Дьявол В Твоей Душе

Антон понимал нехватку внимания, если тебе не уделяют хотя бы полчаса на разговоры, это обижает и порой режет по живому, но не надо показывать это во время беды, тем более во время погони или что там случилось у Пятифана. Будто ребёнок, которому отдали управление только вчера, сейчас пытается утвердиться на своём месте, показать характер, словно не он капитан этой посудины. Такое поведение никак не вписывается в общий круг суматохи и паники, поставил всех на уши, а сам ищет то, не зная что, бежит туда, не зная куда… Безобразие! После такого ни один нормальный человек не уснёт, что уж говорить о девушке, жившей в светском обществе. Полина ещё долго дрожала от нашумевшего, аж подрагивала в руках, так же на палубе не тепло, а Морозова в одной рубахе с жилеткой, да и та практически не согревала, поэтому широкие ладони мужчины покоились на замёрзших плечах. Мягкая рубашка передавала еле заметное тепло кожи, и можно почувствовать, как тельце мягко дышит от каждого вдоха и выдоха. На Петрове естественно одна рубашка перепачканная кровью, смешно бы было, если кто-то предложил чистую одежду. — «Как же смешно». На пути ни единая живая душа не встречалась, тёмная мгла — единственная спутница всея похода до портов Греции. Османская Империя… Что-то плохое шептало на ушко. Плохо, когда чутьё резко появляется с негативными мыслями, это не к добру, в частых случаях у него они всегда исполнялись. Всё самое плохое материализуется, и это зависит исключительно от человека, поэтому лучше не думать, если бы не подсознание, в котором затеснилась тревога. — Антон, — Полина позвала своим неизменно нежным голосом с каплей озадаченности. Теперь её глаза не светились столь ярко, запястья и маленькие пальцы совсем похолодели, — скажи честно, ты тоже чувствуешь подвох? Морозову сильнее притянули за плечи, чёрная макушка гармонично сочеталась с грязновато белой тканью в ночном мраке. Такая идиллия продлиться не долго, как и всегда, но такой маленький жест для обоих многое значит, ободрял в какой-то степени. — У меня скорее предчувствие чего-то плохого, — врать не было смысла, они душевно сблизились уже давно, можно сказать, знают друг друга с детства. Морозова утвердительно качнула головой. Бесцветный взгляд устремился на толщу воды, словно Полина не с ним, опять ушла в себя и ищет ответы на вопросы, которые беспокоят только её. Вроде и говорят о своих чувствах, а вроде и скрывают самое важное, лишь бы не заставить беспокоиться родных, думают, что смогут самостоятельно решить, как бы не так. И всё-таки Антон в душе наслаждался каждой секундой, проведённой с ней, ценил каждое касание, а тёмное небо бесцветным полотном застелило взор, смешала во едино и небо и воду, а ещё это опустошение, как на краю обрыва. Приятное одиночество, потеря счёта времени. Так замечательно. — Суша! Морозова вздрогнула. Петров тоже шелохнулся от резкого и неожиданного объявления, пронёсшегося по всему экипажу, после чего все сдержались от радостных аплодисментов, расслаблялись от лучшей новости за ночь. Заваливая корпус через борт, Антон заметил маленькое подобие поселения вдалеке, девушка тоже не устояла перед соблазном поглядеть на центр внимания всех членов экипажа. В последнее время отношения между Османской и Российской империями натянулось, не знай, что от османов ожидать, быть может Рома прав, опасность исходила наоборот от людей, чем от неизвестности. Ветер подгадал момент, с новой силой гнал паруса к берегу, к очередному испытанию. — Заправить паруса! — по команде огромные полотна, или как думал про себя Антон «крылья», подняли вверх, где затянули канатами. Порт сам по себе обычный, ничем непримечательный, малолюдно, как обычно бывает ночью, палатки пусты, у пристани два корабля, не считая «Чёрной Пандоры». В первую очередь в ноздри забился запах не первой свежести рыбы, распространившегося по всей улице. Борт качался, тусклые фонари освещали обветшалые дома, в каких-то окнах горели свечи. Почти пустынный город встречал тишиной, естественно, комендантский час на дворе, не каждому хочется встретить стражника. Когда-то блондин их боялся, а сейчас попросту недолюбливает, будто маленькие микробы в организме ходят беспрестанно, докапываются с вопросами. Только сейчас это меркнет по сравнению с главным вопросом: каков будет побег? Под боком прижималась Полина, она следила, как опускают якорь, с завидным интересом. Нелёгкая это работа, особенно поднимать со дна, а юная аристократка скорее всего видит такой процесс впервые. Есть несколько вариантов побега, казалось, только сейчас спустись да беги себе на здоровье на ходу и без должного понимания ориентироваться в городе, о существовании которого узнал только сегодня. Просто так их не опустят, а если и сбегут, то куда, к кому обращаться, здесь же и знакомых нет. Морской ветер давал оставаться в рассудке, по родному охлаждал голову, как на борту, когда плывёшь на фронт, зная о участи, так изящно обходящей тебя стороной. Изо дня в день, каждый раз при виде корабля противника невольно, что-то разгорается внутри, закладывает уши вместе с грудной клеткой, что сжимают тысяча замков. Вроде и страшно, а маленькое нечто подталкивает навстречу к опасности, не даёт сдать назад, требует побороть и вернуться домой с победой, рискуя многими жизнями, своей, при этом командуя действиями и считывая ход противника. Верхушка айсберга только, а уже так много ответственности, в том числе и за экипаж. Что ж, середина ночи, за всю поездку Роман так и не объявился, вернее не удосужился пролить взор на странные берега. Антон рад этому, ведь одна проблема позади, обстановка на немного стихла. Мельком взглянув на Полину, Петров аккуратно развернул её к себе, установив зрительный контакт. — Теперь нам надо идти по тёмной части камбуза, чтобы никто не заметил, — еле сдержанным шёпотом ему удалось обратиться к девушке, вкратце объясняя затеянное, хоть и ветер всё равно в той или иной степени глушил. Как можно незаметнее, Морозова бросила взгляд на несколько пиратов, играющих во что-то, потом посмотрела на ещё нескольких, они только спускались вниз. Для подстраховки лучше, конечно, пойти по тёмной стороне, но не факт, что из камбуза не выйдут. — А вдруг кок выйдет? Что скажем, прогуляться решили? — взволнованно пролепетала брюнетка, чуть раздражённо скривила уголок губ. — По палубе — да, постоим какое-то время и спустимся вниз. — Куда, по-твоему, дальше? Через улицы и неизвестные дороги прямиком в лес? — саркастически приподняла бровь. — Я так же уверена, что Пятифан отдал приказ следить за нами. А вот об этом Антоша не подумал. И вправду, времени было предостаточно для дальнейшей слежки и не факт, вероятность побега немного упала. Не может быть всё так просто, в его жизни это просто немыслимо. Нельзя просто так здесь находиться и упускать возможность побега, сердце твердило убежать прочь из этого места, пойти к привилегированным людям попросить помощи. В то время как мозг говорил обратные вещи, сидеть и не рыпаться, а то хуже будет. Кто знает, какие люди их поджидают в глубине города-порта, есть ли покрупнее рыба, чем Пятифан? Разрывало на части медленно и без сожаления, вытекало в мелкую неконтролируемую дрожь, как при беге. Сколько раз воодушевлённые планы валились крахом, сколько раз приходилось терпеть поражения между самим собой и не рваться на рожон, ведь всё без толку! Как же жалко он выглядел перед Морозовой, из-за простого на вид плана впасть в истерику. За метаниями своего кавалера наблюдала маленькая Полина, так тихо стоявшая у глупого мальчика, разглядывала его лихорадочно бегающие глаза, бесполезные попытки привести мысли в порядок. Больно смотреть и сказать нечего, кроме как притянуть к себе. Она своими тонкими ручками ухватила под скулы разгорячённое лицо, заставила посмотреть на себя прямо в зрачки, так тихо и уверенно проговорила: — Сделаем по-твоему. В камбузе возможно кто-то и есть, если что будем импровизировать, к тому же эти охламоны очень сильно увлечены игрой, посмотри на них, — она права, за столом во всю был поединок в «кости», и видимо кто-то проиграл, раз с силой ударил по широкой доске, все кружки и маленькие кубики разлетелись в разные стороны. Кажется назревает нешуточный конфликт, так что, да, эти парни не такая большая проблема. Первые выкрики уже разносились с их стола. Её пальцы медленно очертили скулу, даря нежность, заботу. Так хотелось расцеловать Полину. Как же прекрасно находиться рядом со спасителем. — Выше нос, дорогой, и вперёд, — приободряюще улыбнулась, как весеннее солнце. Петров уставился, молчит. Без слов понятно бесполезное «спасибо». Ещё раз Петров оглядел пьяных пиратов, проведя мысленный путь по темноте. Мужчина махнул Полине, мол «иди за мной», стал проходить пушки, стараясь как можно меньше шуметь и ступать по скрипучим доскам. На палубе было бы тихо, если бы не создающая возгласов шайка, которая снова села играть и после каждого проигрыша спорила. Уже проходя спуск вниз, блондину вдарило оглянуться назад, где на середине лестницы заметил знакомую светлую макушку Кати. Та о чём-то мило щебетала кому-то, пристроившись на лестнице, и с интересом смотрела вниз. Как от грома тряхнуло, как можно быстрее он увёл Полину к пушкам, она тоже увидела её. Не дай бог Кате захочется посмотреть назад, то вопросы последуют и не мало. Немного света всё же доходило до них, благодаря чему шаги были точечные и твёрдые. Последние шаги и мостик у них под ногами. Как истинный джентльмен Антон пропустил даму, придерживая за руку, казалось, не такой тяжёлый ветер задувал под одежду. Казалось, оковы спали, как по щелчку пальца. — Куда теперь? — чуть громче Морозова спросила, уверенно смотрела в тёмную гущу улиц, почудилась крепкая ладонь Петрова, тот устремился в глубину города, сосредоточившись на пути. — Сейчас идём куда глаза глядят, для начала попробуем найти карету или лошадей, — в недоумении на него уставились, чувствует озадаченный взгляд Полины. Да, он хочет украсть лошадь, но для благих целей!

***

Как оказалось, в самом городе людей негусто, можно сказать пустынно. Только редкие гвардейцы встречались на пути, да и те слишком странно с подозрением посматривали на парочку, поздно гуляющую ночью. Хотя не удивительно, люди и разъезжают в комендантский час, и это уже заставляет задуматься о их государственной принадлежности. Петров заметил, как на них по долгу смотрят, когда проходят очередного стража, словно они знают их. Если выстроить логическую цепочку, то Морозову уже должны объявить в розыск, всё же голубых кровей девушка, множество связей имеет Харитон в запасах за пределами Российской Империи. Допустим, их ищут, почему тогда к ним не подходят, не по наслышке Антон знает, с какой скоростью могут разноситься сплетни и слухи по морю. Значит до сюда ещё не дошло ничего, есть время для передышки. Понемногу останавливаясь, перед мужчиной встал выбор пути. Развилка имела скудных два направления, полагаясь на бога, блондин свернул налево, выходя скорее всего к цветочной аллее. Приятный запах опылённых цветов витал среди пустоты города, не видно ничего, что могло бы хоть немного помочь в ориентировке. Проезжая колонну с непонятными лозами, в далеке показался силуэт. Он просто стоял, не шевелился. — Антон, может, не пойдём к нему? — тихо спросила Морозова, своими ноготками теребила заусенцы, сдирая кожицу. — Я не думаю, что это довольно опасная идея, — с явной уверенностью в голове, Петров стал слезать с лошади. Удивительно послушная кобыла, и ухом не повела, когда забрали у хозяина. — Антон! — вслед за ним Полина тоже спрыгнула на землю, но не стала торопиться, как кавалер, наоборот притаилась. — Простите! — прикрикнул блондин. — Не подскажите, как добраться до полицмейстерской канцелярии? Тишина. То ли не слышал, хотя между ними метров десять, то ли просто проигнорировал. А может и вообще не человек. Сердце заколотилось. С каждым шагом эта идея казалась всё провальнее и провальнее. Уже нужно давать слабину и не рисковать, этот силуэт не внушал доверия от слова совсем. Что тогда им движет идти вперёд, по какой причине Петров тянет руку к сумрачному одеянию? Теперь всё заполнилось пустотой. «Плечо» показалось вовсе не плечом, а веткой. «Стоп, что?..» — всё верно, силуэт — это обычный куст. Как же глупо смотрелось со стороны. Аж ноги свело от тупой досады. Теперь градус напряжения немного спал. — Всё в порядке, это… — его прервал неизвестно откуда выстрел. Натренированное тело моментально подбежало к девушке, осадив Полину на землю, закрывая собой. Уши заложило, невозможно быстро всё закончилось, тишина стала бурить внутри скважину мелкой паники, страх за девушку не давал окончательно запутаться, чёрт с лошадью, немедленно нужно убираться! Её стеклянных глаз не видно, кроме медленно растекающейся крови, как змея ползла к ногам Полины. Тошнота не ощущалась, но спазмы в горле перекрывали кислород. — Ч-что случилось? — спёрто отозвалась брюнетка. Бедняжка схватилась за голову и стала медленно открывать тебе вид на «человека». Сейчас не лучшее время для разговоров, это проклятое место не внушало доверия с самого начала, эти люди, стены, дома, все за ними следили. Как по щелчку, Петров резко поднялся, ведя за собой перепуганную Морозову. Лишь бы не оглядывалась назад…

***

Каюта как всегда пуста. Бардак на подоконниках величественно царил, уборка мисс Морозовой ничем не помогла, к сожалению. Мягкий свет свечей очерчивал прекрасные вырезные кариатиды, каждая поднимала руки вверх, но по-разному. Какая-то держала над головой непонятный шар, другая, как восточная танцовщица, изогнёт элегантные кисти в правую сторону. Если быть совсем сентиментальным, то капитан, возможно, как-нибудь назвал. Хотя такая манера подходит больше для сумасшедших одиночек, способных пойти ради своей любви на всё, вплоть до съедения заживо. Многие расходятся во мнении, ведь человек — это хищник. Мелодичное, ощутимое покачивание судна на волнах раздражало до глубины души, живот воротило от мельчайшей детали вплоть до трещин в столе. Их так много, интересно, откуда они? Может, от ударов кулаком, когда чаша переполнялась? Или от резки колбасы? Или от старости? Все эти варианты подходят и есть ещё множество, о которых Рома и не догадывается. Наверное, это и к лучшему, никогда не знаешь, что тут может происходить в его отсутствие. Даже эти идиоты, что как сумасшедшие орут от победы или поражения, готовы порезать глотки ради проигрыша, начать крушить всех и вся, лишь бы получить монетку. Пятифан не презирал их, всё-таки кости — единственная игра, где можно отдохнуть от морской деятельности. О! Первый треск дерева! Видимо, это Родион просрал последние деньги и сейчас обвиняет других в жульничестве и колдовстве. Ничему жизнь не учит… В принципе, Рома своего рода тоже азартник, но в начале своего восхождения на «Олимп» недолюбливал всякие игры на деньги или на спор. Лишь в двенадцать лет познал все прелести карт, покера, костей и отношения с отцом не ушли в пещеры Тартара. Хорошее время было, мелким совсем не задумываешься о тяготах жизни, вот только горбатиться знатно приходилось. Работа, помощь взрослым, грабежи удивительным образом уживались с временем, чтобы побыть попросту ребёнком. Вся эта рутина или нагрузка затмевалась такими маленькими радостями как побегать по берегу, поиграть в салки с Бяшей, рыбачить совместно, ведь на это и даются выходные для разгрузки. Тем более, если зацикливаться на работе, учёбе, одном и том же деле, так можно сойти с ума. В подростковом возрасте это одолевает с большим количеством очков, порой такие импульсивные, которые хотят найти приключений на жопу да побольше, просто не догадываются или не осознают о том, что рутина — это наша жизнь. Рано или поздно рутина и их застанет, а постоянные неожиданные события надоедают. Да, нудно. Да, скучно, но мыслительный процесс тоже скрашивает жизнь, забирая при этом силы. Сложа ноги на столе, Пятифан в очередной раз посмотрел на верную гитару, мирно лежащую у окна. Глаза немного начинает жечь, поступает жидкость, а во всём виноваты струны, красиво поблёскивающие при свете луны, словно они могли дать шаг на пути к разгадке. Глазные яблоки требуют отдыха, опять покраснеют к утру с невыносимыми болями, в придачу с резкой чувствительностью к свету. Голова раскалывается от мысленных процессов, пусть не максимум, когда не замечаешь что происходит вокруг тебя, но и таких мыслишек о бытие хватает по горло, в последнее время они участились, что не радует. «Испортить настроение из-за тех, о которых рассуждаешь днями напролёт и знаешь, что в итоге они расстроят ещё больше. В этом весь я» — Можно сказать мысленный мазохизм, мыслишь о том, как всё плохо и этим же убиваться. Так делает абсолютно каждый, это норма. Горько выдохнув в никуда, Рома убрал ноги под стол, качнувшись вперёд, тем самым привёл тело в нормальное положение. Руки казались совсем тяжёлыми, локти со стуком приземлились на поверхность, свинцовая голова уместилась в широких ладонях. Любимая темнота в глазах успокаивала, снабжала малюсенькими силами для нового рывка. В это время каждый шорох на слуху, всё такое близкое и такое далёкое. Потихоньку внутренний голос обращал внимание на малейшие мелочи или приходила острая потребность поспать, пища для размышлений всегда усыпляла внимание и бдительность Пятифана с организмом, мышцы расслаблялись, чувствуя долгое времяпрепровождение в одной позе. Невольно Рома дрогнул коленом, остатки энергии нашли выход для полного расслабления. Вот тикают часы, в голове пошли мысли о заводной стрелке, пролетающей циферблат миллиметр за миллиметром. Вот слышится лязг бутылок, где-то стоят в пыльном углу, напоминание о бессонных ночах в проведении о той или иной девушке, в плохом смысле. Бывало и квартирмейстер заходил, бутылочку попьёт да съебётся весь счастливый. Конечно! Бесплатное бухло, кто ж откажется! Снова неприятно на душе. И вроде поступил благоразумно, так как в самом деле, Рома был не столь адекватен, сказать первое вдарившее в башку, вот и получилось так, как получилось. Эта ссора между ними ничего не изменила, даже глупо представлять: братья тридцать лет разладились из-за неправильного направления, были разногласия пострашнее. Всё это вытекает в далёкое прошлое. Где пришлось слегка коней двинуть. Выжглась картинка полыхающей каюты… А ты один, ни единая живая душа не поможет, все давно покинули судно. И тут! Толпа людей окружали его, напротив Бяша с разъярённым взглядом. Сегодняшняя ночь. Лиц у всех не видно, даже ближайшего. Но Рома различает цвет одежды, догадывается о мимике каждого, только любимого ветра нет. Теперь как маяк в гуще, виднеется блондинистая макушка, бросается практически белый цвет волос, притаился в сброде мешанины. Наблюдает внимательно за потасовкой, именно его глаза направлены на Ромку, эмоции непонятные, если у всех подопечных, можно сказать, умоляющее, то с ним трудно. Антон злился, а может смотрел укоризненно или жалостливо! «Полный бред. Чтобы Петров и так созерцал пирата. Я красавчик, но точно не жалкий», — нутро скалилось диким зверем, ненавистное чувство. Просто мало контролируется. Горестная улыбка адресована тёмному дереву. На миг почувствовался нелицеприятный запах из своего рта. Когда в последний раз он мыл зубы? А в прочем, не важно, через неделю всё опять загрязнится. Глаза закрыты, ткань на теле ощущалась иначе, будто сейчас имеет вес. От сильного надавливания на глазницы появляются узоры. Вокруг не слышно ничего: ни трели бутылок, визгов людей, свиста ветра, непонятного шума откуда-то. Он полностью один в каюте. Как тогда. Аккуратный стук в дверь, мышцы в ту же секунду приведены в действие для готовности. Сфокусировав зрение, Рома потёр глаза, рассеивая сладкую дрёму. Подкатило к горлу раздражение, невольно смыкая тёмные волосы между пальцев, приятно разминая скальп. — Кто там? — кратко и угрюмо бросил побеспокоившему. Дверь совсем немного приоткрылась, откуда вывалилась блондинистая шевелюра с зелёными очами, словно нефритовые. «Тогда всё в порядке», — с этим предложением голова грохнулась на стол. Было слышно, как со скрипом закрывается дверь, после тихие маленькие шажки, как у лисы, стали приближаться к нему по правой стороне. Когда глаза ничего не видят, слух становится острее в несколько раз, поэтому тишина в длиною пять секунд стала подозрительной. — Чего не садишься? — глухо прозвучало в рукав камзола. — Идём в кабак? — ровным девичьим голосом задала вопрос Катя. В этой жизни Роме удалось поведать две вещи: первая — это увидеть обидчивого попугая и вторая — это опустошённый запас рома. Но то что сейчас пришло на слух, попросту не связывалось во едино с действительностью. Ему не послышалось или малютка-креветка пригласила своего фактически отца в хер знает какой кабак? Ромина голова с хрустом поднялась, ошарашенно уставилась на спокойную каменную девчушку. Его взгляд так и твердил «я не ослышался или ты совсем?». Как только немой вопрос достиг сознания Смирновой, её маленькая юношеская искорка проскочила между ними, разжигая пожар непонимания Пятифана. Пират откинулся на спинку стула, упокоив лодыжку на колене. — Чтобы дочь и предлагала отцу пойти выпить? Да-да, Катерину бесил такой статус, мгновенно на переносицу сдвинула светлые брови, пренебрежительно закатила глаза к потолку, аж кричала своим видом об усталости к такому уместному употреблению статусов. Пусть они одни в каюте всё же немного смущало такое отношение, самой себе не могла признаться, что нравится такое отношение к себе. — Так пойдёшь или нет? — более грубо переспросила юнга, демонстративно рассматривала конструкцию несущих балок. Выдох получается шумным. Катенька снова стала вредной букой, напыщенное личико скорчила, будто высокопочтенная особа позвала на вечерний бал, зная про отказ заранее. За всеми этими масками скрывается искренняя помощь и переживание за родного человека, эта забота трогает Романа за душу с самой их встречи. — Убедила, конечно пойду. Куда денусь? — густые брови приподнялись в ободряющем жесте, разгладив залёгшие морщины. Усталости хоть отбавляй, но с дочкой хоть на край света, прихватив несносного квартирмейстера. Со скрипом в онемевших суставах ему удалось оторвать бренное тело от вросшего стула, с удовольствием распрямляя плечи. Хруст позвонков приятно раздался вдоль спины, ну кто не любит так делать? — Ну-с, веди, — с дневным активом обратился к блондинке. Та, в свою очередь, выдала хитрую улыбочку, уперев руки в бока. — С прискорбием могу заявить о своей девичьей памяти. Где твой любимый кабак находится — понятия не имею. «Поиграть вздумала, девчонка», — как же Пятифан с лёгкостью принимал участия в её игре. Только не сейчас, жажда замучила. — Тогда идём и найдём, — можно сказать бросил тяжёлую руку Ромка на худое плечо, залезая пальцами под кости в ожидании реакции. — Даже не думай, что покажу тебе боль, — самодовольно отозвалась она, скрестив руки. Порой так приятно от маленьких знаков внимания, знаешь, что не один в этом мире. Ещё белобрысое чудо стоит, ярейничает. — Мне одного знания, что тебе больно, хватает, — по-лисьи Рома поднял уголок губ. — Да и вообще идём наконец, — с лёгкостью выпуталась из сильных пальцев, она прошагала широким шагом до двери. — А, нет… Я передумала, уже не интересно, — развернулась, как только дошла до порога, осмотрела заинтересованного Пятифана. — Так, — наигранно строго начал, — за слова нужно отвечать! — мужчина с каждым шагом становился всё веселее и веселее. Столько лет они вместе, а этот трюк «хочу — не хочу» работает безотказно. — Старик, это шутка такая, — выдохнула тяжкий воздух, халатно открывая дверь, Катя измученная тугодумостью Ромы вышла за дверь, чтобы обрадоваться всей душой за маленький проделанный план. «Я не настолько старый» — осталось отголоском в тёмной голове, где нашёлся маленький лучик света в тёмном морском царстве. Лицо полностью расслабилось, поблёскивая маленькой, но такой большой, для Смирновой, улыбкой. На улице тишина, гул ветра разносил пыль и грязь улиц, в тёмное время суток ветер единственная стихия каменных серых улиц, что рассматривали нежданных гостей. Ни одного пьяного голоса не слышно, с одной стороны, это хорошо, ведь их никто не заметит, а с другой, будто все вымерли, по стенам ходят, прихрамывая, тени прошлого, оглядываются на мир живых, на них единственных. Каждый угол поворота не внушал доверия, Ромино чутьё ожидало опасности, что на них кто-нибудь нападёт, в первую очередь на Катю. — Ромочка, как ты думаешь, где можно найти столовую в этом кладбище? Правильно описала это место «кладбище», даже обычных торговцев, никого нет. Ужас не наводило, но дискомфорт в районе затылка зудел. — Смотря какой город, раз уж мы блуждаем здесь минут десять, то возможно здесь не совсем хорошо относятся к алкоголю, — рассуждая вслух и внимательно вглядываясь в темноту, мужчина не видел подозрительных глаз Смирновой. Её глаз намётан на распознание эмоций человека, в переговорах она была в качестве зрителя, распознавала, когда человек врёт, юлит, пытается подстелиться, скользкий этот тип и насколько долго с ним пройдёт сотрудничество. Вместе с этим уловила черты неуверенности на каждых заседаниях, которая крайне туманно проходит сейчас у Ромы в качестве рассуждений. Улицы, улицы, улицы… не помешали бы на каждую стену, причём не одну, этот каменный лабиринт раздражает до глубины души, то дороги слишком широкие, другие шириной в метр, какие рукожопые архитекторы допустили такую ошибку, чтобы так криво выложить дорогу? Холодный ветер всё не утихал, а кажись, усиливался в глубине города. Продувало весь камзол, зубы начинают немного клацать у Пятифана, взрослый мужик так себя ведёт от ветерка, как на палубе, что же с девочкой в этот момент происходит, как бы не заболела в этом чахоточном поселении. Кстати о ней, Рома краем глаза следит за дорогой Катериной. Лицо полностью расслаблено, словно не чувствует ветра никакого. Тонкая рубашонка развивается на ней, под таким натиском, идёт как обычно. Впрочем, у всех разные температуры тела, но по сути у Ромки всегда было выше, так почему сейчас всё наоборот. Подозрения всё сыпались, как град зимой, больно и беспощадно, заставляли напридумывать кучу сюжетов в голове не самых приятных. Очередной поток ветра окатил людей, ниточка молчания порвалась. — Моя дорогая, тебе случаем не холодно? — слегка приклоняясь, мужчина встретился со стеклянным взглядом, устремлённым вперёд. Проследив за этим, вдалеке показалась какая-то вывеска с иностранными словами. Дощечка была простенькой, раскачивалась на цепях еле-еле, весит не мало, греческого переводчика, к сожалению, никто не взял, поэтому можно надеяться на нужный пункт назначения. Обратно переведя тёмные глаза, в первые за два года капитан не может разобрать лица спутницы. То ли оно скрывает своё раздражение на лишний вопрос, в полнее вероятно чересчур активная забота никому не сдалась, то ли эта гнилая дощечка так привлекла. — Да с чего ты взял, что мне холодно? — внезапно заговорила она. Так, голос обычный, не дрожал, уже неплохо. — По-твоему, я тут трясусь от холода? — Нет, что ты! — немного наигранно запротестовал. — Всё нормально, только губы посинели, как у покойника, а так красива как всегда! «Вот гадёныш» — вырвалось в сознании вольной птицей. Глупая шутка, с неё ничего не возьмёшь, стоит пропустить мимо ушей, но с другой… Какими же ехидными токами это сказано! Гнев вскипал всё юное тело, ничего не ощущается, маленький комочек гнева способен распалить большое сознание. Невольно верхняя губа стала подёргиваться, белые зубки прорезались в эти промежутки. Немного унявшись, она взглянула на капитана «Чёрной Пандоры», который одними глазами наблюдает триумфальной обиды. Его улыбка вычерчивала всю правоту в своей красе пред блондинкой, не хватает блеска в глазах для больше напыщенности. Екатерина выжидала несколько секунд для следующего хода, пока не сверкнула вперёд на идущего, нет, бегущего к ним мужчину со стороны Ромки. -Говоришь, «красивее всех», дай-ка подумать, так ли это… — Тонкий голос на распев вытягивал гласные буквы для большего драматизма, отвлекая пирата. Первое, что заметила хорошо развитым боковым зрением, это старую треуголку, под которой виднелась красная выцветшая бандана и множество длинных дредов. Тени сгустились на его лице, словно не хотели показывать глаз их истинного обладателя, Катя готова поспорить, что он в розыске. — И чего это мы так загадочно улыбаемся, юная леди? Пять секунд хватает для «внезапного» столкновения. Незнакомец нехило так задел Пятифана. Ох, триумфальная, маленькая, подлая победа окатила Смирнову с ног до головы кипятком. Теперь и незнакомец виден вблизи, и Ромочка получил по заслугам. От такого мужчины отшатнулись друг от друга, брюнет под нос ругнулся, в то время как пират элегантно стряхнул с себя невидимую пыль, проверил свой увесистый ремень с поношенным оружием, из чего можно сделать вывод о не очень хорошем экономическом состоянии. Его руки, а точнее пальцы, обвешенные многочисленными перстнями (больше, чем у Ромки!). Мельком, при тусклом свете фонаря, заметила блондинка вплетённые украшения в дреды, когда он снимал треуголку в знак извинения за аварию. В волосах висели старинные монеты, украшения для цепочки, справа свисала… Парусная игла?!. Причудливым украшением послужили две косички на бороде. Рома бы оценил, если на нём такое сделать? На неожиданно приятный жест Пятифан ухмыльнулся, выгнув бровь, чуть покачнувшись к Кате. — Пардон, — глухо прозвучало, как если стеклянная бутылка упадёт на ковёр. Шустро надел треуголку, не так прямо как хотелось, но и так сойдёт, чудак ретировался в глубину улицы. Спешил куда-то, вон как пятки сверкают, тогда зачем устраивать этот показ «любезности»? Ромины глаза пробежались по спине отдаляющегося человека, потом на Катерину. Для него это маленькая встреча стала большим знаком, ведь где пьяный пират — там выпивка с кучей рома и женщинами. Они недалеко! — Я прощаю тебе эту выходку, — как важный индюк, Роман зыркнул на светлое личико с довольным видом, весь такой из себя строит строго родителя для галочки. Она тут же переменилась в лице. — Какую?! — обиженно надула губы. — Такую! — Резво ответили ей сверху, бледное лицо, скрытое тенью шляпы, выражало неподдельное веселье и широкую улыбку, — ты прекрасно видела этого мужика и мне не сказала! — Нет, не видела! — протестующе скрестила руки, идя за капитаном. - Видела! — Нет! Через такую темень, чёрт глаз выколет! — оправдывалась юнга, приведя целесообразный факт. Думала, что в ней пытаются распознать ложь, не зная, как её собеседнику весело, пока проносился дом за домом, — а если и видела, то правильно промолчала, — неизменное притворство с логичными высказываниями… До чего же Катюша похожа на него. На ответ Роман покачал головой, оставив последнее слово за ней, чем бы дитя не тешилось. Пропало всякое желание продолжать словесную перепалку. В этом мире Рома радуется двум причинам: первое, счастливая Смирнова, второе, доброкачественный ром. Как и предполагалось, на углу здания была столовая с той самой вывеской, на которую пялилась девчонка, загаженный выход с валяющимся пьяницей радостно встречали будущих посетителей, Пятифан открыл дверь с не менее приятной симфонией запахов пота, табака и выпивки. «Как давно мне приходилось побывать в таких заведениях?» — чуть мрачное лицо озарил свет свечей, будто всё самое плохое осталось за порогом в это чудное место. Губы тронула полуулыбка, морщины на лбу разгладились стоило сесть за стол на расшатанный табурет, как раз напротив которого скоро начнётся драка, вовремя зашли. Сидели ничем непримечательные торговцы, мародёры, братцы дальнего плавания, молодые или зрелые проститутки, уже приметавшие глаз на Ромку. Ну естественно, кто, как не он, магнит притяжения дамских сердец? Высокий, широкоплечий, с тёмными глазами и бледной кожей, отчетливые скулы, не мужчина, а мечта. Сколько бы на него не заглядывались, этот вечер проведёт с Катей, поэтому все прошмандовки в радиусе десяти метров могут идти далеко и надолго. Капитан «Чёрной Пандоры» проследил за спутницей, анализируя её внешний сконфуженный вид. Здесь она только из-за него, с детства она недолюбливала эти места, все один другому подобны, пьяные матросы с одним желанием нажраться да вывести на поединок. Через это ему приходилось проходить, знает не понаслышке, как на самом деле ругаются матёрые боцманы и к каким жертвам порой это приводит, если вовремя не остановить. И всё же он пришёл прошлое ворошить или отдохнуть с дочерью? Глядя на Смирнову закрадывается мысль, чтобы она наконец отрастила волосы, её бы косу заплести, то цены бы не было. На эту тему он когда-то разговаривал, девчонка постоянно отнекивалась по типу «эти патлы будут мешать в бою», «вечно придётся заплетать», «так легче голову мыть», «чего прицепился, небось тоже хочешь такие?», такие отговорки можно придумывать бессонными ночами за чтением любимого автора. В последнее время Смирнова стала относиться более лояльно, как только об этом зайдёт речь, это не может не радовать. Хочется увидеть за штурвалом наученную опытом капитана судна смелую красавицу, как Золушка, умеющую управлять оболтусами и хитро вылезать из драки. Пока что достигнуто второе, но и то немного фонит. Времени было навалом, денег относительно тоже, можно и угостить юную леди. — Извините, мистер, — чуть приподнял руку, подзывая молодого паренька, — бутылку рома и свежевыжатый яблочный сок, — как подобается сначала заказ, потом награда. Насколько блондинке сейчас обидно, опять не дали попробовать мужской напиток, ох и ах! Как бы ни так! Пятифан знает о её проделках и особенно помнит тот случай с Полиной, воняло из каюты той ещё настойкой. Краем глаза следя за удаляющимся молодым человеком, Рома улавливал искры разочарования в зелёных огоньках, светлые бровки чуть ли не глазницы закрывали. Специально не обращая внимания на маленькую грозовую тучку, настало время проанализировать место и в целом посетителей. Вдруг знакомые лица почудятся. За столом у окон было многовато народу, каждый из них одет по своей нации, один мужчина в персидских одеяниях явно из Турции, старуха с толстым поясом и узкими глазами из Сингапура или Японии, другой темнокожий из Африки. Таких интересных людей грех не развести на игру или просто выкрасть что-то заманчивое. Из первых трёх столов Рома приметил неплохой золотой медальон в виде коробейника у южанки с кудрявыми волосами. Путешествует по атлантическому океану, наверное, неприступная, как хочет казаться, её яркие янтарные глаза говорят за неё. За всё то время, что им несли их заказ, Рома никого полезного не увидел. И именно «кого», потому что он не понимает куда дальше плыть и что делать с этим «Хозяином Морей». Как же быстро время летит… Только вчера видел его небритую башку и уже нужно платить по счетам, если не хорошая привычка увиливать от долгов. Этому стоит поучить Смирнову, в случае выживания в этом кошмаре. Развить эту мысль не дали, напитки уже принесли, прозрачный кувшин, тёмная бутыль и два стакана. Парню отдали заслуженные две монеты, после чего от него след простыл, оставляя их наедине. — Нет бы виски… — буркнула про себя, — а то такое детское… — Зато это «детское» намного вкуснее и слаще виски, — поддержал напыщенного подростка, чтоб окончательно не унывала. Пальцами, усеянными перстнями, Пятифан выдернул пробку, благополучно содержимое вливая в стакан. — Но не рома? — Но не рома. Печально уставившись на прозрачный сосуд с янтарной жидкостью, Смирнова покрутила прозрачный стакан, преломляющий жёлтый свет. Духота давила на голову, градус в заведении повышался, отблески и музыка становились громче, ярче, капитан потихоньку забывался. Именно в этот момент Катерина чувствует одиночество среди взрослых. Не с кем поговорить, все не чувствуют усталости, безмятежность. К тому же, драка назревает, всё внимание ускользает на это зрелище, толпы зевак присоединяться, то тогда точно нужно валить отсюда. Худые пальцы крепко вцепились в этот чёртов стакан, так притягивал к себе внимание, аж глаз невозможно оторвать. Капитан что-то пытался поддержать, какой-то диалог, в роде о истории из прошлого, его «лучшие года», но именно сейчас как-то всё равно, главное эта стеклянная херь. Одним испепеляющим взором она намекала на скорую кончину это сладкой дряни. Сознание так и рисовало маленькие отрывки красиво разлетающихся по всему полу сотни осколков. Сок растекался по всему полу, жидкость капала на пол с маленькими осколками, а они в свою очередь так же красиво отражались, как тогда с Морозовой. Морозова. Полина. Полиночка. Как бы Катерина желает оказаться рядом с ней, в её обществе, тихом таком, маленьком и тёплом, от которого горло сжимается в один большой спазм, не давая сглотнуть вязкую слюну. Поэтому лучше выпить хоть какую-то жидкость, чем давиться спазмами. В руках стакан с соком. Рядом заботливый человек. Они находятся в богом забытой столовой. Что ещё надо для счастья? «Морозову».