? — сходу начинает орать Вару. — Ты как при матери разговариваешь, ублюдок мелкий?! — огрызается Моника. — Отвечай на вопрос! — Когда адекватно начнёшь разговаривать, то приходи. А сейчас вон с моих глаз. — Да ты издеваешься? — закипал Вару. — сука, что ты сделала с моей наркотой, мразь?! — Смыла в унитаз. — Ты адекватная?! — Да по горло ты мне уже со своими наркотиками, если кто-то бы узнал, то я сидела бы в тюрьме давно! — хватая бутылку со стола, Моника отпивает с горла. — Господи, да лучше бы ты села давно! — Да как ты смеешь, я одна тебя растила, а ты неблагодарная мразь! — Может тебе напомнить причину по которой ты осталась одна? — психует Вару. — теперь я понимаю отца, с тобой легче сдохнуть, чем жить. — Мразь, — отчеканивает мать, резко вставая со стула, направляясь к нему. Момент и Моника резко ударяет ладонью по щеке сына. Тут же начинает жечь. С ненавистью он смотрит в глаза матери. — Не смей говорить про него, выродок. Это всё из-за тебя было. Слышишь? Это ты виноват. *** Мама открывает дверь квартиры. В помещение тут же вбегает радостный Вару, мигом снимая маленькие ботинки и расстёгивая молнию куртки. С тёплой улыбкой Моника кладёт ключи на тумбочку и захлопывает дверь. — Мама, мама, а можно я папе сам покажу рисунок? — воодушевлённо восклицает десятилетний мальчик, сжимая в руках рисунок с нарисованной акварелью семьей с урока Изо. — Конечно, Вару, — тихо проговаривает она, слегка подталкивая ребёнка вглубь квартиры. — Рич, мы вернулись! — окликает Моника, снимая зимние ботинки. — Ричард! — Папа! — бегая по квартире, задорно кричит мальчик, ища отца. — Рич, ну где … — Девушка открывает дверь в ванную и застывает на полуслове, через мгновение раздаётся громкий визг. В ванной лежит двадцативосьмилетний парень, на полу валялась пустая, некогда буквально купленная, упаковка снотворного. Бледная кожа, мутные прикрытые глаза, возле рта засохшие выделения, напоминавшие ранее пену, пульса не было, тем не менее Моника подорвалась в прихожую, судорожно ища телефон. — Мамочка, а что случилось? — подбежал Вару, обеспокоенно спрашивая. — Вару, отстань от меня, сейчас же, — грубо отчеканивает она, пока по щекам катились слёзы, а в дрожащих руках был телефон на котором выполнялся вызов на номер «103». — Алло, скорая? У нас умирает человек, передозировка снотворными, а, адрес, да, да. Улица … Удивившись словам матери, мальчик подорвался в открытую дверь ванной. В тот же момент застыл на месте, не в силах сказать и слова или пошевелиться. Ранее такое он видел только в кино. Но это больше не съёмка. Это не грим и не актёрские навыки родителя. Его мёртвый отец сейчас лежал в их ванной. И это была что ни на есть реальность. *** — Он не готов был так рано воспитывать такого выродка, это ты виноват. — холодно, буквально выплёвывала слова Моника. — Заткнись, я не виноват, что ты в шестнадцать не знала о существовании презервативов. — съязвил Вару, закатив глаза. — Да как ты смеешь? — Мало била? — усмехается, напомнив, что она после его двенадцатилетия никогда не применяла физическую силу. — Жаль, что я не отыгралась на твоей смазливой морде, может хоть сейчас был бы благодарней. — Жаль, что ты не сдохла при родах или вместо отца. — вслед бросает Вару, возвращаясь в комнату, слыша позади кучу оскорблений в его адрес. Дверь захлопывается и всё затихает. Из-под кровати вылезает кошка, потираясь рыжей шерстью о ноги хозяина. Опустившись на корточки тот гладит её, как вдруг вспоминает, что кошка сегодня ещё ни разу не ела. —Чёрт, Мусь, еда на кухне, а там мать, — словно поняв его, животное недовольно мяукает. — ладно, сейчас напьётся и вырубится, тогда покормлю. А сейчас нужно написать кое-кому, ибо до зарплаты я без наркоты не протяну. — Достаёт с кармана телефон и заходит в «контакты», перелистывая различные номера, клички и фамилии, как вдруг натыкается на нужный контакт «Артём (дллр Гарри*)». Через этого человека он ещё весной в шестнадцать лет покупал наркотики. Интересно, Гарри всё ещё продает или Артём. Гудки идут мучительно долго, наконец трубку снимают и слышится знакомый голос. * — Алло? — Мáхшон Артём? — Допустим, это кто? — Бля, Тём, я разочарован. Не хило так-то я тебе денег в прошлом отдал, а ты спрашиваешь «кто это?». — Нечитайло? Ты, что ли? — Ну наконец-то. Вспомнил. — закатив глаза, ухмыльнулся Вару. — Ого, ну ты извини, давно не появлялся просто. — А, я как раз об этом, ты всё ещё продаёшь? — Естественно, нужно же на что-то жить. — Ты всё ещё у Дрóга работаешь? — У Гарри? Нет, он же свою лавку прикрыл, с ментами проблемы были. — Чёрт, а больше товара у него нет? Просто в этой сфере доверяю только ему. — У тебя дома кто-то, что ты так шифруешься? — Угу, мать. Так что насчёт товара? — Слушай, я узнаю у него, если ещё осталось, то наберу — договоримся. А если нет, то у меня есть. Тебе как раньше? — Да-а-а, только проблема. Деньги я смогу отдать только двадцатого. — Вару, ты смеёшься? — Ну, Тём… — Извини конечно, но когда будут деньги — позвонишь. Я в долг больше не даю. — Аргх, ладно. До связи. — До связи, друг. * — Чёрт, сука, сука, сука! — орал Нечитайло, ударяя кулаком по двери. — Тише сиди! — сонно крикнула мать. — Сам разберусь! — в ответ бросил Вару. — Аргх, что делать-то… До зарплаты, как до луны пешком. На телефон поступает звонок, но уже от Насти. Чёрт, они моя последняя надежда. * — Аллё, Насть? — Привет! — Слушай, — одновременно произносят они. — Ой, извини. — с легким смешком, произносит Настя. — Да ничего, слушай мне срочно … — Куст, можно я сначала скажу? — Аргх, хорошо, давай. — Если ты стоишь, то садись. — Ну давай уже, интриганка. — с улыбкой произносит Вару, закатив глаза. — В школу вернулся Кирилл. — Шевр? — Да. — Пизда… Я перезвоню. * — Боже, Муся, не день, а хуйня. — откидывается телом Вару, прижимаясь к стене, поглаживая кошку. Та в ответ что-то мяукает и устраивается поудобнее, чтобы сладко заснуть.