Хрупик

      Дождь стучал по крышам, отбивая какую-то свою незамысловатую мелодию и заставляя людей, забывших про зонт, судорожно искать себе укрытие. В воздухе витала холодная свежесть, отрезвляющая после длинного дня. Узкие улочки небольшого итальянского города быстро редели, и людей на них становилось просто пересчитать лишь по пальцам. Однако, не всем удаётся спрятаться от гнева стихии. Ну, или не всем это нужно. — Синьорина, вам плохо?       Вежливый мужской голос фоном отдавался в голове девушки, вовсе не заставив обратить внимание на прохожего. Она, одна в мелком грязном переулке, упавшая при этом на колени, явно привлекала к себе внимание. Мертвецки бледная кожа с, внезапно, веснушками на щеках, худощавое телосложение и потрёпанное длинное синее платье показывали её как бездомную или как минимум бедную девушку, однако в этом образе были и противоречия. Одно из главных — кудрявые насыщено бирюзовые волосы, явно не выглядящие натуральными из-за цвета. Необычная девушка нервозно осматривала пол, держась за голову, порой метая взгляд на тёмное небо. Кажется, она в панике. Однако даже не это привлекло этого богатого синьора. Его взгляд приковался к необычному украшению на плече девушки: каплевидному самоцвету в цвет волос, который будто бы впивается в кожу бездомной. Откуда оно у неё? — Синьорина! — мужчина средних лет попытался повторно окликнуть заинтересовавшую девушку, что на этот раз получилось, однако не очень удачно. Она отпрыгнула в сторону, испуганно всматриваясь в неплохо одетого прохожего. — Вам помочь?       Девушка, кажется, и не собиралась отвечать. На пару секунд мужчине даже показалось, что она немая, однако после очередного раската грома она опровергнула эту версию вскриком: теперь уже она отпрыгнула в сторону мужчины, в страхе осматривая небо.       Для этих обоих ситуация выглядела крайне нестандартно. С его стороны, стороны прославленного в узких кругах ювелира, бедность данной особы вызывала сильные сомнения: откуда у кого-то вроде неё может оказаться такой качественно огранённый самоцвет, издалека оцененный им как аквамарин? Что она вообще делает в этом мрачном переулке с таким-то камешком? С её стороны… Всё было не так однозначно. Стоит ли верить этому человеку? Стоит ли верить вообще хоть кому-то на этой чёртовой планете? Она не знала, чем обернётся очередная попытка в общении с людьми, и знать не хотела. Но что это за пугающие звуки, раздающиеся с неба? Неужели колонизация земли началась в полном масштабе? Может, стоит всё же… спрятаться?       Самоцвет обернулась к ювелиру, у которого находилась теперь практически в ногах. Очередной раскат грома заставил страх пересилить недоверие, и девушка, покачиваясь, встала. — Я… плохо говорить по… Италия? — промолвила она, стараясь выстроить запомненные слова в хоть немного понятное предложение. Кто же знал, что не во всей вселенной говорят на Родномирском и что бывают планеты с далеко не одним языком. — Я хочу помощь.       Последующие события будто бы магическим образом покрылись дымкой и ушли в самые дальние закоулки разума инопланетянки. Остались лишь обрывистые картинки, будто бы стоп кадры из кино, зависшие перед глазами: вот она едет в карете с ювелиром, буквально вжимаясь в кресло, вот её удивлённо осматривают горничные, подбирая подходящее платье, пока она пытается успокоиться от такого количества взглядов, а вот она уже сидит на кровати в гостевой комнате, вглядываясь в ночную мглу, иногда разрываемую молнией. После объяснения того, что это простое природное явление, стало менее страшно слышать этот грохот, но самоцвет всё равно вздрагивает. Дом ей вовсе не нужен: она не может ни заболеть, ни умереть в человеческом смысле, но ощущать крышу над головой всё равно приятно. Спустя такое долгое количество времени.       Издалека девушка уже слышит скрип половиц. Лёгкие шаги человека явно намекают о том, что он не хочет быть замеченным. Инопланетянка заметно напрягается, когда полуночник начинает приближаться к её комнате, а уж когда её дверь приоткрывают, самоцвет смотрит в сторону прохода испуганным взглядом. Из образовавшейся щели высовывается голова молодой светловолосой девушки, любопытно осматривающей помещение и гостя. Через пару минут гляделок блондинка заходит полностью, предварительно оглянувшись назад. Теперь, рассмотрев её полностью, девушка вспоминает ту небольшую часть разговора с её «спасителем», что она поняла. Он рассказывал о своей дочери с видимой любовью, ведь больше у него никого не было. Возможно именно из-за простоты и искренности она поняла слова итальянца в тот момент. Видимо, это и есть его дочь, ведь до боли похожа на своего отца. — При-вет, — намеренно растягивая слово, думая, что собеседница так лучше поймёт, произнесла подросток. — Ты наша гостья, да? — Да. — тихо пробубнила в ответ самоцвет. Она вовсе не привыкла к дружелюбию людей. — Круто. Ну, то есть, не то что бы ты меня заинтересовала, но… — её слова так быстро набирали скорость, что инопланетянка поняла лишь круто и смогла выцепить что-то про интерес. Видимо, это ярко отразилось на лице. — Прости. Я — дочь синьора Витале, Элиза. Можешь звать Лиза. — Лиза? — самоцвет уточнила, правильно ли она услышала имя, показывая при своих словах на собеседницу. — Да, да! Лиза это я. — видимо, то, что синьора Витале смогла донести свою мысль до не говорящего на итальянском человека крайне потешило её самолюбие. — А ты? Как те-бя зо-вут? — проговорила Элиза, указывая рукой на гостью для большей наглядности.       Самоцвет потупила взгляд и с грустью посмотрела в пол. Она ведь, по сути, не имеет имени. В её мире такую привилегию не давали, называя всех по имени кристалла, из которого они взращивались. Можно ли считать это именем? — Эвклаз. — с лёгкой подавленностью произнесла девушка, указывая на себя. — Эвклаз? Ого, звучит прямо как какой-то папин камень! — вторая реплика осталась для инопланетянки непонятной. — Ты как-то… недовольна этим. Необычное имя это не плохо! — проговорила Лиза в попытках подбодрить новую знакомую.       Повисла задумчивая пауза. Кажется, подавленный настрой от воспоминаний самоцвета передался и Витале, нахмуренно задумавшейся о чём-то. — Эй. Тебе же не нравится своё имя, да? — ответом отчего-то воодушевившейся Лизе был неуверенный кивок. — Почему бы не попробовать сократить твое имя? — Со… кратить? — Эвклаз в непонятках склонила голову вбок. — Да! Сокращения порой довольно сильно изменяют имя. Почему бы не назвать тебя… Ива? — И-ва?.. — самоцвет растянула имя, будто пробуя его на вкус. — Ива… — её губы расплылись в улыбке.

В тот день в ней начала умирать пугливая Эвклаз и зарождаться совершенно новая личность.